ГЛАВА 3

Элладриил угрюмо смотрел на результат своего звериного буйства, сожалея лишь о том, что разбил графин с вином, а новый ему вряд ли кто-то принесет. Напиться хотелось с завидным упрямством.

В хлам.

Чтобы вырубиться и очнуться только, когда весь этот кошмар закончится.

Странное ощущение — словно это не он и происходит это все тоже не с ним. Не он громил комнату, не он вел себя как помешаный, не он прогнал Амира…

Слова мальчишки жгли душу.

…Это ошибка… Подлость, ложь и ошибка…

Как будто Элл и сам этого не знал.

Да, подло желать чужую женщину, подло было спать с женой друга, а потом смотреть ему в глаза, лгать и делать вид, что ничего не произошло…

Ошибка? Да, наверное, это была ошибка… Не поддайся он тогда чувствам, возможно, сегодня не было бы так больно.

И Амира зря обидел…

За что?

За правду?

За то, что чистая юная душа не приемлет обмана и грязи? Кем он теперь выглядит в его глазах? Разве так должен поступать мудрый и взрослый правитель?

Правитель…

Элл закрыл глаза и сдавил руками голову.

В Раннагарр все.

Да, правитель, но ведь он, кроме всего прочего, еще и просто мужчина, обычный мужчина, имеющий право на счастье, на любовь и семью. Только все это почему-то обходит его стороной. Не заслужил? Наверное…

В груди нещадно запекло, и сердце тоскливо сжалось в болезненном спазме, а потом отпустило, но все равно ощущалось тяжелым камнем, тянущим куда-то вниз.

…Это ошибка… Подлость, ложь и ошибка…

Почему он не мог забыть упрека Амира? И почему так больно было оттого, что это сказал именно он? Возможно, он имел на это право. Ведь мальчишка брал с него пример, старшим братом считал, смотрел как на божество… Жизнь спас… Стал единственной отдушиной, лучшим другом, родным и близким…

Во рту стало горько.

Зачем прогнал?

Зачем обидел?

Вард сказал, что Амир с Манэльдором ушел в город к больному, и Элл съедал себя поедом, ожидая их возвращения. Ни одной умной мысли в голову не приходило, только банальное "Прости", настойчиво зудящее и мучающее запоздалым раскаянием.

Прошло больше трех часов, и к взвинченному состоянию Владыки добавилось чувство нарастающей тревоги. Он вышел из своей комнаты и, спустившись вниз, стал расхаживать взад-вперед перед входом во дворец. Плевать на то, что в глазах наблюдающего за ним ольдта он выглядел слегка невменяемым.

Элл хотел видеть Амира.

Навязчиво. Болезненно. Так, что все остальные проблемы вдруг ушли на другой план и казались чем-то второстепенным, мешающим сосредоточиться на главном.

Еще через два часа тревога переросла в панику. Элл поднял на ноги всю охрану Силмалос, пытаясь выяснить, от кого Манэльдору пришел вызов и куда он отправился. Не получив на свои вопросы ни одного ответа, Владыка приказал мейсду прочесать Таоррисин, теряясь в догадках, куда мог пропасть целитель вместе с мальчишкой. От диких предположений разрывался мозг.

Что, если их похитили? А если и того хуже?..

Безотчетный страх сквозняком гулял по телу Владыки, и Элл не находил себе места, срываясь на всех, кто приносил ему недобрые вести.

Он орал на Варда за то, что тот выпустил Амира из дворца; на Итилгила за то, что не проследил за мальчишкой; на воинов мейсда за то, что они плохо и безуспешно ищут, и себя тихо ненавидел — за то, что прогнал парнишку и наговорил ему глупостей.

К утру Элла стало захлестывать отчаяние. В голову лезли дурные мысли. Теперь Владыка полжизни был готов отдать только за сообщение, что Амир жив и здоров, поэтому, когда из арки появился Манэльдор, у Элла перехватило дыхание и сердце, подпрыгнув, словно сумасшедшее, замерло в томительном ожидании.

— А где Амир? — нервно спросил Владыка, видя, что портал закрылся, а мальчишка так и не вышел из него. — Где Амир? — схватив целителя за одежду, Элл тряхнул эльфа изо всей силы, цепко всматриваясь в его лицо.

— Уехал, — тщетно пытаясь высвободиться, прокряхтел Манэльдор. — Амир уехал. Так будет лучше для всех.

— Что? — голос Владыки превратился в змеиное шипение, и синие глаза зло сузились, превратившись в два колючих осколка. — Куда уехал?

— Он пожелал оставить эту информацию в тайне, — упрямо качнул головой Манэльдор, и руки Элладриила мгновенно вздернули его вверх, поднимая высоко над землей.

— Ты, — выцедил из себя Элл. — Ты кем себя возомнил, старый идиот? Ты куда дел мальчишку?

— Я вам не скажу, — выкрикнул Манэльдор, цепляясь за руки своего правителя. — Я позвал исцеляющих. Вы больны. Вам нужна помощь, Владыка.

— Мне нужен Амир, — рявкнул Элл, отшвырнув эльфа в сторону. — Я должен увидеть его и поговорить с ним.

— Вы нездоровы, — взывая к разуму ставшего похожим на безумца Элладриила, замотал головой целитель. — Амиру не нужно видеть вас в таком состоянии.

— Я в таком состоянии, потому что всю ночь искал вас, — взбесился Владыка. — Потому что боялся найти вас в сточной канаве со стрелами в сердцах. Где Амир, Манэльдор? Не заставляй меня применять силу.

Эльф громко вздохнул, с жалостью посмотрев на своего правителя.

— Вам помогут, Владыка. Успокойтесь. Мне обещали прислать исцеляющих как можно быстрее.

Элл, нахмурившись, вдруг замер, уставившись тяжелым взглядом себе под ноги.

— Исцеляющих, значит… — задумчиво протянул он. — Пообещали…

Лихорадочно вспоминая все места в Айвендрилле, где жили исцеляющие, Элл пришел к выводу, что Манэльдор мог позвать их только оттуда, где преподавал сам.

Ну конечно.

Как только старый эльф увидел Амира, он стал сразу настаивать на его обучении в Эвалоне. И потом несколько раз пытался уговорить Элла отправить мальчишку учиться туда. Куда еще, как не в курируемый им нагсер, Манэльдор мог отвезти юного целителя?

— Итилгил, — злость и раздражение Владыки стали понемногу оседать от осознания того, что через пару часов он доберется до Амира и заберет его домой. — Собирай ольдт. Мы летим в Эвалон.

— Нет, — бросился к нему Манэльдор. — Вам нельзя туда.

Воздух задрожал, и из земли поползли жгуты лиан, скручивая эльфа, словно увязшую в паутине муху.

— Я же просил не заставлять меня применять силу. Ты мне надоел, Манэльдор, — холодно сверкнул глазами Элл и, развернувшись, пошагал с ольдтом к площадке скирргорнов, больше не слушая, что кричит ему вслед старый целитель.

* * *

В носу Амирэль защекотало от сладкого запаха земляничного чая, насыщенного аромата горячего лембаса*, и желудок скрутил требовательный голодный спазм, вмиг прогоняя полусонную дрему девушки. Взгляд ее наткнулся на белые полукруглые балки потолка, медленно скользнул вниз по светло-бежевым стенам, украшенным богатой резьбой, и остановился на сидящем в мягком кресле мужчине, цепко и пристально наблюдающим за Ами.

— (пер.: Доброе утро, госпожа Амирэль), — едва заметно улыбнулся эльф. — Или вам больше нравится, когда вас зовут по-домашнему — Ами?

— Вы рылись в моей голове? — Амирэль мгновенно закрылась щитами, стремительно поднимаясь на постели.

— И не только, — Гилди невозмутимо закинул ногу за ногу, сложив на колене длинные ухоженные пальцы в замок. — В голове, в сердце и остальных органах тоже, — мило сообщил он. — Вы, как целительница, должны понимать мой интерес. Чисто профессиональный, — правая бровь мужчины лукаво изогнулась и синие глаза заискрились весельем.

— Вы нелюдь… — мрачно констатировала факт Ами, настороженно разглядывая друга Манэльдора, поскольку в свете случившегося не знала, чего от него можно ожидать дальше.

— Мне казалось, вас этот факт должен смущать меньше всего, — в голосе эльфа прозвучала откровенная ирония, больше насмешливо-снисходительная, чем язвительно-циничная.

— Вы эльф-нелюдь… — пояснила причину своего недоумения Ами. — Это как-то очень неожиданно…

— Неожиданно? — удивился Гилди. — А по мне, так вполне закономерно. Видите ли, хери Амирэль, — эльф спокойно откинулся на спинку кресла, изобразив на лице расслабленное благодушие, — если не вдаваться в дебри истории противостояния нашего мира и пришельцев из Раннагарра, то объяснить появление нелюдей можно всего несколькими словами: эгрэгорам нравились наши женщины. Замечу, — многозначительно поднял указательный палец он. — Очень красивые женщины. Насколько я могу судить, эльфийки обладают очень незаурядной внешностью, так что… Ничего неожиданного.

Сбитая с толку словами протэктора, Ами основательно призадумалась.

А ведь эльф был прав. Мысль, что среди эльфов тоже могут быть нелюди, почему-то никому в Аххаде в голову не приходила.

— И много вас таких? — поинтересовалась девушка.

— Понятия не имею, — усмехнулся Гилдалеон, и Амирэль вдруг отчетливо-ясно поняла: врет. Впрочем, такая конспирация ей была понятна и близка: сама всю жизнь скрывала от всех, кто она такая. Теперь теория Лэйна о том, что легендарный Ультринн был нелюдем, не казалась девушке беспочвенной и необоснованной.

Изучающе всматриваясь в лицо мужчины, Ами попыталась определить его возраст. Непростая задача, если учесть, что все эльфы живут очень долго, сохраняя при этом молодость и красоту своих тел. Понять, что сидевшему перед ней Гилдалеону давно перевалило за несколько сотен лет, можно было только по седым волосам и таящейся в глубине синих глаз вековой мудрости, скрыть которую не могли даже мощнейшие щиты, монолитной стеной окружавшие нелюдя. Во всем остальном эльф ничем не отличался от того же Элладриила: притягательно красив, безупречно элегантен и горделиво подтянут.

— Вы смогли взломать мою защиту… — сейчас в Ами тоже проснулся чисто профессиональный интерес. Считалось, что нелюди могут защищать свой разум друг от друга, и почти семнадцать лет прочитать Ами не удавалось даже Магриду. — Как у вас это получилось?

— Возможности нелюдей-исцеляющих на порядок выше, чем у обычных нелюдей, но об этом позже.

Гилдалеон, легко оттолкнувшись руками от подлокотников, поднялся с кресла и, остановившись возле кровати, галантно протянул Амирэль руку:

— Предлагаю продолжить нашу беседу за завтраком, чтобы не терять драгоценное время. Через час нас ждут в нагсере, а вам еще нужно подписать несколько бумаг. У вас первое занятие по практической магии. Вы зачислены на второй элект* отделения исцеления и целительства.

Амирэль поднялась на ноги, растерянно уставившись на эльфа.

— Обычно у нас не принимают учеников с середины учебного года. Для вас сделали исключение, поскольку Манэльдор занимался с вами лично, и уровень ваших знаний выше обычного. Но дальнейшие поблажки на этом закончатся. Спрашивать с вас будут так же, как и со всех остальных. Одевайтесь, я подожду за дверью, — кивнул Гилди на аккуратно разложенную на постели эльфийскую мужскую одежду. — И ради всего святого, не издевайтесь над своей грудью. Я наложу качественную иллюзию.

— А… — Ами открыла было рот, но в этот момент мужчина закрыл за собой дверь, оставив ее недоумевать в полном одиночестве.

Ничего другого, как подчиниться, девушке не осталось. Во-первых, ужасно хотелось есть, а во-вторых, получить ответы на вопросы, которых было более чем предостаточно.

Одевшись, девушка умылась, воспользовавшись предусмотрительно оставленными на столе кувшином с теплой водой и тазом, после чего, взяв костяной гребень, подошла к зеркалу. Выглядела она, откровенно говоря, не очень: щеки болезненно впали, под глазами темные круги, лицо бледное и осунувшееся, что при этом несколько противоречило ее внутренним ощущениям. Как ни странно, но чувствовала себя Ами довольно сносно.

Когда, закончив приводить себя в порядок, девушка вышла из комнаты, Гилдалеон уже сидел за круглым столом, сервированным тончайшим эльфийским фарфором, а вокруг него суетливо хлопотала чопорная эльфийка, чем-то напомнившая Амирэль паргонтэссу в столичном особняке Варгардов.

— Благодарю, Эллуидэс. Вы свободны, — мягко пророкотал эльф, отпуская прислугу.

— Если что-то понадобится, дэр* Гилдалеон, я рядом, — женщина любезно улыбнулась Амирэль и так же любезно оставила их с протэктором наедине.

— Прошу, — эльф отодвинул стул, приглашая Ами к столу, а когда она удобно уселась, выудил откуда-то из воздуха свернутый в трубку свиток и писчий грифель. — Сначала закончим с делами, хери Амирэл. Это стандартное заявление о вашем зачислении нагсер, дающее вам гарантию того, что два последующих года вы будете находиться под моей опекой и защитой.

— Зачем вам это нужно? — Ами подняла голову, пронизывающе глядя в глаза Гилдалеона.

— Это нужно не мне, а вам, — мужчина внимательно на нее посмотрел, сложив на груди руки. — Ваш внутренний резерв практически на нуле. Вас выжали, как сочный плод, оставив одну корку. Еще немного — и не осталось бы даже этого. На электе, куда я вас записал, обучаются три десятка целителей, двое из них — исцеляющие. Более мощной и действенной терапии придумать невозможно. Находясь среди них, вы восстановитесь в течение недели. Дальше вашим лечением буду заниматься исключительно я.

Рука Амирэль дрогнула, и дальше она, не задумываясь, поставила свою подпись под документом. Слишком свежи были воспоминания о боли, терзавшей ее душу и тело.

Свиток и грифель исчезли точно так же, как и появились, а эльф невозмутимо поднял с тарелок сверкающие крышки, под которыми обнаружились румяные тосты лембаса, политые джемом из плодов йаванны, и ароматная овощная запеканка.

Голод оказался сильнее любопытства, поэтому Амирэль набросилась на еду, решив все волнующие ее вопросы задать позже. Один из них отпал как-то сам собой, когда Гилдалеон, налив ей чая, небрежно заметил:

— Сожалею, что маскировку придется продолжить, но в нагсере обучаются только мужчины. Ваше появление там в нормальном виде может внести некоторую смуту в умы свободных и молодых эльфов, а мне не хотелось бы, чтобы учеба превратилась в брачные игрища, поэтому для всех вы останетесь Амиром Ривельстрином — моим дальним родственником.

Ами смущенно кивнула, опустив взгляд в чашку с чаем.

— А жить мне тоже придется с мужчинами в кампано?

Эльф рассмеялся. Смех у него был красивый: низкий, мягкий. Ами заслушалась.

— Жить вы будете у меня, — насмешливо изрек Гилди. — Достаточно с вас и того, что придется изображать из себя парня в нагсере. Здесь сможете быть собой и чувствовать себя как дома. К тому же Эллуидэс будет всегда к вашим услугам.

— Мне неудобно… — попыталась было возразить Амирэль.

— Бросьте, — безапелляционно перебил ее Гилдалеон. — Жить вам здесь предстоит долго. А даже с наложенной иллюзией кампано — неподходящее место для юной и красивой девушки.

— Долго? — у Ами внутри все болезненно сжалось. — Почему?

Невозмутимое лицо эльфа скривилось в ироничной ухмылке, и не без доли сарказма он произнес:

— Женщины… Сначала вы, не мучая себя ненужными размышлениями, делаете глупости, а когда дело заходит в тупик, задаете удивительно смешной вопрос: "Почему?". Потому что это единственное место, где вас можно изолировать от Владыки. На нагсеры его влияние и власть не распространяются.

Упоминание о любимом эльфе тупой болью отозвалось где-то под сердцем, и Ами потерянно выдохнула:

— Изолировать? Зачем?

Гилдалеон перестал улыбаться, став задумчиво-серьезным, и от его пристального взгляда Амирэль неожиданно захотелось скрыться, как минимум, под столом.

— Сначала, взявшись его лечить, не умеючи это делать, вы подсадили его на себя, как на дурман-зелье, а затем, вытянув из Круга Забвения, чуть не лишили рассудка и не погибли сами.

Ами сглотнула тошнотворный спазм, подкативший к горлу, и сжала в кулаки вмиг похолодевшие руки.

— Я всего лишь хотела его спасти.

— Принимается, как оправдание, — милостиво кивнул эльф, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Владыка жив — это главное, слегка невменяем — надеюсь, это поправимо.

— Надеетесь? — переспросила Ами, начиная трястись от страха.

— Успокойтесь, — Ами показалось, что в грудь ей ударила горячая волна и, растекаясь по всему телу, стала превращать его в мягкое тесто.

Исцеляющая магия Гилдалеона была настолько мощной и действенной, что девушке даже языком пошевелить было сложно, а может, просто лень. Она толком не поняла, потому что в этот миг чувствовала себя счастливым огурцом, мирно лежащим на грядке и радующимся теплому солнцу.

— Когда душа уходит в Круг Забвения, это значит, что ее больше ничего не удерживает на этом свете, — менторским тоном продолжил объяснять мужчина. — Она оставляет за гранью все прошлые воспоминания, все, что ей было дорого и имело смысл. И чтобы вернуть вошедшего в Круг Забвения, его нужно чем-то зацепить за эту жизнь, привязать к чему-то, что будет его якорем, путеводной нитью и компасом. Единственное, что есть в распоряжении исцеляющих в другой реальности — это их душа. Вы привязали Владыку к своей душе, хери Амирэль. Поделились с ним частью себя, тем, что удерживало вас на этом свете, чтобы вернуть Элладриила к жизни. Это теория, — многозначительно повел бровью Гилдалеон. — На практике же вытащить вошедшего в Круг Забвения пациента не удавалось еще ни одному исцеляющему. Более того, сами они после таких попыток вскоре сходили с ума, поскольку часть их души так и оставалась привязанной к тому, кто ушел в мир мертвых. Вы первая, кому сей безумный эксперимент удался, а посему очень любопытно узнать — что такого вы сделали в круге, что Владыка за вами пошел обратно?

— Я его поцеловала, — прежде чем поняла, что она сообщает слишком личную информацию, выдала Ами.

— Нетривиальный подход, — насмешливо искривились губы протэктора. — Пожалуй, если бы меня поцеловала такая красавица, я бы тоже страстно возжелал вернуться обратно, дабы продолжить.

Ами густо покраснела от стыда, понимая, что Гилдалеон увидел в ее голове значительно больше, чем ему следовало.

— Вернув Владыку к жизни, вы раскололи его душу надвое, — вновь заговорил эльф, спокойно и дозированно подавая Ами информацию, словно читал лекцию или пересказывал прочитанную книгу. — В нем теперь живет часть вас — женская составляющая, и эта часть вступает в жесткий конфликт с той привычной мужской составляющей, дарованной ему от рождения. Это как поселить в одно тело две совершенно разных личности. Чем ближе вы находитесь подле Владыки — тем сильнее ваше влияние на него, и тем острее становится мучающий его когнитивный диссонанс, мешающий объективному восприятию той или иной ситуации. А кроме того состояние усугубляется еще и привязкой к вашей магии. Теперь он напрямую может черпать ваш ресурс, пользуясь им в минуты сильнейшего эмоционального потрясения, совершенно не чувствуя границы, где нужно остановиться. Из-за этой связи он едва не убил вас своей вспышкой гнева, сам того не понимая.

— И что с ним теперь будет? — сквозь панцирь спокойствия Ами вновь стали пробиваться ростки паники, мгновенно подавленные Гилдалеоном.

— А вы не хотите спросить, что будет с вами? — сурово поинтересовался эльф. — Вы сейчас гораздо более уязвимы, нежели Владыка: истощенная донельзя, с разбитым сердцем и изорванной душой…

— Это не важно, — виновато опустила голову Ами. — Я всю эту кашу заварила, мне и отвечать.

Протэктор сокрушенно покачал головой, со снисходительной жалостью глядя на девушку.

— Ваша гибель может привести Владыку к безумию. Связь между вашими душами сейчас очень крепка. Ваше спокойствие — это его спокойствие, ваша боль — его боль. Хотите помочь Элладриилу — вам придется меня слушаться.

— Я буду, — энергично закивала головой Ами. — Я буду слушаться…

— Вот и славно, — улыбнулся Гилди. — Чем быстрее вы придете в норму, тем лучше будет чувствовать себя Владыка, а чем дальше вы будете от него находиться, тем быстрее разрушится связь. Я направил в Таоррисин двух исцеляющих в помощь Манэльдору. Разрыв с вами под их присмотром пройдет для Владыки относительно мягко и безболезненно.

— Вы расскажете Владыке правду? — тяжело вздохнула Амирэль, и эльф посмотрел на нее как на неразумное дитя.

— Любую новость надо уметь преподносить вовремя. Если Владыка узнает правду сейчас, то вас от него не защитит даже мое покровительство. Вы девушка из очень знатного рода — дочь приближенного к царю Аххада эрла. Владыка просто вынужден будет жениться на вас после того, что он с вами сделал… — Гилди замолчал, заполнив неловкую паузу тихим покашливанием. — И он женится на вас немедленно, невзирая на недопонимание, не разбираясь в ситуации и продолжая злиться, и этим самым вас просто убьет, а потом и сам сойдет с ума. А мне не хотелось бы, чтобы Айвендриллом правил безумец. Смею заметить, до вашего появления у нас был очень достойный Мелетялда.

Чувство вины с новой силой придавило девушку тяжестью своего груза. Достигнув желаемого результата и, не давая Ами и дальше вязнуть в бесконечном самоедстве, эльф небрежно отбросил в сторону салфетку, поднимаясь из-за стола.

— Я вижу, вы уже позавтракали, хери Амирэль, а значит, мы можем отправляться в нагсер. Не хотелось бы, чтобы первый день учебы вы начинали с опоздания.

Ами покорно последовала за протектором и, выйдя во двор, жадно вдохнула свежий воздух, словно не дышала им целую вечность.

— Да, морской воздух особенный, — видя ее заминку, улыбнулся мужчина. — Влажный, чистый, с запахом соли, йода и привкусом свободы. Обычно я хожу в нагсер пешком, но недельку из-за вашего плачевного состояния нам придется поездить в сакароне. Боюсь, что дальние прогулки на пользу вам пока не пойдут, — любезно подав Амирэль руку, эльф помог ей забраться в карету, а затем, открыв окно, отдал приказ вознице трогаться с места.

Всю дорогу Гилдалеон рассказывал Амирэль историю Эвалона и создания в нем нагсера, самого старого и почетного учебного заведения в Айвендрилле. Отсюда выпускались лучшие маги-фундаменталисты и прикладники, а также нагсер славился своей кафедрой целительства, где были собраны лучшие преподаватели во всех серединных землях.

Амирэль так заслушалась, что к концу дороги ей совершенно не хотелось выходить, лишаясь общества такого интересного визави, но едва нога ее ступила на выложенную светлым камнем мостовую, как девушка забыла и о Гилдалеоне, и об истории, очарованная красотой архитектуры величественного здания нагсера.

Даже дворец Владыки мерк на фоне масштабнейшего по широте размаха творения эльфов, выполненного из белого мрамора. Гигантское здание было поразительно красиво: невесомое, со стрельчатыми арками, высокими колоннами и фасадами, украшенными лепниной, барельефами и резьбой. Вставленные в удлиненные окна витражи казались пойманной в каменный переплет радугой, а многочисленные снежно-белые башни нагсера венчались длинными золотыми шпилями, что делало его похожим на каменный лес. Эльфы воплотили в архитектуре свое стремление к бесконечному и неизведанному, сочетая в удивительно гармоничных пропорциях пространство и свет.

— Я же говорил, что вам здесь понравится, — Гилди легонько подтолкнул Ами вперед. — Внутри тоже есть на что посмотреть, — заговорщически подмигнул девушке он, на ходу степенно кивнув кому-то из поздоровавшихся с ним эльфов, спешащих в нагсер. — И не забывайте, что здесь вы — Амир, — шепнул напоследок протэктор, после чего, надев на лицо непроницаемую маску, важно стал подниматься вверх по ступеням.

Зачарованно глазея по сторонам, Ами пошла за ним следом, получая истинное наслаждение от ощущения прикосновения к чему-то вечному и прекрасному. Нагсер, монументальный и огромный снаружи, внутри был просторным и светлым: высокие окна и потолки, широкие коридоры, летящие лестницы, хорошо освещенные залы. Находиться в таком здании было одним удовольствием, не говоря уже о том, чтобы учиться в нем.

Гилди открыл украшенные невероятно сложной резьбой двери, пропуская Амирэль в большую и светлую аудиторию, заполненную молодыми эльфами, которые при появлении протэктора мгновенно поднялись со своих мест, выражая хранителю свое глубокое почтение.

— Присаживайтесь, — мягким жестом руки усадил их обратно Гилдалеон, после чего направился к стоявшему у кафедры темноволосому эльфу, позвав за собой Ами. — Это тот самый протеже Манэльдора, о котором я вам говорил, Орииль. С сегодняшнего дня он зачислен на второй элект отделения целительства, — сообщил протэктор мужчине, подталкивая вперед стушевавшуюся Амирэль.

— Дэр Манэльдор дал очень высокую оценку вашим знаниям и таланту, — улыбнулся Ами эльф. — Я очень рад, что теперь вы будете учиться именно в нашем нагсере, Амир. Выбирайте себе место по душе, — Орииль любезно повел рукой, показывая на длинные ряды парт, поднимающихся по наклонной плоскости вверх.

Смущенная устремленными на нее со всех сторон взглядами, Ами неловко потопталась на месте, не зная, куда ей сесть, и в этот миг в голове неожиданно раздался голос Гилдалеона:

— Третий ряд, вторая парта, блондин в синем.

Рефлекторно повернувшись к протэктору, Ами удивленно посмотрела в искрящиеся глаза мужчины, в ту же секунду получив исчерпывающее пояснение:

— Симлазар — исцеляющий, к тому же самый мягкий и покладистый из всех учеников этого электа. Рядом с ним тебе будет комфортнее всего: излучение его магии быстро восстановит твои силы.

Тихо вздохнув, Ами опустила голову и поплелась туда, куда ей посоветовал сесть Гилдалеон, а когда опустилась на скамью рядом с заинтересованно косившимся на нее парнем, протэктора уже и след простыл.

— Рад вам сообщить, что с сегодняшнего дня в вашей группе будет учиться новый ученик — Амир, — с улыбкой глядя на Ами, громко возвестил всем присутствующим мэтр Орииль. — Амир — исцеляющий, уровень силы высший. До сего момента Амир являлся учеником и помощником дэра Манэльдора и дэра Амлоха.

По залу прошелся тихий восхищенный гул, и Ами вжалась в стул, чувствуя себя совершенно неуютно из-за повышенного внимания к ее персоне.

Орииль, закончив представление, хлопнул в ладоши, и в воздухе стали появляться огненные знаки тэнгвара*, сообщая ученикам тему урока.

— Я Сим, — сидевший рядом с Ами парень тепло улыбнулся ей, дружелюбно протягивая руку.

— Амир, — осторожно пожала ее Ами, чувствуя яркие эманации, идущие от эльфа. Гилдалеон был прав: рядом с Симлазаром ей было очень хорошо и уютно, как будто погрелась возле камина.

— Записывай, — кивнул на светящуюся над кафедрой надпись парень. — Орииль диктует теорию очень быстро.

Ами огляделась по сторонам, обнаружив, что все эльфы, уткнувшись носами в тетрадки, что-то быстро царапают в них грифелями.

— Ты не взял конспект? — заметив ее растерянность, спросил Сим. — У меня есть чистая тетрадь. Держи.

В воздухе неожиданно возникла толстая тетрадка, которая, плавно опустившись перед Ами на парту, предусмотрительно раскрылась на первой странице.

— А грифеля лишнего не найдется? — поинтересовалась Ами, решив, раз уж ее сосед был столь любезен, предложив тетрадь, то не откажет и с остальным.

— Извини, не сообразил, что у тебя его тоже нет, — парень выудил из кармана тонкий стержень, вручив его Амирэль.

Аудитория наполнилась тихим шорохом, скрипом скользящих по бумаге грифелей и мягким, льющимся, словно вода, голосом дэра Орииля, повествующим об использовании метода обмена энергиями для лечения различных заболеваний.

Ами, привыкшая за время учебы с Манэльдором больше к устному общению с учителем, теперь усердно строчила урок, с непривычки опасаясь что-то упустить или не понять. Впрочем, Орииль по ходу лекции приводил очень красочные примеры и задавал по теме провокационные вопросы ученикам, заставляя их активно поднимать руки, выдвигая разные версии решения той или иной задачи.

— А что полезного подчеркнули для себя вы, Амир, из метода обмена энергиями? — Орииль лукаво изогнул бровь и присел на краешек своего стола. — Понимаю, что это ваше первое занятие в совершенно новой и не очень привычной для вас обстановке, поэтому хотел бы понять, насколько вам комфортно воспринимать информацию в таком ключе.

В тоне и вопросе мужчины Ами не уловила ничего негативного, лишь вежливый интерес — точно такой же, как у Манэльдора, когда он заставлял ее раскладывать на составляющие формулы то или иное заклинание, поэтому по сложившейся привычке девушка и ответила так, как чувствовала:

— Мне кажется, к этому методу нельзя сильно привязываться, так как впоследствии вы будете рассчитывать только на стороннюю энергию, а не на собственные силы. Это пагубно скажется на вашем собственном развитии энергетики, поэтому лучше использовать этот метод только по назначению.

Орииль удовлетворенно кивнул, и лицо его расчертила широкая улыбка:

— Чувствуется рука Манэльдора. Вы совершенно правы, Амир. Злоупотреблять этим методом не стоит. Целитель всегда должен быть уверен в собственных силах. Лечить кого-либо — это очень ответственный шаг, а посему лучше вообще не быть целителем, чем быть плохим целителем.

Дверь в аудиторию внезапно открылась и в проеме возникла худая фигура эльфа, быстрым шагом направившегося к Ориилю. Эльф что-то шепнул учителю на ухо, и тот, подняв удивленный взгляд на Ами, несколько обескуражено попросил:

— Амир, пройдите с хери Геристрэллем, вас желают видеть.

Ами едва удержалась, чтобы не спросить, кому она могла понадобиться в середине урока. Вовремя опомнившись, она сообразила, что, возможно, ее вызывают к протэктору, поэтому, коротко кивнув, поднялась с места, следуя за странным эльфом, почему-то то и дело оглядывавшимся на нее, словно боялся, что она вот-вот возьмет да и исчезнет.

Мужчина поднялся на этаж выше и, остановившись у дверей, на которых каллиграфическим эльфийским было выписано: "Кафедра целительства", вдруг отступил в сторону, пропуская Ами вперед. Не заметив в поведении эльфа ничего подозрительного, она двинулась в комнату, зажмурившись на миг от яркого света, льющегося сквозь аркаду окон, расположенных прямо напротив входа, а когда глаза поймали в фокус широкоплечую фигуру мужчины, резко развернувшегося при ее появлении, испуганно попятилась назад.

— Амир, постой, — мягкий бархатистый голос Владыки выбил у Ами почву из-под ног, и с трудом обретенное с утра спокойствие вмиг разлетелось в стороны осколками разбитого стекла. — Оставьте нас, — холодно приказал Элладриил переступившему через порог Геристрэллю.

Не посмев ослушаться повелителя, эльф осторожно закрыл за собой дверь, погружая пространство в настороженную тишину, разделенную пронзительными взглядами серых и синих глаз.

Воздух стал тяжелым и густым, застряв в легких Амирэль липким комком. Смотреть на приближающегося к ней Владыку было невыносимо больно. Все внутри давило и пекло.

— Прости меня… — он остановился в шаге от Ами, виновато опустив голову.

Она не видела Элла всего день, и ничего не изменилось в его внешности, он даже в одежду другую не успел переодеться, но Ами казалось, что прошла вечность с той минуты, когда жестокое "убирайся" безжалостно ранило ее в самое сердце, словно отравленная стрела.

— Я был не прав, — Владыка поднял на Амирэль пылающий синевой взгляд, полный невыразимого раскаяния и стыда, лишая ее последних крох самообладания и выдержки.

Слезы обожгли глаза, начиная свой позорный путь по щекам, и тело Амирэль предательски задрожало, стоило теплой ладони мужчины опуститься на плечо.

— Прости меня, пожалуйста, прости… — сдавленно просипел он, а потом, резко подавшись вперед, сжал Ами в своих объятиях изо всей силы. — Ты все верно сказал… — коснувшись носом ее макушки, тяжело вздохнул Элл. — Я поступил подло… подло, недостойно правителя и мужчины. Это была ошибка… Нельзя построить счастье на лжи…

— Ты все не так понял… — ладонь Элладриила накрыла губы Амирэль, не давая ей объяснить, что она не его имела в виду. Лучше бы он этого не делал. Это прикосновение ударило девушку волной своих противоречивых чувств, превращая тело в очаг пульсирующей боли.

— Нет, не оправдывай меня, — горько скривился Элл. — Все правильно — я эгоистично и упрямо видел только то, что мне хотелось, не допуская даже мысли, что может быть как-то иначе. Прости меня…

— Не за что мне тебя прощать…

— Есть за что, — упрямо возразил Элл. — Я обидел тебя… выплеснул на тебя свою боль и злость…

— Я не сержусь, — сглотнула Ами, считая тяжелые удары собственного сердца.

— Тогда поехали домой? — воодушевленный тем, что услышал, прошептал Элл. Пальцы его вцепились в плечи Амирэль так крепко, что, наверное, оставили синяки. — Нет, не домой… Не хочу. Не сейчас. Не могу. Поехали в Мирэндэль, к морским эльфам? Тебе там понравится…

— Нет, — Ами отчаянно замотала головой, понимая, что не может остаться с Владыкой, но и сил расстаться с ним нет никаких. — Нет… я… Я не могу. Я… мое место здесь.

— Твое место — рядом со мной, — Элл крепко обнял Ами, не давая ей возможности выскользнуть из его рук. — Разве ты не понимаешь, Амир? Ты мне как родной. Ты все, что у меня осталось. Я клянусь, что больше никогда тебя не обижу.

— Я не могу, — Ами забилась в удушливом ознобе, понимая, что сейчас упадет и разрыдается от горя и боли. — Я не могу… Нам нельзя…

— Я без тебя не уеду, — лихорадочно сверкнув глазами, Элл схватил Амирэль за руку, настойчиво волоча за собой следом. Он был взвинчен и возбужден, а сил у Ами на то, чтобы сопротивляться, совершенно не осталось.

Дверь с шумом распахнулась, и перекрывший Владыке дорогу Гилдалеон подозрительно любезно произнес:

— Какая честь, Владыка, видеть вас в нашем нагсере.

Элл нервно кивнул, холодно скользнув взглядом по досадной преграде, возникшей на его пути.

— Спасибо, протэктор, — пытаясь быть вежливым, ответил он. — Но боюсь, что нам уже пора идти…

— Нам? — правая бровь эльфа высоко взлетела вверх, и взгляд мужчины хищно переместился с Владыки на болезненно-бледное лицо Амирэль. — Боюсь, что вам придется уйти без Амира. У него еще не закончились занятия.

— Я забираю Амира в Таоррисин, — безапелляционно заявил Элл.

— Правда? — в голосе Гилдалеона прозвучало фальшивое удивление. — И на каком основании, позвольте спросить, вы забираете студиоза посреди учебного процесса?

— Я его опекун, — с нотками раздражения ответил Элл.

— У вас есть соответствующий документ? — спокойно поинтересовался протэктор.

— Нет, но… — вопрос на секунду сбил с Владыку с воинственного настроя и его растерянностью мгновенно воспользовался Гилдалеон.

— В таком случае, смею сообщить вам, что он есть у меня, — слегка по-птичьи наклонив к плечу голову, эльф достал откуда-то из воздуха документ, любезно подсунув его под нос Владыки. — Амир подписал бумаги о своем добровольном зачислении в нагсер, и с этого момента он переходит под мою защиту. Вы ведь знаете правила, Владыка? Не думаю, что в вашей власти их менять.

Элл резко развернулся, впившись тревожным взглядом в Ами.

— Ты подписал контракт? — потерянно глядя на нее, уточнил он.

Все, на что была способна в этот момент Амирэль, так это на то, чтобы согласно кивнуть. Ладонь Владыки безвольно разжалась, и в глазах эльфа появилось неверие и непонимание.

— Амир, возвращайтесь в аудиторию, — Гилдалеон с поразительной прытью выдернул Ами из захвата Элладриила, пропуская сквозь нее мощный поток исцеляющей магии. — Дэр Геристрэлль проведет вас обратно, — передав девушку заведующему кафедрой из рук в руки, подал ему какой-то тайный знак протэктор.

Элл, вскинувшись, ринулся было за ускользающим от него Амиром, но тут же был остановлен выброшенной вперед рукой Гилдалеона. Ладонь эльфа жестко уперлась в солнечное сплетение светлого правителя, и Эллу показалось, что сквозь него прошел разряд молнии. На плечи камнем навалилась свинцовая усталость, словно он бежал без остановки три дня, а потом силы внезапно покинули его и он остановился на полпути, не в состоянии сделать даже шаг.

— Я не договорил с Амиром. Я должен ему все объяснить… — тяжело выдохнул Элл, бессильно глядя в спину Геристрэлля, куда-то уводящего мальчишку. Их фигуры скрылись из виду, и в душе Владыки вдруг поселилась такая страшная пустота, будто из него вынули все живое.

— Вы ведь тоже когда-то учились в нагсере, Владыка, — Гилдалеон осторожно убрал руку с груди Элладриила, мягко и учтиво улыбнувшись. — Вы знаете, что во время учебного процесса посещения учеников запрещены даже родственникам, не говоря уже о посторонних…

— Я не посторонний Амиру, — мгновенно возразил Элл. — Он для меня больше, чем друг. Мальчишка заменил мне мою погибшую семью. Я люблю его как родного.

— Если вы так его любите, — вежливо парировал Гилдалеон, — то должны уважать его выбор.

— Это не его выбор, — рвано выдохнул Элл. — Это моя вина… Я вспылил вчера в разговоре с ним, а он, под впечатлением произошедшей между нами ссоры, подписал документы о зачислении в нагсер. Я должен его забрать отсюда.

— Прежде всего вы должны успокоиться, Владыка, — тон и манеры Гилдалеона были такими безупречно-вежливыми, что раздражение Элла, ударившись о ледяное спокойствие протэктора, потухло, словно накрытое колпачком пламя свечи. — Манэльдор прав: вам нужна помощь целителей.

— Я не болен, — устало опустил плечи Элл. — Да, я раздавлен, расстроен и раздосадован, но это не имеет никакого отношения к Амиру…

— Душевные болезни не видимы обычному глазу, Владыка, — вскользь заметил Гилдалеон, — но проблем они могут принести гораздо больше, чем телесный недуг. Сердечные раны заживают мучительно долго, причиняют страдания, боль, мешают трезво мыслить и объективно оценивать ситуацию. Вы наш правитель. Мы зависим от ваших решений и поступков, поэтому не стоит отказываться от помощи тех, кто желает блага вам и процветания Айвендриллу.

— Хорошо, — Элл рассеянно кивнул. Доводы протэктора были неоспоримо логичными, крыть их было нечем. — Я покажусь целителям, когда вернусь в Таоррисин, но мне будет гораздо спокойнее, если я поеду туда с Амиром.

Гилдалеон с сожалением развел руками, красочнее любых слов демонстрируя своим жестом, каков будет его ответ.

— А Амиру будет лучше и гораздо спокойнее здесь, Владыка.

— Это вы так думаете, — упрямо отмахнулся от Гилдалеона Элл. — Никто лучше меня не позаботится о мальчишке.

— Боюсь, что придется рассказать вам правду, — осторожно начал Гилдалеон. — Мы с Манэльдором не хотели вам этого говорить, не хотели усугублять ваше состояние еще и тревогой за Амира.

— Что? — Элл мгновенно напрягся, пытливо всматриваясь в помрачневшее лицо протэктора. — Вы о чем?

— Амир очень одаренный и талантливый целитель, но, к сожалению, он слишком неопытен и импульсивен. Отсутствие необходимых знаний и сыграло с мальчиком злую шутку, когда он лечил вас после ранения дроу. Спасая вас, он причинил вред себе.

В груди Элла нестерпимо кольнуло и во рту мгновенно пересохло от ощущения надвигающейся беды.

— Что с Амиром? — просипел Владыка.

— Амир болен. Серьезно болен, — Гилдалеон мгновенно опустил на плечо испуганно вскинувшегося Элла ладонь, сдабривая свой жест порцией исцеляющей магии. — Манэльдор привез парня сюда потому, что сам был не в состоянии ему помочь.

— Как же это?.. — растерянно затряс головой Элл. — Я заберу Амира, я позову для него лучших целителей. Я…

— Лучшие целители находятся в Эвалоне, — перебил Владыку Гилдалеон. — Именно поэтому Амир здесь, и именно поэтому ему нужно оставаться здесь и дальше.

— Я должен увидеть его, — Элл нервно стал вышагивать по комнате, не в силах справиться с охватившей его тревогой. — Проведите меня к Амиру.

— Хотите убить его? — безжалостно поинтересовался протэктор, стойко выдержав взбешенный взгляд Владыки. — Амиру сейчас просто необходимо обрести душевное спокойствие, дать которое вы ему не можете, потому что сами похожи на тугой комок нервов. Мальчишка из любви к вам бросится вас лечить, и это окончательно его добьет.

Элл виновато опустил взгляд и ссутулился, словно ему на плечи положили мешок с камнями.

— И что же теперь делать? — риторический вопрос Владыки раскроил повисшую тишину своей терпкой горечью и отчаянием.

— Как ни банально это прозвучит, но отвечу, что в данном случае лучший лекарь — это время, как для вас, так и для Амира, — с грустью поведал Гилдалеон. — Вам, Владыка, следует набраться терпения и подлатать душевные раны. Ваши эмоции и непосредственная близость губительны для Амира. Возвращайтесь в Таоррисин. Я обещал Манэльдору прислать к вам исцеляющих, они поедут вместе с вами. А за мальчика не волнуйтесь. Мы сделаем все возможное, чтобы ему помочь. Да и учиться ему просто необходимо, чтобы в дальнейшем не причинять вреда ни себе, ни другим.

— Мне что, нельзя даже навещать его? — хрипло спросил Элл, и в глазах его отразилась безмерная тоска и безысходность.

— Пока нет, — сочувственно поджал губы протэктор. — Если вы хотите, чтобы Амир быстрее поправился, то лучше не тревожьте его своим присутствием.

— А когда будет можно? — Владыка посмотрел на Гилдалеона с такой надеждой, что протэктор не выдержал и отвел взгляд.

— Я сообщу Манэльдору.

— Нет, сообщайте напрямую мне, — убедительно попросил Элл. — Я хочу знать, что с Амиром все хорошо.

— Я могу присылать вам еженедельные отчеты о его учебе и здоровье, если пожелаете, — в качестве компромисса предложил протэктор.

— Да, я был бы вам очень благодарен, — воодушевился Элладриил, а через мгновение снова сник. — А я могу иногда смотреть на него хоть издали?

— Владыка… — Гилдалеон сокрушенно покачал головой, очень хорошо понимая, что сейчас чувствует мужчина. — Если вы действительно любите мальчишку, вы сделаете так, как я вас прошу.

— Я буду скучать, — тихо признался Элл. — Я уже скучаю, — эльф поднял на Гилдалеона затуманенный печалью взгляд, коснувшись ладонью груди. — Такое чувство, что у меня вырвали кусок сердца…

Гилдалеон встревоженно нахмурился, накрыв ладонь Элла своей:

— Не нужно так огорчаться, Владыка. Это временные меры.

— Да, я понимаю… — Элл понуро свесил голову, после чего, отстранившись, молча поплелся к выходу.

За дверью обнаружились двое эльфов, и Элл растерянно уставился на мужчин, зачем-то преградивших ему путь.

— Это Аннорхад и Линуиль, — поспешно представил эльфов протэктор. — Они поедут с вами, Владыка. Я уже говорил вам, что обещал Манэльдору прислать в Таоррисин исцеляющих.

Элл безучастно кивнул, не выразив по этому поводу никаких эмоций. Сейчас светлому правителю Айвендрилла было абсолютно все равно, куда и с кем ехать. С ними или без них, Владыка все равно будет чувствовать себя одиноким. Так много вокруг тех, кто ценит и уважает его, и в то же время — никого, кому он мог бы открыть свою душу…

Гилдалеон проводил долгим взглядом покидающего нагсер в сопровождении целителей Владыку, а потом размашистым шагом отправился в свой кабинет, куда он приказал Геристрэллю отвести Ами.

Он обнаружил ее возле окна, со слезами наблюдающей за ольдтом, ожидающим Владыку возле входа. Заметив вышедшего из здания Элладриила, девушка горько всхлипнула, и Гилдалеон, взяв ее за плечи, мягко оттянул вглубь кабинета.

— Не нужно этого делать, Амирэль, — с легким укором попросил эльф. — Зачем вы себя мучаете?

— Я люблю его, — еще сильнее расплакалась Ами. — Ничего не могу с этим поделать… Почему мы любим тех, кто причиняет нам боль?

— Неправильная постановка вопроса, — грустно улыбнулся протэктор. — Мы любим тех, кого выбирает наше сердце. Просто только те, кого мы действительно любим, способны причинить нам душевную боль. Так устроены наши сердца. Все пройдет, девочка, — ласково погладив Ами по голове, Гилдалеон прижал ее к своей груди, задумчиво глядя на игру света, преломляющегося в хрустальном кубке на столе. — Пожалуй, на сегодня занятий с вас хватит. Мы сейчас поедем к морю. Кормить чаек.

— Чаек? — глупо переспросила Ами.

— Совершенно бесполезное занятие, — согласился Гилдалеон. — Но ничто так не отвлекает от грустных мыслей, как наблюдение за чужими эмоциями и суетой. Пойдемте, — захватив со стола папку с бумагами, кивнул Амирэль он. — Как раз просмотрю в дороге все письма.

— Спасибо вам… и простите, что доставляю столько хлопот, дэр Гилдалеон, — Ами остановилась, порывисто сжав руку мужчины.

— Можно просто Гилди, близкие зовут меня именно так, а вы ведь теперь мой родственник, — подмигнул девушке эльф и, не дав опомниться, вывел ее из комнаты.