ГЛАВА 23

В каменном зале вокруг круглого стола расположилось по меньшей мере три десятка орков. Эстэ не успела сосчитать их точное количество, когда вошла, просто отметила для себя, что если из нескольких сотен кланов Грэммодра порядка тридцати сейчас на их стороне, то это уже, пусть небольшая, но победа. Конечно, существовала вероятность, что эти кланы очень малочисленны, но что-то подсказывало девушке, что Орт не стал бы рисковать ради мелкой рыбешки, и на совет прибыли те, за чьей спиной действительно стояла сила.

Мужчины дружно поднялись с мест при виде Нарварга, с нескрываемым изумлением разглядывая идущую за ним свиту. Пожалуй, находящиеся рядом друг с другом эльфы, дроу и гномы не удивили ир-торнов так, как шагающий нога в ногу с Нарваргом норвил и ползущий следом за Эстэль Хвостик.

Расчет Нарварга был верным: он собирался объединить вокруг себя кланы и демонстрировал их главам умение находить общий язык не только с орками, но и представителями других рас.

— Вы пришли вовремя, и я благодарен вам за оказанную честь и доверие, — начал Варг, когда орки, усевшись по кругу, обратили к нему свои изучающие взоры. — Я не смогу в одиночку защитить орков, сбежавших в долину Черных Демонов. Мне нужны ваши воины прямо сегодня. Асгар не замедлит с попыткой уничтожить тех, кто открыто восстал против его власти, а поэтому придет сюда и будет убивать всех с особой жестокостью, чтобы запугать оставшееся население. Мы дадим ему отпор, разгромив часть его войска, а потом без предупреждения пойдем в наступление — отвоевывать пядь за пядью, ниву за нивой, поселок за поселком, пока не выбросим из Роггерфола Асгара и его прихвостней.

— Простите, фэа-торн, но мне кажется, глупо идти в наступление сейчас, когда наши силы в несколько десятков раз уступают силам противника, — скептично скривился один из орков.

— Глупо все время делать одно и то же и ждать, когда что-то изменится, — парировал Нарварг. — Шанс выиграть есть только тогда, когда ты знаешь правила игры лучше противника. Асгар ожидает найти здесь безоружных мирных жителей, а найдет целое войско. И он никак не ждет, что это войско развернется и пойдет на столицу.

— Я понимаю, фэа-торн Нарварг, что вы, как и ваш покойный отец, считаете нападение лучшей защитой, но мы не дойдем до столицы, — хмуро уставился на Варга седой орк с кривым, явно неоднократно перебитым носом. — Мы поляжем в первом же бою с армией Асгара и Азеронда. Нас слишком мало.

— Если ваши опасения связаны только с неравенством численности наших войск и войск противника, то к тому моменту, когда мы выступим на Роггерфол, к нам присоединятся эрмиры Аххада под командованием Черного Ястреба, и в качестве резерва я рассчитываю вывести на поверхность армию дроу, — сообщил Варг.

Орки оживленно зашевелились, бросая друг на друга красноречивые взгляды.

— Тогда тем более стоит подождать, — начал ир-торн, сидящий по правую руку от Орта. — Мы дождемся войск союзников и тогда выступим против противника единым фронтом.

— Подождать? Очень удобная тактика, если она не касается тебя лично, — недобро прищурился Нарварг. — Вы два года сидели и ждали, пока Асгар и Азеронд готовили армию, набирали мощь, грабили и запугивали население, забирали себе мужчин, насиловали женщин, жгли дома. Где вы были, когда они напал на Роггерфол? Где ты был, Вограх, когда уничтожали клан Игвальд? Ждал, пока я освобожусь из плена? — посмотрел в глаза преданного когда-то отцу ир-торна молодой правитель. — Почему ты не пришел на помощь моим братьям, Брауг? Где был ты, Гронд, когда насиловали и убивали жен Урхурта и моих сестер? — сверкая искрящимися от гнева янтарными глазами, Варг напряженно всматривался в лица орков, и те, не выдерживая его тяжелого взгляда, опускали головы. — Хотите, чтобы я, как и вы, спокойно отсиживался в тишине и достатке, пока тех, кто пришел искать у меня защиты, будут резать как скот? Какой я фэа-торн после этого? Чем отличаюсь от Асгара? С вами или без вас, я пойду сражаться за народ, который в меня верит.

— Мы рискуем остаться и вовсе без фэа-торна, — понуро свесил голову один из ир-торнов.

— Наше преимущество — внезапность и непредсказуемость, — Нарварг повернулся к стоявшему под стеной Морнмиру, и дроу, шагнув к столу, положил на него скрученную в свиток карту.

Развернув ее, Варг склонился над чертежом, посвящая орков в свой план и показывая им местность, которая станет через несколько дней вероятным полем боя.

— Как вы собираетесь перекрыть ущелье? — в глазах ир-торна Гронда сквозило откровенное неверие в успех предлагаемых Нарваргом действий. — Мало того, что эти скалы отвесны и подняться на них смогут разве что птицы, так я к тому же не видел на них удобных для обвала мест. Там повсюду монолитная каменная порода.

Эстэль бросила на мужа косой взгляд, пытаясь сохранять на лице невозмутимое спокойствие. На самом деле этот вопрос тоже мучил девушку, но в отличие от орка, она считала, что взобраться на скалы возможно, проблему она видела только в том, как отколоть от нее достаточное для завала количество камней. Будь здесь маршал Оттон и отец, сомнения отпали бы сами собой. Магии двух нелюдей хватило бы, чтобы огненными квадрами взорвать большой участок в горах. Магии Эстэль было недостаточно, а помочь мужу она очень хотела.

Нарварг, заметив молчаливое согласие орков с Грондом и их единодушное нежелание озвучить его вслух, слабо улыбнулся, лишь мельком взглянув на стоящих под стенами зала совета друзей.

Они слаженно шагнули вперед, понимая, что Варг собирается демонстрировать оркам силу Падших, и как только он выбросил в сторону руку, призывая жезл, гномы, люди и эльфы инстинктивно прикрыли руками головы, защищаясь от посыпавшейся с потолка каменной крошки и пыли.

В панике повыскакивав со своих мест, ир-торны в ужасе смотрели на шатающиеся стены и хлюпающие лужицы раскаленной лавы, выплескивающиеся из образовавшихся под ногами Нарварга трещин.

— Я перекрою ущелье, — улыбнулся фэа-торн. — Вот так, — ударил он основанием жезла по полу, и зал тряхнуло столь сильно, что половина орков попадали, не устояв на ногах.

Боясь шелохнуться, Эстэ сидела на месте, потрясенно взирая на своего мужа. От могущественной разрушительной магии, идущей от него, у девушки покалывало в затылке и пальцах. Энергия магического поля была настолько мощной, что ощущалась физически.

Как такое вообще возможно? Откуда в ее белобрысом недоорке такая мощь?

— Во мне течет кровь короля орков и кровь верховной жрицы дроу, — словно отвечая на ее вопрос, начал Нарварг. — Задолго до моего рождения, Падшие перворожденные — те, кому наш мир обязан своей жизнью и процветанием — оставили на огненных скрижалях послание своим потомкам о том, что придет к берегам огненной реки сын земли и звезд и получит священную силу предков для того, чтобы прекратить вражду, объединить народы и вернуть мир в эти земли. Между жителями серединных земель было много войн, непонимания и обид, но все они объединились, когда в этот мир пришла беда, и только совместными усилиями им удалось победить эгрэгоров и запечатать Раннагарр. Я предлагаю то же самое сделать сейчас: забыть о прошлых обидах, ненависти и гордыне. Грэммодр может стать общим домом не только для орков. Здесь хватит места и дроу, и гномам, и эльфам, и людям, и норвилам, и зургарам. Нам всем есть чему друг у друга поучиться. И сейчас самое время сделать первый шаг. Нам нужно много оружия. Эти горы полны железной руды. Гномы знают, как ее добывать, эльфы умеют обрабатывать, а у орков есть сила, чтобы делать и то, и другое.

— Вы предлагаете нам полезть в каменоломни? — удивленно приподнял бровь один из ир-торнов.

— Я предлагаю вам научиться добывать руду. Ваш фэа-торн два года колол камень в этих самых каменоломнях, а после совета собирается идти в долину и рыть вместе с орками траншеи для ловушек. Вы считаете, что это может меня каким-то образом унизить в глазах собственного народа? — спокойно посмотрел на него Нарварг.

— Нет, — качнул головой мужчина.

— Орки должны научиться обрабатывать металл, камень, дерево, строить красивые дома, уметь читать и писать. Иначе мы так и будем воевать между собой, пока остальные государства процветают и идут вперед, — Варг разгоряченно повел рукой, добавив: — Я хочу все изменить.

— Каменоломни, говоришь… — почесал подбородок Орт, нарушив молчание остальных орков. — Я, конечно, пойду, куда скажете, фэа-торн, но уж очень хотелось бы научиться ковать оружие.

Варг улыбнулся и, подмигнув Боргниру, попросил:

— Отведи Орта в кузню, — а потом, окинув довольным взглядом ир-торнов, лукаво изогнул бровь: — У кого будут еще какие пожелания?

Медленно и пусть с небольшой охотой, но орки стали озвучивать то, чему бы они хотели научиться, и когда разошлись почти все, Эстэ, с улыбкой разглядывая Нарварга, обронила:

— Ты забыл о нелюдях.

— Что? — не понимая, почему девушка о них вспомнила, нахмурился Нарварг.

— Ты сказал, что место в Грэммодре найдется для всех, и забыл упомянуть нелюдей.

— Сомневаюсь, что они захотят здесь жить после Аххада, — криво усмехнулся Варг. — Боюсь, что Грэммодру еще долго не достичь его уровня.

— Ну, может, кто и захочет, — туманно намекнула девушка. — Главное — предложить.

Варг намека не понял, а потому, подав знак тем оркам, которые изъявили желание пойти с ним в долину, пристегнул к поясу меч.

Видя, что муж собирается уходить, Эстэ подалась за ним следом — и тут же была остановлена его спокойным вопросом:

— А ты куда собралась? Мы, скорее всего, до утра будем работать. Тебе лучше остаться здесь.

— Ну, значит, и я буду работать до утра, — безразлично пожала плечиком Эстэль, туже переплетая свою косу.

Такое положение дел Нарварга не устраивало. В толпе орков и суматохе следить за Эстэль ему будет некогда, а дочь генерала Варгарда была слишком ценной добычей для тех, кто захотел бы вмешаться в ход событий и использовать ее в качестве заложницы.

— Ты останешься здесь, — безапелляционно заявил Варг. — И еще дроу к тебе приставлю, чтобы желания не было по подземелью бегать. Они тебе не Олог.

Эстэ тоскливо посмотрела на мужчину, сокрушенно покачав головой. И вот что с ним делать? Слушаешь и смотришь со стороны — вроде умный орк, а как только дело касается ее, так сплошное белобрысое несчастье.

— Значит так, недомуж, — уперлась кулаками в бока Эстэ. — Или берешь меня с собой, или я твоим дроу такую встряску организую, что твоя палка отдыхает. Ты меня знаешь. Я безвылазно сидеть в этой норе не собираюсь.

Варг смотрел на мечущую из глаз серые молнии девушку и все не мог понять — ну почему она такая? Стоит только расслабиться и подумать о том, что с нею, оказывается, совершенно несложно найти общий язык, как она опять превращается в язву или змею, что, впрочем, почти одно и то же, и начинает больно кусаться.

— Там может быть опасно, как ты не хочешь понять, — сердито выдохнул из себя орк. — Я не смогу находиться все время рядом с тобой и охранять…

— И не надо, — улыбнулась Эстэ, — за тебя это прекрасно сделают Туман и Хвостик. А если тебе мало, так и быть, можем позвать еще и Олога. Я к нему как-то уже привыкла.

Нарварг хмуро сдвинул брови, понимая, что спорить с девушкой бесполезно, и если она пообещала устроить дроу веселую жизнь в его отсутствие, то так и сделает. Разрушать с таким трудом укрепившуюся веру темных эльфов в то, что другие расы им не враги, мужчина не хотел.

— Туман, глаз с нее не спускай, — бросил норвилу Нарварг, хватая Эстэ за руку и волоча за собой следом. — А ты чтобы и на сикр от нее не отходил, — приказал он мгновенно ринувшемуся за ними зургару.

Обернувшись через плечо, Эстэ радостно подмигнула Туману и Хвостику, мысленно передав и одному, и другому:

"Видали, как меня ценит? Переживает".

Хвостик, задорно вкинув голову, мгновенно поднял веером свои красные шипы, а Туман, скорчив сочувственную морду, посмотрел в широкую спину хозяина, даже не догадывавшегося, как ловко его обводят вокруг пальца.

Варг понятия не имел, что присматривают как раз не за Эстэль, а за ним.

Уже позже, когда он вернулся к оркам в долину и приступил к работе, мужчина то и дело оглядывался по сторонам, выискивая взглядом жену, и, каждый раз обнаруживая ее рядом то трамбующей в прорытые канавы сено, то выливающей в готовые ловушки масло — удивлялся все больше. От утонченной дочери генерала Нэсса, привыкшей к роскоши и уюту, Варг не ожидал такого рвения. Одежда девушки испачкалась и запылилась, волосы растрепались, на красивом лице появились темные полосы, оставленные грязными пальцами, но выглядела она при этом весьма довольной и счастливой, впрочем, как и весело переговаривающиеся с ней орки.

Все с ощутимым почтением звали ее "фэа-тори". Несмотря на то, что Эстэль была другой расы, такая будущая королева их, видимо, целиком и полностью устраивала. Как ей удалось за такой короткий промежуток времени расположить к себе не очень-то доверяющих чужакам орков? А Олог за ней вообще словно пес цепной бегал. Смешно, что Варга это удивляло, когда он сам потерял голову, едва увидел Эстэль в замке Ястреба. Под ее несомненное обаяние попадали не только зургары, норвилы и орки, но даже Зак, сующий свой острый нос только туда, где видел что-то подозрительное, теперь забросил все и накручивал вокруг нее круги, смешно пританцовывая на своих коротких ножках.

Варг вдруг вспомнил слова Урхурта, сказанные в последнее утро его жизни, что однажды из неказистой девочки вырастет настоящая красавица, и он, Варг, будет еще благодарить отца за то, что заставил на ней жениться.

Подняв лицо к небесам, Нарварг выискивал среди проплывающих облаков хоть что-то напоминающее лицо родителя, чтобы сказать ему спасибо. Потому что именно в этот момент понял, что сероглазая заноза глубоко и прочно засела в его сердце, и вытянуть ее оттуда, наверное, будет уже невозможно.

* * *

На горы спустилась глубокая ночь, когда Нарварг закончил с другими мужчинами строгать и забивать колья для оборонительных укреплений, а потом, выискивая взглядом в разбитом лагере Тумана и Хвостика, отправился искать охраняемую ими Эстэль.

Девушка, все время маячившая у него на виду, вдруг как-то резко исчезла из поля зрения Варга, заставив сердце взволнованно выстукивать в груди. Странно было вдруг осознать, что ее присутствие рядом добавляло Нарваргу сил и придавало уверенности в себе. Так было только при жизни отца — незримое ощущение родной и близкой души, кого-то, кто готов был разделить с тобой радость, печаль и отдать последний кусок хлеба.

Обходя установленные орками шатры и палатки, Варг искал среди сидевших у костров мужчин и женщин свою жену, почему-то волнуясь, как последний мальчишка. Он должен был ей кое-что сказать, вернее, попросить, и сейчас терялся в догадках, как девушка отреагирует на то, что он ей предложит.

Варг хотел, чтобы она осталась с ним. Попыталась присмотреться и привыкнуть. Не хотел давить на нее, принуждать к чему-то и приказывать, понимая, что этим только оттолкнет ее от себя. Фэа-торн хотел предложить Эстэль компромисс: просто пожить рядом с ним хотя бы год, и если в течение него она так и не сможет испытать к нему никаких чувств, то Нарварг готов был отпустить ее обратно к жениху. Хотя точно знал: чем дольше Эстэль будет находиться рядом, тем тяжелее будет с ней расстаться. Сама эта мысль вдруг остро кольнула в мозг и сердце, и мужчина ускорил шаг, словно от этого зависело что-то очень важное.

Обнаружив у одного из шатров лежащего на земле Тумана и ползающего вокруг зургара, Варг шумно выдохнул, готовясь к непростому разговору.

— Фэа-торн Нарварг, а я тут палатку для вас с фэа-тори приготовил, — навстречу Нарваргу, сияя клыкастой улыбкой, ринулся Олог, живописно махая своими огромными ручищами. — Я тут подумал — устали они, поди, а в горы к дроу возвращаться далеко, да и темно… А я тут все условия для них…

— Эстэль там? — кивнул на закрытый полог Варг.

— Там они, а где же им еще быть, — воодушевленно начал орк, — Только фэа-тори просили…

Нарварг бесцеремонно отодвинул друга в сторону и, переступив через разлегшегося на земле норвила, стремительно шагнул вперед, отбрасывая рукой кожаный лоскут закрывающий вход.

— Никого не пускать просили… — глядя на то, как спина хозяина исчезает за преградой шатра, удрученно закончил Олог. — А как я его не пущу? — сначала пожал плечами, а затем почесал маковку орк, жалуясь Туману. — Он же вроде как того — муж?

Если бы тот самый муж знал, что сейчас происходит в заботливо обустроенной Ологом для него и фэа-тори палатке, то, пожалуй, вообще не вошел бы в нее до самого утра, а теперь, забыв как дышать, стоял, словно дурак, на пороге, таращась на обнаженный женский силуэт.

Очевидно, чтобы Эстэль могла отмыться от грязи и пыли, Олог нашел для нее ушат и нагрел воды. Занавесив тонкой тканью угол, в котором была устроена импровизированная купальня, девушка поставила на пол ларэнту и, бойко напевая какую-то веселую песенку, щедро поливала себя из деревянной плошки.

Это походило на театр теней, который маленький Нарварг видел в Роггерфоле у странствующих комедиантов, только вместо зайцев, медведей и птиц сейчас его единственным персонажем была притягательная, как грех, женщина.

Чего не могли видеть глаза, дорисовывало воображение мужчины и, представляя, как серебристые ручейки чертят на молочно-белой коже извилистые дорожки, Варг жадно сглатывал, напряженно прислушиваясь к каждому шороху и звуку. А Эстэль, словно издеваясь, то поворачивалась к нему боком, выставляя на обозрение восхитительные округлости высокой груди с острыми вершинами, то дразнила его плавными линиями бедер, узкой спины и покатых плеч, медленно и верно разжигая в крови Нарварга пожар.

Ноги, отяжелев, приросли к полу, дыхание участилось, в груди жарко и беспокойно пульсировало сердце. Варг чувствовал, что тупеет, когда смотрит на юное и прекрасное тело жены. Мысли осыпались, словно труха сквозь пальцы, оставляя ватную пустоту в голове. И чем дольше Нарварг подглядывал за купающейся Эстэль, тем сильнее хотел до нее дотронуться, чтобы вволю налюбоваться ее обнаженным совершенством, а потом ласково огладить ладонями каждую линию ее тела, как он делал это с вышедшими из-под его резца фигурками.

Варг хотел целовать Эстэ, дышать ею, любить ее…

Попятившись назад, мужчина тряхнул головой, будто пытался этим нелепым жестом прогнать разбуженное и неудовлетворенное желание, после чего, вылетев из шатра на улицу, со свистом вдохнул прохладный ночной воздух.

В двух шагах от палатки обнаружилась бочка, наполненная до краев водой, и Нарварг, не раздумывая, нагнулся над ней, несколько раз окунаясь в холодную воду по самые плечи.

С мокрых волос и бороды мужчины ручейки текли за шиворот, за пазуху, рубаха прилипла к телу, а Варг смотрел на свое отражение в колышущейся темной глади и видел там какое-то заросшее лохматое чудовище. Разве достойно такое прикасаться к красавице Эстэль? Жестко пройдясь ладонью по подбородку, Нарварг до боли сжал в кулаке свою бороду, а затем, вытащив из голенища сапога нож, стал зло срезать им часть своего образа, так сильно раздражающего его маленькую жену.

Увлеченный этим занятием, мужчина даже не услышал шагов подошедшего к нему со спины Боргнира.

— Эй, что это ты делаешь? — удивленно уставился на бреющегося Нарварга гном.

— Пытаюсь понять, кто я, — оглянувшись, невесело ответил Варг, соскребая ножом остатки щетины. — Недоорк или недодроу…

— И как успехи? — Боргнир сложил на груди руки, пряча в густой бороде улыбку, и только смешинки, танцующие в его карих глазах, выдавали распирающее гнома веселье.

— Пока не понял, — тяжело вздохнул орк, мрачно разглядывая в отражении уродовавший его щеку шрам.

— Ну-ну, — фыркнул гном. — Надеюсь, она тебе объяснит.

— Кто "она"? — покосился на гнома Варг.

— Борода, — хохотнул Боргнир и, покачав головой, пошагал обратно к огню, на котором Олог варил густую похлебку, пытаясь доказать любопытно заглядывающему в котел Хвостику, что зургары такое не едят.

Тяжело вздохнув, Нарварг хмуро посмотрел на Тумана, уже жалея, что поддался сиюминутному порыву.

— Ну? Что скажешь? — тихо поинтересовался у зверя он, проводя пальцами по непривычно голому лицу.

Норвил громко фыркнул, поднялся с места и, подметая длинным хвостом землю, поплелся к огню, втягивая носом вкусный аромат готовящегося на нем варева.

— Вот и я думаю, что глупая была идея, — огорченно буркнул вдогонку Туману Варг. Откинув полог палатки, он проскользнул внутрь, старательно скрывая искалеченную сторону лица от уже успевшей вытереться и одеться девушки. Вот же болван. Надо было сначала поговорить с ней, а потом бриться.

Заметив вошедшего в палатку мужа, Эстэ удивленно открыла рот, обнаружив столь кардинальные изменения в его внешности, а потом отвернулась, пряча предательски рвущуюся счастливую улыбку.

Он побрился. Побрился. Потому что ей не понравилась его борода. Для нее. Ради нее.

Резко развернувшись, девушка едва не врезалась в грудь подошедшего к ней почти вплотную мужа, а когда подняла голову, радость, рвущаяся из груди, застряла в ней колючим комком.

— Откуда это? — побледнела Эстэ, потянув руку к длинному шраму, пересекающему лицо орка от уха до подбородка.

Варг резко отшатнулся, заметив, как исказилось ужасом лицо девушки. Дурак. И о чем он только думал? Конечно, куда ему такому соперничать с тем красавчиком, за которого Эстэль собиралась замуж. Без бороды Варг чувствовал себя перед ней так, словно его раздели догола и вывели, как уродца, на потеху городской публике.

— Ниоткуда, — буркнул он. — Поцарапался, — зло стащив с себя мокрую и грязную рубаху, Нарварг в сердцах швырнул ее на пол, и когда за спиной раздался сдавленный вскрик, резко развернулся, глядя на зажимающую ладошкой рот Эстэ.

Варг не сразу понял, что произошло, и только проследив за ее взглядом, испуганно мечущимся по его телу, тоскливо замер. Он не задумывался над тем, что его исколотые стрелами и исполосованные плетьми надсмотрщиков спина и плечи, наверное, представляли жуткое зрелище. Нарварг не хотел пугать жену полученными за годы рабства увечьями. Метнувшись к освещавшей палатку ларэнте, мужчина наступил на нее ногой, погрузив окружающее пространство в удобную темноту, чувствуя в ней себя снова уверенно и легко.

Чего не знал Нарварг, так это того, что темнота никогда не была препятствием для его жены-нелюдя. Закусив губу, девушка смотрела на страшные шрамы, отметившие могучее тело орка, только сейчас понимая, что ему пришлось пережить.

— Ложись спать, — Варг переступил с ноги на ногу, не зная, что еще сказать в этот момент в окутавшем его мраке и тишине. — Поздно уже. Вставать завтра рано. Ты устала, наверное.

— Ты тоже ложись, — голос Эстэ слегка дрогнул, выдавая ее смятение.

— Я у костра с Боргниром и Ологом посижу, — просипел Варг, собираясь выйти.

— Нет, — от резкого и громкого возгласа Эстэль Нарварг вздрогнул, а она, не зная как его остановить, соврала: — Мне страшно одной. Не уходи.

Страшно?

Варг почему-то даже подумать не мог, что его сероглазая язва-жена может чего-то бояться. Но Эстэ действительно было страшно остаться в этот момент один на один с тем, что увидела, потому что осознание того, сколько боли и страданий пришлось перенести ее любимому орку, делало ее ужасно беспомощной и слабой.

Шумно выдохнув, Нарварг опустился на мягкие шкуры и, подкатившись под стенку, улегся на бок, стараясь не прислушиваться к шорохам за спиной и не думать о том, что девушка сейчас находится где-то совсем рядом с ним — на расстоянии вытянутой руки.

Усталость навалилась, как темнота, туманом заползла в разум, осела тяжестью в мышцах и закрыла невидимыми ладонями веки. Почти неделю без отдыха Варг добирался до Аххада, потом столько же времени возвращался с Эстэль обратно, сегодня весь день и вечер работал не покладая рук, и как только тело орка приняло горизонтальное положение, то тут же потребовало передышки. Сейчас, когда все было готово перед предстоящим боем, он мог ее себе позволить. Немного. Друзья обязательно разбудят и предупредят, если произойдет что-то важное.

Варг не мог знать, что крепкий и глубокий сон еще и заслуга его маленькой жены, впервые за время с момента их встречи изменившей своему слову не лезть в голову своего недоорка. Эстэль понимала, что правды о том, что произошло, Варг ей никогда не скажет, а она нужна была дочери генерала Варгарда, чтобы знать, кто должен ответить за причиненные ее мужу страдания.

Прислушиваясь к размеренному дыханию Нарварга, Эстэль вытянула руку, бережно прикасаясь пальцами к выпуклым неровным рубцам на коже мужчины, и когда проникла в его сознание, откручивая ленту памяти назад, руки ее стали дрожать, а удушливые слезы огнем жечь глаза и горло.

Бесшумно поднявшись с пола, она метнулась к выходу из шатра, потому что задыхалась от переполнявших ее ярости, боли и гнева. Выйдя на улицу, она, отдышавшись, смахнула с ресниц злые слезы, а потом, подняв лицо к звездному небу, яростно процедила:

— Убью их всех. Клянусь.

— Что вас так расстроило, фэа-тори? — неожиданный вопрос застал Эстэ врасплох. Резко повернувшись, она обнаружила стоящего в нескольких шагах от нее гнома. — Неужели вам так дорога была борода Нарварга, что вы так горько оплакиваете ее кончину?

Эстэ оценила юмор гнома и только поэтому ответила честно:

— Нет, мне очень дорого то, что находится под ней, и потому так больно видеть, что с ним сделали.

— Шрамы украшают мужчин, — глубокомысленно изрек Боргнир.

— Наверное, мужчины придумали эту фразу, чтобы, глядя на себя в зеркало, не вспоминать о тех, кто эти шрамы им оставил.

— Возможно, вы правы, — грустно усмехнулся гном.

— На вашей спине столько же отметин? — зачем-то спросила Эстэ.

— Нет, намного меньше. Те удары, что предназначались мне, забирал себе Нарварг, потому что частенько закрывал меня собой.

— И после всего, что они с вами сделали, вы остались с дроу, и еще и помогаете им? — ужаснулась Эстэ.

— Это решение Нарварга, — вздохнул гном. — А мы просто не захотели оставлять его одного. Тогда я тоже не понимал. Но сейчас вижу, что он оказался дальновиднее и умнее меня. Ненависть порождает такую же ненависть, и этот замкнутый круг никогда не разорвется, если не остановиться и не сказать себе: "Хватит" Чего бы мы добились, враждуя с дроу и вспоминая друг другу прошлые обиды? Прощать врагов могут только очень сильные личности, а попытаться понять их — исключительные. Ваш муж — исключительная личность, фэа-тори Эстэль, и именно поэтому в него верят столько разных, казалось бы, абсолютно несовместимых друг с другом представителей серединных земель. Нас всех объединяет вера в одного конкретного мужчину, и эта вера делает всех нас ближе, мудрее и сильнее.

— Спасибо, — Эстэ легко дотронулась ладошкой до руки гнома, вкладывая в этот жест всю свою благодарность.

— За что? — удивился Боргнир.

— За то, что были в самые трудные дни жизни Нарварга рядом с ним, за то, что не оставили одного, получив свободу, и за то, что преданы ему сейчас.

Боргнир изумленно вскинул бровь, всматриваясь в сверкающие в темноте каким-то стальным блеском глаза девушки, понимая, что есть довольно странное несоответствие между тем, как она выглядит, и тем, что она говорит. Хрупкая красивая девушка вызывала естественное желание защитить и уберечь ее, но что-то жесткое и бескомпромиссное, мелькающее в сером взгляде, говорило Боргниру, что к жене Нарварга, пожалуй, стоит повнимательнее присмотреться. Что не так она проста, как кажется на первый взгляд.

— Это я должен благодарить Варга за то, что жив и свободен, — улыбнулся Боргнир, пристально изучая лицо Эстэль.

— И все равно, спасибо. Я этого никогда не забуду, — уже успокоившись, вздохнула девушка. Резко развернувшись, она мелькнувшей тенью исчезла под поднятым пологом палатки, оставив гнома в некотором замешательстве и растерянности.

Вернувшись в их с Варгом временное пристанище, Эстэ опустилась на шкуры рядом со спящим мужем, тесно прижавшись щекой к его широкой спине.

— Я больше никому не позволю причинить тебе вред. Обещаю, — губы девушки нежно накрыли косой рваный шрам под лопаткой мужчины и, приподнявшись на локте, она стала осторожно целовать все отметины и рубцы, уродующие тело ее орка, словно пыталась забрать их своими несмелыми ласками себе.

Протяжный вздох Нарварга нарушил вязкое безмолвие, мужчина зашевелился, грузно разворачиваясь во сне, и затаившая дыхание Эстэ внезапно оказалась захвачена в плен огромных рук мужа, теплых, сильных и таких родных, что горло свело судорогой от внезапного фейерверка совершенно разных чувств, разорвавшихся внутри нее яркой вспышкой.

Уложив ладошку на поднимающуюся и опускающуюся грудь мужчины, Эстэ ткнулась макушкой под подбородок Нарварга, укладывая голову на большое мускулистое плечо орка, как на подушку. Пожалуй, никогда в жизни постель не казалась ей такой мягкой и удобной, как в этот момент, когда дыхание любимого шевелило ей волосы, а мерный стук его сердца ласкал слух и убаюкивал. Девушка с улыбкой на губах невесомо гладила кончиками пальцев шрам на щеке мужа и тихо нашептывала слова колыбельной, которую в детстве ей пела мама. И не важно, что Нарварг был большим и сильным орком, совершенно не нуждавшимся в такой глупости — в сердце Эстэль было так много трепетной нежности, и всю ее без остатка она готова была подарить мужчине с янтарными глазами и снежно-белой гривой длинных волос.

— Мой орк, — засыпая, повторяла Эстэ. — Мой. Никому не отдам.

Зыбкий полумрак еще свидетельствовал о том, что до рассвета далеко, а Нарварг, уже открыв глаза, понял, что больше не уснет. Он не запомнил, какие видел сны, но, видимо, какие-то очень хорошие, потому что чувствовал себя отдохнувшим и почему-то счастливым.

Осознание происходящего нахлынуло не сразу. Так всегда бывает, когда, проснувшись, пытаешься вернуть свой разум из царства навеянных иллюзий и долго пялишься расфокусированным взглядом в расплывчатую пустоту. В какую-то секунду Варг ощутил непривычное давление на руку и уютное тепло у себя под боком, а потом увидел спящую в его объятьях девушку, и по телу колкой лавиной поползло блаженное чувство умиротворения.

Мог ли Нарварг себе когда-нибудь представить, что будет смотреть в безмятежно-спокойное лицо Эстэль и просить рассвет не торопиться и чуть-чуть опоздать? Что-то совершенно невероятное было в этом пробуждении, в тесно прижатой к его груди девичьей спине, нежной руке, лежащей поверх его, и тонких колечках волос, щекочущих его губы.

В голове Нарварга вдруг возникло нелепое сравнение, что они похожи на две ложки, идеально приложившиеся друг к другу — так правильно и гармонично дублировали все изгибы их тела. И каким же потрясением было постижение простой истины: вот оно — счастье. Нежное, хрупкое, теплое. И больше ничего не надо — только бы, просыпаясь утром, находить ее рядом и знать, что так будет всегда.

— Нарварг, вставай, — негромкий, но с проскальзывающими нотами тревоги голос Боргнира разрушил окутавшую мужчину атмосферу. Варг вытянул шею, прислушиваясь к движению и звукам за пределами палатки. — Дроу вернулись из разведки, — сообщил гном. — Ты был прав: войско Асгара движется к долине.

Почувствовавшая шум и возню Эстэль сонно открыла глаза, наткнувшись взглядом на склонившегося над ней Варга.

— Что-то случилось?

— Да, — мужчина легко подхватил Эстэль на руки, быстро покидая вместе с ней палатку. — Войско Асгара на подходе. Скоро здесь будет жарко.

Оказавшись на улице, Варг усадил жену на спину норвила, после чего подозвал к себе Зака и Хвостика.

— Вы отвезете фэа-тори в подземелье к дроу.

— Я никуда не поеду, — возмущенно дернувшись, Эстэ попыталась спрыгнуть на землю. — Я буду сражаться вместе со всеми…

— Ш-ш, — теплая ладонь Нарварга осторожно накрыла губы Эстэль, не дав возможности очередной гневной тираде слететь с них. — Тише, девочка. Послушай меня хоть раз и не спорь.

Голос Нарварга звучал мягко и непривычно тихо, отчего Эстэ распахнула глаза, завороженно всматриваясь в лицо мужа.

— Ты поедешь с Заком, Туманом и Хвостиком, и пересидишь бой в подземелье дроу. Пожалуйста. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится, — ласково погладив растерянно моргающую девушку по голове, орк усадил за ее спиной Зака, а затем легонько хлопнул норвила по боку. — Головой за нее отвечаете.

Туман со своей ношей быстро посеменил в сторону темнеющих вдали скал, и когда силуэт Нарварга утратил резкость черт в прохладном полумраке, наконец-то пришедшая в себя Эстэ укоризненно покачала головой:

— Вот глупый. Ну и что мне с этим белобрысым несчастьем делать?

Зак, удивленно прислушивающийся к сердитому ворчанию девушки, высоко приподнял свой острый нос, пытаясь заглянуть через плечо.

— Что вы говорите, фэа-тори?

— А вы к гидрам как относитесь? — неожиданно огорошила его своим вопросом Эстэ. — Не боитесь?

— А гидры — это вообще что такое? — сморщил свой высокий лоб гоблин.

— Ну, что-то вроде Хвостика, — кивнула на зургара Эстэль, — только в два раза больше и без клешней.

— Без клешней… — почесал затылок мужчина. — А чего их бояться? — Зак, привыкший считать зургаров друзьями, давно перестал видеть в них монстров, и поэтому не совсем понял, зачем девушка, за которой зургар бегал, как ручная собака, его об этом спрашивала.

— И правильно, — буркнула Эстэ. — Чего нас бояться?

— Чего? — зашевелил ушами Зак.

— Ничего, — мило улыбнулась ему Эстэ. — Это я к чему? Видела я тут одну гидру в подземелье… Предупредить хотела, что она безобидная. Но раз вы не из пугливых, то, стало быть, и переживать не о чем.

Гоблин, за столько лет, проведенных в плену у дроу, не видавший там никаких гидр, лишь недоуменно пожал плечами, восприняв слова девушки как чудачество, и совершенно зря, потому что решительно настроенная Эстэль оставлять мужа одного на поле боя не собиралась. И раз он не разрешил ей сражаться рядом с ним в своем привычном облике, то придется как-то потерпеть ее гидру, тем более что раньше он с ней уже встречался.