ГЛАВА 24

— Амирка, ты опять по своему зануде остроухому слезы льешь? — Лэйн, все утро разыскивавший Ами, наконец обнаружил ее на крыше одной из башен, и теперь, сурово подбоченившись, глядел на нее из-под недовольно насупленных бровок. — Я вот все генералу Нэссу расскажу, и он ему уши-то его эльфийские пооткусывает.

Испуганно утерев ладошками мокрое лицо, Ами замотала головой, а потом, стараясь придать голосу суровости, заявила:

— Тебе отец разве не говорил, что вмешиваться в дела взрослых некрасиво.

— Это ты-то взрослая? — фыркнул Лэйн и скорчил потешную рожицу. — А ревешь как маленькая. Вот Эстэ твоя ни за что не стала бы из-за какого-то гадкого эльфа плакать.

— Не смей так говорить об Элле. Ты о нем вообще ничего не знаешь. Он не гадкий. Он очень хороший.

— Хорошие эльфы девушек до слез не доводят, — нравоучительно поднял вверх указательный палец пацан.

— Я сама виновата, — тяжко вздохнула Ами. — А Элл тут совершенно ни при чем.

— Слышь, Амирка, — жалобно поморщился мальчишка. — Ты мне скажи — все исцеляющие, когда влюбляются, сразу глупеют? Я почему спрашиваю… Вот смотрю на тебя и думаю — не приведи Всевидящий так вляпаться.

Ами тяжело вздохнула, потупив взгляд. Даже маленький мальчик считал ее глупой. Что говорить обо всех остальных? По большому счету, девушка понимала, что все ее поступки с того момента, как она попала в Айвендрилл, были сплошной чередой бесконечных глупостей. Кроме одного. О чем, оглядываясь назад, Ами не сожалела, так это о том, что вытащила Владыку из-за Грани. Жизнь любимого эльфа была дня нее дороже собственной, и цена не имела значения.

— Ты что-то хотел? — пригладив русые вихры сорванца, изобразила подобие улыбки Ами.

— Тебя Ли искала, — поведал ей Лэйн. — Они с Кассом и Рони сегодня в столицу улетают. А меня бабуля с дедулей к себе, пока они не вернутся, забирают.

А вот теперь Амирэль улыбнулась совершенно искренне. Златоглазая колдунья и ее высокий и статный красавец-муж мало походили на традиционных дедушку и бабушку, но, судя по тому, что Ами видела, они получали истинное удовольствие, когда их так называли Лэйн и маленький Рони.

— Ну, тогда пойдем. Наверное, Оливия хочет сказать мне что-то важное перед отъездом, — Ами взяла Лэйна за руку, чувствуя, как живительная сила мальчика наполняет ее тело легкостью и спокойствием. И как у него так получалось? Он делал это играючи, даже не задумываясь над формулой и дозой, и при этом ни разу не ошибся ни в том, ни в другом.

Чего не ожидала Амирэль, так это того, для чего ее искала Оливия.

— Ами, собирайся. Ты поедешь в Азаандар с нами, — заявил Касс, как только девушка вошла в большой каминный зал Доу Драххар.

Упоминание о золотой клетке, из которой Амирэль удалось сбежать, невольной дрожью отозвалось в спине. Азаандар, Арум-Рисир и Магрид стали для Ами нарицательными именами, олицетворяющими полное бесправие и отсутствие выбора.

— Не бойся, — видя, как побледнела девушка, тут же постаралась успокоить ее Оливия. — Ты посидишь в нашем столичном особняке, пока мы отвезем Рони к Магриду.

— Это плохая идея, — Ами, с самого начала знавшая о планах супругов Оттон, была против и при каждом удобном случае пыталась их отговорить от этого безумия. — Он обязательно придумает что-то, чтобы не отдавать вам сына.

— Ами, — мягко улыбнулся Касс. — Эверон — внук Магрида, поскольку царь официально признал меня своим наследником, и сын нелюдя…

— Нелюдей, — коротко поправила его Оливия.

Герцог с плохо скрываемым обожанием посмотрел на жену и продолжил:

— Совершенно верно. Два нелюдя — это аргумент. Особенно, если один из них дракон. Я обещал показать Рони Магриду, и я это сделаю. Моему кровному сыну царь не опасен, а вот Лэйна он вполне способен забрать, поэтому Лэйн и погостит до нашего возращения у Иллариль и Рэй-Наира.

Лэйн, уже успевший усесться на колени к Рэй-Наиру, задрал голову, с благоговением заглядывая в его лицо. Покидать младшего братика мальчику, конечно, не хотелось, но возможность покататься на драконе и обещание Иллариль учить его магии отодвигали на задний план все печальные мысли.

— Из Азаандара мы полетим прямо в Грэммодр, чтобы не терять время. К тому моменту Нэсс с армией уже должен будет присоединиться к войску орков, — Касс перевел взгляд на Иллариль, на руках которой безмятежно спал Рони. — А может, все-таки присоединитесь к нам? Лэйна я могу спрятать и в Ястребином Когте.

Иллариль усмехнулась, и ее глаза оплавились мягким золотом, когда она повернулась к сидящему рядом мужу.

— Тысяча лет разлуки — и всего одна жизнь, чтобы быть вместе… Наше с Рэем время прошло. Эту историю писать вам — молодым. Вы справитесь, — колдунья нежно поцеловала темную макушку Эверона, а потом с улыбкой посмотрела на Лэйна. — Я думаю, нам будет чем заняться до вашего возвращения.

Усмехнувшись ей в ответ, Касс подмигнул Лэйну и согласился:

— Даже не сомневаюсь.

Протянув мальчику руки, герцог поманил его в свои объятия, и когда сын, повиснув у него на шее, прижался щекой к щеке, попросил:

— Веди себя хорошо. Помни, что ты мне обещал.

Лэйн с готовностью закивал головой, а потом шепнул:

— Я буду скучать по вам.

— Мы тоже, сынок, — прижав губы к русым вихрам мальчика, грустно улыбнулся Ястреб.

За два года спокойной семейной жизни это была первая разлука с детьми, и сама мысль о том, что он может расстаться с сыновьями на неопределенный срок, причиняла герцогу боль. Смягчало это обстоятельство только то, что мальчики остаются под надежным присмотром, а рядом, во время его военной кампании, будет Оливия, потому что только ее присутствие дарило сердцу нелюдя покой и уверенность в завтрашнем дне.

* * *

Из Доу Драххар они вылетели через полчаса, и огненная драконица, несущая на своей спине Амирэль, мужа и маленького сына, летела так плавно и ровно, что дочь генерала Нэсса, боявшаяся высоты, на этот раз даже не замирала от страха. Надежно прижавшись к груди герцога, она разглядывала простирающиеся внизу леса Аххада, отмечая, как разительно они отличаются от Эльвы Айвендрилла.

В Азаандар семья Оттон добралась ближе к полудню и сразу после трапезы отправились в Арум-Рисир.

Одетые в имперскую военную форму Касс и Оливия, марширующие по сверкающим коридорам дворца с ребенком на руках, вызвали у обитателей Арум-Рисира настоящий ажиотаж.

Царедворцы толпились под стенками в почтительном безмолвии, провожая взглядами супругов, опасаясь даже перешептываться в их присутствии. Столица еще хорошо помнила последний визит огненной драконицы во дворец, и теперь, похоже, в ужасе ждала, чем закончится для них очередная встреча герцогини с Магридом.

— Ты, главное, молчи, когда я буду разговаривать с твоим красноглазым недородственником, — воинственно приподняла голову Ли, останавливаясь у дверей царского кабинета.

— Это что-то новое в его определении, — передавая сына жене, улыбнулся Касс. — У Эстэ научилась?

— Скажи спасибо, что я не сказала все, что я о нем думаю.

— Спасибо, — пытаясь сохранять серьезность на лице, кивнул Касс. — И ты это… Полегче с ним.

— Как получится, — дергая на себя ручку, хмыкнула Оливия, крепко прижимая к себе Рони.

Сидевший за письменным столом венценосец величественно поднял голову, отвлекаясь от лежащих на столе бумаг. Взгляд его прошелся по лицам Касса и Оливии, а потом оцепенело замер на темноволосом мальчике, который нетерпеливо ерзал на руках у матери и с любопытством оглядывался по сторонам. Медленно, словно корабль, выплывающий из зависшего над водой тумана, Магрид поднялся с места, протягивая к ребенку руки.

— Не так быстро, — отрицательно качнула головой Ли, и глаза венценосца мгновенно затопило алым. Метнувшись сердитым взглядом к Кассэлю, он вопрошающе приподнял правую бровь, но тот лишь недоуменно пожал плечами, делая вид, будто не понимает, что, собственно, происходит.

— Вы явились без предупреждения, — раздраженно заметил царь.

— Так нам уйти? — демонстрируя готовность покинуть кабинет вместе с сыном, полюбопытствовала Оливия.

Магрид выдохнул и криво улыбнулся Кассу:

— Твоя школа?

— Ну что вы, Ваше Величество, лучшие уроки я брала именно у Вас, — в почтительной издевке склонила голову Ли.

— Игуська. Блясяка, — внезапно указав пухлым пальчиком на массивную цепь с круглым медальоном, красующуюся на груди Магрида, пролепетал Рони.

— У дедушки много блестящих игрушек, сынок, — сладко проворковала Оливия, целуя ребенка в висок.

— Деська, — расплылся в счастливой улыбке Эверон и, потянув к Магриду ручки, звонко пискнул: — Дяй.

Жадно глядя на тянущегося к нему мальчика, венценосец заметно сглотнул, а потом сипло поинтересовался:

— Что вы хотите, герцогиня?

— Это другой разговор, — по-деловому заявила Оливия. — Я оставлю с вами сына, пока мы с мужем будем находиться в Грэммодре, но только на определенных условиях.

— Каких? — всецело поглощенный созерцанием Эверона, даже не глянул на Оливию Магрид.

— Я хочу, чтобы кроме вас к моему сыну больше никто не прикасался.

Царь отстраненно кивнул, а когда до него дошел смысл сказанного, резко переключил все свое внимание на герцогиню.

— Вы ведь понимаете, что это значит, Ваше Величество? — красиво повела бровью Ли. — Это значит, что кормить, купать, укладывать спать, менять грязную одежду, играть и гулять с ребенком будете только вы. Никаких нянек, горничных и фрейлин. И не доведи Всевидящий вам хоть раз влезть в голову моего сына, — холодно сверкнула глазами герцогиня. — Жаль будет разрушать такой красивый дворец. А вы тут все так уютно обустроили после моего прошлого визита…

— Вы мне угрожаете, герцогиня? — недобро прищурился Магрид.

— Ну что вы, Ваше Величество, — наигранно расширила глаза Оливия. — Я до такой ерунды никогда не опускаюсь. Обычно я сразу перехожу к действиям. Ну, вы помните, да?..

В глазах венценосца то вспыхивали, то таяли красные всполохи, выдавая прорывающийся из-за маски его неприступности гнев. Губы сжались в кривую линию, и царь жестко поинтересовался:

— А вы не много ли от меня хотите?

— Только то, что подписано вашей же рукой, — парировала Ли. Правая бровь царя вопросительно изогнулась, и герцогиня продолжила: — Закон гласит, что дети нелюдей неприкосновенны, и только их родители вправе решать, кому позволить приблизиться к ребенку, а чье общество считать для них небезопасным.

— То есть мое общество вы считаете для него безопасным? — не скрывая удивления, поинтересовался Магрид.

— Вы ведь его дедушка, — прицельно выстрелила по самому наболевшему Оливия. — Полагаю, для вас это не простая формальность?

— Деська, дяй. — все больше увлекаясь поблескивающим на груди Магрида украшением, Эверон наклонился вперед, пытаясь слезть с рук удерживающей его матери.

— Нет, не формальность, — пристально глядя на ребенка, обронил монарх. — Но к чему такие предосторожности? Здесь, во дворце, никто из слуг не посмеет причинить мальчику вред…

— Я не торговаться с вами пришла, — бескомпромиссно перебила Магрида Оливия. — Я озвучила, на каких условиях готова оставить с вами сына. Ваше право согласиться или отказаться. Если вы боитесь, что один не справитесь с маленьким мальчиком, то у него есть еще один дедушка, которого такая перспектива не пугает, — охотница с готовностью развернулась, собираясь покинуть кабинет, и Рони жалобно заканючил:

— Дедь, дяй.

— Я согласен, — отчеканил Магрид, делая шаг навстречу Оливии.

— Поклянитесь, — осталась неумолимой герцогиня.

— Клянусь, — зло выцедил из себя царь, нетерпеливо отбирая у Оливии ребенка.

Мальчишка мгновенно вцепился ладошками в вожделенный медальон венценосца, протяжно и облегчено выдохнув:

— Бляся-ака…

Повертев медальон и так, и эдак пару секунд, ребенок тут же всунул его в рот, щедро обмазывая слюной.

— У него зубы лезут, — Оливия отступила в сторону, поджимая пытающиеся разойтись в улыбке губы. — Смотрите, чтобы он не тянул в рот все, что в руки попало.

Магрид, прижимающий к себе мальчика, даже не повернулся в ее сторону, всецело сосредоточившись на доверчиво устроившемся у него на руках малыше.

— Я умею обращаться с детьми, — небрежно отмахнулся от женщины он, восхищенно уставившись на Эверона. — Смотри, что у дедушки еще есть, — мужчина щелкнул пальцами, и на ладони царя появился золотой шар, украшенный драгоценными камнями, внутри которого переливчато позвякивали серебряные бубенчики.

— Сяик, — Рони выплюнул медальон и схватился за новую игрушку, радостно потрясая ею и издавая мелодичные звуки. — Галяляка.

— Галяляка, — ничего не понимая, но совершенно глупо улыбаясь ребенку, кивнул Магрид.

— Пойдем, пока Рони смеяться не начал, — толкнув мужа в бок, шепнула ему Оливия.

Герцог бесшумно покинул вместе с женой кабинет царя и, только очутившись в коридоре, поморщился, оглядываясь на закрытые двери:

— Ты не слишком круто Магрида в оборот взяла?

— Ничего, у него много рук. Справится, — невозмутимо заявила Оливия. — И к тому же, пока здесь Рони, у него не будет времени строить против тебя козни. Надеюсь, царю понравится тушить горящие занавески и ловить темных дракончиков.

— А ты жестокая, а еще меня в этом упрекала, — насмешливо покачал головой Касс, двигаясь за женой следом.

— Вы, мужчины, примитивны. Для вас отомстить — это убить, покалечить, стереть в порошок… — пожала плечами охотница. — Женская месть более изобретательна. У нас очень богатая фантазия.

— Как хорошо, что я с тобой больше не воюю, — заметил Ястреб.

— Главное, чтобы ты это всегда помнил, — Ли обвила Касса рукой вокруг талии, и мужчина, резко наклонившись, жадно поцеловал ее губы.

— Помню, — нежно шепнул он. — Все помню, моя огненная.

Ласково погладив мужа ладонью по щеке, Оливия беззаботно улыбнулась родному и любимому мужчине:

— Твоя. Кто бы спорил?

Игнорируя все правила этикета, перешептывания и косые взгляды царедворцев, Касс и Оливия, обнявшись, шагали по Арум-Рисиру, замечая в этот миг только лучащиеся любовью лица друг-друга. Потому что для них, прошедших такой трудный и долгий путь к счастью, только это было высшей ценностью: возможность всегда идти рядом рука об руку и смотреть друг другу в глаза.