ГЛАВА 26

Ами только закончила возиться с рассеченной раной от меча на ноге очередного орка, когда в палатку головокружительным вихрем ворвалась Эстэль, с воплем повиснув у нее на шее.

— Амирэль, это ты, — губы сестренки бабочками порхали по лицу Ами, звонко целовали щеки, лоб, глаза, и задыхающаяся от стоявших в горле слез девушка могла только улыбаться в ответ, захлебываясь светлой энергией дорогого существа.

— Я грязная, — сожалея, что испачкала Эстэ и предстала перед ней в таком виде, смутилась Ами.

— Ты — грязная, — восхищенно взвизгнула Эстэль, звонко хлопнув в ладоши. — Ты. Я тебя такой никогда в жизни не видела. Ами, ты сейчас такая настоящая. Не как статуя в Арум-Рисире, а почти такая, как я, когда свою… — оглянувшись на тактично выходящего из палатки орка, девушка умолкла, а потом шепнула сестре на ухо: — Сама знаешь, кого выпускаю.

— Всевидящий, неужели я так ужасно выгляжу? — в притворном ужасе округлила глаза Амирэль, и Эстэль обиженно выпятила губы:

— И ты туда же. И чем вам моя Змейка не нравится?

— Кто посмел усомниться в красоте твоей гидрочки? — ласково посмотрела на сестру Ами.

— Мой дурень белобрысый, — вздохнула Эстэ. — Видела, каким он стал? — глаза девушки вспыхнули восхищенным блеском, и она мгновенно раздулась от гордости, как гриб-дождевик.

— Кто? — прыснула со смеху Ами, не переставая радоваться чудачествам сестры. Как же она по ним скучала.

— Как кто? — обиженно насупилась Эстэль. — Орк мой. Нарварг.

Ами перестала улыбаться, пристально всматриваясь в лицо сестры:

— Ты это серьезно?

— Вот только попробуй сказать, что он грубый и зеленый, — воинственно поставила руки в боки Эстэ.

— Не буду, — поджала ползущие в усмешке губы Ами. — Нормальный такой себе орк.

— Нормальный? — Эстэ открыла рот, закрыла, хлопнув губами, а потом опять открыла: — Такой себе? Да он у меня вообще красавчик.

Ами в примирительном жесте выставила вперед ладони и с торжественной серьезностью заявила:

— Самый красивый орк на свете.

— То-то, — вздернула нос Эстэль.

— И как этот красавчик твою гидру величает? — невинно поинтересовалась сестра.

Эстэ ковырнула мыском сапога пол и, поморщившись, сообщила:

— Духом. Змеей-духом, — поправившись, еще сильнее скривилась она.

— А духом почему? — не поняла Ами.

— Он думает, что она не настоящая и ее Моруг ему в помощь присылает. А-а, — махнула рукой девушка. — Долго рассказывать…

— Подожди, — догадалась Ами, сделав выводы из разговора с Нарваргом. — Так он не знает, что ты нелюдь?

Эстэ качнула головой, и сестра тихо спросила:

— А почему ты ему не расскажешь?

— Ага, — испуганно вскинулась Эстэль. — Скажу, и тогда консумации до старости не дождусь.

— Чего не дождешься? — тоненько пискнула Ами.

Эстэль картинно закатила глаза и важно выдала:

— Ну, ты и темная. Того самого, чем нормальные жены и мужья должны заниматься в кровати по ночам.

Ами поперхнулась смехом и, сокрушенно покачав головой, обняла сестру:

— Ты неисправима. И ты не боишься?

— Кого? — недоуменно вскинула брови Эстэ. — Варга?

— Ну… он большой, — смущенно заметила Амирэль.

— Так он же орк, — не поняла о чем идет речь сестренка.

— Везде большой, — краснея как маков цвет, намекнула Ами.

Впав в некую прострацию, Эстэ зачарованно уставилась на сестру, и пока смотрела, в глазах девушки красочной гаммой мелькали отголоски самых разных эмоций.

— А это имеет какое-то значение? — страшным шепотом поинтересовалась она.

— Больно очень будет, — убедительно кивнула Амирэль.

Эстэ в глубоких раздумьях ожесточенно пожевала губу и вдруг крайне заинтересованно спросила:

— А ты откуда знаешь?

Даже редиска в этот момент не могла бы соперничать с пунцовым цветом лица старшей дочери генерала Варгарда, не знавшей, куда от стыда спрятать взгляд.

— У тебя что, все уже было? — глаза Эстэль округлились, как два серебряных блюдца. — И кто он? — застыла в горячем нетерпении она, смутив сестру еще больше. — Ами, ну ты чего? Это же я, — видя, что та молчит, не собираясь делиться своей тайной, возмутилась девушка.

— Светлый Владыка, — бессильно выдохнула Амирэль.

Эстэль звонко присвистнула, озадаченно почесав ладошкой лоб.

— А вы разве с ним помолвлены?

Ами отрицательно качнула головой, и Эстэ обреченно выдала:

— Папа его убьет, если узнает.

— Он ни в чем не виноват, — рьяно бросилась на защиту своего эльфа девушка. — Он жениться на мне хотел, а я со свадьбы сбежала.

— Как "сбежала"? Зачем? — совсем запуталась Эстэль.

— Он меня не любит, — проглотив накатившую горечь, повесила голову Ами.

— Какая же ты глупая, Ами, — Эстэ всплеснула ладошками, не в силах подобрать слов из-за распирающего ее возмущения. — Любит-не любит… Полюбит. Не может — научим, не хочет — заставим.

— То-то я гляжу, ты своего орка и научила, и заставила, — беззлобно пробурчала Амирэль.

— Я двигаюсь в этом направлении, — ничуть не смутившись, задрала нос Эстэ. — И в отличие от твоего первородного растяпы, у моего орка все-таки хватило ума на мне жениться. Слушай, Ами, — легонько толкнула сестру плечом она. — Расскажи, как это? Ну, это… то самое…

Амирэль смущенно зарделась и опустила голову.

— Ну, тебе хоть понравилось? — пытаясь докопаться до истины, не унималась Эстэ.

— Понравилось, — едва слышно пролепетала Ами.

— И?.. Ами, имей совесть. Расскажи. Интересно же, — едва не взвыла от любопытства Эстэль. — Что это вообще такое?

Мечтательно улыбнувшись, Ами погладила сестренку по голове, ласково заправив за ухо выбившийся из косы локон.

— Это необъяснимо, Эсти. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что нет стыда и разделяющих вас условностей и запретов. Его руки — твое забвение, его глаза — твой мир, его дыхание — твой воздух. И кажется, что раньше ты видела все в черно-белом тумане, а он пришел и раскрасил твою жизнь в яркие цвета радуги. И кто-то всесильный дал вам крылья, чтобы вы могли покинуть землю и улететь под облака, где есть только он, ты и обнаженная нежность ваших сердец…

— Как красиво ты говоришь… — шепнула Эстэль. Подавшись вперед, она крепко обняла сестру, порывисто прижавшись щекой к ее щеке. — Он обязательно тебя полюбит. Разве можно тебя не любить?

Если бы сердце можно было заставить любить или не любить… Ами вдыхала теплый запах сестренки, с грустью вспоминая своего любимого эльфа.

Полог палатки поднялся, и в ее скрытый от посторонних глаз круг вошла орчанка с мягкой стопкой одежды в руках.

— Вы испортили свое красивое платье, латая наших мужей, шейна Амирэль. Одежда у орков простая, но зато теплая и добротная. Не откажите. Это от чистого сердца, — вытянув вперед руки, женщина в знак почтения низко склонила перед ней голову.

— Конечно, не откажу, — мотнула головой Ами. — Это так любезно с вашей стороны…

— Тогда, может, и трапезу с нами разделите? — с надеждой посмотрела на девушку женщина, а потом перевела свой взгляд на фэа-тори.

— С чего это она должна отказываться, Кайна? — мгновенно ответила за сестру Эстэ. — Ей сейчас просто необходимо подкрепиться. А что у нас на ужин?

— Гуляш из копра и тэковые лепешки, — радостно сообщила орчанка.

— Ой, это такая вкуснотища — пальчики оближешь, — дернула сестру Эстэль и крайне убедительно заверила Кайну:

— Мы сейчас к вам придем. Вот как только Ами переоденется — так сразу и придем. Ждите.

Воодушевленная орчанка выбежала из палатки, а Амирэль, положив на лавку чистую одежду, подошла к кадушке с водой.

— А копр — это что? — обмывая свои руки, поинтересовалась девушка.

— Копр? — Эстэ задумчиво подняла глаза вверх, размышляя, стоит ли говорить мнительной и утонченной сестре, что собой представляет безобразная волосатая скотина, которой питаются орки. — Это такая свинья, — небрежно махнула рукой она. — Тебе понравится.

Ами стянула с себя грязное платье и, развернув длинную замшевую тунику, с улыбкой покачала головой:

— Скажи мне кто-нибудь пару дней назад, что я буду лечить орков, носить их одежду и есть с ними в одной компании, подумала бы, что надо мной издеваются.

— А я бы поверила, — помогая сестре переплести косу, улыбнулась Эстэ. — У тебя доброе сердце. Ты всех любишь и жалеешь, и не важно, кто это — орк, человек или зургар.

— А как так получилось, что на стороне Нарварга сражаются зургары? — вспомнила своего недавнего пациента Амирэль. — Сколько себя помню, папа говорил, что они опасны, и его эрмиры всегда их уничтожали.

— Вообще-то, если с ними дружить, а не воевать, то они отличные парни. Порвут за тебя на тряпочки. Я тебя с моими Хвостиком и Красавчиком познакомлю.

— А может, не надо? — зная сестру, Ами уже догадывалась, что Хвостика и Красавчика таковыми можно считать с очень большой натяжкой. — Ты лучше мне скажи, что здесь делают эльфы?

— Они все были вместе с Нарваргом в плену: эльфы, люди, гномы, зургары… А когда Варг стал Повелителем дроу, то не захотели оставлять его с ними одного.

— Невероятная история, — качнула головой Ами. — А самое удивительное, что за свободу орков сражаются почти все представители серединных земель.

— Просто мой Варг — настоящий вождь и правитель, — гордо задрала нос Эстэ, — поэтому в него все и верят. Ты когда узнаешь его ближе — сама убедишься.

— Не надо меня убеждать. Мне достаточно того, что в него веришь ты, — с мягкой улыбкой обняла сестру Ами. — Ты не могла полюбить недостойного мужчину. И если ты рядом с ним чувствуешь себя счастливой, то о большем я и мечтать не могла.

— Я жить без него не могу, — уткнувшись носом в плечо Амирэль, засопела Эсти. — Смотрю на него, и сердце в груди замирает. От одной мысли, что с ним что-то может опять случиться — страшно становится.

— Понимаю, — тихо вздохнула Ами. — А ты скажи ему о том, что чувствуешь. Может, он ради тебя будет поосторожнее.

— Вряд ли, — сникла Эстэ. — Еще засмеет меня за это…

— Глупенькая, кто же смеется над своей любимой?

— Так то над любимой, — грустно пожала плечиками Эстэ. — Вот когда мой орк меня полюбит, тогда и скажу.

— А разве он тебя не любит? — теперь уже не очень понимала сестру Амирэль. — Зачем тогда тебя с собой забрал?

— Варгу поддержка кланов нужна была. А я дочь командующего эрмирами. Гарантия того, что Аххад будет на его стороне.

— Выходит, мы с тобой не только по крови сестры, но еще и по несчастью, — Амирэль слишком хорошо знала, какую боль причиняет неразделенная любовь, чтобы не понимать чувств сестры. Обнимая Эстэ, целительница дарила ее сердцу свет и тепло своей души, и пусть это было не совсем то, о чем мечтала младшая дочь генерала Варгарда, но любовь Ами была искренней и беззаветной, дающей такое необходимое сестре ощущение нежности и теплоты.

Из палатки девушки вышли в обнимку, тесно прижавшись друг к другу, и всем, кто сейчас смотрел на них, и сомневаться не приходилось, что две темноволосые и сероглазые красавицы являются сестрами: такими удивительно похожими они были в этот миг.

Расположившиеся у костра орки усадили Эстэль и Амирэль на бревна, накрытые теплыми шкурами, заботясь о том, чтобы в надвигающемся вечернем сумраке сестры не чувствовали холода. Этот трогательный жест окончательно покорил сердце Ами, даже не подозревавшей, что грубые и неотесанные на вид орки способны на такую теплоту и участие.

В знак благодарности, собравшиеся возле костра мужчины подсовывали своей спасительнице лучшие куски мяса, самые румяные лепешки, сочные плоды нэбу, а захмелевшая от выпитого тэккле юная целительница, глядя на добродушно скалящиеся ей зеленые лица мужчин и женщин, счастливо улыбалась.

На сердце Ами было легко и светло, словно давивший на него тяжелый камень безнадежности и разочарования внезапно рассыпался, дав ей возможность дышать полной грудью. Радоваться простым вещам: чужим улыбкам, незатейливой еде и всполоху закатного костра, расписывающего багряными искрами фиолетовое небо. И когда присоединившиеся к трапезе эльфы стали петь ее любимую эльфийскую балладу, девушка, не задумываясь, стала им подпевать, не замечая, как стихают все вокруг, слушая ее летящий к вершинам гор удивительно красивый голос.

Когда Ами умолкла, к ней подошел Мелендил и, опустившись на одно колено, склонил перед ней голову:

— Вы поете как улгерол (у эльфов мифическая птица, дарующая покой и забвение). И если бы ваши нежные руки не залечили мои раны, то это сделал бы ваш волшебный голос. Слушая вас, я вижу вечнозеленый Айвендрилл, цветущую Эльву и вспоминаю родной дом. Спойте для нас еще, прекрасная хери Амирэль.

Смущаясь под пронзительными взглядами окружающих, устремленными на нее в застывшем ожидании, Ами коротко посмотрела на сестру, а получив от нее молчаливое одобрение, глубоко вздохнула и вновь начала петь.

Грустные, нежные и веселые мелодии наполняли яркими красками ночной воздух, а души эльфов, орков, гномов и людей — исцеляющим теплом, которым с ними так щедро делилась хрупкая красавица с лучисто-серыми глазами.

Музыка прервалась, когда, заметив вышедшего из тени Нарварга, орки стали подниматься со своих мест, почтительно приветствуя своего повелителя.

— Присоединяйтесь к нам, фэа-торн Нарварг, — радостно зазвучало со всех сторон.

— В другой раз — с удовольствием, — огорченно склонил голову Варг. — К сожалению, я вынужден сейчас отлучиться, а потому хотел бы поговорить со своей женой.

Прытко вскочив с бревна, Эстэ подошла к своему орку, встревоженно всматриваясь в его лицо:

— Куда это ты собрался на ночь глядя?

— Думаю, до Асгара очень скоро дойдет весть о поражении, и тогда, чтобы нас уничтожить, он отправит более многочисленное и вооруженное войско. У меня на счету каждый клинок и мне нужна помощь, — тихо начал Варг.

— Отец с эрмирами идет к нам с севера. Когда они присоединятся, твое войско увеличится вдвое, — попыталась обнадежить и поддержать мужа Эстэ.

— Этого мало, — огорченно заметил Варг, оглядываясь на темнеющие вдали горы. — Мне нужна армия дроу, и если я не найду способа вернуть им нормальное зрение — вся моя затея с возвращением власти обречена на провал. Я собираюсь отправиться к Храму Жизни и исполнить пророчество Падших.

— А я? — сердечко Эстэль испуганно сжалось от одной только мысли, что с Нарваргом придется снова расстаться. Девушка свято верила в то, что пока она рядом, с ее любимым орком не случится никакая беда.

— За тобой присмотрят Боргнир, Олог, Тург и Туман. И я хотел тебя попросить слушаться их и никуда не исчезать без предупреждения…

— Подожди, — перебила его Эстэ. — Если Олог и Тург остаются здесь, с кем поедешь ты?

— Я полечу, — ответил Варг. — С маршалом и его женой.

Облегченно вздохнув, девушка, не задумываясь, выдала:

— Ну, если с Кассом и Оливией, тогда ладно. С ними я за тебя спокойна.

Варг ошеломленно открыл рот, неожиданно для себя уяснив, что вопросы жены были вызваны волнением за его судьбу. Словно громом пораженный, он смотрел на девушку, усиленно размышляя, действительно ли он ей настолько небезразличен или это всего лишь вежливость с ее стороны.

— И как долго тебя не будет? — выдернула его из заторможенного состояния Эстэ.

— Я не знаю, — жадно всматриваясь в ее лицо, сделал шаг вперед Нарварг. — Все зависит от того, как быстро мы сможем разобраться с ключами.

Поджав губу, Эстэ легким движением вытащила из своей косы ленту и, потянувшись к орку, вложила ее в его широкую ладонь.

— Это тебе на удачу, — улыбнулась она.

Варгу показалось, что небо внезапно вспыхнуло звездами и их свет серебряным ливнем осыпался ему на плечи. Он хорошо помнил, как два года назад Эстэ перед дальним походом тоже отдала ему свою ленточку. Помнил слова, которые смешная девчонка говорила ему так искренне и простодушно. Тоненькую полоску ткани мужчина долгие месяцы хранил у своего сердца, и именно о ее потере жалел больше всего, когда в плену дроу отняли у него все его вещи.

— Спасибо, — сжимая в кулаке подарок, прошептал Нарварг.

— А теперь целуй, — сверкнув серыми глазищами, огорошила его Эстэ.

— Прости, что? — решив, что ослышался, вытаращился на нее Варг.

Эстэ тяжко вздохнула, мысленно посетовав Всевидящему на бестолкового мужчину, доставшегося ей в мужья, а потом терпеливо пояснила:

— Целуй меня уже. Ты что, не видишь, что твои орки только и ждут этого? — в подтверждение своих слов девушка кивнула в сторону расположившихся у костров сородичей Нарварга, заинтересованно наблюдающих за беседой супругов.

На самом деле поцелуя безумно ждала сама Эстэ, но не станет же она позориться и говорить об этом недогадливому мужу?

Беззвучно выдохнув, Варг наклонился к лицу девушки, зачарованно всматриваясь в мерцающее серебро ее глаз. Нежные губы Эстэ маняще приоткрылись, и орк коснулся их осторожным поцелуем, чувствуя, как пропускает удар сердце и начинает кружиться голова от спирающего дыхание счастья.

Качнувшись назад, он отступил на шаг, все еще не в силах разорвать зрительной связи с девушкой. Неуклюже развернувшись, Варг, бездумно глядя себе под ноги, пошел вперед по тропе, а когда отдалился на десяток эртов, оглянулся через плечо, даже не надеясь на то, что жена провожает его взглядом. Заметив, что Эстэ неподвижно стоит на месте и смотрит на него своими огромными сияющими глазами, мужчина опрометью бросился обратно и, подхватив ее хрупкую, почти невесомую фигурку, стал жадно целовать жену, упоенно вдыхая ее теплый запах. Тонкие ладошки девушки робко и ласково гладили лицо и волосы Варга, заставляя орка таять от нежности их прикосновений.

С трудом приказав себе поставить Эстэ на землю, Нарварг провел кончиками пальцев по ее скуле, тихо попросив:

— Будь умницей, малышка. Обещаешь?

Эстэ, готовая в этот момент пообещать своему орку все, о чем бы он ее ни попросил, слабо кивнула, еле удерживая равновесие на дорожащих ногах.

Большая ладонь Нарварга невесомо прошлась по темным кудрям девушки, пытаясь поймать еще на мгновение ощущение их шелковистой легкости, а затем орк, тяжело вздохнув, отошел в сторону, понимая, что если не сделает этого сейчас, расстаться с женой будет мучительно сложно. Стиснув в кулаке заветную ленточку, мужчина сделал шаг, другой, и, больше не оглядываясь, торопливо пошагал к выходу из долины, где его давно ожидали герцог и герцогиня Оттон.

— Мой недоорк… — с улыбкой прошептала Эстэль, всматриваясь в сгущающуюся темноту, поглотившую мощную фигуру Варга. — Ты не волнуйся, я присмотрю за твоими друзьями, пока тебя не будет.

Со спины к девушке подошла Амирэль и, обняв сестренку за талию, задумчиво уставилась на то место, где минуту назад стоял Нарварг:

— Подумать только, — вздохнула она. — А я ведь чуть было не стала его женой.

— Кто бы тебе его отдал? — нахохлившись, как воробей, вспыхнула Эстэ. — Это мой орк. Мой. Если бы ты не сбежала, я бы тебя в чулане закрыла и все равно за него замуж вышла.

— А он об этом знает? — ошалело открыла рот Ами.

— Всевидящий, Ами, ты точно не от мира сего. Мужчина всегда должен думать, что инициатива исходит от него, иначе он перестанет чувствовать себя мужчиной. А Нарварг к тому же орк.

— А чем орк отличается от обычного мужчины?

— Орк свирепый и злой хозяин жизни, и женщина ему не указ. Орк должен думать, что у него все под контролем и все ему подчиняются. Поняла?

— И зачем тебе такой?

— Ну ты и… — постучала по голове сестры Эстэ. — Думать он может все что угодно, главное, чтобы не догадывался, что эти мысли в его голову вкладываю я.

— Боги, — ужаснулась Ами. — И когда ты успела такой стать?

— Я всегда такой была, — фыркнула Эстэ. — Только раньше мыслила немасштабно.

— Мне уже жаль твоего орка.

— С чего это тебе его жаль? — обиделась девушка. — Ему в жены досталась самая умная и красивая женщина на свете. Он вообще сам себе завидовать должен.

Амирэль улыбнулась, а потом и вовсе начала смеяться.

— Мне показалось, что он уже завидует. Он так на тебя смотрел.

Эстэ сначала заинтересованно уставилась в темноту, после чего скосилась на Ами:

— Как?

— Ну, если бы мой эльф так на меня смотрел, я бы решила, что он меня любит.

— Правда? Он действительно на меня так смотрел? — воинственный запал Эстэль мгновенно пропал, и в ее широко распахнутых глазах вспыхнула такая надежда, что Ами не посмела подшучивать над сестрой.

— Я не большой эксперт в этой части, но как исцеляющая, способна улавливать тонкие эманации. Если это не любовь, то твой орк испытывает к тебе очень глубокие и нежные чувства.

— Нежные? — личико Эстэль осветилось восторженной улыбкой, а потом она с визгом обняла Амирэль, едва не сбив ее с ног. — Как же хорошо, что ты приехала. Как же я тебя люблю.

Ами с любовью прижала к своему плечу голову сестры, тихо шепнув в ее макушку:

— Я тебя тоже.

* * *

Ночь сгладила и скрыла под своим темным крылом последствия ожесточенной битвы, и пауки дроу давно стащили тела погибших к погребальным кострам, но земля, пропитанная кровью, еще пахла смертью и войной. Варг хмурился, втягивая ноздрями этот тошнотворный запах, понимая, что ему придется пролить еще реки крови, прежде чем, добравшись до Роггерфола, он начнет строить мир.

— Сынок, ты не волнуйся, — обрушил на его плечо свою тяжелую ладонь Орт. — Поезжай с легким сердцем — здесь будет порядок. Обещаю.

— Из долины надо уходить, — мотнул головой Варг. — Сожжете погибших — собирайте лагерь и уводи всех под гору. Налина поможет.

Верховная жрица с готовностью кивнула, а Нарварг, дав знак Морнмиру и четверым его лучшим лучникам, направился к Оливии и Кассу, беседовавшим в стороне с Боргниром.

Услышав приближающиеся шаги, они повернулись, и охотница, заметившая возвышающегося за спиной Нарварга брата Налины, недовольно свела к переносице брови.

— Мы отправимся с ним? — недоверчиво поинтересовалась она.

— Дроу отлично видят в темноте, они легкие и обладают хорошей реакцией, — понимая причину неприязни герцогини, пояснил Варг.

— Успокойся, дорогая, — Касс вытянул из рук жены рюкзак и передал его одному из дроу. — Ты же помнишь, они теперь наши союзники.

Оливия помнила новый расклад сил, но и забыть прошлого не могла. Слишком четко в ее памяти засели картины жестокого боя и того, как сидящий на пауке Морнмир пытался убить ее Ястреба. А потому женщина желчно наблюдала за темным эльфом, пока Касс и Варг отдавали последние распоряжения оркам перед дорогой.

Видимо, чувствуя еще большую неприязнь к той, которая искалечила его тело, Морнмир в ответ презрительно кривил свои тонкие губы, а сцепившись с ней взглядом, не выдержал и ехидно осклабился:

— Бледнолицая.

— Темнозадый, — незамедлительно парировала Ли.

— Оливия, — тут же рыкнул на жену Касс, заметив, что они с Морнмиром стоят друг напротив друга, как два боевых петуха, и того гляди, еще секунда — и действительно станут драться.

— Что? — охотница, выпустив пар, резко повернулась к герцогу, а затем возмущенно развела руками. — Он первый начал.

— Ты мне что обещала? — многозначительно приподнял бровь Касс, и Оливия, поклявшаяся ему перед полетом в Грэммодр не нарываться на неприятности и не лезть на рожон, сердито выдохнула, одарив эльфа не самым дружелюбным взглядом.

— Глупая баба, — злобно пробурчал себе под нос Морнмир, напрасно надеясь, что будет не услышан.

— Это спорный вопрос, кто из нас баба, — уела его Оливия. — Судя по длине волос и количеству сережек в ушах — явно ты.

Напоминание об ушах, одно из которых осталось без кончика по вине бледнолицей человечки, больно ударило Морнмира по самолюбию, и, уже не сдерживая сочащейся злости, он прошипел ей в лицо:

— Стерва.

За считанные секунды на глазах у изумленной публики жена маршала превратилась в огненного дракона. Ударив хвостом, как плетью, раскрывшего рот Морнмира по заднице, Лив, играючи, повалила его на землю.

— Оливия, — срываясь с места, рявкнул на зарвавшуюся жену Касс.

Медленно повернув к нему свою шипастую голову, драконица широко оскалилась, а потом утробно рыкнула, оставляя за собой последнее слово.

— Злюка, — усмехнулся герцог, поцеловав чешуйчатую морду своей огненной красавицы. — "Прекращай устраивать публичную казнь заднице Морнмира. По-моему, стрелы в прошлый раз было вполне достаточно", — мысленно передал жене он.

Драконица растянула пасть в подобии улыбки, и Касс насмешливо покачал головой:

— Невозможная женщина.

— Мы отправимся к храму на ней? — ужаснулся Морнмир, наконец сообразив, что имел в виду Нарварг, когда говорил, что за ночь они успеют справиться с задачей.

— А тебя это пугает? — ухмыльнулся герцог, с плохо скрываемым весельем глядя на дроу.

Обиженно поджав губы, эльф резво вскочил на ноги, отряхивая налипшую на одежду пыль и сухую траву.

— Дроу ничего не боятся, — надменно задрал он свой тонкий нос.

В глазах огненной драконицы полыхнули смешинки. Развернувшись, она громко рыкнула на Морнмира, который, подпрыгнув, словно ужаленный, мгновенно отбежал в сторону.

Прятавшему в кулак смех Кассу было даже немного жаль беднягу, но изменить характер жены он не мог. Да и зачем, если она редко наказывала кого-то незаслуженно, а уж если называла другом, то это на всю жизнь.

— Ну, раз ничего не боитесь, то прошу, — Ястреб приглашающим жестом указал на спину дракона, и Морнмир, переминаясь с ноги на ногу, в нерешительности замер перед пылающим существом, явно не зная, с какого бока к нему подойти.

Один Всевидящий знает, сколько бы еще темный эльф так стоял, если бы перебросивший через свои широкие плечи вещмешок Нарварг не схватил его за шиворот и не поволок к опущенному наземь крылу. Уж кого-кого, а орка дракон совершенно не пугал, мужчина точно знал, что страшнее него может быть только скрытая в могучем теле хрупкая женщина, перед гневом которой абсолютно равны: что царь Аххада, что фэа-торн Грэммодра, что самый обычный темный эльф.

Следом за Варгом на дракона с опаской взобрались и остальные дроу, и когда они наконец расселись друг за дружкой, Касс, прижавшись к жене лбом, попросил:

— Веди себя хорошо, родная.

Тихо фыркнув, драконица нежно ткнулась носом в щеку герцога, обдав его лицо теплым паром.

— Люблю тебя, — улыбнулся мужчина и, стремительно ступив на подставленное ему крыло, занял место впереди всей честной компании.

— Ну что, готовы? — оглянулся он на дроу, жмущихся друг к другу, а потом похлопал ладонью по жесткой броне Оливии и произнес: — Вперед, девочка.

Сколько раз Касс поднимался в небо верхом на драконе, и все равно каждый полет был чем-то неописуемым и невероятным, а уж что чувствовали сидящие за его спиной Нарварг и дроу, он даже представить не мог. Мог только разделить с ними восторг и трепет перед мощью и грацией прекрасного создания. И жалел Касс лишь о том, что когда-то был ревнивым и глупым, не позволив Урхурту почувствовать то, что чувствовал сейчас он и его сын.

А вглядывающийся в ночное небо Нарварг думал совершенно иначе. Ему казалось, что откуда-то сверху дух отца смотрит сейчас на него своими орехово-карими глазами и счастливо улыбается.

Свято веривший с детства в то, что драконы исполняют любые желания, Варг, сидя сейчас на одном из них, был уверен, что с этого момента все в его жизни будет так, как он и задумал.