ГЛАВА 28

Время в подземелье текло как-то иначе. По крайней мере, так казалось Эстэль. Сложно определить, день сейчас или ночь, когда единственными источниками света являются ларэнты да огненные кристаллы. Она проснулась скорее по привычке, а не от ощущения наступившего утра. Единственное, что обрадовало девушку, так это присутствие рядом сестры и понимание того, что это надолго. Она соскучилась по Ами. Смотрела в ее изменившееся, повзрослевшее лицо, запоминала. И любила еще больше, познавая заново.

— Не вертись, — Амирэль, вознамерившаяся заплести непослушные кудри Эстэ в сложную эльфийскую прическу, беззлобно шикнула на сестру, подпрыгивающую на скамье, словно под юбкой у нее сидела пчела.

— Я ничего не вижу, — пожаловалась Эстэ, которой с этого ракурса в зеркальном камне было видно только голову Амирэль. — А вдруг мне твои эльфийские штучки не понравятся?

Нарезавший вокруг девушек круги норвил остановился напротив Эстэль, потянулся мордой к ее лицу и прошелся по нему влажным языком от самого подбородка до лба, выражая таким образом крайнюю степень своего восхищения.

— Тьфу, — возмутилась Эстэ, отталкивая зверя. — А просто сказать, что мне такая прическа идет, нельзя было?

Туман громко фыркнул, отрицательно затряс мордой, и Амирэль, подмигнув норвилу, звонко рассмеялась.

— Тебе тут, похоже, нравится, — заметила Эстэ, зачарованно слушая переливчатый смех сестры. — Ты с самого утра веселая и бодрая, как птичка. И не скажешь по тебе, что всю ночь с больными возилась.

— Я наконец чувствую себя нужной, важной, полезной, — сдерживая счастливую улыбку, прикусила губу Ами. — Ты не представляешь, что это такое — делать то, о чем мечтала всю жизнь.

— Ты только не переусердствуй, — напрягла спину Эстэ, ощутив внезапную потребность оберегать Ами, словно из них двоих младшей была именно она. — Тебя все равно на всех не хватит. Эта битва была слабой разминкой. Когда начнется настоящая война, раненых будут тысячи, и половина из них может не дождаться своей очереди к единственной целительнице, которая у нас есть.

— Зачем ты мне это говоришь? — хорошее настроение Ами схлынуло, словно вода во время отлива.

— Не хочу, чтобы ты плакала, — резко развернулась Эстэ, с жалостью глядя в лицо сестры. — Я же тебя знаю. Из шкуры вон будешь лезть, чтобы всех спасти, а жертвовать кем-то все равно придется. Ты не справишься одна с таким количеством раненых.

— А мне орчанки помогать будут, — упрямо возразила Амирэль. — Я научу их, как первую помощь оказывать: переломы фиксировать, кости складывать, кровь останавливать, легкие раны обрабатывать…

Эстэль ласково сжала ладошку сестры, прерывая поток ее слов. Конечно, никто не откажется ей помогать. Ами обладала той чудесной способностью располагать к себе всех с первого взгляда. Эстэ даже немного завидовала сестренке. Вокруг нее, как и прежде, вились мужчины в надежде услышать доброе слово или получить в подарок улыбку. А коротышка Зак так и вовсе смотрел на Ами такими влюбленными глазами, что Эстэ то и дело пробирало на смех.

Словно прочитав мысли Эстэ, в дверь робко поскреблись, и через мгновение в комнату вошел тот самый Зак — с охапкой цветов, которая была в два раза больше его самого.

— Доброе утро, прекрасные шейны, — зарделся гоблин, глядя почему-то исключительно на Амирэль.

— Доброе, Зак, — одарила его теплом своей улыбки девушка, смутив окончательно.

— А я тут вам… вот… — неловко шаркая по полу подошвами, гоблин протянул Ами букет, нервно морща свой острый нос. — Цветы. В благодарность. От всех, — пыхтя и дергаясь, будто за шиворот ему залезла букашка и невозможно его щекотала, пропыхтел мужчина.

— Это так мило с вашей стороны, — принимая подарок, уткнулась носом в ароматную охапку Ами, а заметив в ней знакомые растения, с восторгом воскликнула: — Это же девясил. А это календула, пустырник и тысячелистник, — девушка жадно перебирала пальцами цветы, а ничего не понимающий гоблин лишь глупо улыбался, радуясь, что его подарок пришелся девушке по душе.

— Где вы это взяли? — спросила она.

— Там. В лесу. У озера, — все с той же нелепо приклеенной к губам улыбкой махнул в непонятном направлении рукой гоблин. — Там много цветов. Хотите, еще принесу?

— Эстэ, — сверкнула серыми глазищами Амирэль. — Это же выход. Я могу сделать из трав снадобья, настойки и эликсиры. Усилить их действие магией, и тогда даже Зак сможет с их помощью лечить больных. Мне не придется растрачивать свои силы на всех раненых и пытаться все успеть самой.

— Отлично, — согласилась Эстэ. — Значит, мы попросим принести Зака еще растений.

— Нет, — встрепенулась Амирэль. — Он ведь не знает, какие травы нужно собирать. Мне нужно пойти в лес вместе с ним. Вы ведь проведете меня туда? — лучезарно улыбнулась она гоблину.

Зак энергично закивал головой, словно болванчик, и Эстэ негромко хмыкнула. Еще бы он не провел — да он, похоже, и отраву из ее рук выпил бы.

— Тогда подождите меня за дверью, — попросила девушка. — Я переоденусь и возьму сумки для трав.

Гоблин едва ли не вприпрыжку выскочил в коридор, и Ами сначала быстро вытряхнула из своих сумок вещи на кровать, а потом стала одеваться в просторное платье, подаренное орчанками. Подвязав его фартуком с большими карманами, она весело посмотрела на сестру:

— Ты с нами?

Выйти в лес Эстэль, конечно, очень хотелось, но еще больше ей хотелось встретить своего Нарварга. Девушка боялась, что он может вернуться, а ее не будет на месте.

— Ты извини, — неловко щурясь, выдохнула Эстэ. — Я с тобой в следующий раз пойду.

— Ладно уж, не извиняйся, — все поняла Ами. — Жди своего недоорка. Не задуши только от радости, когда увидишь.

— Сапоги мои надень, — изобразила на лице фальшивое недовольство Эстэ, видя, что Амирэль собирается в лес в легких туфельках. — А то ноги сотрешь. Кто лечить будет?

Ами натянула на себя сапожки и, насмешливо поцеловав сестру в макушку, выскочила в коридор к ожидающему ее Заку.

— Не задуши… — проворчала в пустоту комнаты Эстэ. — Вот еще. Придумала тоже. Скорее, зацелую.

* * *

Зак, пританцовывая, вел красивую шейну к лесному озеру, все еще не веря тому, что она не только попросила у него помощи, а еще и запросто беседует с ним и улыбается ему, словно старому другу. По-хорошему, следовало взять с собой кого-то в сопровождающие, да хотя бы того же Мелендила или Боргнира, но сейчас, накануне новой битвы, все эльфы и гномы были заняты в кузнях и на выработках, добывая руду, выплавляя мечи и готовя стрелы. Зак решил, что ничего страшного не случится, если он сам присмотрит за шейной Амирэль. Во-первых, далеко от пещеры они и отходить-то не будут, а во-вторых, возьми он кого-то из эльфов, все внимание девушки захватят они. Куда неказистому гоблину тягаться с остроухими красавчиками?

А так Зак рассчитывал хоть немного погреться рядом с излучающей какой-то теплый внутренний свет сестрицей жены Нарварга. Она была доброй и совсем не заносчивой. Не такой, как те красотки в Сопределье, которые воротили нос, даже когда приходили к нему в магазин купить хлеба.

Амирэль сама стала его расспрашивать по дороге кто он, откуда и как попал в подземелье, и Зак трещал без остановки, вспоминая своих братьев, любимую матушку и то, как, отправившись в лес за дровами, угодил в ловушку дроу. Девушка сочувственно качала головой, а во взгляде ее было столько живого участия, что гоблин ей не то что травы — луну с неба был готов достать, если бы только попросила.

Очутившись на воздухе, Амирэль закрыла глаза, счастливо жмурясь от яркого солнца, и гоблин засмотрелся на красоту девушки, радуясь вместе с ней и теплому дню, и беспечному гомону леса, и свободе, которая так тяжело ему досталась.

— А вот и то, что нам нужно, — поглядев себе под ноги, воскликнула Ами, сорвав тонкий стебелек пастушьей сумки. — Эта травка хорошо кровь останавливает и жар понижает.

— Ну надо же, — недоверчиво понюхал невзрачные на вид белые цветочки Зак. — У нас под домом такая трава, как сорняк, росла.

— Что одним — сор, то целителю — дороже золота, — усмехнулась Амирэль и, спрятав в карман передника растение, попросила Зака собирать такое же и дальше.

Через пару шагов Амирэль наткнулась на девясил, потом на железняк, и когда рассказала Заку, что это растение обладает магической силой — изгоняет злых духов и защищает от смертельных ранений на поле боя, гоблин стал споро напихивать его в свои карманы. Настойки настойками, а магическая защита ему очень даже не помешает.

Девушка находила все новые и новые растения, названия которых в голове у гоблина совершенно перепутались, поэтому он на всякий случай каждый раз носил сорванную травку показывать Амирэль, а уж потом складывал в сумку.

Зак так увлекся сбором листьев подорожника, наткнувшись на целую полянку, что не заметил, как Амирэль, углубившись в лес, исчезла из виду.

Суматошно запихнув в мешок собранные листья, гоблин вскочил на ноги, испуганно выкрикнув:

— Шейна Амирэль, вы где? Шейна Амирэль…

— Я здесь, Зак, — принес ветер откуда-то слева, и Зак, спотыкаясь от охватившего его волнения, помчался вперед, ругая себя на чем свет стоит.

Запыхавшись, он ворвался на залитую солнцем полянку, и больше жалобно-просительно, чем с должной укоризной, сказал светло улыбающейся ему девушке:

— Нельзя отходить так далеко от пещеры, это может быть опасно. Давайте вернемся.

— Но там нет таких трав, — резонно заметила Амирэль. — Я здесь ромашку нашла и зверобой, а там — куст шиповника, — указала рукой направление девушка, и…

Зак сглотнул от ужаса, обнаружив, как в том месте из-за дерева появляется фигура орка. Огромного, злобно скалящего уродливую морду, изрисованную красно-черными полосами.

— Бегите назад. В пещеру, — задвигая себе за спину Амирэль, шепнул ей гоблин, удобнее перехватывая охотничий нож. — Позовете помощь. Быстрее.

Гоблин резким движением оттолкнул совершенно растерявшуюся девушку, и она, подхватив юбки, помчалась стремглав, словно лесная косуля, плохо соображая, куда бежит и зачем.

Из кустов впереди выскочила серая тень, за спиной затрещали сломанные ветки, и прежде чем Ами успела громко закричать, рот ее грубо накрыла чья-то крепкая ладонь.

— Какая красотка, — толстые пальцы с грязными ногтями остановившегося перед Амирэль орка захватили длинную прядь ее волос и резко потянули, причиняя боль.

— А пахнет-то как хорошо. Ягодка, — прогудел в макушку Амирэль тот мужчина, что удерживал ее в грубом захвате, и девушка отчаянно задергалась, тщетно пытаясь освободиться.

— Я первый, — заявил жадно разглядывавший Амирэль орк и, рванув горловину ее платья, предвкушающе облизнулся, уставившись на обнажившуюся девичью грудь.

— Давай быстрее, а то я тоже хочу, — продолжая удерживать Ами и закрывать ей рот, прогудел второй орк.

От ужаса и омерзения девушку стала сотрясать лихорадочная дрожь. Легкие горели огнем из-за недостатка воздуха и бесполезных попыток закричать. Сердце билось где-то в горле, рождая приступ паники и страха, а в голове звенело, словно по ней ударили чем-то тяжелым.

Слезы застилали глаза. Ами извивалась и брыкалась, пока орк, ухватив ее за ноги, задирал подол платья и пытался стянуть с себя штаны.

Справившись с завязкой, он больно сдавил рукой бедро Амирэль, оставляя на коже синяки, а потом наклонился к ее лицу, втянув носом аромат девушки:

— Сладенькая, — губы орка растянулись в мерзком оскале, обнажая желтые зубы и длинные клыки.

От зловонного дыхания мужчины Амирэль замутило, и этот тошнотворный запах словно что-то переключил в сознании исцеляющей. Время замерло. Взгляд Ами вычленил грязно-рыжие глаза орка, пересчитал каждую темную крапинку на радужке и увидел в них свое отражение.

— Эй, ну ты чего? — пробасил удерживающий Ами орк своему внезапно замершему товарищу. — Если не хочешь — отойди и дай бабу мне.

— Убей его, — мысленно приказала Ами стоящему перед ней орку, и тот, подняв с земли меч, грузно двинулся на недоумевающего сородича.

— Ты что делаешь? — крикнул он, явно не понимая, что происходит.

Ладонь, перекрывающая Амирэль воздух, внезапно разжалась, и девушку отшвырнули в сторону, как куль с соломой. Орки с рычанием сцепились друг с другом, выбивая мечами оглушительный звон. Острие клинка стремительно опустилось на плечо зачарованного Амирэль орка, с хрустом перерезав его броню и кости. Заливаясь вязкой густой кровью, мужчина дико взвыл, выбрасывая вперед вторую руку с зажатым в ней ножом. Лезвие мягко вошло в сердце противника, лишь удивленно распахнувшего свои темные, как ночь, глаза. Шатко качнувшись, мужчины несколько секунд заторможенно смотрели друг на друга, а потом рухнули замертво всего в нескольких шагах от скрутившейся калачиком под деревом Амирэль.

Она все еще не могла прийти в себя. Тело колотило в мелком ознобе, а слезы душили, жгли горло, непрестанно катились по щекам. Ничего подобного Ами даже в самых своих страшных снах и представить не могла. Мертвый орк невидящим взглядом смотрел в ее сторону, вызывая желание бежать без оглядки куда глаза глядят. Вот только заставить себя подняться девушка не могла. Сил не осталось. Словно все они ушли на ее отчаянную борьбу за собственную жизнь и честь.

Глухой звук заставил девушку затравленно вздрогнуть, а потом жалобно прошептать:

— Зак…

Придерживаясь за дерево дрожащими руками, Ами поднялась на ноги, утирая потоки льющихся слез. Немного отдышавшись, она переступила через распростертое перед ней тело, а потом наклонилась, подбирая тяжелый орочий меч. Зачем взяла — и сама не поняла. Это Эстэ управлялась с оружием не хуже эрмира, а у Ами один его вид пробуждал головокружение и тошноту. Тонкая целительская душа чувствовала боль, которую оно причиняло, слышала крики тех, чьи жизни забирал бездушный металл.

Волоча за собой широкий клинок и шатаясь, словно пьяная, Ами так быстро, как только могла, побрела в ту сторону, где остался гоблин. Когда она добралась до поляны, израненный и окровавленный Зак еще оказывал сопротивление. Спасали его только маленький рост, природная юркость и хорошая реакция, благодаря которым мужчина умудрялся ускользать от ударов, туда-сюда катаясь по земле.

Орк, размахнувшись, пнул Зака ногой, отбросив его к широкому стволу вяза, а потом высоко поднял руки с оружием, собираясь разрубить гоблина на части.

Кто вселился в Амирэль в этот момент и откуда взялись силы поднять тяжеленный меч, она не знала. Только понимала, что у нее есть всего лишь секунда — чудовищная и неизбежная. Секунда, за которую рушится твой мир и ломается сознание. Принципы летят в Раннагарр, оставляя на чаше весов сомнения и твой нелегкий выбор.

Клинок с отвратительным звуком вошел в спину орка, выйдя с другой стороны в районе живота. Мужчина захрипел, осел на колени, а затем, упав навзничь, затрясся в предсмертной агонии.

Убивать, оказывается, страшно и больно. Даже если это враг, мразь и жестокое чудовище. Даже если на кону стоит твоя собственная жизнь.

Убивать…

Не лечить кого-то от смертельной болезни. Не дарить свет надежды, не врачевать разбитое сердце.

Убивать.

Забирать чужую жизнь так же просто, как ломать ветку или срывать цветок. Кто дал живым существам это право? Зачем?

В голове Амирэль пульсировала невыносимая боль, но еще сильнее болело ее сердце. Исцеляющая, рожденная, чтобы лечить, спасать и созидать, смотрела на убитого ею мужчину, и ей казалось, что его кровь на ней повсюду: на лице, руках, и даже во рту стоял резкий привкус металла и соли.

— Шейна Амирэль, — поднявшийся с земли Зак трясущимися руками начал стягивать с себя куртку, чтобы укрыть ею девушку. — Всевидящий. Что с вами сделали?

За всем этим ужасом Ами даже не сообразила, как жалко и ужасающе выглядит — грязная, заплаканная, в изорванном платье.

— Ничего, Зак, — укутываясь в протянутую ей одежду гоблина, прошептала она. — Ничего. Со мной все хорошо. А вот вы ранены, — накрыв ладонями кровоточащий шрам на плече мужчины, девушка стала латать его рану, а когда закончила, легонько провела пальцами по лицу Зака, убирая с него ссадины и кровоподтеки. — Вот так, — закусывая дрожащие губы, повторяла она. — Вот так лучше…

Гоблин вздрогнул, порывисто прижался губами к узким ладоням девушки и, едва не плача, произнес:

— Простите меня. Это я виноват. Глупый дурак и эгоист. Хотел, чтобы все ваше внимание мне досталось. Нельзя было выходить в лес без охраны.

— Не надо, — сквозь слезы улыбнулась ему Ами. — Не вините себя. Я так рада, что вы живы.

— Пойдемте скорее обратно, пока сюда кто-нибудь еще не пришел, — Зак подскочил, подставляя девушке свое плечо в качестве опоры.

— Надо мешки с травами забрать, — отстраненно произнесла Ами, не веря, что это говорит она. Дались ей эти травы… Всевидящий, она только что убила мужчину.

Как жить дальше с этим?

Зак суетливо забегал по поляне, подбирая свой скарб, а вместе с ним и оружие орка, надеясь, что своим оно еще пригодится.

Перекинув мешки через плечо, гоблин обхватил девушку за талию, помогая ей двигаться дальше, а когда наткнулся на мертвые тела двух орков, у него даже мороз по спине прошел. Тут и гадать не нужно было, кто их грешные души отправил в мрачный Сардарр. Вот только как хрупкая, как цветок, девушка смогла справиться с двумя огромными мужиками, а потом еще и его, Зака, спасти от неминуемой гибели?

Нет, гоблину было не страшно — он только еще больше уважать стал юную красавицу с глазами цвета лунного серебра, ведь так самоотверженно защищать друзей его научил Нарварг. И ничто так сильно не ценил мужчина, как преданность и готовность отдать жизнь свою за друга.

Как бы прискорбно ни выглядело произошедшее, был во всем этом один положительный для Зака момент: прекрасная Амирэль Варгард отныне была его другом, защищать которого он готов был до последнего вздоха.

* * *

Эстэ не услышала о возвращении Нарварга, а скорее почувствовала его сердцем. Оно вдруг забилось часто-часто, и девушка, не задумываясь над тем, как ее поведение выглядит со стороны, помчалась по серым коридорам дворца дроу, расталкивая всех, кто попадался на ее пути.

Ничего не понимающим Ологу и Тургу пришлось бежать следом. И если последний делал это с молчаливым смирением, то Олог пыхтел в спину Эстэль всю дорогу, то и дело разбавляя возмущение крепким словцом.

И все же Эстэль оказалась не первой, кто встретил вернувшегося фэа-торна. От досады девушка даже зубами заскрежетала. И кто бы сомневался, что эта вездесущая прилипала Налина опять прибежит мозолить ее орку глаза? Поди, всю ночь его на подступах к дворцу караулила. И в платье-то какое вырядилась: задницу обтянула, грудь выставила — срамота.

Улыбаясь и сверкая белозубой улыбкой, словно новенький таллар, Налина шагнула Нарваргу навстречу, глядя на него с затаенной надеждой:

— Ну как, Повелитель? Получилось?

— Собирай всех в террионе, — вместо ответа заявил Нарварг. — Всех — орков, эльфов, дроу, гномов, людей…

Налина тревожно вскинула голову, выискивая на лице Повелителя хоть какую-то подсказку на свой вопрос, и Нарварг не выдержал:

— Получилось, Налина. Все получилось. Народ дроу теперь свободен, именно это я и хочу всем сообщить в террионе.

— Священные духи Падших, — Налина всхлипнула от избытка переполняющих ее чувств, глядя на Нарварга как на божество. — Ултрин. Спаситель.

— Перестань, — поймал ее за плечи орк, как только она попыталась опуститься перед ним на колени. — К чему это раболепие? Мы же друзья. Мне помощь твоя нужна. Собирай всех. У нас не так много времени осталось. Если я в ближайшее время не выступлю против Асгара первым, он успеет собрать армию, победить которую у меня не будет никакого шанса.

— Я все сделаю, Повелитель, — радостно закивала Налина и, мазнув взглядом по стоящим за спиной Варга дроу, спросила:

— А где Морнмир и маршал с женой?

— Оливия и Касс оправились на границу с Аххадом. Мы договорились, что они приведут имперское войско, — тяжело вздохнул Нарварг, не зная как преподнести жрице скорбную весть о ее брате.

— А Морнмир? — перестала улыбаться дроу. — Морнмир отправился с ними?

— Нет, Налина, — тяжело посмотрел на нее Варг. — Морнмир отправился в другое место — к далеким звездам.

Жрица мелко затрясла головой, отказываясь верить услышанному. Синие глаза затянула искрящаяся пелена слез, и она вдруг завыла: горько, отчаянно, до мурашек на затылке.

— Нет… Почему? Он все, что у меня было.

Прижав к себе плачущую женщину, Нарварг бережно гладил ее по голове, лучше чем кто-либо другой понимая ее скорбь и боль.

— Он погиб, защищая то, во что верил. И просил тебе передать, что он первый дроу за тысячи лет проклятия, который увидел солнце. Я знаю, легче тебе от этого не станет, но Морнмир умер счастливым.

Налина перестала скулить и теперь лишь тихо плакала, уткнувшись лицом в широкую грудь обнимающего ее орка, а Эстэ, кусая губы, смотрела на это безобразие, понимая, что даже скандала устроить не может. Какой уж тут скандал, если у белобрысой прилипалы неподдельное горе?

— Упрут, — мрачно пробубнила себе под нос девушка. — Как пить дать — упрут. Надо срочно что-то делать…

— Что надо делать? — расслышавший только последние слова, Олог участливо наклонился к фэа-тори.

— Мешок на голову и куда-нибудь в горы подальше, — задумчиво глядя на Нарварга, изрекла Эстэ, вспомнив рассказ о том, каким образом Урхурт заполучил себе в жены матушку мужа.

— Какой еще мешок, фэа-тори? — с опаской поинтересовался Олог.

Эстэ окинула его с головы до ног придирчивым взглядом и выдала:

— Большой. Размером с тебя.

Громкий возглас и какая-то возня сбоку отвлекли Эстэль от замысла по похищению и соблазнению собственного мужа, а когда за расступившейся толпой она увидела ведомую Заком сестру, то горло сдавило рукой холодного ужаса.

— Ами, — с криком бросилась она ей навстречу, успев придержать до того, как сестра стала оседать на пол.

Вокруг поднялся невообразимый шум, суета, и Эстэ пропустила момент, когда Нарварг оставил Налину и, подбежав к Амирэль, подхватил ее на руки.

— Зак, что случилось? — сипло поинтересовался орк.

— На нас напали ширги, — виновато сутулясь и нервно дергая ушами, ответил гоблин. — Мы в лесу у южной скалы были. Не знаю, как они туда попали. Там же вокруг лес и горы…

— Почему один пошел? — на скулах Нарварга проступили желваки, и гоблин опустил голову, не зная, что сказать в свое оправдание.

— Сколько ширгов на вас напало?

— Трое, и они все мертвы.

— Ты убил троих орков? — брови Варга удивленно поползли вверх.

— Не я. Она, — кивнул на Ами Зак.

Как-то внезапно навалилась тишина. На сжавшуюся в комочек в руках Нарварга целительницу смотрели с совершенно разной гаммой чувств — кто с удивлением и любопытством, кто с восхищением и неверием, а кто и с откровенным страхом.

— Боргнир, — Варг бросил короткий выразительный взгляд на застывшего в мрачном молчании в сторонке гнома. — Прочешите лес там, где Зак говорит. Покажешь, — приказал он уже гоблину.

— Может, шамана позвать? — Орт осторожно опустил на плечо Варга руку, с жалостью глядя на Амирэль.

— Не надо шамана, — вмешалась Эстэль, взглянув на мужа. — Отнеси ее в нашу комнату. Пусть бочку туда принесут и воды горячей натаскают.

— Олог, Тург, сделайте, что фэа-тори просит, — обронил Варг, размашисто шагая со своей хрупкой ношей во дворец.

Как-то не так он себе представлял встречу с женой. И почему Заку понадобилось тащить сестру Эстэль в лес именно сегодня? Теперь даже поговорить с девушкой не получится, не говоря уже о чем-то большем.

Добравшись до собственной комнаты, Варг усадил Амирэль на кровать и отошел в сторону, хмуро наблюдая за тем, как Эстэль хлопочет над сестрой.

— Чем я еще могу помочь? — чувствуя себя неловко и странно, словно подглядывал за чем-то сокровенным и личным, спросил он у жены.

— Да чем тут поможешь? — роясь в сундуке и выволакивая оттуда чистую одежду для сестры, вздохнула Эстэ. — И тебе идти уже, наверное, пора? Ты ведь всех в террионе собираешь? Прости, не смогу туда с тобой сейчас пойти…

— Я понимаю, — тихо уронил Варг, сожалея, что не может рассказать Эстэ ни о том, как победил каменных троллей и исполнил пророчество; ни о возвращенном городе Падших и их душах, благословивших его; ни о том, что скучал по ней каждую минуту, проведенную в разлуке.

— Ты иди, — грустно улыбнулась Эстэ. — Нехорошо фэа-торну заставлять верных подданных себя ждать.

Варг неспешно развернулся, дошел до двери и, нащупав в кармане ленточку жены, остановился.

— Спасибо тебе за нее, — протянул он жене такой дорогой его сердцу подарок, не придумав другого предлога, чтобы задержаться рядом с Эстэ еще ненадолго. — Она мне очень помогла.

— Оставь у себя, — просияла Эстэль, с нежностью глядя на своего орка. — Может, еще пригодится.

— Пригодится, — согласился Варг, неуклюже потоптался на месте, а потом решительно покинул комнату, чувствуя себя последним идиотом.

И что с ним, спрашивается, такое? Ведь взрослый мужчина, не мальчик пугливый, а рядом с женой ведет себя как полный дурак. Говорит все не то и невпопад, делает какие-то глупости, да и вообще способность нормально мыслить теряет. Правильно она его недоорком обзывает. Недоорк он и есть.

А вот Эстэ так не думала. В ее глазах Нарварг по красоте и уму мог сравниться только с папой, и ругала себя девушка только за то, что так бездумно отпустила сестру вместе с Заком.

Присев рядом с Ами, Эстэль захватила в ладони ее лицо и, ломая ослабленную паникой и истерикой защиту сестры, влезла в ее голову, пытаясь понять, что же случилось.

— Ох, Ами… — сокрушенно покачала головой девушка. — Ты почему сразу их не остановила? Зачем допустила такое?

Амирэль перестала трястись и полными слез глазами посмотрела на Эстэ:

— Я… не знаю. Испугалась… Сильно. Растерялась. Эсти, я убила живое существо. Убила. Понимаешь? — завыла Амирэль. — Я, исцеляющая — и забрала чужие жизни. Я их души до сих пор вижу. Они стоят передо мной.

Эстэ гладила рыдающую сестренку по голове, пытаясь достучаться до ее разума, но когда поняла, что все попытки бесполезны — отстранилась и залепила Амирэль увесистую пощечину:

— А ну, прекрати истерику.

Хватая сухими губами воздух, Амирэль умолкла. Выпрямилась, глядя на сестру широко распахнутыми глазами.

— Ты не на бал в Арум-Рисир приехала, а на войну. Здесь или ты — или тебя. Да — убила. Врагов наших убила. Или тебе хотелось, чтобы они тебя изнасиловали все по очереди, а Заку перерезали горло?

Амирэль мгновенно перестала плакать и в ужасе затрясла головой:

— Нет. Только не это…

— Так ты по ком ты сейчас слезы льешь? По тварям и мразям? Или думаешь, ты первая, с кем они так позабавиться решили? Да на их руках крови больше, чем может уместить в себе твое тщедушное тело.

Амирэль закусила губу, метнув в сестру виноватый взгляд:

— Я не такая, как ты. Мне бы хоть немного твоей храбрости и силы.

— Кто сказал, что не такая? — усмехнулась Эстэль, вытирая ладошками мокрые щеки сестры. — Ты Заку жизнь спасла, свою честь отстояла. Я тобой горжусь. Все тобой гордятся.

— Я себя грязной чувствую, — стягивая лиф разорванного платья, пролепетала Ами. — Если бы ты знала, как это омерзительно и страшно, когда тебя пытаются…

Эстэ закрыла ладошкой рот Амирэль, не дав ей договорить:

— Не надо. Я все видела в твоей голове. А что грязная — так не беда. Вот сейчас орки воду принесут, мы тебя и отмоем. Даже запаха этих подонков не останется.

Олог и Тург принесли не только воду, но и раздобыли у кого-то кусок душистого мыла, серебряный гребень для волос, штаны и тунику из мягкой замши, пироги, глиняную миску, полную лесных ягод, и горшочек орехов в меду.

Эстэ подозревала, что всем этим добром орков наградили поклонники Амирэль, среди которых были и эльфы, и люди, и гномы, и даже дроу. Своим голосом сестренка сразила всех наповал. Да и сама Эстэ считала, что красивее сестры не поет никто не только в Аххаде, но и далеко за его пределами.

Когда искупавшаяся Амирэль переоделась и отведала принесенных угощений, о жутком происшествии напоминала лишь прозрачная бледность ее лица — ни ссадин, ни синяков благодаря регенерации нелюдей на ее теле не осталось. Смущало Эстэ только одно: алое художество на груди сестры.

— Откуда у тебя цветок на груди? — осторожно спросила девушка.

Амирэль перестала жевать орехи и смущенно зарделась:

— Это эльфийская брачная метка.

— Вроде наших с Варгом браслетов? — посмотрела на свои запястья Эстэ.

— Наверное, — Ами, не очень хорошо разбиравшаяся в тонкостях брачных обрядов эльфов, неуверенно кивнула. — Ты прости, что я тебе встречу с мужем испортила.

— Да ладно, — не очень убедительно соврала, что не расстроена, Эстэ. — Он сейчас в террионе что-то всем рассказывает, — грустно сообщила она.

— Так чего же мы сидим здесь? — удивилась Ами. — Почему не пошли со всеми?

— Так ты же… — растерянно умолкла Эстэ.

— Что я? — решительно поднимаясь и дергая сестру за руку, поинтересовалась Ами. — Сама сказала, что ты мною гордишься.

— Горжусь, — не поняла, в чем смысл, Эстэль.

— Ну, вот и я собой горжусь.

— И давно? — удивленно приподняла брови девушка.

— Почти как полчаса, — призналась Ами. — Так что, идем? А то опять своего орка проворонишь.

— Ой, и не говори, — со всей серьезностью заявила Эстэ. — Провороню, не то слово. Там такое делается, что глаз да глаз нужен.

* * *

Спустя минуту девушки мчались верхом на норвиле к воротам терриона, и Ами, то и дело оглядывающейся назад, было даже немного жаль Олога и Турга, отставших от них уже через несколько эртов.

Олог гневно тряс дубиной и возмущенно требовал, чтобы фэа-тори вернулась обратно, но кто же его, бедолагу, слушал, когда на уме у непоседы Змейки было только горячее желание поскорее добраться до мужа. А когда девушка увидела его стоящим посреди засыпанной красным песком огромной арены в окружении тысяч дроу, жадно внимающих каждому его слову, испытала такую сентиментальную гордость, что даже прослезилась.

Правда, настроение подпортил смысл сказанного Нарваргом, потому что говорил он о скорой битве с Асгаром, планом идти на Роггерфол, и во всю эту хорошо продуманную концепцию совершенно не втискивалось желание Эстэ заполучить орка в свою полную и безраздельную власть хотя бы на одну ночь. Какая уж тут ночь, если Нарварг собирался прямо сейчас вести дроу сначала в какой-то потерянный город, а потом и через горы — на битву с Асгаром?

От досады Эстэль хотелось что-то погрызть. Два года мужа мертвым считала, таким невероятным образом обрела снова, и теперь, когда до реализации мечты оставался один шаг, на пути вставали какие-то непреодолимые преграды. Словно кто-то на небесах издевался над ней или проверял на прочность.

Как быстро умеют собираться воины — Эстэ знала еще по эрмирам папы, когда он брал ее с собой в приграничье на боевые учения. То ли дроу были более дисциплинированными, чем эрмиры, то ли ускорение им придавало желание немедленно покинуть подземелье и добраться до своего вожделенного города перворожденных, но спустя всего полчаса после того, как Нарварг закончил свою речь, по улицам Эрувэилла уже толпами сновали дроу, навьючивая на пауков свой наспех собранный нехитрый скарб. Зургары сносили на главную площадь заготовленное оружие, а эльфы укладывали его в массивные сундуки и составляли на носилки. Гномы вытаскивали из шахт мешки с запасами угля и руды, а пригибающиеся под его весом пауки медленно переставляли лапки, послушно двигаясь в том направлении, которое указывали им погонщики.

Сумки Ами и Эстэ давно были укомплектованы и заброшены на спину Тумана, а вещи Нарварга фэа-тори торжественно вручила Хвостику со строгим наказом беречь как зеницу ока. Сам Нарварг собрал в зале совета дроу всех верных ему ир-торнов, назначенных военачальниками эльфов, гномов и людей, обсуждая с ними план предстоящих боевых действий.

Эстэ туда не позвали, да она и сама не решилась бы оставить Амирэль одну после того, что с ней произошло. Хотя одной она не осталась бы в любом случае. Во-первых, вокруг нее, словно верный пес, скакал Зак, регулярно спрашивая, не надобно ли ей чего; во-вторых, без конца приходили то орки, то дроу с какой-нибудь болячкой, а под конец притащили еще и паука с перебитой лапой. Ами хоть и боялась его до жути, но исправно лечила, и Эстэ от смеха чуть живот не надорвала, когда это волосатое чудище, пытаясь отблагодарить целительницу, полезло к ней обниматься, напугав чуть ли не до заикания.

Сборы удалось закончить за час, спустя который по мрачным каменным коридорам потянулись вереницы пауков с поклажей и детьми на спинах, марширующими рядом дроу и разномастными жителями серединных земель.

Варг вместе с Боргниром, Ортом и Налиной ехали на норвилах впереди колонны, и буравящая взглядом затылок жрицы Эстэль невпопад отвечала на вопросы сестры, наблюдая за тем, как наглая дроу, то и дело сокращая расстояние, невзначай касалась ногой ноги Варга.

— Повыдергиваю, — мстительно прищурилась Эстэль.

— Что? — не поняла обнимавшая ее за талию Ами.

— Ноги, — заявила Эстэ. — От самых ушей и повыдергиваю.

— Кому? — выглядывая из-за спины сестры и вытягивая, как гусак, шею, стала оглядываться по сторонам Ами.

— Заразе этой длинноногой.

Проследив за взглядом сестры, Ами наконец поняла, о ком идет речь и, уложив подбородок Эстэ на плечо, улыбнулась:

— Да он даже не смотрит на нее.

— А все равно, нечего о чужих мужей отираться, — вспыхнула Эстэль.

Ехавший рядом Олог негромко хмыкнул и вдруг, наклонившись к Эстэ, заговорщически шепнул:

— Так вы бы это, фэа-тори, тоже юбку бы с разрезами сбоку надели и сверху что-нибудь понеприличнее.

— Чего? — изумленно вскинула брови девушка.

Орк сморщил свою морду и совсем смущенно пробурчал:

— Вот на вас брюки и котта надеты — очень даже приличные, а было бы что-то неприличное, так фэа-торн не то что меня, даже Тумана к вам не подпустил бы.

— Думаешь? — заинтересованно посмотрела на Олога девушка. — Ну-ка, раздобудь мне к вечеру что-нибудь эдакое.

— Слушаюсь, фэа-тори, — расплылся в счастливом оскале Олог, а наблюдавший за происходящим Тург лишь скептично покачал головой.

— Ох, смотри, как бы хуже не вышло, — шепнула Ами на ушко воодушевленной Эстэль. — Гляди, отлупит тебя твой орк.

— Это еще за что?

— Вот когда отлупит, тогда и узнаешь, — рассмеялась Амирэль.

Коридор внезапно окрасился красным светом и стал отчетливо слышен какой-то непонятный шум, а когда Туман следом за Нарваргом вошел в огромную пещеру, сидящие на норвиле девушки одновременно выдохнули:

— Боги, что это такое?

Из темной глубины, сияя провалами красных глазниц, на них смотрели каменные колоссы-змеи. Раскрытые рты гигантов густыми тяжелыми потоками изрыгали в бездну расплавленную лаву, а из-за раздутых капюшонов на их спинах создавалось впечатление, что еще мгновение — и змеи ринутся в атаку, заглатывая потревоживших их покой чужаков, словно жалких насекомых.

Дроу с тожественным молчанием пали ниц, не смея поднять даже головы, и растерянно озирающиеся по сторонам девушки не могли прийти в себя то ли от красоты, то ли от нереальности увиденного.

В противовес красным, словно кровь, рекам огненной лавы, с другой стороны пещеры струились пронзительно-синие водопады. Рядом из булькающих в темных углублениях луж вверх взлетали шипящие горячие фонтаны воды, и воздух был влажным и горячим, отчего одежда мгновенно неприятно прилипла к телу.

— И смешается кровь земли — Яр-хардро — с живой водой — Еллар-нен. Раскрошатся камни, расцветут на них розы, и преданный всеми, обреченный на муки народ звезд получит свободу… — монотонно повторяли со всех сторон дроу, и слова их, сливаясь в вибрирующее гудение, тонули в кровавом полумраке пещеры.

Нарварг с легкой улыбкой, играющей на губах, склонил голову, приветствуя каменных змей как старых знакомых, а потом повернулся в сторону шумящих водопадов, и вода расступилась перед ним в стороны, меняя русло и показывая спрятанный за кажущейся непроницаемой стеной путь наверх.

— Идите за мной, — обронил фэа-торн, направляя своего норвила в сторону открывшегося прохода, и пока Налина вместе с остальными дроу отрешенно смотрела на каменную лестницу, Эстэ, не теряя времени, оттеснила ее в сторону и пристроила Тумана рядом со зверем мужа.

— Что это за место? — спросила у Варга она.

— Страшно? — загадочно посмотрев на сестер, усмехнулся орк.

— Вот еще, — фыркнула Эстэ. — Это я, по-твоему, каменных змеюк испугаться должна была, что ли? Я и живых-то не боюсь, а каменных — тем более.

Варг весело рассмеялся. И как он мог подумать, что его заноза-жена может устрашиться каких-то священных тысячелетних колоссов, охраняющих долину Падших?

— Это не змеи. Это хранители равновесия. Они рассказали мне, что много тысяч лет назад перворожденные прилетели на эту землю из далекого мира Невар. Они принесли с собой Етил — душу мира, тонкую зеленую лозу, растущую со скоростью ветра. Но эта земля была безводной, и лоза стала медленно умирать, а вместе с ней и прекрасный звездный народ.

И тогда тысячи перворожденных отдали свою магию и жизни, создав из них Гилгалад — эфир, чистую энергию звезд. Он поднялся высоко в небо, а потом упал среди высоких гор, пробив каменную твердь и достав до самого сердца земли. Огненная кровь — Яр-хардро — потекла из расколотой раны, сплетаясь с магией эфира и превращаясь в живую воду — Еллар-нен — мать всех морей и рек, подарившую жизнь всем существам, населяющим сейчас серединные земли. Так вышло, что Гилгалад создали не светлые, а темные эльфы. Именно они и пожертвовали собой, чтобы этот мир мог жить. А потом их потомки из-за этого возгордились и вознесли себя над иными расами, за что их и заточили под землю, лишив возможности видеть свет. Но Падшие предвидели такой исход событий и оставили на скрижалях послание, что однажды придет Ултрин — освободитель, он остановит вражду, разрушит проклятье и вернет дроу свободу.

— Выходит, что Падшие тысячи лет ждали только тебя? — голос сидевшей тише мышки Амирэль понизился до шепота, и глаза девушки ярко сверкнули в полумраке.

— Выходит, так, — пожал плечами Варг.

— А сейчас ты куда ведешь дроу?

— К свету. В Анравэлль — город, который когда-то принадлежал их предкам.

— Пожалуй, дроу теперь находятся в самом выгодном положении по сравнению с остальными жителями серединных земель, — хмыкнув, заметила Эстэль.

— Почему? — удивился Варг.

— Потому что они могут жить и под землей, и в своем потерянном городе. Если кому-то вздумается напасть на их Анравэлль — они уйдут в пещеры, а потом выйдут оттуда в каком-нибудь совершенно неожиданном для неприятеля месте.

Слова Эстэль в очередной раз убедили Варга в том, что она рассуждает как истинная дочь своего отца.

— Да, ты права, — улыбнулся он. — Именно такую тактику я и хочу использовать против Асгара. Я с небольшой частью войска спущусь с горы и, миновав долину, выйду к буковому лесу, в тыл к Азеронду. Когда его орки начнут оттеснять нас к горам — слева и справа из-под земли выйдут дроу, и мы загоним армию союзников Асгара в ловушку.

— Отличный план, — согласилась Эстэ и понуро опустила голову.

— Тебя что-то в нем смущает? — напрягся Нарварг.

— Нет. Моруга вдруг вспомнила, — с грустью посмотрела на своего орка девушка. — Наверное, он видел, кем ты станешь, поэтому и пожертвовал собой.

— Наверняка видел, — кивнул Варг. — Я не могу его подвести. Отца своего не могу разочаровать, веру друзей в меня не смею предать, и надежду Падших тоже не имею права разрушить. Я должен победить. Иначе все жертвы будут напрасными.

— Я понимаю, — тихо вздохнула Эстэ. — И когда ты собираешься выступать против Азеронда?

— Сегодня же вечером, — заявил Нарварг. — Я должен успеть добраться до Роггерфола к тому моменту, когда твой отец с эрмирами подойдет к нему с юга.

— Вечером, — уныло повторила за Нарваргом Эстэ, понимая, что все ее планы летят в мрачный Сардарр. — Я думала, отдохну хоть одну ночь… Ну, вечером — так вечером.

— Вообще-то я собираюсь оставить вас с Амирэль в Анравэлле, — начал было Варг.

— Еще чего, — надулась от возмущения Эстэ. — В каком таком Анравэлле? Мы с тобой пойдем.

— Женщинам на войне не место, — упрямо возразил орк.

— То есть орчанок с собой в обоз ты тоже брать не будешь? — демонстративно изогнув бровь, Эстэ метнула в мужа из глаз сердитые молнии.

— Так то орчанки, — недоуменно пробасил Варг. — Они привыкли к кочевой жизни. Да и готовить, обстирывать своих мужей будут…

— Ну, вот и я тоже буду, — что она будет делать на самом деле, уточнять Эстэ не стала, поскольку ее стряпней можно было только тараканов травить, а стирать она и вовсе не умела.

— А я целительница, — напуганная перспективой остаться без Эстэль, встряла Ами. — Что вы будете делать без целителя? Нет, мне определенно надобно с вами. Я вам нужна. Как же без меня?

— Да нечего вам там делать, — шикнул на упрямых сестер орк. Ну надо же, он-то думал, что только Эстэль редкий "подарок", а они, оказывается, два сапога пара — причем оба генеральские.

— А козе этой белобрысой есть что там делать? — ехидно прищурилась Эстэль, небрежно кивнув головой на отставшую от них жрицу дроу.

Варг оглянулся и растерянно выдал:

— Налина — воин.

— Да? — недобро протянула Эстэль. — И чем же это она воевать собралась? Уж не глазками ли стрелять?

Захлопнув открывшийся было для возмущения рот, Варг потерянно уставился на жену. Это что было-то такое? Она ревнует? Ревнует?

— С тобой поеду, — грозно гаркнула Эстэ, пока он на нее пялился, и не менее воинственно добавила: — И это не обсуждается.

— И я, — тонко пискнула из-за ее спины Амирэль, а потом, прочистив горло, важно выставила по примеру ее любимого Лэйна вперед указательный палец: — Тоже не обсуждается. Вот.

Отец всегда говорил Варгу: спорить с женщиной — себе дороже. Спорить с двумя — все равно, что добровольно голову под топор положить. Поэтому Варг решил пока промолчать, а позже найти способ отговорить девушек от опасного предприятия. А еще надеялся, что когда они увидят Анравелль, то сами не захотят покидать прекрасный город.

Зря надеялся.

Легкий и изящный, словно эльфийское кружево, город Падших перворожденных, тонкими шпилями пронзающий белую пену облаков, заставил трепетать от благоговения и восторга кого угодно, но не дочерей генерала Нэсса.

Нет, Анравэлль им, безусловно, понравился. Несколько минут они с улыбками любовались искрящимися на солнце водопадами, ныряющими в бездонную синь небес стаями птиц и филигранной архитектурой, утопающей в зелени и цветах… Несколько минут.

После чего первой молчание нарушила его язва-жена, заявив, что Азаандар у Магрида ничем не хуже, и тут же, словно издеваясь, поддакивая, всунула свой нос и ее сестра, добавив, что в Таоррисине у светлых эльфов дворцы еще краше. И поскольку удивлять их тут больше нечем, то они готовы двигаться дальше.

Да они сговорились?

Варг понимал, что даже силой заставить их остаться не сможет. Уж если его упрямая жена ребенком из-под любого замка сбегала, то для взрослой Эстэль и высокие горы не являлись преградой. Как ни крути, безопаснее всего было, когда она находилась рядом с ним и под его присмотром. А если положить руку на сердце, то на самом деле оставлять жену с дроу Нарваргу не больно-то и хотелось. Для Эстэль дроу были чужими, а орков, гномов и эльфов — тех, с кем жена успела познакомиться и привыкнуть — он забирал с собой.

И все же рисковать девушками Варг не собирался, намереваясь спрятать обеих в подземельях дроу, как только его армия выйдет на боевые позиции. Благо тайных ходов у темных эльфов по всему Грэммодру было тысячи, и все их Варг теперь знал наперечет.