ГЛАВА 29

Ближе к обеду возбужденно носящиеся по улицам возрожденного города и купающиеся в лучах солнечного света дроу немного успокоились: женщины стали занимать приглянувшиеся дома; детишки, заливисто хохоча, плескаться в горной речке; мужчины перетаскивать вещи и готовиться к дальнейшему походу. Обсудив с дхарами еще раз все детали предстоящей вылазки, Варг собрал треть своего войска, и когда солнце, покинув зенит, стало клониться к горизонту, отправился в путь.

В былые времена, глядя на свой обоз со стороны, он точно бы посмеялся над больше похожей на сброд, чем на войско, разномастной толпой. И немудрено: орки всегда выступали стройными, ровными колоннами. Мощные и свирепые, восседающие на могучих жеребцах, они устрашали одним только своим видом.

У армии Нарварга лошадей не было. Откуда им взяться под землей? Зато были зургары, пауки и норвилы, которые сами по себе являлись серьезной боевой единицей, да и двигались они не медленнее любой лошади, а уж груза огромные пауки на своих спинах тащили и того в два раза больше.

Эстэль на этот раз Нарварг усадил рядом с собой на Тумана, а ее сестру — с Тургом на Тари, и если Амирэль чувствовала себя вполне комфортно, то Тург ехал так, словно к его спине привязали палку, видимо, страшась ненароком придавить девушку или напугать. Это невероятно забавляло Олога и Боргнира, которые, то и дело перемигиваясь между собой, спрашивали у орка, не свело ли у него, часом, спину и не проглотил ли он за обедом рыбью кость.

Когда солнце укатилось за заснеженные пики и мягкие сумерки стали разливаться серебром в теплом летнем воздухе, караван успел спуститься к подножию горы в изумрудно-зеленую долину, с двух сторон зажатую в объятьях отлогих склонов, густо поросших лиственницами и соснами.

Земля в низине была ровной, покрытой сочной густой травой, и Нарварг приказал двигаться быстрее, чтобы до темноты успеть пройти максимальное расстояние, а лагерь разбить среди деревьев, рядом с родниками, которых здесь было несметное множество.

Ночь в горах наступила внезапно. Упала, как камень. Небо стало темным, бездонно-глубоким, затянулось сизой дымкой.

Словно яичный желток в бузинных чернилах, над головами путников качалась полная луна, заливая золотистым светом острые пики, верхушки деревьев и освещая путь.

Обследовавшие окрестность дроу доложили, что чуть левее есть удобное место для привала, и Варг отдал приказ спешиться и разбивать лагерь. А пока остальные устанавливали палатки и разжигали костры, он вместе с Боргниром, Тургом и Морундом пошел искать воду.

Стоило мужчинам скрыться за деревьями, Эстэль, больше мешавшая, чем помогавшая Ологу натягивать на колья шкуры, ткнула орка локтем в бок:

— Ну что, раздобыл то, о чем мы договаривались?

Мужчина огляделся по сторонам и, убедившись, что все заняты своим делом и не подслушивают, согласно кивнул:

— У дроу одной выпросил. Той, что для Повелительницы наряды шьет.

— Какой еще Повелительницы? — искривила губы Эстэ.

— Бывшей, в смысле. Налины, — как само собой разумеющееся, уточнил орк.

— Повелительницы, — перекривила его девушка. — Так бы и сказал — прилипалы. И что, сильно неприличный наряд? — сменив гнев на милость, полюбопытствовала Эстэ.

— Так я не смотрел, — пожал плечами орк. — Спрятал в сумку и с собой взял.

— Ну ты и дуб, Олог, — выдохнула Эстэль. — А вдруг там штаны и рубаха? Вон, глянь, во что она вырядилась сегодня, — девушка коротко кивнула на жрицу, беседующую вдалеке с дроу.

Сегодня на ней были светлые замшевые брюки, заправленные в сапоги, и свободная вышитая рубаха, перехваченная на талии широким кожаным поясом.

— Так это… — озадаченно почесал макушку орк. — Я вроде платье просил.

— Вроде? — закатила глаза Эстэль.

— Вы не волнуйтесь, фэа-тори. Мы сейчас палатку поставим и проверим, чего мне там остроухие подсунули.

— Сама проверю, — подбоченилась девушка и, ухватившись за шкуру, яростно потянула ее на себя.

Через несколько минут, общими усилиями, похожая на большой шатер палатка была натянута между четырьмя деревьями. Землю Олог застелил лохматыми шкурами и, засыпав в пузатую ларэнту порошок грибов-световиков, хорошенько встряхнул ее, освещая темное пространство бесхитростного ночлега.

Завалившись поверх меха, Эстэ поерзала на импровизированной постели, проверяя ее мягкость и выбрасывая попавшиеся под спину камешки.

— Тащи сумки, — закончив возиться, стрельнула она серыми глазищами в наблюдающего за ней Олога.

Орк растворился в темноте и через секунду вернулся с мешками Нарварга и Эстэль, а заодно и с засунутым за пазуху серебристым свертком, который девушка, озираясь словно вор, тут же спрятала между шкурами.

Вытолкав не собирающегося убираться Олога на улицу, Эстэ строго-настрого приказала ему не подпускать к палатке Тумана и Хвостика, которые смылись в лес охотиться, как только обоз остановился, и, развернув добытую орком одежду, ошалело хлопнула ртом.

— Это — платье? — кажется, покраснела до корней волос она, перебирая странный наряд, больше похожий на какие-то тряпочки, соединенные между собой красивыми серебряными пряжками. — И как его надевать? — недовольно сопя, стала стаскивать с себя одежду девушка.

Нижней рубахи данное платье, а вернее, его практическое отсутствие, явно не предполагало. С горем пополам разобравшись, как это безобразие нужно носить, Эстэль застегнула на плечах пряжки, расправила на груди складки сходящихся к талии клином лоскутов и, поднявшись на ноги, стала вертеться, силясь разглядеть, как она выглядит.

Полог палатки отогнулся.

Застывшая в треугольнике лунного света Амирэль громко охнула и во все глаза уставилась на сестру.

— Ну как, сильно неприлично? — с надеждой поинтересовалась у нее Эстэ.

— Эсти, да в Азаандаре даже фраи* такого непотребства не носят, — ужаснулась Ами.

— Значит, сильно, — расплылась в довольной улыбке Эстэль.

— Эсти, да ты практически голая, — Ами схватилась рукой за серебристую юбку, и ее длинные боковые разрезы разъехались в стороны, обнажая голые бедра сестры.

— У меня там под низом еще белье есть, — радостно зашептала ей на ухо Эстэ. — Тоже жутко неприличное. Прозрачное, как стекло.

— Твой орк тебя точно прибьет, — положила ладонь на сердце Ами, не разделяя наивной радости сестры. — Стащит с тебя эту гадость, а потом прибьет.

— Я надеюсь, пока он это будет стаскивать и меня прибивать, я успею брак консумировать, — с непоколебимым оптимизмом заявила Эстэль.

— А ты уверена, что хочешь здесь и вот так?.. — в качестве последнего весомого аргумента развела руками Амирэль.

— Да какая разница, где? — удивилась Эстэль. — Главное же — результат. И то, что Нарварг будет моим. Навсегда.

В лагере возле костров послышался какой-то шум, и Ами, выглянув наружу, испуганно повернулась к Эстэ:

— Нарварг вернулся. Котлы над огнем с Боргниром устанавливает.

— Иди к ним. Быстрее, — суетливо поправив платье, стала выталкивать из палатки девушку Эстэ. — Тебя здесь видеть не должны. А то и тебе влетит.

Ами нервно поцеловала сестренку в лоб и, плотно задернув полог, пошагала вперед, моля Всевидящего лишь о том, чтобы Нарварг не стал ее спрашивать, где Эстэль. К счастью девушки, у костров ее перехватил Зак, всунув в руки целую охапку собранных цветов и трав, которые Амирэль, усевшись на поваленное дерево, стала перебирать, напевая по просьбе рассевшихся вокруг нее эльфов веселую песенку.

Варг же, не заметив рядом со старшей генеральской дочерью своей жены, не стал ее отвлекать, а призвал к ответу Олога, и когда тот сообщил, что фэа-тори до сих пор не выходила из палатки, пошел проверять, а там ли она вообще.

— Я тебе сказал — глаз с нее не спускать, — распекая по дороге Олога, ворчал Варг. — Зачем одну оставил?

— Так фэа-тори сказали, что переодеваться будут, — оправдываясь, семенил за ним орк. — Не буду же я на нее смотреть.

— Еще чего не хватало, — продолжая сердиться, бросил на него суровый беглый взгляд Варг.

В этот момент услышавшая приближающиеся голоса мужчин Эстэ решительно отодвинула закрывающую вход шкуру в сторону, шагая мужу навстречу. Расширив глаза, он замер перед ней истуканом, разглядывая ее с ног до головы, потом в обратном направлении, и так еще несколько минут, пока, наконец, не пришел в себя и, метнув в Олога убийственный взгляд, не гаркнул:

— Вон отсюда.

Орк, на всякий случай отступил на шаг, невинно пробасив:

— Я к Боргниру пойду, кашу варить. Ежели чего…

— Вон, я сказал, — не сдержавшись, рыкнул Варг, и орк с поразительной для его фактуры легкостью ретировался в ближайшие кусты.

— Это что такое? — повернувшись к Эстэ, вытаращился на нее Нарварг.

Прикинувшись дурочкой, она непонимающе оглянулась назад, уточнив:

— Где?

Варг подавился возмущением и сдавленно булькнул:

— На тебе что такое, я спрашиваю?

— А-а, это… — прихватив пальчиками подол, Эстэ как бы случайно оголила ногу и невинно выдала: — У дроу одолжила. Правда, миленькое?

— И куда ты в этом собралась? — сжал зубы Варг, пытаясь не сорваться на гневный ор.

— Как куда? Туда. Ко всем. — Эстэль указала подбородком в сторону мерцающих за прорехами деревьев костров.

— Вернись и переоденься, — потребовал Нарварг, зверея только от одной мысли, что его полуголая жена будет сидеть среди его воинов.

— Это еще зачем? Я уже переоделась, — улыбнулась Эстэ, понимая, что муж еле сдерживается, и сейчас что-то будет.

— Я не разрешаю тебе ходить в таком… таком… — так и не подобрав подходящего слова, Варг шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы и свирепо рявкнул: — Не разрешаю.

— Это с какой такой радости ты мне что-то не разрешаешь? — поставила руки в боки Эстэ, отчего лоскуты на ее вырезе разошлись еще шире, открывая взгляду орка пышные округлости груди.

Он рвано глотнул воздух и хрипло произнес:

— С такой, что я твой муж.

— Недомуж, — ехидно поправила его Эстэль, с ликованием отмечая, как янтарные глаза орка темнеют до цвета гречишного меда.

— Вернись и переоденься, или я за себя не отвечаю, — прорычал он.

— Ой, — игриво приподняла бровь девушка. — Неужто пороть будешь?

— Ну, язва языкастая, я тебе сейчас покажу, — вскипел Нарварг, подхватывая ойкнувшую Эстэль на руки и затаскивая в палатку. — Я тебя научу, как мужа слушаться.

Опустившись с брыкающейся и сопящей женой на шкуры, Варг перевернул ее на живот, удерживая одной рукой, а другой задирая подол путающейся в стройных ногах юбки.

— Будешь еще мне перечить? — подняв руку, Варг занес ее для шлепка, да так и замер.

Сожри его огры. Розовую нежную плоть ягодиц Эстэль прикрывал какой-то тонкий полупрозрачный срам, глядя на который у орка мучительно заныло в груди. Ладонь мужчины медленно опустилась на светящуюся в полумраке кожу — гладкую, как шелк, теплую, будто бархат.

В голову Варга словно кувалдой с размаху ударили, да так, что мозг отключился напрочь. Кровь зашумела в висках, потекла по венам горячей патокой. Подхватив жену, Нарварг усадил ее к себе на колени, алчно всматриваясь в широко распахнутые навстречу его взгляду глаза Эстэль. Даже дышать тяжело стало. Словно смолу раскаленную носом втягивал, а не воздух.

На тонкой шее девушки учащенно пульсировала синяя вена. Эстэ вдруг нервно облизала свои пухлые алые губы, сглотнула. И этот жест добил Нарварга окончательно. Ударило его куда-то под ребра невидимым кулаком. Затрясло. Маревом в глазах закрутилось. Да катись оно все… Она — жена его. Почему он должен сдерживаться? Почему не имеет права познать ее так, как должно знать мужу жену свою?

Яростно дернув вниз едва держащееся на плечах Эстэль платье, Варг припал губами к ямке возле ключицы, от удовольствия испустив низкий гортанный стон. Шумно втянув носом аромат девушки, он стал покрывать ее тело сумасшедшими поцелуями — то короткими и торопливыми, то тягучими, жадными, всасывая губами тонкую кожу, зализывая языком проявляющиеся на ней следы его прикосновений.

Всевидящий, какие же красивые у нее были плечи. Гладкие, белые, как у хрупких статуэток, которые он так любил вырезать из дерева. И пахла она совершенно невозможно: сладостью, свежестью, чистотой — так, что хотелось с головой окунуться в этот запах, как под воду нырнуть…

Нарварг погладил горячей, чуть шершавой ладонью затылок Эстэль. Торопливо растрепал косу, в пригоршни хватая ее темные, как ночь, волосы. Жадно. Как скряга. Будто не волосы, а золото сквозь пальцы свои пропускал. Стянув и так почти съехавшее с груди девушки платье, он с нажимом провел рукой по ее спине, заставляя прогнуться ему навстречу, и когда она пальцами вцепилась в его плечи, Варга с головой накрыло. Дорвался до жены, как зверь оголодавший. Никогда такого с ним раньше не было, чтобы руки и тело дрожали от возбуждения. Целовал жену словно в бреду горячечном. Губы, лицо, шею, тело ее восхитительное… И когда только стать такой успела? Выросла его Эстэ. Его. Вся его…

— Фэа-торн Нарварг. Вы не могли бы выйти? — зовущий громкий голос дроу за пределами палатки как ледяной водой из ушата окатил. Варг вздрогнул. Медленно поднял голову, заглянул в серые глаза Эстэль, и словно впервые ее увидел.

Губы распухшие, рубиново-алые; взгляд пьяный, осоловевший; грудь в пятнах красных от поцелуев его сумасшедших; волосы черные змеями по плечам вьются… Боги. Красивая какая. И где силы взять, чтобы сейчас уйти от нее?

— Фэа-торн Нарварг, — снова прозвучало на улице и, испугавшись, что кто-то может открыть полог и увидеть Эстэль обнаженной, Варг резко сбросил ее с колен, накрыв с головой одной из шкур.

— Я сейчас. Подождите, — стремительно поднявшись, он вылетел из палатки, судорожно глотнув прохладный ночной воздух. Разгоряченная кровь шумела в ушах и Варг рассеянно смотрел на позвавшего его дроу, кажется, не понимая ни слова из того, что он ему говорил.

— Прости, что ты сказал? — переспросил фэа-торн еще раз, когда парень умолк, ожидая от него ответа.

— Я говорю, дхары вернулись из разведки. Ждут вас. Вы просили сообщить, — растерянно повторил дроу.

— Ах, да… Просил. Спасибо, — слабо кивнул Нарварг. — Где они?

— Все у жрицы Налины вас ждут. Мне передать, что вы придете позже?

— Не надо, — тяжело вздохнул орк. — Я уже иду.

Обернувшись, Варг с тоской посмотрел на палатку, скрывавшую Эстэль и, приказав дроу охранять фэа-тори, быстро пошагал прочь.

Услышав удаляющиеся шаги мужа, Эстэ, напряженно прислушивающаяся к голосам на улице, бессильно упала на спину, с холодной злостью разглядывая на потолке пляшущие от света ларэнты тени.

Тело болело. Ныло. Внутри его что-то бешено пульсировало. Словно Эстэ была разбуженным вулканом, который вот-вот должен был взорваться. Ей был нужен Нарварг, его поцелуи — дикие, пьющие ее вздохи. Губы его до сих пор на себе чувствовала. Раскаленными метками горели на ее теле прикосновения мужа. И рукой провести хотелось там, где только что пальцы его бесстыжие были, чтобы снова так сладко и горячо стало…

— Да что ж вы мне все мешаете. Хоть бери, и правда, одевай ему мешок на голову, да тащи куда-нибудь, — взвыла Эстэль, швырнув валяющееся рядом платье в дальний угол. — Всевидящий, пожалуйста, сделай что-нибудь. Не могу так больше. Я ведь люблю его…

Тяжело дыша, девушка смежила веки, пытаясь успокоиться и вернуть бьющееся где-то в горле сердце на положенное ему место.

Может, права Амирэль, и сейчас не время? Ведь Эстэль в глубине души понимала, что не до нее Варгу сейчас. Только с ревностью своей совладать не могла, и подспудным страхом, что кто-то может отнять, отобрать у нее любимого орка, а потерять его второй раз для девушки было страшнее смерти.

Жар, родившийся в крови после поцелуев мужа, начал стихать, и обнаженному телу стало зябко и неуютно в стылой пустоте палатки.

Добытое Ологом платье Эстэль снова надевать не стала. Да и смысл? Второй раз подобного эффекта оно уже не произведет. А что она не против поцелуев была и всего остального — Варг и так понял. Не дурак же.

Вопрос был в другом: захочет ли он продолжить, когда вернется? Или просить его продолжить самой? И можно ли вообще девушке просить о таком мужчину?

Мыслей в голове Эстэль было много. Одна безумнее другой. А единственной светлой — поговорить с мужем начистоту. Спросить у него, как он к ней относится, что чувствует? Десять дней прошло с того момента, как орк, ворвавшись на их с Дэррэком свадьбу, заявил на нее свои права. Эстэ считала, что времени, чтобы определиться с тем, нравится она повзрослевшей Нарваргу или нет, у него было предостаточно.

Порошок в ларэнте давно утратил яркость и теперь тусклыми светлячками тлел во тьме. Натянув на себя свою привычную одежду, Эстэль завернулась в теплый мех и, подложив под щеку ладошки, стала ждать Нарварга.

— Он придет, — повторяла она как заклинание. — Он обязательно придет.

* * *

Варг, опустившись на колени, склонился над кожаным лоскутом карты, внимательно наблюдая за перемещающимся по ее поверхности пальцем дроу.

— Несколько тысяч орков движутся к буковому лесу отсюда, — поведал мужчина, указав восточное направление. — Изначально их было намного больше, но возле вот этой деревеньки армия разделилась на три части. Две идут параллельно основной колонне с двух разных сторон на расстоянии почти тысячи эртов.

— Понятно, — прищурился Нарварг. — Рассчитывают взять нас в кольцо. Значит, нужно предупредить дхаров Амалдира и Иллиама, что из-под земли они должны выйти, когда дополнительные силы Азеронда нападут на нас с левого и правого флангов.

— Сейчас пошлю гонцов в подземелья, Повелитель, — покорно кивнула Налина, жестом приказав двум стоящим за ее спиной дроу отправляться немедленно.

— Мы заманим их в эту ложбину возле скал, — Варг нарисовал пальцем круг, а потом задумчиво посмотрел на Мелендила. — Твоих лучников мы посадим на высоте, и пока нас не станут оттеснять, они должны быть незаметными.

— Понял, — обронил эльф.

— Наступать будем только на пауках. Туман и Сикх спрячутся с норвилами и зургарами в лесу, а когда мы выманим на себя всех противников — нападут на них со спины.

— Ох, и покусают они ширгам задницы, — подмигнул Нарваргу единственным глазом Орт, и стоящие по кругу ир-торны, басовито посмеиваясь, переглянулись между собой.

— Возьмем врага не количеством, а хитростью, — улыбнулся им в ответ фэа-торн. — Они ожидают, что мы движемся на них со стороны долины Черных Демонов, а мы выйдем на них у букового леса, где нас никто не ждет. Пока подтянется их арьергард и резервы, мы успеем разбить передовую часть, а потом зажмем остальных в тиски.

— Пленных брать будем, или всех пускать в расход сразу? — воинственно сложил на груди руки Боргнир.

Варг нахмурился и тяжело вздохнул:

— Асгар к себе в армию многих орков силой согнал. Думаю, если кто-то захочет сдаться и перейти на нашу сторону — не так уж и плохо. Только сначала надо будет проверить перебежчиков.

— Я этим займусь, — усмехнулся Орт. — У меня глаз наметанный. Хоть и один.

Все собравшиеся на совет вокруг Нарварга стали смеяться, и он, хлопнув себя по коленям, поднялся на ноги, одарив друзей добродушной улыбкой:

— Ну, и замечательно. А теперь все ужинать и спать. Перед боем надо выспаться как следует. Артмир, расставь часовых вокруг лагеря и пусть сменяются каждый час, чтобы все отдохнуть успели.

— Будет сделано, Повелитель, — с радостью ответил дроу.

Весело переговариваясь между собой, мужчины стали выходить на улицу, и когда Нарварг, пропустив Боргнира вперед, уже собрался выйти следом, его неожиданно окликнула Налина:

— Повелитель, вы не могли бы задержаться? Я хотела поговорить…

— Боргнир, я догоню, — бросил в спину гнома Нарварг, поворачиваясь к дроу. — Что-то случилось, Налина? — поинтересовался он.

— Я надеюсь, что ничего плохого не случится, — вздохнула женщина. — Я ведь жрица и немного могу влиять на исход событий.

— Я помню, — мягко улыбнулся Нарварг, догадываясь о причине ее тревог.

— Мне было видение. Я хочу, чтобы ты надел на себя это, — Налина раскрыла ладонь и протянула Варгу синий сияющий кристалл на тонкой цепочке, оправленный в серебро. — Это защитный амулет…

— Налина…

— Пожалуйста. Мне так будет спокойней, — не дала продолжить Нарваргу жрица, с мольбой заглядывая в его глаза. — Можно, я надену его на тебя?

Мужчина бессильно вздохнул, а потом склонил голову, позволяя Налине надеть ему на шею кулон.

Пальцы ее заботливо поправили длинные волосы Варга, невесомо коснулись щеки со шрамом, погладили плечи, и вдруг, подавшись вперед, она приникла к нему всем телом.

Губы Налины впились в Нарварга требовательным поцелуем, и еще терзаемый голодом из-за недавней близости других губ — сладких, манящих, желанных, орк бездумно ответил на откровенную ласку женщины. Сжал ее в тисках своих рук, глаза закрыл, и словно молитву выдохнул:

— Эстэ, любимая…

Дурман схлынул мгновенно. Одна горечь и раскаяние остались. Отстранившись, Нарварг смотрел в красивое женское лицо, и каждая клеточка орка кричала — чужое. Не то. Не в этих глазах он готов утонуть, не от этих губ с ума сходит…

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Что во мне не так? — попыталась изобразить подобие улыбки жрица, заставляя Варга чувствовать себя еще более неловко.

— Прости, Налина, дело не в тебе, — Нарварг непроизвольно накрыл ладонью один из своих брачных браслетов. — Просто это некрасиво, неправильно… И… У меня есть жена.

— Ты ведь можешь взять вторую жену, Варг, — с тоской посмотрела на орка жрица и по его взгляду поняла, что зря это сказала.

— Не будет других жен, — вдохнул полной грудью Нарварг, вдруг с пронзительной ясностью осознавая, какой хочет видеть свою дальнейшую жизнь. — Ни жен, ни любовниц… Никого, кроме Эстэль, не будет.

— Но…

— Я люблю ее, — широко улыбнулся орк, своим ответом отметая все остальные вопросы. — Люблю. Понимаешь?

— Понимаю, — едва слышно обронила женщина, прикусывая дрожащие губы, и когда Варг стремительно покинул ее палатку, упала на землю и разрыдалась.

Она понимала… Понимала, потому что впервые в жизни испытывала к могучему орку те же самые чувства, но только горькие и безответные…

* * *

Варг вышел на улицу, утер тыльной стороной ладони губы, и глубоко втянул носом запах дыма от костров, терпких трав, ночного леса. Ощущение было такое, словно с плеч груз тяжелый скинул. Давно видел, что Налина глаз с него не сводит, только не понимал, на что она надеется, и уж точно не ожидал, что бывшую Повелительницу дроу устроит унизительная роль второй жены при законной фэа-тори. Хорошо, что все точки теперь расставлены.

— Что она от тебя хотела? — от растущего невдалеке дерева отделилась тень, и вышедший на свет Боргнир вопрошающе посмотрел в глаза орка.

— Ничего, — усмехнулся Нарварг, потом вдруг вспомнив, снял с шеи кулон и надел его на гнома. — Просила тебе передать.

— Зачем это еще? — нахмурился Боргнир, разглядывая нежданный подарок.

— Сказала, что это оберег. Мол, видение ей насчет завтрашнего боя было.

— А почему сама мне не отдала?

— Думала, от нее не возьмешь.

— Тьфу, — сплюнул гном, засунув цепочку с камнем за пазуху. — Дурь несусветная все эти амулеты. Я, может, вообще заговоренный. Ну и хорошо, что только это от тебя хотела, а то я уж было подумал…

— Что ты подумал? — Варг обнял друга за плечи, шагая с ним в сторону костров.

— Думал, чтобы ты глупостей не наделал, — медленно почесывая свою бороду, фыркнул гном.

— И с чего это ты вдруг за меня переживать вздумал? — скосился на него Варг.

— Да так, — повел бровью мужчина. — Я тут намедни у Зака твою фигурку, что он повсюду за собой таскает, увидел, и вдруг понял, кого ты два года в плену вырезал.

— И что? — остановился Варг.

— А то, что девчонка она еще совсем. Понимаю, почему бережешь. И что не железный, тоже понимаю. А тут эта, — гном небрежно кивнул головой в сторону шатра Налины, — угрем вокруг тебя вьется. Против природы, конечно, не попрешь, только потом и с грыжником от грязи не отмоешься. Да и девчонку свою обидишь.

— Фэа-тори, — поправил гнома Нарварг. — Знаешь, что это значит?

— Королева вроде? — хмыкнул Боргнир.

— Только одну женщину правитель орков может назвать своей фэа-тори, — светло улыбнулся в ответ Нарварг. — Один раз — и на всю жизнь.

— Единственная, значит? — довольно погладил бороду гном.

— Единственная, — согласился Варг. — Я не для того к ней два года шел, чтобы одной глупостью все испортить.

— Ну и правильно. Это я понимаю, — радостно хлопнул орка по плечу Боргнир. — Это по-нашему, по-гномьему. Мы если женщину выбираем, то одну и на всю жизнь. Пойдем, там орчанки, наверное, уже каши наварили да дичь зажарили, что твой Туман с норвилами приволок.

Нарварг воодушевленно пошагал за гномом, спустя мгновение с головой окунувшись в уютную атмосферу расположившегося на ночлег лагеря: потрескивающие поленья выбрасывали в чернильный воздух красные искры, рассевшиеся у костров воины энергично стучали ложками по мискам, жадно поедая свой ужин и не забывая между делом весело гоготать, рассказывая друг другу какие-то байки.

Это так напомнило Нарваргу те времена, когда он ходил с отцом в походы и месяцами кочевал со степняками по Грэммодру…

— Ночь сегодня звездная, фэа-торн, — Олог протянул Варгу кружку с ароматным цветочным чаем и, завалившись на траву, заложил за голову руки.

Нарварг отпил глоток, поднял голову и засмотрелся на небесный купол, щедро засеянный осколками созвездий. Он и забыл, когда такой в последний раз видел.

— Красиво.

— Как на вельгарин* — неожиданно заметил Тург, за весь ужин не проронивший и слова.

— Так я и говорю, звездная, — недвусмысленно хмыкнул Олог.

— Я спать, пожалуй, пойду. Поздно уже, — резко поднявшись, заявил Нарварг, а Олог, все так же глядя в ночное небо, невинно произнес:

— Конечно, поздно. Фэа-тори, поди, уже давно спят.

Вздрогнув, Варг бросил на него беглый взгляд, затем вновь посмотрел на звезды, а после, развернувшись, быстро пошагал к своей палатке.

— А чего это вы?.. — удивленно поинтересовался Боргнир у лукаво переглядывающихся между собой орков, когда Нарварг ушел.

— Да ничего, — подмигнул ему Олог. — Ночь сегодня звездная.

— Пойду-ка я покараулю, чтобы им никто не мешал, — отставил в сторону свою трапезу Тург и, подхватив меч, пошел за фэа-торном.

* * *

Чем ближе Варг подходил к палатке, тем страшнее в нее было зайти. Нелепое чувство. Спит Эстэль — не спит? Чего мужчина хотел больше, и сам толком объяснить не мог. Наверное, если бы не война и не возможная опасность притаившегося где-то рядом врага, Нарварг попросту увез бы девушку в степь, согласно обычаю. И ночь сегодня действительно была подходящая, и кровь закипала от одной мысли, что Эстэ, наконец, может стать ему настоящей женой, только… Только не такую первую ночь она заслуживала. Не здесь, где в любую минуту кому-то опять может понадобиться фэа-торн, а каждый охраняющий его палатку воин будет слышать и знать, что происходит внутри.

Как бы сильно Варг ни желал собственную жену, эгоистом он не был. Не место и не время для удовлетворения собственной похоти, а вот сказать о своих чувствах, пожалуй, сегодня ему никто не помешает. Вот только как на них отреагирует сероглазая заноза? Хуже всего, если смеяться начнет или опять каким-нибудь "недо" наградит. Недоорк, недодроу, недогном, недомуж… Услышит ли он когда-нибудь от нее что-то ласковое и щемящее-нежное?

С грустной усмешкой Нарварг еще раз посмотрел на звездное небо, а затем, оттянув закрывающую вход шкуру, вошел внутрь палатки.

Эстэ спала, свернувшись клубочком и отвернувшись к стенке. Так тихо, как только мог, Варг снял с себя сапоги и меч, а потом бесшумно опустился на шкуры, стараясь даже не дышать, чтобы не разбудить жену. Вот только он и представить себе не мог, что изображающая крепкий сон девушка на самом деле ожидает от него совершенно другого.

Во-первых, она терпеливо и безропотно больше часа ждала его возвращения, а во-вторых, если и захотела бы уснуть, то не получилось бы. Какой сон после того, на каком моменте они расстались? А когда услышала шаги мужа у палатки, сердце такие кульбиты выделывать стало, что девушка невольно прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Затаив дыхание, Эстэль ждала, что Нарварг сейчас жарко обнимет ее и станет целовать, но он почему-то медлил: лежал так тихо, что даже дыхания его не слышно было. И как только девушка собралась подать ему ободряющий знак, любовь всей ее жизни вдруг совершенно подло повернулась к ней задом.

Большее разочарование она испытывала только в детстве, когда вместо вожделенного меча ей подарили красивое платье. Нарварг был желаннее любого меча и всех ее наивных мечтаний вместе взятых. Он был как звезда, светом которой любовалась, восхищалась, а дотянуться и потрогать не получалось.

Пожевав губу, Эстэль несколько минут взвешивала все "за" и "против", после чего твердо решила, что до своей "звезды" она дотрагиваться имеет полное право. Что и сделала.

Крутанувшись, девушка ткнулась носом в широкую спину орка, прижав к ней ладошку и упоенно вдохнув запах любимого мужчины — запах костра, леса, и… чей-то сладкий, приторный, чужой.

Кровь прилила к голове, дробью забарабанила по вискам. К горлу подкатила едкая горечь, разбавленная жгучим ядом ревности. Стремительно влезая в сознание орка, Эстэ увидела, как муж целует мерзкую дроу, и глаза заволокло алой пеленой ярости.

— Ах ты, недоорк. Паразит. Бабник белобрысый, — подпрыгнув и схватив первое, что нащупала ее ладонь, Эстэ обрушила это на лежащего рядом мужа, перетянув его поперек спины его же сапогом. — Я его… Я ему… А он… — задыхалась она. — Прибью. И змеюке этой темномордой все патлы повыдергиваю. Я тебе покажу, как при живой жене с жабами обжиматься.

Не понимая, что происходит, Нарварг катался по полу, пока его свихнувшаяся женушка орала и лупила его всем, что попадалось ей под руку. И только когда она добралась до меча, Варг резво подхватился и вылетел из палатки, как будто за ним гнались все эгрэгоры Раннагарра, едва не сбив с ног караулившего невдалеке Турга.

Буркнув ему на ходу что-то нелепое, Нарварг побежал дальше в лес, остановившись лишь тогда, когда за стволами деревьев даже зарево костров перестало просматриваться.

— Не дала, — проследив за бегством фэа-торна, тяжко вздохнув, глубокомысленно изрек Олог, тут же получив от Боргнира увесистый подзатыльник. — Чего? — обиженно насупился орк.

— Поговори мне, — нравоучительно шикнул на него гном. — И нос свой не суй, куда не положено.

— Так я и не сую, но глаза-то не выколешь… — бросив в костер сухих веток, Олог запрокинул голову и сожалением произнес: — Жаль. А ночь-то сегодня действительно звездная. И чего ей не так?

Варг тоже сразу не понял, чем не угодил своей сероглазой язве, а потом стал вспоминать, что она кричала, когда его била, и орка холодным потом прошибло — от спины до самой макушки. Неужели следила за ним и видела его поцелуй с Налиной? Так ведь и не было ничего серьезного. Ее, Эстэ, на месте дроу представлял. И оттолкнул дроу через секунду. Неужели не слышала и не видела того, что Налине дальше сказал и что сделал?

От досады Нарваргу захотелось головой о ствол дерева постучаться. А ведь только все налаживаться начало. И ведь не поверит теперь Эстэ ни одному его слову.

Прав был Боргнир. Как в воду глядел. И как теперь быть?..

Побродив между деревьев как неприкаянный, Нарварг так и не придумал, что ему делать дальше. Ну почему среди подданных и друзей он — мудрый вождь и фэа-торн, а рядом с юной девчонкой — дурак дураком?

В кустах неподалеку раздался шорох, и мужчина настороженно замер, всматриваясь в темноту.

Появившийся из-за кустов Тург молча поставил перед Варгом на землю сапоги, а потом, выпрямившись, пробурчал:

— Фэа-тори приказали вам отдать.

От изумления Нарварг даже рот открыл:

— Так и сказала, чтобы отнес мне?

Тург поморщился и почесал затылок, не смея передать фэа-торну дословно, что с ним обещала сделать фэа-тори и куда следовало засунуть ему его сапоги.

— Не совсем так, но смысл был таким, — вздохнул орк.

— Понятно, — мрачно догадался Нарварг, что сапоги его просто вышвырнули из палатки.

Усевшись на землю, он обулся и спросил:

— А меч мой где?

Тург метнул в хозяина исполненный трагизма взгляд, безысходно поведав на выдохе:

— Фэа-тори не отдали. Обещали им вас прибить.

— Обиделась, — оправдываясь, подытожил Нарварг, поднялся и уныло поплелся в сторону лагеря, старательно обогнув по дуге место своего неудавшегося ночлега. Попадаться сейчас жене под горячую руку было чревато неожиданными последствиями. Прибить, конечно, не прибьет, но что-нибудь точно отрежет.

Добравшись до Боргнира и Олога, он уселся на траву рядом с ними, уткнувшись невидящим взглядом в костер.

— Я тут посижу, с вами. Не спится что-то, — буркнул он.

— У-у, — люто зыркнул на гнома Олог. — А некоторые тут руки распускают. А я что? Я только правду сказал.

— Чего? — повернулся к нему Варг, отвлекшись от грустных мыслей.

— Бьют, говорю, за правду, — обиженно выдвинул вперед челюсть орк.

— За неправду тоже бьют, — потер ушибленную спину фэа-торн.

Ох, и тяжелая, оказывается, рука у его маленькой Змейки, а про ядовитый язык так лучше вообще и не вспоминать.

* * *

За свой ядовитый язык и несдержанность Эстэль себя сама ненавидела. Была бы поопытнее да помудрее, даже виду не подала бы, что знает о сопернице. Только как такое терпеть — все равно не понимала. Это что же получается: он своими губами сначала гадюку темномордую целовал, а потом к ней, к Эстэ как ни в чем не бывало полез бы? Тьфу. Противно.

Дико злилась девушка на недоорка, и темная кровь эгрэгоров зловеще бурлила в ее жилах, требуя выхода своим жестоким инстинктам. Контроль, которому с детства учил ее папа, беспощадно трещал по всем швам. Гидра просилась на волю, и Эстэ с трудом сдерживала оборот, корежась от ломок во всем теле.

Измученная и уставшая бороться со своей сущностью, под утро девушка все же обернулась. Рванула из палатки серебристой тенью, растворилась в туманном воздухе и молнией помчалась в горы, выискивая себе добычу.

Попавшаяся ее на пути горная коза не успела даже звука издать, когда на ее теле сомкнулись острые зубы чудовища, перекусив пополам. Соленый вкус теплой крови притупил неистовую жажду убийства, подарив Эстэль обманчивое ощущение покоя. Свернувшись кольцами вокруг останков недоеденного животного, гидра закрыла глаза, удовлетворенно втягивая ноздрями запахи хвои, утренней сырости и свежего мяса. Золотые гребни на ее голове таинственно светились, рассеивая туман, и если бы кто-то сейчас посмотрел снизу на вершину горы, то подумал бы, что там зажгли яркий факел.

Эстэ размышляла. Сейчас — холодно и взвешенно. Отбросив гнев и эмоции. Отгонять от Нарварга липнущих к нему, словно мух, девок ей приходилось не впервой. В этом она проблемы не видела. Раздражало другое. Заставить мужа вовсе не смотреть на других она не могла, а как сделать так, чтобы смотрел только на нее — пока не знала.

Зато знала, как отвадить наглую дроу от мужчины, которого Эстэ считала только своим.

Скользнув по росистой траве чешуйчатым брюхом, гидра плавно поползла по скользкому склону, огибая сколы крутолобых камней, упрямо выпахивающихся из гладкой линии гребня горы, то исчезая, то проявляясь в рассветной мгле.

Добравшись до спящего в низине лагеря, она, внушив охраняющим свою жрицу дроу иллюзию, заползла в ее шатер и, не обнаружив внутри соперницы, едва не разнесла все в клочья от залившей глаза ярости. Дикая ревность рисовала в голове Эстэль картины сплетающихся в порыве страсти обнаженных тел Нарварга и подлой Налины, заставляя гидру шипеть от бешенства.

Не соображая, что делает, Эстэль, вернув себе свой нормальный облик, рванула на улицу, собираясь найти их обоих, а когда обнаружила Нарварга спящим на земле у давно потухшего костра, рядом с Ологом, Тургом и Боргниром, едва не расплакалась от счастья.

Стоя над подложившим под голову кулак мужем, Эстэль испытывала совершенно разную гамму чувств: жалость, раскаяние и дурацкое желание укрыть, согреть большого и сильного орка, чтобы зябкий туман не лез ему за шиворот и позволил отдохнуть еще немного.

На цыпочках удалившись на безопасное расстояние, девушка перевела дух и, подняв голову, хищно втянула носом воздух, выискивая интересующий ее запах. Ветер принес его спустя минуту со стороны южного склона. Сорвав колышущуюся у ног высокую травинку, Эстэ неспешно засунула ее себе в рот, усердно мочаля зубами тонкий стебелек, а потом, выплюнув, решительно пошагала вперед.

Жрицу Эстэль обнаружила умывающейся в горном ручье, в нескольких сотнях эртов от лагеря, и когда женщина обернулась на звук шагов, девушка заметила, что глаза у Налины красные и опухшие, словно она рыдала всю ночь. Да и выглядела лощеная и ухоженная дроу сегодня как-то жалко: как попавшая под проливной дождь кошка.

— Чего тебе? — видя, что Эстэль остановилась на возвышении и молча за ней наблюдает, ощетинилась дроу.

— Мне? — девушка лениво повела бровью и сложила на груди руки. — Мне от тебя — ровным счетом ничего, а вот что тебе нужно от моего мужа, очень хотелось бы знать.

Налина с вызовом вскинула подбородок, тяжело задышала и вдруг откровенно нагло бросила Эстэль в лицо:

— Сейчас твой, а завтра может быть и моим.

Глаза Эстэль налились серебром, но не заметившая их опасного блеска дроу надменно добавила:

— Орки могут брать себе несколько жен, не знала?

— Орки, может, и могут, — прищурилась Эстэль, — а Нарварг — нет.

— И кто же это ему, интересно, помешает? — Налина прошлась насмешливым взглядом по тщедушной фигурке жены Повелителя с головы до ног, с откровенным сарказмом фыркнув: — Не ты ли?

Играть с глупой дроу можно было бесконечно долго, только у Эстэль на это не было ни времени, ни настроения.

— Конечно же я, — почти ласково проворковала она, стремительно меняя личину и бросаясь на женщину.

Налина даже испугаться как следует не успела, когда отливающее серебром тело гидры закрутилось вокруг нее спиралью, а светящиеся глаза чудовища, не мигая, уставились в распахнутые ее. Мощная разрушительная магия словно молот разбила жалкую защиту жрицы, сминая ее волю и сознание, как бумажный листок. Безжалостное давление гибкого змеиного тела становилось все сильнее и болезненнее, а женщина не могла и слова произнести, пока ее ребра трещали под его натиском.

Кто знает, чем закончилась бы для Налины ее безрассудная бравада, если бы влезшая в ее память Эстэль не обнаружила в ней то, из-за чего дроу проплакала всю ночь.

Злость и ярость отступили мгновенно, смытые волной безудержного ликования.

Эстэль снова и снова с маниакальной одержимостью просматривала один и тот же эпизод, боясь упустить что-то важное: жест, взгляд, интонации Нарварга.

…Я люблю ее, понимаешь? Никого, кроме нее, не будет…

Любит. Всевидящий, он ее любит.

Эстэль поверить не могла. Какими же глупыми и нелепыми виделись теперь все ее страхи и обиды, и какое блаженное тепло разливалось в сердце, наполняя его исцеляющим светом.

Выпустив из своего жесткого захвата задыхающуюся от удушья Налину, гидра отползла в сторону, и пока женщина, упав на четвереньки, с протяжным хрипом хватала губами воздух, бесстрастно смотрела на нее сверху вниз.

— Если я еще раз увижу, как ты отираешься о моего Нарварга, отираться тебе больше будет нечем. Поняла? — вернув себе человеческий облик, холодно обронила Эстэль.

Жрица подняла на нее бледное лицо, на котором больше не читались насмешка или превосходство. На дне синих глаз дроу затаился откровенный страх.

— А Нарварг знает, кто ты такая? — прохрипела женщина и, пошатываясь, поднялась на ноги, словно преимущество в росте могло добавить ей хоть какой-то вес в глазах Эстэль.

— Это не твое дело, Налина, — спокойно заметила девушка. — Со своим мужем я как-нибудь сама разберусь. А тебе советую забыть все, что ты сейчас увидела, если не хочешь, чтобы сделать это тебе помогла я. Видишь ли, я никогда хорошо подчищать память не умела, поэтому если вместе с ней сотру тебе остатки разума — народ дроу потеряет свою верховную жрицу, а войско моего Нарварга — умелого бойца. Будет очень жаль. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Налина коротко кивнула, с опаской поглядывая на неторопливо покидающую ее Эстэль, и только когда девушка, свернув на тропу, скрылась из виду, женщина бессильно опустилась на землю. Страх отпустил горло, но не ушел из сознания. Слишком хорошо знала бывшая правительница дроу, на что способны потомки темных тварей Раннагарра. И если бы поняла сразу, что ее соперница — нелюдь, то молча проглотила бы и свою зависть, и изъедающую сердце ревность.