ГЛАВА 30

Впервые в жизни Амирэль приходилось ночевать в горах, под открытым небом, при минимальном наличии удобств. И впервые в жизни нежная и утонченная шейна, кушая из обычной миски скудную кашу, пропахшую дымом и лесом, понимала, что ничего вкуснее в жизни не ела. Никогда Ами не чувствовала себя такой счастливой просто потому, что рядом было столько друзей, перед которыми не нужно было притворяться, осторожничать, подбирать слова. Она и представить себе не могла, какое это счастье — просто быть собой: заливисто смеяться вместе со всеми над удачной шуткой; петь, потому что небо звездное, ночь теплая, а настроение веселое; говорить о чем угодно, и так, как чувствуешь и думаешь.

Оглядываясь назад, Амирэль понимала, что и не жила до этого вовсе. Варилась в котле собственных жалких проблем, как рыба, а жизни толком и не видела. А здесь все было таким настоящим, невыдуманным: и орки с их войной и болью; и дроу с грузом ошибок, верой и подаренной надеждой; и гномы с их врожденным чувством справедливости, мудростью и простотой; и даже норвилы и зургары, перед чьей преданностью можно было только низко склонить голову.

Здесь Ами понимала, что дар исцеления — это не просто инструмент магии, красивое приложение к ней самой. Это еще и опасное оружие, которым можно искалечить или убить.

Ответственность — вот что сейчас чувствовала Амирэль. А еще страх. Нет, не тот — животный, что испытывает любое существо, глядя в глаза опасности или своей смерти, а страх рациональный — боязнь подвести тех, кто в тебя верит.

Ами видела эту веру в глазах окружающих, слышала в, казалось бы, шутливых фразах.

…— Вы ведь не позволите мне умереть, хери Амирэль, — смеялся Мелендил. — Если меня ранят в бою, я верю, что ваши волшебные руки вернут меня даже из мрачного Сардарра, а если нет, то я выживу хотя бы для того, чтобы еще раз услышать ваш небесный голос.

И она старалась. Готовилась, пытаясь ничего не забыть, не упустить даже мелочи. Орчанки нарезали и приготовили для нее большое количество чистых лоскутов ткани для перевязки раненых; гномы стащили весь свой запас спотыкача для изготовления настоек; а Зак с эльфами едва ли не до утра разливали с ней жидкости по разным бутылкам и сортировали по мешочкам порошки из трав. И не важно, что поспать удалось всего пару часиков — девушка не чувствовала себя уставшей, скорее, бодрым жаворонком, что с первыми рассветными сумерками стряхивал с себя дрему и начинал петь.

Проснувшись еще до восхода, она заботливо укутала в теплый мех спящих под ее палаткой Зака и Мелендила, а потом, подбросив в потухший костер дров, разожгла его с помощью магии.

Пока мужчины спали, Амирэль поднялась на склон горы, чтобы набрать там побольше серебристого мха, который служил отличным перевязочным материалом. Когда сумка целительницы была набита под завязку и солнце стало медленно выползать из-за заснеженных пиков, раскрашивая серое утро неповторимой радужной палитрой, девушка, раскинув в стороны руки, побежала в лагерь. Да что там — полетела, скользя над мокрой росистой травой, ловко выбирая между камнями, куда ступить, точными виражами огибая кусты. Навстречу солнечной полосе, уже добравшейся до высоких лиственниц и осыпавшей золотом стылые камни.

Добежав до сонно колышущихся на ветру осин, Амирэль развернулась лицом к склону и тут же окунулась в волну мягкого, щекочущего тепла, поймав первый солнечный луч в раскрытые ладони.

— (пер.: Здравствуй, Солнце), — смежив веки, улыбнулась Ами.

— (пер.: Здравствуй, мое сердце), — принес ей в ответ ветер тихий шепот.

Вздрогнув, Ами широко распахнула глаза и невольно попятилась, когда со всех сторон из-за деревьев стали бесшумно появляться светлые эльфы.

Это было похоже на лесную сказку, на красочный сон, что столько раз видела Амирэль в разлуке, умирая от тоски по своему Владыке.

Солнце искрилось в небесной синеве его глаз, бриллиантовой россыпью осыпало белые волосы, и на четко очерченных губах играла завораживающая улыбка.

Все такой же безмятежно-красивый. До спазмов в груди и рези в горле.

— (пер.: Что вы здесь делаете?) — глупый, нелепый вопрос сорвался с губ Амирэль прежде, чем она вообще успела о чем-то подумать.

— (пер.: Я приехал за тобой), — протянул к ней руки Элладриил. — Амирэлль.

На какое-то мгновение Амирэль приняла игру слов за что-то совершенно другое: за ней, значит следом, чтобы быть рядом, поддерживать, помогать…

Глупая надежда разбилась об острые углы следующих слов Элла:

— Я приехал, чтобы забрать тебя с собой. Здесь не место для Светлейшей невесты Владыки Айвендрилла.

— Невесты? — безжизненно уронила Ами, отступая от пытающегося обнять ее эльфа.

— Я был в Азаандаре, — воодушевленно произнес Элл. — И уговорил Магрида отдать мне тебя в жены. А потом был в Приграничье и просил твоей руки у твоих отца и матушки…

— Ты забыл спросить у меня, — грустно усмехнулась Амирэль. — Ты опять все решил за меня, Элл. Не стоило проделывать такой долгий путь ради этого.

— Амирэль… — потерянно выдохнул Владыка, и на его светлое чело набежала сумрачная тень. Непонимающим взглядом он смотрел на свою любимую, не находя в чертах ее лица того, что ожидал увидеть при встрече.

Перед ним стояла вроде бы все та же Амирэль-Амир. И в простой грубой одежде, с растрепавшейся длинной косой, обветренными губами и ярким румянцем на щеках она выглядела еще красивее, чем в парче и шелках. Но сейчас в ее серебристо-серых глазах Элл больше не наблюдал нескрываемого обожания и простодушного восхищения, что так ему льстили. Там отражалась тихая грусть и какая-то стальная холодность, которая пугала Владыку гораздо больше, чем сам факт нахождения невесты на территории орков, где вот-вот должна была начаться полномасштабная война.

— Мы плохо расстались, неправильно, — не сводя с девушки тревожного взгляда, тихо обронил эльф, испытывая неловкость, что приходится говорить о таком личном и сокровенном на виду у всего ольдта. — Я виноват перед тобой, Амирэль. Я это понимаю. И хочу все исправить. Просто позволь мне…

— Почему ты хочешь на мне жениться? — выбила у него твердую почву из-под ног своим вопросом Ами.

Элл вздрогнул, почувствовав болезненный укол в районе сердца, словно у распустившегося на его груди цветка вдруг вырос острый шип.

— Потому что я люблю тебя, — прошептал Владыка, заглядывая в глубину серебряных глаз, в которые он смотрел сотни раз — и только сейчас понял, что по-настоящему видит впервые.

— Любишь… — грустным эхом повторила Ами. — За что? — слегка наклонила к плечу голову она, вызвав у Элла странное желание повторить ее движение. — За что ты меня любишь?

Кажется, никогда в жизни Владыка Айвендрилла не чувствовал себя таким растерянным. Ему казалось, что признание в любви исключает какие-либо лишние вопросы.

— Я не понимаю… — дотронувшись пальцами до щеки Амирэль и ощутив ее бархатистую мягкость, Элл понимал только одно — он так долго мечтал к ней прикоснуться. Бредил этой встречей. Обнять хотел. Отогреться в тепле ее нежных губ.

— Да. Наверное, меня трудно понять, — с горечью согласилась Ами. — Я раньше думала, что одной моей любви нам будет достаточно. Что нет ничего страшного в том, когда один любит, а другой позволяет. Я ошибалась… Это ущербная любовь. Однобокая. Как выжженное дерево. Сколько весен ни сменится — одна его сторона всегда будет оставаться мертвой.

— Амирэль, что ты говоришь? — ухватив девушку за плечи, Элл притянул ее к себе, почти касаясь полураскрытых губ своими. — Я люблю тебя… Люблю.

— И ты знаешь, как это? — почти убила его своим неожиданным вопросом девушка, и от ее пронзительного взгляда у Элла мороз по коже пошел. — Готов простить мне обман, предательство, обиду? Сможешь пойти ради меня на любые жертвы, растоптать свою гордость и самолюбие? Поставишь ли мои интересы выше собственных? Посвятишь мне свою жизнь? Подаришь душу? Будешь ли любить меня больную, искалеченную, убогую, и не "потому что", а вопреки всему?

Ошеломленный и оглушенный, Элл выпустил из рук осторожно отстранившуюся Амирэль, и она все с тем же жаром произнесла:

— Потому что именно это называю любовью я. В один удар сердца. До последнего вздоха.

Кусты за спиной девушки затрещали, покоряясь чьему-то решительному натиску, и под молниеносным прицелом стрел ольдта оказались вылетевшие на поляну Мелендил и Зак.

— Итилгил, нет, — испуганно закрыла их собой Ами. — Это мои друзья.

— Шейна Амирэль, — тревожно зашевелил длинным носом Зак и, недобро щурясь, оглядел окруживших его эльфов. — Мы с Мелендилом проснулись, а вас нет… Испугались, как бы чего не случилось.

— Мне было жалко вас будить, — извиняющимся тоном ответила девушка.

В улыбке Амирэль, обращенной к низкорослому гоблину и молодому эльфу, было столько искреннего тепла, что Элладриил вдруг испытал какую-то болезненную зависть, ревность и злость одновременно.

Она сказала "будить"? Почему они спали вместе?

В гнетущем молчании Элл хмуро переводил взгляд с Амирэль на прибежавших за ней мужчин, пока узнавший его эльф с возгласом: "Владыка Ноэринн" не опустился перед ним на одно колено.

Коротко кивнув тому, кого гоблин назвал Мелендилом, Владыка угрюмо разглядывал его лицо, совершенно не разделяя радости по поводу встречи.

— Как вы здесь оказались, Владыка? — до конца не веря, что видит перед собой светлого правителя Айвендрилла, изумленно покачал головой Мелендил. — Что потеряли в этих суровых краях?

— Свое сердце, — глядя на упрямо отводящую от него взгляд Амирэль, сглотнул тугой ком Элладриил. — Я потерял здесь свое сердце.

Вокруг стало невыносимо тихо, и Амирэль закусила губу, чтобы не расплакаться, пока все окружающие смотрели только на нее.

От слов Владыки невидимой струной дрожала растревоженная душа — металась, маялась, билась дикой птичкой, пойманной в силки.

Зачем он приехал? Зачем опять рвет ей сердце одним своим голосом? Зачем говорит, что любит, если ничего, кроме жалости, к ней не испытывает?

С таким трудом обретенный душевный покой разбился в дребезги, и что-то больно сдавило грудь, мешая дышать.

— А как это вы мимо постов дроу просочились? — подозрительно нахохлился Зак, исподлобья зыркнув на эльфов.

— Хороший дроу — мертвый дроу, — надменно выдал Салмердир, вызвав у друзей по ольдту одобрительные ухмылки.

— Вы убили дроу, охранявших лагерь? — обмерла Амирэль, в приступе внезапного удушья хватаясь за горло. — Что вы наделали? Зачем?

— Вам их жаль, хери Амирэль?

— Салм, — Владыка грозно рыкнул на лучника, и тот, умолкнув, нехотя поплелся вместе с Друвальдом за ближайшие кусты, вытащив оттуда четверых темных эльфов с кляпами во ртах и связанных по рукам и ногам.

— Отпустите их, пожалуйста, — умоляюще заломила ладони Ами.

— Вы забыли, что произошло в Нирнистауре? — с укором напомнил ей Итилгил.

— Развяжи их, — холодно и резко бросил начальнику своего ольдта Элл. — Или ты не слышал, о чем тебя просила Светлейшая?

— Простите, Владыка, — эльф смиренно склонил голову, и через секунду освобожденные дроу вытаскивали из ртов кляпы, зло поглядывая на нежданных гостей.

— Я не забыла, Итилгил, — стоя, словно буфер, между ольдтом и дроу, виновато произнесла Ами, понимая обиду и негодование сына короля лесных эльфов, потерявшего в том бою с дроу стольких друзей. — Я не забыла, — отчаянно прошептала она, глядя уже в бесстрастное лицо Владыки, с содроганием вспоминая, как в лесах Ойленора держала в руках его холодеющее тело. — Они вам не враги больше. Они пытаются жить по-другому. И они преданы Нарваргу. Я…

— Не нужно оправдываться. Я понял, — прервал ее Элл, после чего, повернувшись к дроу, вежливо произнес:

— Я прошу у вас прощения за причиненное моими воинами неудобство. В свое оправдание могу сказать, что мы действовали лишь в рамках необходимой предосторожности. Сложно определить на чужой территории кто друг, а кто враг.

Такие пояснения и личные извинения светлого Владыки, видимо, удовлетворили дроу, потому что они согласно кивнули и заметно расслабились, чем несказанно удивили Ами, ожидавшей от них как минимум серьезной перебранки.

— Вы не могли бы провести нас в лагерь? — вновь поразил любезностью своего тона Элладриил. — У меня письмо для фэа-торна Нарварга от генерала Варгарда.

Ами внутренне сжалась, предчувствуя беду. Если Владыка был у отца и просил ее руки, значит, в письме папа разрешает Элладриилу забрать ее с собой, и как только бумага попадет в руки Нарварга — конец всем стремлениям и мечтам. Впереди только одиночество души и боль разбитого сердца. Снова она будет отдавать всю себя, ничего не получая взамен, и однажды просто выгорит изнутри, сложив на алтарь любви свою жизнь, которая совершенно не нужна тому, ради кого Ами и умереть была готова.

Мелендил, спускаясь по тропе к лагерю, сердечно расспрашивал Владыку о жизни в Айвендрилле, объясняя, что из-за плена не был дома более трех лет, и Элладриил, вынужденный отвечать на его вопросы, не смог придержать Амирэль, трусливо убежавшую вместе с противным гоблином вперед.

Как бы Элл хотел остаться с девушкой наедине. Ее слова, полные невыразимого отчаяния, не давали эльфу покоя и до сих пор шелестели ветром в тяжелой голове. Неужели Амирэль, и правда, все это время его так любила? В один удар сердца. До самоотречения. Готова была простить все, переступить через себя, поставив его жизнь и интересы выше собственных?

Только сейчас до Элла начало доходить, что она чувствовала, когда он день ото дня признавался ей в своих чувствах к другой. Как ей вообще удавалось спокойно это слушать? Это же пытка какая-то.

Радужные надежды увезти Амирэль в Айвендрилл и побыстрее жениться на ней меркли, как солнце в пасмурный день. Да она просто ему не верила. Два года он убеждал и себя, и ее, что любит Оливию, и вдруг клянется, что все изменилось. Элл и сам себе бы не поверил.

Как объяснить ей, что иногда, глядя на дерево, которое растет под твоим окном, тебе кажется, что оно скучное, невзрачное и ничем непримечательное, и только когда судьба отрывает тебя от дома и гонит скитаться по миру, это самое дерево снится тебе каждую ночь. Ты помнишь каждый его листок и ветку, ощущаешь смолистый запах коры и слышишь голоса птиц, вечно снующих в его кроне. Большое видится на расстоянии. И ты можешь сотни раз обманывать свои глаза, но никогда не сможешь обмануть свое сердце.

За деревьями открылся вид на расположившуюся в долине армию Нарварга, и к своему удивлению, Элладриил, кроме орков и дроу, обнаружил там почти всех представителей рас, населяющих серединные земли.

Сам Нарварг, видимо, недавно проснулся, потому что лицо и волосы его были еще мокрыми, будто он только что умылся в ручье. Амирэль стояла с ним рядом, и судя по тому, как хмурился орк, переводя взгляд с нее на приближающийся ольдт, появлением хоть и союзников в своем стане, был недоволен.

— Аия. Да будут дни ваши ясными, а дороги легкими, фэа-торн Нарварг, — величественно склонил голову Элладриил, приветствуя короля орков.

— Аия. Да пребудет с вами свет, Владыка Ноэринн, — вспоминая, с какими словами Урхурт всегда встречал правителя эльфов, ответил Нарварг.

— Я соболезную и скорблю вместе с вами о смерти вашего отца, — печально продолжил Элл. — Урхурт был великим правителем, великим воином и великой души орком.

— Спасибо, — вздохнул Варг и, не видя смысла раскланиваться дальше, открыто спросил эльфа: — Что привело вас в наши края, Светлейший?

Элл покосился на мгновенно побледневшую Амирэль и задал Нарваргу встречный вопрос:

— Мы могли бы поговорить с вами без свидетелей?

— Да, конечно, — Варг повернулся к Амирэль, с молчаливой мольбой глядящей в его глаза, и мягко попросил:

— Шейна Амирэль, будьте добры, найдите мою жену и попросите ее вернуть мне мой меч.

Понимая, что ее вежливо спроваживают, девушка еще раз выразительно посмотрела на орка, надеясь, что он не проигнорирует ее отчаянную просьбу и не позволит разлучить ее с сестрой хотя бы до тех пор, пока к армии Нарварга не присоединится их отец.

Покорно кивнув, она поплелась на поиски Эстэль, то и дело оглядываясь на мужчин двинувшихся в сторону наваленных у подножия северного склона огромных камней.

По дороге Элладриил вытащил из-под одежды письмо от генерала о плане и месте наступления имперских войск на армию Асгара, и пока Нарварг внимательно его читал, исподволь разглядывал его значительно изменившуюся внешность. От юного беззаботного парня, каким его помнил Элл, почти ничего не осталось. Сейчас он видел перед собой сильно раздавшегося в плечах мужчину с суровой складкой, пролегшей между бровей, косым шрамом, пересекающим левую щеку, и светящейся в янтарных глазах решимостью. Этот Нарварг становился невероятно похожим на своего отца.

— Спасибо, вы привезли очень важное известие, — закончив читать, поднял на эльфа испытывающий взгляд Варг. — Генерал написал, что я могу отпустить с вами его старшую дочь…

Элл невесело усмехнулся и, повернув голову в сторону окончательно проснувшегося лагеря, глядя на суетливо снующих между палатками орчанок, грустно заметил:

— Женщинам не место на войне.

— Вы удивитесь, Владыка, если я скажу, что, по моему глубокому убеждению, мужчинам там тоже не место? — проследив за направлением его взгляда, выдал Варг.

Элладриил переключил свое внимание на орка, и тот беззлобно заметил:

— Разве не поэтому светлые эльфы отгородились от остальных рас стеной магии?

— Жестокость и зло убивают Эльву и ее детей. Да, мы предпочитаем войне и кровопролитию мир и созидание, — согласился Элл.

— Я тоже с большим удовольствием поменял бы меч и боевой топор на резец и кузнечный молот, — улыбнулся Нарварг. — И обязательно это сделаю, когда в Грэммодр придет мир.

Элладриил удивленно приподнял брови, теперь крайне заинтересованно присматриваясь к фэа-торну.

— Орк — кузнец и плотник? — недоверчиво полюбопытствовал он.

— Мне нравится работать с деревом и металлом, — с удовольствием признался Варг. — А Вы не пробовали?

— С металлом — да, — кивнул Элл. — Каждый уважающий себя эльф может выковать клинок, а вот с деревом — нет, не довелось. Зато я умею обрабатывать камни. В юности я несколько лет служил подмастерьем у лучшего огранщика Айвендрилла.

— Научите? — вдруг вырвалось у лукаво блеснувшего глазами Нарварга, и Элл, поддавшись его обаянию, неожиданно для себя весело рассмеялся:

— Только в обмен на ваш урок резьбы по дереву.

— Договорились, — вздохнул Нарварг, понимая, что шутки закончились и от серьезного разговора больше не уйти. — Вы хотите увезти с собой шейну Амирэль?

Элладриил перестал улыбаться и осторожно спросил:

— А вы против?

— Насколько я понял из письма генерала, вы — будущий муж шейны Амирэль, и если даже ее отец дал согласие на ваш с ней отъезд, то кто я такой, чтобы вам помешать? Но…

— Но? — напряженно вытянулся Владыка.

— Несколько минут назад она умоляла меня не разлучать ее с сестрой и позволить остаться в Грэммодре до воссоединения моей армии с войсками ее отца.

Элл тяжело выдохнул и, опустившись на широкий валун за его спиной, рассеянным взглядом уткнулся в землю.

— Умоляла? — тихо переспросил он.

Варг лишь бессильно пожал плечами, очень хорошо понимая, что так расстроило Владыку.

— Добираясь сюда, мы обходили двигающуюся на вас армию орков, — задумчиво протянул эльф, а потом резко поднял голову, вонзившись искристо-синим взглядом в лицо Нарварга. — Это же невероятно опасно для юных девушек — находиться рядом с вами в такой момент.

— Я собираюсь спустить женщин в подземелье дроу перед тем, как начнется бой, — поспешил успокоить его Варг. — Уверяю вас, там они будут в безопасности.

Элл снова вздохнул, кивнул, а затем спокойно спросил:

— Возможно, в рядах ваших войск найдется место для меня и моего ольдта?

Несколько оглушенный тем, что услышал, Нарварг долго смотрел в серьезное лицо эльфа, пока, опомнившись, не выдал:

— Я не смею даже просить вас о таком, Владыка. Это не ваша война.

— Моя, раз она касается моей женщины, фэа-торн, — грустно улыбнулся в ответ Элладриил.

— Почту за честь сражаться с вами плечом к плечу, Владыка Ноэринн, — почтительно склонил свою голову перед правителем Айвендрилла Варг. — Можете звать меня просто Нарваргом, — протянул ему свою руку орк.

— Тогда для вас я просто Элл, — крепко сжал широкую ладонь Варга эльф.

— Сожалею, что у меня нет достойного вас угощения, только вчерашняя каша с грибами и пресные лепешки, — извиняющимся тоном пробасил Варг.

— Я бы и от сухарей не отказался, — признался Владыка. — Мы двое суток двигались без остановки, опасаясь напороться на отряды орков.

— Ну, тогда чем богаты… — радостно повел рукой Нарварг, приглашая эльфа пройти в лагерь. — Мне доложили, что вы обезвредили мою охрану, — вернулся к более прозаичной теме он.

— Не огорчайтесь, — правильно понял причину беспокойства орка Элл, величаво шествуя за ним следом. — Было бы странно, если бы правителя Айвендрилла охраняли обычные эльфы. В ольдте служат лучшие из лучших — те, кто могут стрелой сбить муху на лету, бесшумно пройти под носом у хищника и спрятаться так, что даже орлиный глаз не заметит. Ваши дроу против них — малые дети. Не думаю, что в рядах Асгара есть подобные воины. Так что ваша охрана не так уж и плоха, но, если не возражаете, на следующую ночь я выставлю в караулы своих эльфов.

— Не возражаю, — кивнул Варг, приглашая Элладриила присесть на поваленное дерево у костра и отдавая распоряжение орчанкам накормить прибывших с Владыкой эльфов.

* * *

— Ну, что там? — нервно сжимая и разжимая ладони, поинтересовалась Ами у высунувшей из палатки нос Эстэль.

— Разговаривают, — бесстрастно поведала Эстэ, придирчиво разглядывая эльфа, после чего выдала: — Пф-ф. И что ты в нем нашла? Бледный, тощий, еще и голову высокомерно задирает.

— Он не бледный, — обиделась Ами. — Он эльф. И не тощий вовсе. Не всем же быть как твой Нарварг — размером с сарай. И не задирает Элл голову — у него осанка такая, горделивая.

— Горделивая, — насмешливо передразнивая сестру, повторила Эстэ. — И что же ты от этой горделивой осанки нос воротишь и в палатке прячешься?

— Я боюсь, — честно призналась Ами. — Боюсь, что каждый день опять буду слепо растворяться в нем, а потом, просто потеряю себя, став его бледною тенью. И если я снова открою ему свое сердце, то варианта будет всего два: либо он подарит мне счастье, либо погубит. Нелюбовь убивает.

— Но ты ведь сказала, он вроде признался, что любит тебя, — уселась перед сестрой Эстэ, испытывающе заглядывая ей в глаза.

— Я ему не верю. Он просто слишком честный и порядочный, чтобы бросить меня после того, что между нами было. А любит он свою Оливию. Всегда ее любил…

— Ли? — решив, что ослышалась, переспросила девушка. — Оливию дель Орэн?

Ами вяло кивнула, и Эстэ, снова выглянув из палатки, еще пристальнее стала разглядывать эльфа.

— Да Ястреб ему за Оливию уши откусит и скажет, что так и было, — наконец вынесла она Владыке свой приговор.

— Не откусит, — буркнула Ами. — Герцог все знает.

— Ну, вы даете, — потрясенно развела руками Эстэль. От кого-кого, но от маршала Оттона она такого бездействия не ожидала.

— Что-то они долго разговаривают, — еще больше стала нервничать Ами. — Как думаешь, уговорит его Нарварг не увозить меня из Грэммодра?

— Не трясись, — схватившись за меч мужа, выпрямилась Эстэль. — Сейчас узнаем.

Опомнившись, она кинулась к мешку Нарварга и, выхватив оттуда чистую рубашку Нарварга, перекинула ее себе через плечо.

— Сиди тут и жди меня, — строго пригрозила она пальцем сестре, а затем решительно пошагала в сторону усевшихся у костра мужчин.

Заметив ее приближение, Нарварг сначала косо посмотрел на свой огромный меч, волочащийся за девушкой следом, а затем на ее воинственно приподнятую бровь, опасаясь, что именно сейчас она собралась выполнять свое страшное обещание прибить его за вчерашний поцелуй с Налиной. Но неожиданно, то ли к радости орка, то ли к несчастью, его опасения не подтвердились. Не дойдя до него несколько эртов, девушка остановилась и вдруг загадочно поманила его к себе пальцем.

На всякий случай оглядевшись по сторонам и не обнаружив никого другого, кому мог предназначаться этот сигнал, Варг поднялся с места и, извинившись перед Владыкой, подошел к девушке.

— Ну-ка, быстро переодевайся, — всунув ему в руки чистую рубаху, сердито шикнула Эстэль, и у Варга от изумления брови поползли вверх. — Ты на кого похож? — укоризненно ткнула она пальцем в следы от травы и золы на рукавах его одежды. — Вон, глянь на этого остроухого. Сразу видно, что Владыка, — кивнула на эльфа девушка.

Варг посмотрел на Элладриила, на белых одеждах которого не то что пятнышка — складки не было, и, виновато засопев, стал стаскивать с себя рубаху.

— Сядь, — повелительно приказала его маленькая заноза-жена, едва он успел переодеться.

— Зачем? — на всякий случай спросил Варг, все больше удивляясь тому, что после вчерашнего скандала Эстэль ведет себя подозрительно спокойно.

— Фэа-торна из тебя делать буду, — важно заявила девушка. — Нечего тут всяким зазнайкам эльфийским красоваться. Орки не хуже.

Варг сел на круглый валун больше от шока, чем от желания, чтобы из него делали фэа-торна. Медленно, но верно слова жены доходили до мужчины, и он просто поверить не мог, что вместо того, чтобы обижаться на него за вчерашнее, Эстэль переживает о том, что он неопрятно выглядит и не производит должного впечатления на правителя эльфов.

Достав из кармана гребень, Эстэ стала осторожно расчесывать спутанные волосы мужа, между делом невинно спросив:

— И что этому Владыке всех остроухих зазнаек у нас понадобилось?

— У нас?

— Сиди смирно, — Эстэ легонько хлопнула ладошкой по плечу попытавшегося повернуть голову Варга и, собрав его волосы в хвост на затылке, стала закручивать в аккуратный узел. — Так зачем он приехал?

— Собирается воевать на нашей стороне против Асгара, — улыбнулся Нарварг, прислушиваясь к тихому сопению девушки за своей спиной и чувствуя ловкие движения ее рук. — Предложил свою помощь.

— Да-а? — вскинула бровку Эстэль, бросив на эльфа беглый взгляд. — И все?

— А разве этого мало? — удивился Нарварг. — Он с собой сотню лучших эльфийских воинов привел, а у меня каждый меч на счету.

— Да нет, не мало, — затянула узел широкой кожаной лентой Эстэ. — Я просто думала, что у него здесь еще какой-то интерес имеется.

До Нарварга внезапно дошло, что Эстэль подослала на разведку сестра, и орк еле сдержался, чтобы не рассмеяться. И как же вовремя приехал эльф.

Нет, определенно, Варг начинал проникаться искренней симпатией к светлому Владыке. И важные сведения от генерала привез, и дружескую помощь предложил, и с женой неожиданно помирил.

— Может, и имеется, — туманно начал мужчина. — Только он мне об этом не докладывал.

— Что, вот так прямо сказал: "Хочу вместе с тобой воевать" — не поверила Эстэ.

— Нет, он сначала мне письмо от твоего отца передал, а потом предложил свою помощь.

— От папы? — Эстэ обошла мужчину, радостно заглядывая в его лицо. — Дай почитать.

— Так письмо мне предназначено, — с трудом сохраняя серьезность, заметил Варг.

— А для меня там ничего-ничего нет? Совсем-совсем?

— Совсем-совсем, — с прискорбием мотнул головой Варг.

Эстэ тяжко вздохнула, и вдруг, как-то странно всматриваясь в глаза Нарварга, спросила:

— А ты… Ничего мне сказать не хочешь?

У орка где-то в затылке неприятно закололо. Это на что она намекала? Опять про Налину вспомнила?

— Да, чуть не забыл, — мгновенно поднялся на ноги орк, пытаясь избежать неприятного разговора. — Пойдем, я тебя Владыке Ноэрину представлю.

Эстэль разочарованно сникла и растянула губы в фальшивой улыбке. И на кой ей этот эльф? И вот что с этим непутевым орком делать? Клещами из него, что ли, признание в любви вытягивать?

— Меч пристегни, — подняв с земли перевязь, Эстэ протянула ее мужу, и пока он застегивал пряжку, с любовью на него смотрела. — Вот теперь другое дело, — как только Варг вскинул голову, улыбнулась ему она. — Просто красавчик.

Варг поперхнулся собственным вздохом.

Красавчик??? Это она о нем?

Подведя Эстэль к правителю Айвендрилла, Варг все еще пребывал в откровенном шоке, когда знакомил жену с эльфом.

— А вы, значит, младшая сестра Амирэль? — с интересом разглядывая Эстэль, произнес Элл. Девушка была темноволосой и сероглазой, как и его невеста, только ростом уступала Амирэль, да черты лица все же больше походили на отцовские.

— А вы, значит, мой зять, — огорошила Элладриила своим внезапным заявлением девушка.

Варг нервно закашлялся, и Эстэ поправилась:

— Будущий. Вы ведь на моей сестре жениться собрались?

Элл слегка растерялся от такого резкого перехода, а девушка все с той же простодушной беспечностью продолжила:

— Или уже передумали?

— Нет, — у Элладриила вдруг возникло стойкое впечатление, что его допрашивают с особым пристрастием. — Не передумал.

— Это хорошо, — мило улыбнулась Эстэль. — А то нам нерешительных женихов не надо. У нас тут своих орлов хватает. Вон, хотя бы Тург. Он в Ами души не чает.

Повернув голову, Элл наткнулся взглядом на здоровенного угрюмого орка, наблюдающего за ним из-под сурово сдвинутых бровей.

Она, вообще, на что это такое намекала? Что ему уже нашли замену?

— А где ваша сестра? — беспокойно стал оглядываться по сторонам Элладриил.

— Так цветы пошла собирать, с Мелендилом и Заком, — не моргнув, соврала Эстэль. — Во-он туда, — ткнула она в южную сторону пальцем.

— Простите, но я вас оставлю ненадолго, — Элл рванул с места, словно ужаленный, а следом за ним подхватились и воины его ольдта.

— Ты что делаешь? — недоуменно глядя в спину улепетывающему эльфу, спросил у жены Варг.

— Довожу его до нужной кондиции, а то будет тут, как некоторые, змею за хвост тянуть.

— Фэа-торн, — Нарварга окликнул стремительно приближающийся Морунд, и Эстэ закатила глаза, досадуя на то, что ей опять не дают даже нормально поговорить с мужем.

— Прилетел сокол с посланием от разведчиков, — гном протянул Варгу свернутый в трубочку листок, развернув который, орк нахмурился, а потом приказал быстро созвать всех дхаров и ир-торнов.

— Что-то случилось? — встревожилась Эстэ.

— Азеронд развернул войско, — сжал зубы Варг, — и идет на Роггерфол.

— Что? Почему?

— Не знаю, — мотнул головой орк. — Возможно, те трое, что напали на твою сестру, были не одни. Возможно, кто-то из них проник в долину Черных Демонов и обнаружил, что в ней никого нет. Возможно, они отправили Азеронду донесение. Возможно…

— И что теперь делать?

— Если Азеронд успеет объединиться с основными войсками Асгара, я не смогу взять Роггерфол даже при поддержке твоего отца. Силы будут слишком неравны. Я рассчитывал уничтожить значительную часть ширгов у букового леса, а потом вытянуть на себя еще часть верных Асгару орков.

— А если мы попытаемся догнать их?

— Орки Азеронда на лошадях, — устало проехался по лицу ладонью Нарварг. — А у меня половина войска пешая. А часть дроу к тому же придерживается старого плана. Я не успею их предупредить.

— Фэа-торн, вас ждут, — к беседующим супругам подбежал орк из клана Орта, и Нарварг, попросив Эстэ найти сестру и собрать свои вещи, быстро покинул девушку.

Нервно кусая губы, она тревожно смотрела ему вслед, затем, сорвавшись с места, побежала к палатке, в которой оставила Ами.

— Быстро собирай наши вещи, а потом найди своего остроухого Владыку возле южного склона и отведи его к Нарваргу. Скажи, что Варгу помощь его нужна, — ворвавшись внутрь, стала приказывать Эстэль, пока, усевшись на шкуры, стягивала с себя юбку и надевала штаны.

— Что происходит? — занервничала Амирэль, наблюдая за суетливым переодеванием сестры.

— Потом объясню. Времени нет, — впрыгнула в сапоги Эстэ и, наклонившись, чмокнула Ами в макушку. — Сделай, как прошу, и если меня будет искать Олог или еще кто-то, скажи — я переодеваюсь.

— А ты куда? — испугалась Амирэль, видя, что Эстэ собралась уходить.

— Я скоро вернусь, — приставила к губам палец сестренка. — Прикрой меня.

— А если кто-то поймет, что тебя здесь нет?

— Мозги им промой. В первый раз, что ли? — оглянувшись через плечо, фыркнула Эстэль и исчезла за опустившимся пологом палатки.

— Ничего не меняется, такая же сумасшедшая, — пожаловалась кому-то свыше Ами, после чего рассовала разбросанные сестрой вещи по мешкам и покинула палатку.

* * *

Пропетляв между деревьями, Эстэ остановилась возле поросшего мхом широкого камня и, оглянувшись назад, подняла голову, принюхиваясь к запахам.

Норвилы вместе с зургарами всю ночь охотились в окрестностях долины, и никто из соратников Нарварга пока не пытался звать их обратно в лагерь, понимая, что для них значит свобода после стольких лет заточения.

Но Эстэ собиралась нарушить вольную идиллию существ, поскольку именно от них сейчас зависела дальнейшая судьба ее любимого орка.

Сложив ладошки возле губ, девушка издала протяжный воющий звук, а потом два раза коротко свистнула.

Слева и справа замелькали серые тени, а через минуту со всех сторон из-за деревьев стали появляться сначала норвилы, а затем и зургары.

Вылетевший на прогалину Хвостик радостно ткнулся мордой в протянутую ладонь девушки и, зашевелив красными шипами на голове, высоко пискнул.

— Нет, мы еще не уходим, — улыбнулась Эстэ ему, а заодно и Туману, который, собственнически оттолкнув зургара, лизнул ее в щеку. — Варгу нужна ваша помощь.

Существа замерли, пристально всматриваясь в ярко сияющие серебром глаза девушки.

— Хочу, чтобы вы привели сюда своих. Всех, кого найдете.

Туман тихо рявкнул, хлопнув по земле длинным хвостом, и Эстэ, повернувшись к нему, насмешливо фыркнула:

— Ты, главное, найди своих, а как их уговорить пойти с нами — это уж моя забота.

Зверь прищурился, заурчал, долго и пристально глядя в глаза Эстэль.

— Хорошо, — кивнула ему девушка. — Встречаемся на этом месте. Хвостик, ты — с Сикхом, — приказала она зургару. — Времени у вас на все про все не больше часа.

Бесшумно растворившись в лесной чаще, существа исчезли из поля зрения Эстэль, и она, не теряя драгоценных минут, побежала обратно вниз — помогать орчанкам и дроу собирать лагерь.

Никто не должен был догадаться, что она как-то причастна к тому, что вскоре произойдет. Нарваргу нужны были воины, нужна была вера народа Грэммодра в его мощь и непобедимость. Только так можно было заставить перед решающей битвой за Роггерфол примкнуть к нему те многочисленные кланы, которые пока отсиживались в тени, приняв выжидающую позицию.

Орки любили легенды, верили в покровительство духов и знаки свыше. И сейчас Эстэ собиралась сотворить чудо — подарить им новую легенду об избранном небесами фэа-торне, которую будут передавать из уст в уста, из поколения в поколение. Слух о сыне Урхурта, повелевающем даже дикими тварями, разнесется по Грэммодру как ветер, обрастет новыми подробностями, и вскоре одно имя Нарварга будет вызывать у орков трепет и почтение.

Правда, одна с этой задачей Эстэ ни за чтобы не справилась, но у нее была верная и горячо любимая сестра. И как бы сильно Амирэль ни отличалась от Эстэль по характеру, в одном девушка была монолитно уверена — сестра никогда ее не подведет и не предаст.

— Ты мне можешь объяснить, что происходит? — зашептала Амирэль, когда Эстэ, схватив ее за руку, отвела в сторону, подальше от посторонних ушей.

— Эльфа своего к Нарваргу отвела? — озираясь по сторонам, спросила девушка.

— Да, они все там, у скал, — указала головой направление Ами. — Что-то важное обсуждают.

— Это хорошо. Мне твоя помощь нужна.

— Какая?

— Азеронд, видимо, получил сообщение, что в долине Черных Демонов никого нет, и развернул свое войско обратно. Если мы не догоним и не разобьем его до того, как он успеет объединиться с ширгами Асгара, шансы Нарварга на победу значительно уменьшатся, и даже папина помощь может оказаться недостаточной, — разгоряченно затараторила Эстэ.

— А чем могу помочь я? — спросила девушка, не очень понимая, чего от нее хочет сестра.

— Мне Лэйн кое-что рассказывал о твоих новых способностях. О том, что ты можешь захватывать разум нескольких сотен существ одновременно.

— Несносный мальчишка. И кто его только за язык тянул? — испуганно пролепетала Ами.

— Не трясись. Я тебя не собираюсь заставлять чистить мозги оркам, — схватила сестру за руки Эстэль, с надеждой заглядывая ей в глаза. — Я лишь хочу, чтобы ты кое-что внушила норвилам и зургарам, которых приведут с собой Туман и Сикх. Если бы я могла справиться с этим сама, то не стала бы тебя и просить.

— И что я должна им внушить? — растерянно моргнула Амирэль.

— Чтобы слушались Нарварга, почитали и за друга принимали, — улыбнулась Эстэ.

— И все?

— И все. Дальше Нарварг и сам справится.

Амирэль вздохнула и слабо повела плечами:

— Я попробую. А много их будет?

— В нашем случае было бы, конечно, чем больше, тем лучше, но я понятия не имею, скольких удастся найти так быстро. Главное, чтобы ты не испугалась, — обеспокоилась Эстэ.

— Кого? — удивилась Ами.

— Зверей.

Вспомнив орков, которые напали на нее и Зака, Ами грустно улыбнулась сестре:

— Бояться надо не зверей. Есть существа и похуже…

Эстэ бегло мазнула взглядом по суетящимся вокруг дроу, натянуто улыбнувшись:

— Это точно.

Девушка не могла ни забыть, ни простить темным эльфам того, что они сделали с ее любимым орком. Каждый раз, когда Эстэ смотрела на уродовавший его лицо шрам, темная сущность нелюдя жаждала отмщения.

На одном из мужчин взгляд Эстэ задержался, и когда он, развернувшись, посмотрел ей в глаза, в голове девушки вспышками замелькали отвратительные образы и картинки. Сжав кулаки, она стремительно двинулась к дроу, остановившись от него всего в полуэрте.

— Фэа-тори что-то нужно? — угождающий и заискивающий тон мог обмануть кого угодно, но не Эстэль Варгард. За вежливостью, приклеенной к лицу темного эльфа, таилась ненависть — к ней, к Нарваргу, к происходящему, к собственному бессилию… Она сочилась ядом из каждой клетки мужчины, и Эстэ еле сдержалась, чтобы не обернуться.

— Да, — любезно кивнула девушка. — Нужно. Принесите сюда наши с фэа-торном вещи.

— Слушаюсь, фэа-тори, — эльф побежал за рюкзаками, а когда, вернувшись, поставил их у ног Эстэль, она, изогнув бровь, произнесла:

— Благодарю. Как вас зовут?

— Калебор, фэа-тори, — поклонился эльф.

— Я запомню, — уронила Эстэль. — Калебор…

— Ты чего? — подойдя к сестре, взяла ее за руку Ами, как только дроу отошел. — Я чувствую, что с тобой творится. Чем он тебя так разозлил?

— Тем, что до сих пор жив, — недобро улыбнулась Эстэль.

— Эсти… — ужаснулась Ами.

— Потом… Все потом, — рассеянно отмахнулась девушка, подняв голову и устремив свой взгляд в сторону заросших лиственницами склонов. — Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Я поднимусь наверх, чтобы дождаться Тумана и Сикха, а ты жди здесь. Как только прибудут зургары и норвилы, я посигналю тебе зеркальцем.

— А если мужчины закончат свой совет раньше и Нарварг начнет тебя искать?

— Скажешь, по нужде пошла, — ничего лучше не придумала Эстэ. — И Туман со мной. Ты, главное, не прозевай мой сигнал.

— А вдруг у меня ничего не получится? — нет, Ами не боялась действовать, скорее, сомневалась в собственных силах. Одно дело захватывать разум себе подобных, и другое — хищников. Одно неверное действие — и неизвестно, сколько окружающих может пострадать.

— Получится, — Эстэль обняла ладонями лицо сестры, с воодушевленным упрямством глядя ей в глаза. — Ты дочь Нэсса Варгарда, у тебя не может не получиться.

Упоминание о папе вдруг придало девушке уверенности в себе. Всю жизнь Ами пыталась не подвести и не опозорить отца, и слова сестры так вовремя напомнили, чья она дочь.

— Иди и не волнуйся за меня, — легонько подтолкнула она Эстэ в сторону леса. — Я буду ждать твоего сигнала.

Эстэль с присущим ей озорством подмигнула Амирэль, а затем, звонко поцеловав сестру, со всех ног помчалась к тому месту, где договорилась с Туманом о встрече.