ГЛАВА 34

Вокруг еще царило сонное безмолвие. И лишь хруст камней под ногами дежуривших часовых да треск поленьев в кострах не давал усомниться в том, что тишина эта обманчивая: один протяжный звук горна — и воины все как один поднимутся, взявшись за оружие.

Сколько раз Нэсс Варгард имел возможность наблюдать такую картину… Не счесть. Но это утро все же отличалось от всех прежних. С тревогой и волнением генерал всматривался вдаль, изнемогая от нетерпения в ожидании появления зятя и дочери.

Как там его Змейка? Не обидел ли орк его девочку? Почему не едут так долго?

Нелепые сомнения рвали на части отцовское сердце.

Нэсс прекрасно понимал, что ведет себя глупо, но ничего не мог с этим поделать.

Один из охранявших лагерь воинов подал короткий сигнал о приближении фэа-торна, и генерал, суетливо одернув мундир, шагнул на дорогу, пытаясь выглядеть спокойным и невозмутимым, пока наблюдал за сидящими на норвиле Нарваргом и Эстэль.

— Папочка.

Звонкий голосок дочери овеял душу нелюдя волной тепла. По привычке раскинув руки, он улыбнулся, и когда несущаяся, словно ветер, фигурка Эстэль врезалась в Нэсса на полном ходу, генерал сделал глубокий вдох и зарылся лицом в распущенную копну ее волос.

— Детка… — генерал захватил в ладони любимое личико своей девочки, встретившись с ее искрящимся серебристым взглядом.

Подняв голову, Нэсс посмотрел на остановившегося в полушаге Нарварга, но прочитав в его глазах нежность, с которой тот наблюдал за Эстэль, просто не посмел в чем-то упрекнуть зятя. Эти двое были молоды, влюблены и счастливы, и Нэсс вдруг вспомнил себя в их годы.

— Береги ее, — приветственно кивнул он Нарваргу.

— Обещаю, — торжественно ответил орк, а Эстэль, ухватив его за руку, вдруг резко притянула к себе, избавляясь от ненужных церемоний, вот так запросто обнимая и сближая двух самых дорогих ее сердцу мужчин.

— Мы с маршалом и Оливией прилетели еще вчера, — начал Нэсс, — Касс летал в разведку и выяснил дислокацию сил противника. Вчера вечером мы выработали основной план наступления на Роггерфол. Твои ир-торны и дхары его одобрили, но последнее слово все равно остается за тобой.

— Хорошо, — мгновенно переключаясь на серьезный лад, Нарварг жестом подозвал к себе одного из часовых дроу, приказал поднимать лагерь и созвать всех военачальников. А пока мужчины, сонно потирая глаза, собирались на утренний военный совет, Нэсс, развернув карту, стал быстро вводить Нарварга в курс дела.

* * *

Протяжный сигнал горна заставил Амирэль вздрогнуть. Открыв глаза, она вдруг подумала, что все еще спит, и склоненное над ней улыбающееся лицо Элла навеяно чудесным сном.

— Я хочу, чтобы каждое утро было таким — с тобой у моей груди, — прошептал эльф и, слегка приподняв не успевшую опомниться Амирэль, нежно коснулся ее губ своими.

Девушка смущенно дернулась, пытаясь встать с колен Владыки, на которых непонятно каким образом оказалась, потому что совершенно ясно помнила, что засыпала в объятиях отца.

— (пер.: Не вырывайся, моя пугливая птичка), — легко сдерживая сопротивление Амирэль, ласково попросил Владыка. — Я и так уже вынужден тебя покинуть. Дай насладиться еще немного счастьем держать тебя в своих руках.

Элл всегда говорил поэтично и красиво, а даже если бы он этого не умел делать, одного его голоса было достаточно для Амирэль, чтобы ее мысли и воля превратились в кисель. Отказывать в чем-то своему эльфу Ами совершенно не умела, а если не врать себе — то ей не очень-то и хотелось это делать.

— А где папа? — невольно краснея под устремленным на нее откровенным взглядом Элладриила, спросила Амирэль.

— Передал мне тебя из рук в руки и пошел встречать Нарварга с Эстэль, — улыбнулся эльф, беспрепятственно сорвав с губ Ами новый поцелуй. — И судя по тому, что звучит сигнал "Подъем" — они уже вернулись. Скорее всего, через час мы выдвинемся на марш, и нам с тобой придется расстаться.

— Расстаться? — сердце Амирэль болезненно сжалось, и новый вопрос вырвался из ее горла с надломленным хрипом: — Почему?

— Вчера вечером была выработана общая стратегия. Мы собираемся взять Роггерфол в кольцо, — пояснил Элл. — Армия Нарварга разделится. Я со своим ольдтом и частью дроу обойду гору Серых Огров и выйду к западным башням столицы. Та часть стены окружена лесом, а деревья — самые удобные укрытия и позиции для наших лучников. Налина выведет дроу и часть орков из-под земли у Облачных холмов и нападет на Роггерфол с востока. Остальная армия и штурмовые отряды Аххада будут атаковать центральные ворота города. Ты отправишься со своим отцом.

— Но как же… — Амирэль, рассчитывавшая, что ее помощь понадобится оркам и дальше, никак не ожидала, что отец заберет ее с собой. — Я же целительница. Я должна быть поблизости, чтобы лечить раненых.

— Касс сказал, что из Аххада вместе с эрмирами прибыли и имперские целители. К тому же у орков есть шаманы, и Орт пообещал, что приведет их, когда мы приблизимся к столице. Ты и так сделала слишком много. Тебе нужно восстановить свой магический резерв и отдохнуть.

Амирэль была не согласна с подобным утверждением Владыки. Да и не чувствовала она себя опустошенной и уставшей совершенно. Больше обиженной и растерянной из-за того, что в самый важный момент ее отстраняли от любимого дела.

— Так решил отец? — все же уточнила она, страстно надеясь, что ее эльф к этому не причастен.

— Да, — кивнул Элл, и Ами облегченно выдохнула.

Переубедить папу девушке будет гораздо проще, чем объяснять Владыке, что он опять все сделал по-своему, не посчитавшись с ее мнением.

Амирэль до дрожи в пальцах боялась разрушить тот хрупкий мир взаимопонимания, который возник между ней и Элладриилом за несколько последних дней. Какой бы отважной Амирэль ни пыталась казаться, в душе она по-прежнему оставалась трусихой — глупым Амиром, прячущим за чужой внешностью и одеждой себя настоящую и свои чувства. Нет ничего больнее, когда в ответ на любовь получаешь лишь удары ножом в сердце.

Ами боялась задавать Элладриилу прямые и откровенные вопросы. Боялась снова вывернуться для Владыки наизнанку, стать беззащитной и уязвимой перед его гневом или обидой.

Страшно поверить. Страшно обмануться. Но и жить без любви просто невыносимо. И где та золотая середина, в которой душа найдет покой и исцеление?

— А я могу пойти сейчас с тобой на военный совет? — Ами тревожно замерла в ожидании. Элл — не папа, всегда позволявший ей больше, чем требовали обычаи и устои. Захочет ли эльф ради нее изменять традициям?

— А ты хотела бы пойти со мной? — Владыка с надеждой посмотрел в глаза девушки и вдруг сердцем почувствовал, что не ошибся: его нежный цветочек действительно не желал с ним расставаться. — Я был бы счастлив побыть с тобой рядом перед отъездом еще немного. Пойдем? — Элл бережно опустил Амирэль на землю и протянул ей руку.

Узкая девичья ладонь доверчиво легла в его, и Элл ласково погладил тонкие изящные пальцы, наслаждаясь бесхитростной близостью любимой. И пока шел к месту, где собирались военачальники Нарварга, загадочно улыбался, то и дело поглядывая на смущенную Амирэль. Она и представить себе не могла, что такое в его жизни происходит впервые. Светлый Владыка Айвендрилла еще никогда не прогуливался на виду у всех, держа за руку женщину. А если учесть, что эта женщина была бесконечно любимой и дорогой, то Элладриил даже слов подобрать не мог, насколько он счастлив.

Он не позволил Амирэль убрать руку даже тогда, когда начался совет. Так и стоял рядом — крепко сжимая ее ладонь, переплетая хрупкие пальцы со своими.

— У меня есть несколько поправок к тому плану, что вы обозначили вчера, поэтому я и собрал вас всех, чтобы обсудить мое предложение, — Нарварг вышел в центр, окинув спокойным взглядом всех собравшихся. — Маршал Оттон, я считаю, что пускать вашу жену на прорыв южной стены очень опасно.

— Почему? — Оливия удивленно вскинула бровь, покосившись на мгновенно нахмурившегося Ястреба. — С той стороны одни скалы. Зайти может только мой дракон.

— В подземельях Роггерфола еще при моем отце было спрятано более сотни камнеметательных машин. Асгар все их поднимет на стены. А с южной стороны он выставит не менее двух десятков, потому что после боя в долине Черных Демонов знает о том, что у нас есть дракон. Его будут ждать именно с юга.

— Я могу подняться… — начала было Оливия.

— Нет, — резко осадил ее Касс и, угрюмо посмотрев на Нарварга, произнес: — Я не знал, что у Урхурта было столько катапульт.

— Вы ведь тоже не делились с отцом всеми своими военными секретами, — не в обиду герцогу заметил Варг.

— Что предлагаешь? — коротко обронил Ястреб.

— Стены Роггерфола строились веками и на века. Ворота сделаны из цельной каменной глыбы, и они неприступны. Я это знаю точно. Внутри города есть колодцы с водой, а запасов еды хватит надолго. Мы можем увязнуть в осаде на долгие месяцы. Если…

Нэсс и Касс многозначительно переглянулись и вопрошающе уставились на молодого фэа-торна.

— Если только кто-то не откроет ворота изнутри.

— Я с тобой, — мгновенно сообразив, что задумал муж, вскинулась Эстэль.

— О чем вы? — генерал Варгард недовольно заломил бровь, переводя тяжелый взгляд с зятя на дочку.

— Мы пройдем по потайному ходу, выйдем в подвалах замка, а потом поднимемся на стену и откроем вам ворота, — воодушевленно поведала Эстэль.

— Я пойду с Ологом и Тургом, — возразил Варг.

— Он прав, — согласно кивнул Нэсс.

— Варг, отец, — снисходительно улыбнулась девушка. — Перестаньте. Ни для кого больше не секрет, что я полноценный нелюдь, — глаза Эстэ в подтверждение ее словам ярко засветились, и на щеке стала проявляться серебряная чешуя. — Я лучший воин, чем Тург и Олог, потому что в отличие от них, меня нельзя убить, и я одна — как маленькая армия. Варг, ты не знаешь, как открывается вход в подземелье, а кроме того, вряд ли помнишь, где он находится.

Нарварг слегка покривился, будучи вынужденным признать правоту Эстэль. Добраться до потайного хода он рассчитывал с помощью Тумана, надеясь, что зверь точно помнит его месторасположение.

— Она права, — Оливия мягко коснулась руки плотно поджавшего губы Нэсса. — Пора признать, что Эстэль такая же значимая боевая единица, как ты, я или Касс. Если они с Нарваргом откроют ворота, мы сможем сохранить жизни тысячам воинов.

Нэсс сипло выдохнул и обреченно уронил:

— Хорошо.

— Тогда и я пойду на запад вместе с Элладриилом, — голос Амирэль прозвучал непривычно твердо и громко, заставив всех присутствующих повернуться в ее сторону. — У орков и эрмиров будут шаманы и целители. Войско Владыки единственное остается без защиты.

— Ами, — Элл почти болезненно сжал ладонь девушки, но вызвал у нее лишь мягкую улыбку. — Кажется, пора всем узнать, что я тоже нелюдь, — спокойно выдержала взгляд эльфа она. — И пусть без гидры в обороте, но зато с даром эмпатии и абсолютной регенерацией Меня, как и всех нелюдей, тоже нельзя просто взять и убить.

— И в кого вы такие твердолобые? — в сердцах буркнул дочерям Нэсс.

Касс тихо крякнул, спрятав в кулак ироничный смешок, а потом насмешливо поинтересовался у друга:

— Может, тебе зеркало дать? Ну, чтобы сомнений не возникало, в кого они такие…

Нэсс одарил маршала не самым дружелюбным взглядом, и решившая разрядить обстановку Оливия вполне обоснованно возмутилась:

— Нет, это все, конечно, хорошо. А что в таком случае делать буду я?

— Пойдешь со мной в авангарде, — фыркнул Касс. — Если силы Асгара надеются встретить дракона с южной стороны, то их ожидает очень неприятный сюрприз. Для начала выведешь из строя все катапульты на центральных башнях, а потом проредишь боевой костяк противника. Варг, сможешь подать какой-то сигнал к атаке, когда будешь готов поднять ворота? — обратился уже к фэа-торну герцог.

— Я выпущу два огненных файера, — ответила вместо него Эстэль и тут же невинно улыбнулась сдвинувшему брови мужу: — Тебе некогда будет, ты же ворота открывать будешь.

— Договорились, — герцог, вполне удовлетворенный предложенным вариантом, коротко кивнул. — Нам пора улетать. Через два дня встретимся у Бобровой балки. Элл, а ты пришлешь сокола, когда доберешься до Лимбрового леса.

Оживленно обсуждая предстоящее сражение, мужчины начали расходиться, собираясь в поход, а задержавшийся Нэсс с грустной улыбкой протянул своим дочерям руки.

— Пап, все будет хорошо, — прижавшись к его плечу, улыбнулась Эстэ, а Амирэль ласково поцеловала генерала в заросшую щеку.

— Будьте осторожны, — обреченно попросил мужчина. — Я обещал вашей маме, что привезу вас к ней в целости и сохранности.

Амирэль без слов выдернула из косы ленту, вложив ее в отцовскую ладонь, и Эстель повторила за ней ставшее почти священным ритуалом действо, лукаво подмигнув Нэссу:

— На удачу, папочка.

Тихо рассмеявшись, генерал поцеловал темные макушки своих девочек, с острым чувством тоски в сердце понимая, что дети выросли. Его любимые чада нашли свою дорогу в жизни, и все, что ему остается — это просто не мешать им идти по выбранному пути.

* * *

Серый гранит гор сменился зеленью волнообразных холмов, далеко за которыми виднелась поросшая алыми маками степь, упирающаяся в темную громаду леса.

Амирэль начинала привыкать к суровой красоте Грэммодра, находя в его дикой первозданности особое очарование. Не удручали ни отсутствие цивилизации на сотни миль вокруг, ни тянущие от долгой езды верхом мышцы ног и спины, ни скудная еда, ни холод родниковой воды, в которой приходилось мыться на привалах. А на данном этапе все трудности нелегкого пути еще и компенсировались наличием рядом Владыки.

Наверное, кощунственно было так даже думать, но в какой-то мере Амирэль была благодарна оркам за их войну. Именно она сблизила ее с Элладриилом за очень короткое время так, как девушка даже и представить себе не могла.

Сейчас Амирэль сердцем и душой чувствовала, что между ней и светлым Владыкой больше нет призраков прошлого. Нет непонимания, нет обид, нет ревности — только трепетная нежность. Хрупкое и прекрасное таинство, ощущающееся в каждом вздохе, жесте, взгляде. Сейчас рядом с Ами был тот самый мудрый, чуткий, обладающий невероятным обаянием мужчина, в которого она влюбилась без оглядки два года назад, и он весь, без остатка, теперь принадлежал только ей.

Вторые сутки она наслаждалась теплом и заботой любимого, всеми силами пытающегося облегчить ей долгий путь. Днем Амирэль ехала с ним на лошади рядом, завороженно слушая захватывающие истории о кровопролитных войнах орков с людьми и эльфами и о том, как маги древности, пытаясь оградить серединные земли от их набегов, отделили Грэммодр от нынешнего Аххада Сонной пропастью. Вечером Владыка неизменно пересаживал Амирэль к себе в седло, и, засыпая у мужчины на груди, девушка видела удивительные сны, после которых просыпалась отдохнувшей и счастливой.

Она готова была путешествовать так вечно, лишь бы ловить на себе ласковый взгляд любимого эльфа, принимать из его рук лембас и воду, кутаться в тепло его плаща и слышать его глубокий бархатный голос.

— Владыка, мы на месте, — ехавший впереди колонны Итилгил, обогнув по дуге колонну, присоединился к Амирэль и Элладриилу. — Это и есть те самые Лимбровые леса, — указал он рукой на возвышающиеся впереди вековые деревья.

— Как только въедем в лес, сделаем привал, — сообщил Владыка. — Я отправлю Кассу сокола с посланием, а ты вышли в разведку дроу и кого-то из ольдта.

Породистый нос Итилгила заметно дернулся, и Элл, прекрасно понимающий причину недовольства сына короля лесных эльфов, заметил:

— Нам предстоит драться вместе. Если ты не можешь поладить с дроу в обычных условиях, то о каком доверии в бою может идти речь? Они хотя бы пытаются забыть прошлое. По крайней мере, я не заметил, чтобы хоть кто-то из них совершал неуважительные выпады в сторону светлых эльфов. Может, и ты попытаешься быть к ним более снисходительным?

— Простите, Мелетялда. Вы, как всегда, правы, — Тиль вздохнул и повинно опустил голову. — Я сейчас укомплектую разведотряды из эльфов и дроу.

Удовлетворенно наблюдая за поспешно отъезжающим Итилгилом, Элл, не поворачивая головы, спросил у светло улыбающейся ему Амирэль:

— Что тебя так развеселило?

Амирэль, не ожидавшая, что Владыка заметит то, как непристойно жадно она на него пялится, слегка смутилась:

— Ничего. Мне… Мне просто нравится тебя слушать.

— Правда? — Владыка лукаво изогнул бровь, и в сапфировой синеве его глаз заплясали веселые искры. — А мне всегда казалось, что я ужасный зануда, и слушать меня довольно сомнительное удовольствие.

— Ты на себя наговариваешь, — очень убедительно заявила Ами, развеселив Элла еще сильнее.

— А я бы предпочел с утра до ночи слушать только тебя, — эльф престал улыбаться, и в интонациях его голоса появилось что-то вкрадчивое и интимное: — Споешь для меня?

— Сейчас? — растерялась Ами.

— Нет, — поймав ее руку, Элл прижался поцелуем к тонким пальцам, удерживая их в плену своих губ чуть дольше, чем позволяли приличия. — Когда вернемся в Айвендрилл. Я хотел бы увидеть, как ты поешь и играешь на арфе.

Образ одетой только в каскад темных волос Амирэль, играющей и поющей для него в потоке льющегося из окна спальни солнечного света навязчиво будоражил воображение Владыки с тех пор, как он понял, что таинственная незнакомка у водопада в Нирнистауре была никем иным, как его невестой. Если бы девушка знала, какие непристойные мысли возникают в его голове, когда он слышит ее нежный голос, то, наверное, молчала бы всю дорогу.

— Спою, — вдруг робко кивнула ему Амирэль, и Владыка, на секунду задержав дыхание, широко улыбнулся. Девушка и сама не поняла, на что подписалась, а самое главное — таким ответом дала понять, что больше на него не сердится и поедет с ним Айвендрилл по доброй воле, а не по принуждению.

— Что смешного? — услышав тихий смех Владыки, растерялась Ами.

— Ничего смешного, — обласкал ее жарким взглядом он. — Я просто счастлив.

Над головами путников тенистым куполом сомкнулись зеленые кроны деревьев, а воздух наполнился звонким многоголосьем птиц и терпкими ароматами леса. Углубившись в лесную чащу, воины спешились, разбившись на группы, и пока мужчины ждали возвращения разведотрядов, Элл, присев на поросшее мхом поваленное дерево, быстро черкал послание генералу Варгарду.

На плечо его, словно старый друг, внезапно уселся сокол, и Амирэль, опасаясь шевельнуться, завороженно наблюдала за спокойно чистящей перья птицей.

— Можешь его погладить, — скручивая в трубку свиток, подмигнул девушке Элл. — Он не улетит. Правда же, не улетишь? — ласково почесав пальцем пушистую грудку сокола, улыбнулся Владыка.

— Как ты это делаешь? — покачала головой Амирэль, всегда поражавшаяся способности эльфов приручать диких животных. — Почему он к тебе прилетел и слушает?

— Все живые существа этого мира — дети Эльвы, матери всех лесов. В какой-то степени мы братья. Просто эльфы не утратили связь с природой и помнят язык, на котором говорят птицы, звери и деревья. Я всего лишь попросил сокола мне помочь. Я вежливо просил — он любезно согласился.

Гармонию задушевной беседы внезапно нарушил резкий треск сухих веток под подошвами сапог вломившегося на поляну Итилгила. Элл удивленно приподнял бровь, а заметив, как побледнело лицо начальника ольдта, сухо спросил:

— Что случилось?

— Я поднял на вершины деревьев дозорных, и они сообщили, что с запада сюда движется войско. У них знамена Сопределья. Похоже, Асгар договорился с Сейгуром подавить восстание, а заодно и прижать хвост Аххаду.

— Сколько? — мрачно уточнил Владыка, но видя, что Итилгил молча поджал губы, повторил с нажимом: — Сколько?

— Тысяч десять, — рвано выдохнул Тиль, и Элл, тяжело сглотнув, посмотрел на Амирэль, испуганно прикрывшую ладошкой рот.

— Поднимай всех, — приказал Элладриил, быстро разворачивая свиток и переписывая послание. — Мы должны задержать армию Сейгура и предупредить Касса.

— Владыка, — сипло протянул Итилгил. — Десять тысяч против наших двух?

— Двух тысяч и моей магии, — споро цепляя к лапке сокола свиток, бросил Элл. — Нам всего лишь нужно продержаться до прилета Оливии. Поднимай на деревья лучников. Живо.

Амирэль потерянно наблюдала за мгновенно пришедшим в движение войском, с ужасом понимая, что все пошло не по плану. Руки вдруг начали мелко дрожать и, предчувствуя что-то страшное и непоправимое, болезненно заныло сердце.

— Друвальд, — резкий голос Владыки, прозвучавший у самого уха, заставил Ами нервно вздрогнуть, переключив все внимание на подбежавшего к ней эльфа. — Ты отвезешь Светлейшую к генералу Варгарду.

— Нет, — понимая, что собирается сделать Владыка, конвульсивно вцепилась в его руки Амирэль. — Я тебя не оставлю…

— Нин оре, — ласково захватил в ладони ее лицо эльф, снимая губами повисшие на ресницах слезы — Ты должна уехать.

— Я должна быть с тобой, — отчаянно замотала головой Ами. — Я не хочу без тебя… Я…

— Я люблю тебя, — прошептал Элл, прерывая поток ее слов поцелуем. — Ты будешь мне только мешать, если я во время сражения буду думать, где ты и что с тобой. Ты должна уехать к отцу. Прошу тебя. Сделай это ради меня.

— Пожалуйста… — толком не зная, о чем просит, но понимая, что теряет своего эльфа, и на этот раз навсегда, расплакалась Ами. — Я хочу остаться с тобой…

Но сильные руки Элладриила подняли ее вверх, усадив в седло к Друвальду и безжалостно неумолимый голос приказал:

— Увози ее. Скачи так быстро, как только сможешь.

Лошадь, сорвавшись с места, понеслась вперед, а пронзительно глядящий ей вслед Владыка бессильно выдохнул, и губ его коснулась грустная улыбка:

— Прощай, моя любовь. Будь счастлива…

— Мелетялда, — окликнувший своего повелителя Итилгил замер в нескольких эртах, не смея больше нарушить разделяющую их дистанцию. — Вы ведь понимаете, что мы не продержимся до подхода дракона?

— Значит, мы погибнем в бою, — усмехнулся Элл. — Это не самая плохая смерть, Тиль.

Итилгил тоскливо поднял глаза к небу, и шагнувший к нему Владыка опустил на плечо мужчины свою ладонь.

— Мы должны потянуть время и дать возможность Друвальду увезти Амирэль подальше.

— Я был счастлив служить вам, — тяжело вздохнув, признался эльф.

— А я был счастлив иметь такого друга.

В секундном порыве мужчины крепко обнялись, а затем, отстранившись, Владыка бесстрастно приказал:

— К оружию.

* * *

Ветер безжалостно бил Ами в лицо. Душившие слезы превращали окружающий мир в грязное пятно. Болело в груди. Болело в сердце. Болела душа… То странное чувство, когда ты растеряна, раздавлена, сбита с толку и теряешь связь с реальностью.

Лошадь совершила длинный прыжок через овраг и, больно ударившись копчиком о седло, Амирэль вдруг с пугающей ясностью осознала, что с каждым новым эртом она уезжает от своего синеглазого эльфа все дальше, а надежды на то, что через несколько дней они встретятся снова — нет никакой. Возможно, Амирэль ничегошеньки не соображала в военном деле и тактике, но с логикой проблем никогда не имела, и даже она понимала, что двум тысячам лучников Элладриила не выстоять против десятитысячной армии Сэйгура.

Беда пришла, откуда не ждали.

Ни отец, ни маршал Оттон не рассчитывали на то, что король Сопределья вступит в тайный сговор с Асгаром, чтобы ударить в спину. Отличная попытка нанести ощутимое поражение Аххаду, воюя с ним на территории орков. Такой неожиданный ход значительно менял расстановку сил. Разбив Элладриила, армия Сэйгура пойдет на Роггерфол, и тогда исход битвы может обернуться не в пользу Нарварга и его союзников.

Амирэль вдруг стало жутко до тошноты. Зачем? Почему должны погибнуть те, с кем она успела подружиться, кого узнала и полюбила всей душой? И справедливо ли, что она будет где-то прятаться, пока их будут убивать?

— Стой, — крутанувшись в седле, Амирэль обхватила Друвальда за шею, впиваясь сияющим серебром взглядом в его сосредоточенно-напряженное лицо. — Стой, я приказываю.

Лошадь резко затормозила, поднялась на дыбы, и Ами вместе с эльфом кубарем скатилась на землю, расцарапав в кровь коленки и ладони. Зная, что раны заживут через несколько секунд, Амирэль даже смотреть на них не стала. Ощупав находящегося под ментальным воздействием Друвальда и убедившись, что с ним все в порядке, девушка ласково погладила его по щеке, вытолкнув из себя горестный вздох сожаления:

— Прости меня, пожалуйста, — усаживая парня под деревом, прошептала она. — Мне нужно вернуться. А ты придешь в себя через несколько минут и… Эльва. Извини, но я заберу у тебя лошадь. Иначе я просто не успею…

Хорошая, добрая и всегда правильная девочка Амирэль никогда и ни с кем так не поступала, и ей было невероятно стыдно, потому что она точно знала, что будет чувствовать эльф, когда, очнувшись, не найдет ее рядом. Вот только сильнее ее стыда был страх. Липкий, безумный, неконтролируемый. Точно такой же, как тот, что она испытала в плачущих лесах Нирнистаура, когда держала в руках израненное тело Владыки и чувствовала, как душа его медленно ускользает за грань.

Страх потерять его снова был выше принципов, моральных ценностей и рационализма. Этот страх пробуждал в Амирэль то запретное и темное, что досталось ей в наследство от жутких хозяев Раннагарра — желание убивать.

Пуская лошадь в бешеную скачку, Ами понятия не имела, способна ли в одиночку остановить целую армию, но ради того, кого так сильно любила, готова была рискнуть всем. Только бы не опоздать…

Обогнув лес с южной стороны, чтобы ненароком не попасться на глаза дозорным дроу, Амирэль выехала к опушке и, спрыгнув на землю, посмотрела на простирающееся впереди поле.

Из-за высоких холмов позади него еще не видны были первые ряды вражеской конницы, но ее приближение Ами чувствовала каждой клеткой своего тела. Земля под ногами вибрировала, передавая нетерпеливую поступь движущихся в долину тысяч лошадей, и сердце девушки билось в такт выбиваемой копытами дроби — тук, тук, тук…

Тяжелый плащ соскользнул с ее плеч, порыв ветра спутал волосы, заиграл подолом платья и, судорожно глотнув воздух, Амирэль шагнула навстречу неизбежности.

Шелестела высокая трава, с монотонным жужжанием над изумрудным покрывалом степи проносились пчелы, и алые маки, так символично цветущие повсюду, казались Амирэль разбрызганными пятнами крови.

Она дошла почти до середины поля, когда на горизонте показались серые колонны всадников. Всевидящий. Как же их было много…

Ами почему-то подумала, что издали армия похожа на стаю саранчи, пожирающую все на своем пути, оставляющую после себя лишь черную безжизненную землю. Страшно… Страшно оказаться на пути свирепой орды, быть сожранной или растоптанной ее мощью, как тонкая травинка.

Дикий, нечеловеческий крик где-то далеко за спиной заставил вздрогнуть.

— Амирэль, нет… — ветер принес такой родной и любимый голос, и, испуганно оглянувшись, девушка узнала в выбежавшей из укрытия леса фигуре Владыку.

Время вдруг стало вязким и инертным, словно оно стояло на месте, а Амирэль плыла сквозь него куда-то вперед. Низкое небо мгновенно затянулось свинцовыми клубящимися тучами. Холодный ветер пригнул дрожащие травы к земле, зыбью прошелся по зеленому полю. В воздухе запахло грозой и полынной горечью. Слепящий зигзаг молнии вспорол толщу облаков, и жуткий раскат грома безжалостно порвал гармоничную тишину в клочья.

Грохот копыт.

Лязг оружия.

Ржание лошадей.

Резкие, отрывистые звуки заполняли все пространство вокруг, и широко распахнутые глаза Амирэль уже могли различать лица воинов, мчащихся на нее во весь опор.

Свист спущенной стрелы прорезал воздух, как эльфийский клинок. Острая боль ужалила плечо, и чужая ярость свалилась на Амирэль, словно рухнувшие небеса.

Реальность размылась, выбросив исцеляющую в белое поле бьющихся сердец — живых, беспокойных, отчаянных. Амирэль знала и видела, кому принадлежит каждое, чувствовала их злость и ненависть, понимая, что есть только один способ остановить надвигающееся безумие.

Что-то жгучее и горячее ударило в грудь, взорвалось чудовищным всплеском жестокой боли, и Ами закричала, с ужасом наблюдая, как маяки чужих сердец разрываются у нее перед глазами на части, забрызгивая белое полотно иной реальности вязкими алыми потеками.

Наступившая тишина показалась Амирэль еще более пугающей, чем ощущение того, что она стоит по колено в чужой крови.

Откуда-то из пустоты выплыл полупрозрачный силуэт, замер на расстоянии вытянутой руки, глядя на Ами каким-то тусклым, неживым взглядом, так, словно чего-то ждал или о чем-то просил. Рядом с ним внезапно появился еще один, потом еще один и… вот уже толпы серых призраков окружали исцеляющую, ввергая в состояние жуткого оцепенения.

Внезапная непонятная смерть превратила погибших мужчин в Заблудших, и теперь тысячи душ, которые погубила Амирэль, стояли перед ней молчаливыми тенями, ожидая, что именно она проведет их за Грань.

Ами хорошо помнила непреложную истину, которой ее учили в нагсере: все элементы магии имеют свою отдачу, и за использование дара не по назначению порой приходится платить невероятно высокую цену. Десять тысяч Заблудших превратятся в армию ндхавров — неупокоенных духов, питающихся аурами живых, и эта напасть будет посильнее и пострашнее Асгара и всех его прихвостней вместе взятых, потому что оружия против нее у простых смертных нет никакого.

Нужно уметь нести ответственность за свои поступки, каким бы тяжелым бременем она не ложилась тебе на плечи — так всегда говорил Амирэль отец, и сейчас, видимо, пришло время доказать, что папины слова она никогда не забывала.

Протянув руку тому призраку, что находился к ней ближе всех, Амирэль тихо позвала его по имени:

— Бардо… Пойдем со мной. Все идите за мной. Я помогу… Проведу…

* * *

Лучшие лучники дроу и ольдта Владыки уже заняли свои места на деревьях, а конница выстроилась в длинную полосу, укрывшись за деревьями, когда с верхушки высокого дуба Элладриила окликнул удивленный Салмердир:

— Владыка. Посмотрите. Кто это там?

Элл, еще не успевший сесть на лошадь, вышел к кромке леса, напряженно всматриваясь в даль.

Солнечные лучи причудливо преломились в ползущих по безмятежному небу кудрявых облаках, осыпав золотыми пучками света стоящую посреди широкого поля одинокую женскую фигурку в белом. Тонкую, эфемерную, похожую на светлого духа, потерявшегося среди буйной зелени разнотравья и цветущих повсюду алых маков. Ветер ласково тронул невидимой рукой ее темные волнистые волосы, и сердце Владыки пропустило удар.

Нет. Это не может быть правдой. Это какая-то злая игра воображения. Его маленькой сероглазой птички просто не может там сейчас быть.

Из-за холмов показались вереницы вооруженных всадников, от начищенных до блеска лат которых зарябило в глазах. Стремительно вскинутые луки вражеских воинов внезапно выпустили стрелы. Секунды посыпались яркими безжалостными картинками, взрывающими сознание тупой болью, и Элл, понимая, что все происходящее не галлюцинация, не бред и не морок, дико закричал, срывая горло:

— Амирэль, не-ет.

В безумной попытке остановить надвигающуюся на Ами орду, стихийная первородная магия вырвалась из тела эльфа, как тайфун. Мгновенно ставшее черным небо взорвалось оглушительным раскатом грома. Трескучие молнии исполосовали горизонт, ударив в гущу движущегося войска сине-белыми бичами. Ураганный ветер поднял на дыбы испуганных лошадей, сбросил всадников, изломанными прутиками отшвырнул назад воинственно поднятые стяги.

Срываясь на сумасшедший бег, Владыка не чувствовал, как послушная его приказу земля волной поднимается под его ногами, жестко стряхивая с себя тех, кто посмел разгневать ее дитя. Он видел перед собой только оседающую в густую траву беззащитную женскую фигуру и расползающееся по ее одежде кровавое пятно.

Легкие Владыки горели огнем, в груди пекло, словно ее вновь проткнули отравленной стрелой. Ярость бурлила внутри эльфа полноводной рекой, и сверкающие разряды молний с пугающей частотой сыпались с небес, делая окружающий мир похожим на мрачный Сардарр.

Подбежав к опустившейся на землю Амирэль, Владыка упал рядом с ней на колени, подхватывая на руки ставшее почти невесомым тело девушки, с ужасом глядя в ее широко распахнутые, светящиеся серебром глаза.

— (пер.: Любовь моя, посмотри на меня), — дрожащей рукой Владыка дотронулся до торчащих из плеча и груди девушки стрел, впадая в состояние, близкое к помешательству. — (пер.: Всесильный, нет… прошу тебя. Нет, нет, нет…)

Раскачиваясь маятником, мужчина целовал посеревшие губы любимой, гладил ее бледное лицо.

— (пер.: Любовь моя, что ты наделала? Зачем?)

Мимо проносились лошади, неся на своих спинах помчавшихся навстречу врагу эльфов и дроу, а светлый Владыка, прижимая к себе тело Амирэль, сидел в эпицентре беснующейся бури, и разверзшиеся над его головой небеса поливали землю молниями и дождем.

— Мелетялда, — плеча Элладриила кто-то осторожно коснулся. Вскинув руку со светящейся на кончиках пальцев магией, Владыка увидел перед собой Итилгила.

— (пер.: Они все мертвы), — голосом, просевшим от ужаса, прошептал эльф. — (пер.: Люди, кони, орки… Все)

Подняв голову, Элл напоролся взглядом на валяющуюся в нескольких эртах от него мертвую лошадь и такого же мертвого седока рядом, потом на еще одного, и еще… Пока не понял, что ринувшиеся за ним в атаку эльфы и дроу растерянно стоят посреди поля, усеянного бездыханными телами противника.

Тысячи… Тысячи мертвых лежали на земле в изломанных позах, словно безжалостный дух Эрэба покинул свои владения и прошелся по полю смертоносной глефой*, скосив их всех, как высокую траву.

— Мелетялда, помните историю о битве при Сурэнне? — тяжело сглотнул Итилгил. — Мне кажется, здесь произошло то же самое. И… это сделала Светлейшая.

Элладриил бережно приподнял Амирэль, всматриваясь в ее ставшее похожим на восковую маску лицо и такие же застывшие, глядящие в одну точку, глаза. Она выглядела как мертвая, но сияющая аура, которую Владыка сейчас видел отчетливо-ясно, говорила об обратном.

— Нелюдь. Нелюдя нельзя убить… В их крови тьма эгрэгоров, — возбужденно выкрикнул он, из-за чего Итилгил испуганно отпрянул, решив, что светлый правитель тронулся умом от горя. — Она сказала, что она тоже нелюдь. Ну, конечно… Помоги. Подержи ее, — Элладриил рыкнул на начальника ольдта, и тот, не посмев ослушаться, опустился рядом, принимая из рук Владыки его Светлейшую.

Сломав торчащие из спины Амирэль металлические наконечники, Элл резко выдернул из тела девушки стрелы, а потом, обняв, стал покрывать поцелуями любимое лицо.

— Сейчас, мое сердце. Сейчас все будет хорошо. Посмотри на меня… Ами, любовь моя. Очнись… — глаза Владыки лихорадочно сверкали, голос срывался на шепот, и окружившим его в трагическом безмолвии эльфам и дроу он казался сумасшедшим, пытающимся оживить ту, что уже давно мертва.

— Смотрите, — протянул один из дроу, заметив в разорванной на плече девушки прорехе рукава, что рана начинает стремительно затягиваться и светлеть. — У нее раны исчезают…

— Да, вот так… Вот так, моя хорошая, — Элл ласково гладил темные волосы Амирэль, без конца повторяя как молитву: — Посмотри на меня. Очнись, нин оре…

Владыка не понимал, что происходит, почему Ами не приходит в себя. Раны от стрел затянулись — даже следа не осталось, а девушка по-прежнему смотрела отрешенным взглядом куда-то сквозь него, и глаза ее светились ярко и жутко, несмотря на то, что Элл к подобному зрелищу привык еще с тех пор, как его сестра вышла замуж за нелюдя.

— (пер.: Владыка, глядите) — кто-то из эльфов ткнул пальцем в небо, указав на снижающегося огненного дракона и летящего с ним рядом огромного черного ястреба.

— Кезавел, — никогда Элладриил не думал, что будет произносить имя бывшего зятя с таким несказанным облегчением.

Подняв Амирэль, Элл побежал вместе с ней навстречу уже успевшим опуститься на поле и сменившим облик друзьям.

Хмуро оглядываясь по сторонам, маршал Оттон замедлил шаг, недоверчиво взирая на поверженную и мертвую армию противника.

— К нам прилетел от тебя сокол с посланием о движущихся с запада войсках Сэйгура, и мы отправились сюда так быстро, как только могли… — начала было Оливия, да так и умолкла на полуслове, заметив в руках Владыки перепачканную кровью Амирэль.

— Касс, помоги ей, — бросился к нелюдю Элл. — Она ни на что не реагирует. Я не могу привести ее в чувство.

— Что здесь произошло? — осторожно прикасаясь к девушке, спросил Касс.

— Я не знаю, как Амирэль оказалась на линии боя между нами и конницей Сэйгура, — затряс головой Элл, продолжив немного взволнованно и сбивчиво: — Я отправил ее с Друвальдом к вам. А она вдруг появилась из ниоткуда, когда войска стали наступать. Просто стояла посреди поля и смотрела, как в нее выпускают стрелы. А потом… Потом они взяли — и умерли. Все. Орки, люди, лошади… Никто не понял, как Ами это сделала, но с тех пор она не приходит в себя.

Касс и Оливия потрясенно переглянулись и недоверчиво уставились на Амирэль.

— Она одна умертвила целую армию? Уверен?

— А тебе кажется, что они прилегли отдохнуть? — не скрывая сарказма, повел подбородком Элл, указывая на мертвецов.

Глаза герцога засветились зеленым, превращаясь в два бездонных провала. Обхватив голову Ами ладонями, нелюдь склонился над ней, пытаясь проникнуть в сознание девушки, но через несколько минут бесплодных попыток озадаченно сообщил:

— Раннагарр, я не могу пробиться сквозь ее защиту. Либо она сама выставила и зачем-то держит сильнейшие ментальные блоки, либо сработал какой-то непонятный защитный механизм нелюдя.

— Может, ее лучше к Нэссу переправить? — предложила мужу Оливия. — Помнишь, как на него после плена напоминание о дочери подействовало? Возможно, она тоже среагирует на отца?

— Ты говорил, что с вами прибыли целители из Аххада, — одернул Ястреба Элл. — Ей нужна помощь целителей.

— Да, — хмуро глядя на Ами, согласился Касс. — Лучше будет, если мы с Оливией заберем ее с собой, чтобы показать Нэссу и целителям до начала боя.

Взгляд пронзительно-синих глаз эльфа потускнел, и руки мужчины непроизвольно прижали к своей груди Амирэль еще крепче. Элладриил вдруг понял, что любимую сейчас заберут, а он останется, потому что есть четко оговоренный план наступления, одной из основных составных частей которого являются ведомые светлым Владыкой войска. И какие бы страсти его в эту секунду не обуревали, он не может всех бросить и поступить так, как требует его влюбленное сердце. Слишком много стоит на кону, слишком большая ответственность ложится на его плечи. Но, бескрайняя Эльва, как же заставить себя разжать руки и добровольно отдать ту, без которой все вокруг меркнет и теряет значимость?

— Элл, мы позаботимся о ней. С Ами все будет хорошо. Она жива — это главное, а с ее нынешним состоянием целители обязательно разберутся, — ласково коснулась плеча Элладриила Оливия, прочитав красочно отражающуюся на лице эльфа отчаянную борьбу противоречивых чувств.

— Лив донесет нас в лагерь эрмиров за несколько минут, — заверил его Касс. — Если понадобится, мы переправим Амирэль в Аххад.

Беззвучно выдохнув, Элл отпустил Амирэль, позволяя герцогу забрать ее, а потом, наклонившись к бледному лицу девушки, нежно поцеловал ее плотно сжатые губы:

— Я вернусь за тобой, любовь моя. Обещаю. Только подожди меня…

Борясь с желанием вновь сжать Амирэль в своих объятиях, Элл отступил на шаг, сдержанно обратившись к Кассэлю:

— (пер.: Я прикрою атаку Оливии стихией, как мы и договаривались.)

— (пер.: Спасибо, брат. Мы на тебя рассчитываем), — благодарно кивнул Владыке Касс.

— Буду ждать вашего сигнала, — Элл стиснул зубы, сумрачно глядя, как герцог с Амирэль на руках поднимается на спину уже вновь успевшей обернуться драконом Оливии.

Пылающая хвостатая громадина, грациозно взмахнув крыльями, легко воспарила ввысь, с каждым новым эртом унося Амирэль все дальше и дальше, и провожающему ее взглядом Владыке казалось, что он только что собственноручно вырвал из своей груди сердце, и теперь друзья увозили его с собой, оставив внутри эльфа лишь глухую пустоту.

— Все по местам, — резко развернувшись, эльф небрежно взмахнул рукой, направляясь к оставленной в лесу лошади. — Через несколько минут выдвигаемся на Роггерфол.

Бесстрастный и невозмутимый, сейчас Владыка казался темным и светлым эльфам образцом хладнокровия и самообладания, и только Итилгил, научившийся за долгие годы службы распознавать в оттенках ауры своего правителя любую смену настроения, понимал, чего стоит Элладриилу эта видимость спокойствия, и как на самом деле больно и плохо на душе у светлого перворожденного.