ГЛАВА 35

— Фэа-торн, — к Нарваргу, бурно обсуждающему с Эстэль и ир-торнами план предстоящей вылазки, подбежал дхар Энвин, возбужденно указывая рукой в сторону холмов. — К нам приближается колонна орков. У них белые флаги.

Одноглазый Орт с неожиданной для своей грузной фигуры прытью вскарабкался на высоченный валун, приставив широкую ладонь козырьком ко лбу.

— А-а, — язвительно протянул он, всматриваясь вдаль. — Так и знал. Хитрозадые братья Борк. Гляди-ка, и шаманов своих из Гнилой пустоши прихватили. Выждали, чем закончится битва с орками Азеронда, и решили присоединиться к победителю. Мы и без них теперь справимся.

Нарварг нахмурился и, потянувшись к руке Эстэль, крепко сжал ее ладошку.

— Я сразу пойму, если они что-то замышляют, — светло улыбнулась мужу девушка.

— Я их не осуждаю за осторожность, — удивил Нарварг радикально настроенного к приближающимся оркам Орта. — Ты и остальные ир-торны спрятали свои семьи в подземельях дроу, а весь клан Борков в случае нашего поражения Асгар просто вырезал бы. А вот за шаманов им спасибо. Пригодятся.

Пробираясь сквозь кордоны дроу, держащих наготове оружие, Нарварг вышел вперед, внимательно разглядывая приближающихся орков.

Братья-близнецы когда-то воевали с Урхуртом на одной стороне. Их клан пусть и не принадлежал к влиятельным и многочисленным, но всегда был предан Игвальдам, а еще Нарварг точно знал, что мужчины-Борки — отличные воины. Сейчас Крув и Тум привели с собой около двух тысяч орков. Не много, но каждый из них стоил троих. Варг сейчас был рад любой помощи, хотя еще больше ему нужны были верные подданные — те, кто поддержит его в будущем, когда он начнет отстраивать Грэммодр.

— Не надо, — раскатисто пробасил Варг, как только спрыгнувшие с лошадей братья начали молча опускаться перед ним на колени. — Вы же не для того приехали, чтобы пресмыкаться передо мной? А раз не присоединились к моей армии в самом начале, значит, были причины мне не доверять. Что изменилось теперь?

Мощная грудь Тума высоко поднялась и опустилась. Орк досадливо сморщился, отчего его угрюмая рожа стала выглядеть еще свирепее.

— Простите, фэа-торн. Было время, когда мы действительно считали вас виновным в смерти отца. Слухи ходили по Грэммодру. И мы поверили.

— Многие поверили, — повинно передернул плечами Крув.

Нарварг скрежетнул зубами и невольно до боли сжал ладонь Эстэль, которая тут же успокаивающе погладила свободной рукой его запястье.

— Но задержались мы по другой причине, — продолжил Тум. — У Асгара мой сын. Он забрал его еще год назад. Сказал, что если мы будем вести себя правильно — сын останется жив.

— Он жив? — мрачно спросил Нарварг.

— Не знаю, — устало выдохнул орк. — Не думаю. Я столько раз пытался что-то разузнать о нем — и ничего…

— Мне жаль, — Варг понимал, что мужчину к нему привела больше жажда мести за сына, чем желание помочь вернуть законному фэа-торну трон. Не самый лучший стимул, но упрекнуть Борга в этом Нарварг не мог, поскольку и сам шел на Роггерфол по этой же причине — отомстить Асгару за убитую семью.

— У меня в замке в Роггерфоле есть свой информатор, — неожиданно сообщил Тум. — Он и подслушал разговор Асгара с Азерондом о том, что убийство Урхурта они спланировали заранее и так, чтобы подозрение пало на вас. Вы ведь знаете, что Конгуд Кровавый был видящим?

— Да, отец рассказывал, — не понимая, куда клонит орк, нахмурился Нарварг.

— Его сын Бэртасгар тоже унаследовал это дар, поэтому и смог перехитрить вас всех. Он видел будущее, — таинственно улыбнулся мужчина. — Раньше видел…

— Раньше? — уточнил фэа-торн.

— Моруг перед смертью провел запрещенный ритуал и лишил отродье Конгуда силы, — злорадно ухмыльнулся орк. — Асгар догадывался, что вы живы, но найти не смог. Слухи о вашей смерти распустили его ширги, а поскольку от вас два года не было никаких известий, он и сам поверил в вашу кончину.

— Хочешь сказать, что Асгар до сих пор не уверен, что я возглавляю восстание? — прозрел Варг.

— Да, — кивнул Тум. — Мой информатор слышал, как Асгар говорил Азеронду, будто вы — самозванец, подставная фигура Магрида Великого, который затеял восстание с целью посадить на трон Грэммодра свою марионетку. Воевать с Аххадом на его территории у сына Конгуда кишка тонка, а вот сразиться с эрмирами здесь и одержать победу, чтобы потом иметь все основания вторгнуться в империю нелюдей — это шанс. Поэтому Асгар договорился с Сопредельем о военной помощи, зная, что Сэйгур ненавидит Магрида и не упустит случая вставить ему залтак в спину.

— Подожди, — тяжело сглотнул Варг. — Ты хочешь сказать, что у Асгара есть резерв?

— Сюда с запада движутся войска короля Сэйгура, — заявил Тум.

— Там же Элладриил и Амирэль, — бледнея, прошептала Эстэ, посмотрев на Нарварга широко распахнутыми от страха глазами.

— Надо срочно сообщить эту информацию твоему отцу. Орт, поднимай всех, планы меняются. Я с норвилами и зургарами отправлюсь на помощь к Элладриилу. Остальные, как и договаривались, присоединятся к маршалу и его отрядам, — крутанувшись на месте, Варг пронзительно свистнул, и серая армия норвилов, мирно лежавших повсюду на земле, резко вскочила на крепкие лапы, устремив на фэа-торна яркую бирюзу своих глаз.

— Я с тобой, — безапелляционно заявила Эстэ, решительно подзывая к себе Хвостика и отдавая приказ Ологу принести ее рюкзак.

— Фэа-торн, вы не поняли. Вы не должны ехать на запад. Мы не для этого к вам приехали, — растерянно переглянувшись с братом, Крув шагнул к Нарваргу, несмело коснувшись плеча фэа-торна.

Варг резко отпрянул, зыркнув на ир-торна из-под сурово сведенных к переносице бровей:

— Эта война никак не касается Владыки Айвендрилла. Но тем не менее он пришел ко мне на помощь. И сейчас всего две тысячи воинов, которые Элладриил повел за собой, будут противостоять армии Сопределья, в несколько раз превосходящей по численности его войска. Вы хотите, чтобы я спасал свою шкуру, пока светлый перворожденный там будет умирать, прикрывая мою спину? Вы меня за кого-то не того приняли, ир-торн Борк, — угрожающе прорычал Нарварг.

— Ир-торн неправильно выразился, Повелитель, — из-за широкой спины Крува вышел высокий худой орк, пепельно-серое лицо которого украшали многочисленные тонкие шрамы. — Меня зовут Шаград. И я должен вам кое-что передать.

Мужчина сбросил со своей головы свободный капюшон, а затем почтительно поклонился Нарваргу, позволяя увидеть молодому фэа-торну вытатуированные на его гладковыбритом черепе отличительные руны шаманов Запределья.

Сквозь расступившийся строй воинов братьев-близнецов к Шаграду двинулись еще четверо орков в традиционных для шаманов длинных серых балахонах. Один из них выудил из широкого рукава маленький полотняный мешочек и протянул его молча наблюдавшему за происходящим Нарваргу.

— Фэа-торн, вы должны привести нас к ведущей заблудшие души, той, которая живет в двух мирах. Так говорят руны.

Нахмурившись, Варг вытряхнул содержимое мешочка и потрясенно мотнул головой. У него на ладони, оправленная в серебро, лежала гемма. Искусно вырезанное на овальном куске сардоникса изображение абсолютно точно передавало тонкость и нежность черт прекрасного девичьего лица. Этот портрет Магрид подарил Нарваргу в тот день, когда была заключена помолвка между ним и старшей дочерью генерала Варгарда. Три месяца до свадьбы Нарварг не расставался с украшением, а когда вместо одной сестры вынужден был жениться на другой, в сердцах выбросил гемму, и с тех пор о ней не вспоминал.

— Это же Ами, — забирая из рук мужа портрет сестры, воскликнула Эстэль.

— Откуда у вас это? — устремил на шаманов испытующий взгляд своих янтарных глаз Нарварг.

— Два года назад к нам в пустошь приехал Моруг, — поведал Шаград. — Он отдал нам этот камень и сказал, что мы должны показать его тебе именно в этот день и именно в этом месте, а потом добавил, что руны подскажут нам, зачем и для чего мы должны это сделать. Неделю назад нам было знамение. Та, что видит сердца, откроет врата в мир духов, — шаман указал узловатым пальцем на гемму с изображением Амирэль. — Дверь нужно закрыть. Она одна не справится. Вы должны привести нас к ней. Руны указывают на север.

— О чем это они? Ты что-нибудь понимаешь? — шепнула Нарваргу Эстэль. — Почему они утверждают, что Ами возле Роггерфола с отцом, если она уехала с Элладриилом?

Варг шумно выдохнул и слабо повел плечами. Не покажи ему шаманы гемму, возможно, он не поверил бы ни одному их слову. Но сейчас у фэа-торна и сомнений не возникало, что портрет Амирэль им передал именно Моруг. А великий шаман ничего просто так не делал.

— Я пока не понимаю, что все это значит, но уверен, что Моруг точно знал, зачем посылает к нам шаманов. Если они утверждают, будто Амирэль сейчас находится на севере и ей нужна помощь, значит, это действительно так.

Сжав в кулаке украшение с портретом сестры, Эстэль нервно закусила губу:

— Ты прав. Если Моруг отдал им портрет Ами еще два года назад, значит, он видел все, что произойдет сегодня. Нам нужно срочно отправляться к отцу.

— Норвилы довезут основную часть наших войск в лагерь эрмиров за несколько часов, дроу на пауках и Борги со своими орками пойдут в арьергарде, — согласно кивнул Нарварг и, повернувшись к шаманам, заявил: — Вы поедете со мной.

Сложно сказать, предполагали ли шаманы Запределья, что однажды будут путешествовать на спинах самых загадочных и опасных существ Грэммодра. Эстэ лишь раз заметила, что рука одного из орков дрогнула, когда он садился на опустившегося у его ног норвила, и тем не менее за всю дорогу мужчина и виду не подал, что ему страшно.

Шаманы вызывали у Эстэль неподдельный интерес. Во-первых, потому что их магия не пускала девушку в их разум, а во-вторых, было в поведении этих мужчин что-то величественное и неоспоримо-мудрое, что заставляло дочь генерала Варгарда невольно проникаться к ним уважением. Где-то подспудно Эстэ понимала, что видит в них погибшего Моруга, и само это уже располагало ее к совершенно незнакомым оркам, а еще она точно знала, что за каждым великим правителем Грэммодра стояли шаманы. Ее Нарваргу нужна была их поддержка, и девушка собиралась ею заручиться во чтобы то ни стало.

* * *

Имперские разведчики, очевидно, давно доложили о приближении войска Нарварга генералу Варгарду, потому что когда движущаяся серой лавиной стая норвилов показалась на горизонте, Нэсс уже стоял впереди вставшего стеной строя эрмиров, хищно щурясь и глубоко втягивая носом воздух, как дикий зверь. Инстинкты нелюдей всегда были сильнее человеческих. Родную кровь генерал чувствовал безошибочно.

На этот раз Эстэль передвигалась в ипостаси гидры, посчитав, что так будет быстрее и безопаснее. Нет, от шаманов девушка не ждала подвоха, больше переживала за сестру и папу, не понимая, что могло произойти за те несколько дней, как они расстались.

Заметив высокую фигуру Нэсса, Эстэль рванула вперед, подгоняемая страхом и волнением, и когда до отца оставалось не больше сотни эртов, перекинулась в привычный женский облик, пробежав по инерции еще с десяток шагов.

— Где Ами? Что с ней? — пристально всматриваясь в лицо Нэсса, словно могла прочитать на нем все ответы на мучающие ее вопросы, на бегу выкрикнула Эстэль.

Генерал поймал дочь в кольцо своих рук, пытливо заглядывая в ее глаза:

— Почему ты решила, что Амирэль здесь?

— А ее здесь нет? — протянула Эстэ, растерянно оглянувшись через плечо на подоспевшего за ней следом Нарварга и ехавшего вместе с ним на Тумане шамана.

Нэсс тревожно нахмурился, переведя взгляд с дочери на ставшего мрачнее тучи зятя.

— Асгар договорился с Сэйгуром, — без предисловий начал Варг. — Сюда движется армия из Сопределья. Элл и Амирэль стоят у нее на пути.

— Я знаю, — Нэсс опустил напряженные плечи, и устало выдохнул: — К нам прилетел сокол с посланием от Владыки. Оливия и Касс отправились к нему на помощь. Сколько бы воинов Сэйгур сюда ни привел — им не справиться с драконом.

— Давно они улетели? — уточнил у мужчины Варг.

Генерал не успел ответить, потому что именно в этот момент огромная тень накрыла собой все окружающее пространство, а задравший голову Шаград благоговейно прошептал:

— (пер.: Дракон.)

Сколько раз Эстэ видела Оливию в ее огненной ипостаси, столько и ловила себя на мысли, что впадает в какой-то гипнотический транс, не в силах отвести взгляда от поистине завораживающего зрелища. Что-то притягательно-мистическое было в полыхающем всеми оттенками золотого драконе, мощная аура которого, казалось, просто подавляет все источники магии вокруг.

Бесшумно опустившись на землю, дракон распластал по ней свои огромные крылья. Заметив, как по одному из них быстро спускается маршал Оттон с безвольно повисшей у него на руках Амирэль, Эстэль невольно вскрикнула, а генерал Варгард побледнел и бросился другу навстречу.

— Детка, маленькая моя… — забрав у Кассэля дочку, Нэсс испуганно смотрел в ее широко распахнутые светящиеся глаза, чувствуя, как к горлу подступает удушающий ком страха. — Ами, солнышко, это папа. Скажи мне, где болит? — мягко проникая в сознание своей девочки, шептал генерал, в тщетной попытке пытаясь пробить выстроенную Амирэль ментальную стену. За все восемнадцать лет ее жизни такой мощный многослойный щит Нэсс видел у дочери впервые. Разум Ами никогда не был закрыт для отца, и потому то, что происходило сейчас, пугало нелюдя до колючего холода в груди.

— Нэсс, это бесполезно, — Касс осторожно дотронулся до плеча друга, понимая, что того начинает захлестывать отчаяние. — Я тоже пытался пробиться сквозь ее защиту. Тут что-то непонятное… Мне кажется, Амирэль нужно показать целителям.

— Целителям… Да, конечно, — несвязно пробормотал Нэсс.

Молниеносно развернувшись, мужчина размашисто шагнул в сторону лагеря, но неожиданно встретил на своем пути преграду из выстроившихся в ряд пяти странных орков.

— С дороги, — раздраженно рявкнул нелюдь, и бросившаяся на защиту шаманов Эстэль успела закрыть их собой, прежде чем отец смел мужчин яростной волной магии.

— Папа, выслушай их. Они приехали сюда ради Ами. Чтобы помочь, — выкрикнула девушка.

— Генерал, — тут же вмешался и Нарварг. — Возможно, это выглядит и звучит странно, но шаманов прислал Моруг. Они принесли с собой вот это, — мужчина протянул на ладони гемму с изображением Ами, а потом добавил: — Они сказали, что Амирэль будет здесь, когда мы приедем. Подумайте, откуда они могли это знать?

Кадык Нэсса судорожно дернулся, но злость из вспыхнувших серебром глаз ушла, уступив место растерянности.

— Что вы хотите? — крепко прижимая дочь к груди, словно орки могли ее у него отнять, спросил Нэсс, тяжелым взглядом скользнув по серым и бесстрастным лицам шаманов.

— Помочь, — медленно выдвинулся вперед Шаград, спокойно опустив руку на лоб Амирэль. — Она забрала слишком много жизней. Больше, чем позволяет ей ее сила. Дверь в мир духов открыта. Если ее не закрыть — случится беда.

Генерал поморщился и раздраженно тряхнул головой:

— Что за чушь вы несете? Какие жизни? При чем здесь моя Ами?

— Я, кажется, понимаю, о чем он говорит, — тревожно посмотрел на Нэсса внимательно слушавший шамана Кассэль. — Я не успел тебе сказать, что армия короля Сэйгура полностью разбита, но уничтожила ее не Оливия, а… твоя дочь.

— Что? — протянул Нэсс, недоверчиво покосившись на Ястреба.

— Там повсюду одни трупы, — тихо подтвердила Оливия. — Без единой царапины и следа ранения. Их всех словно невидимым серпом скосили.

— Похоже, в теле твоей дочери скрывается что-то посерьезнее и пострашнее, чем наши сущности, — мрачно подытожил Касс.

Рвано выдохнув, Нэсс переместил взгляд на бледное лицо Амирэль, и сипло спросил:

— И что теперь делать?

— Скоро начнется великая битва, — подал голос один из шаманов. — Много смертей. Много погибших воинов. Много неупокоенных душ. И все они придут к ней, — орк указал на Ами, отчего у Нэсса по спине прополз мороз. — А поскольку душа ее разделилась на два мира, она не может вернуться и закрыть дверь в Потусторонье. Если ей не помочь, духи мертвых придут в мир живых, а она станет их вечным проводником.

— Вы можете вернуть ее? — вязко сглотнул Нэсс, теперь глядя на шаманов почти с мольбой.

— Мы в силах лишь помочь закрыть ей дверь, — виновато произнес Шаград. — А вернуть ее душу может только тот, с кем она ею поделилась.

Нэсс сейчас понимал шаманов еще меньше, чем минуту назад, но готов был поверить всему, что они говорили, лишь бы они спасли его девочку.

— С кем поделилась? — в отчаянии простонал он.

Шаман сделал мягкий скользящий шаг, приблизившись к генералу почти вплотную и, медленно опустив на сердце Амирэль свою ладонь, таинственно прошептал:

— С тем, для кого оно расцвело.

Это ни о чем не говорило сходящему с ума от страха за дочь Нэссу, и потому, видя, что своими словами не успокаивает, а только пугает несчастного отца еще больше, шаман мягко улыбнулся:

— Он придет за ней. Не может не прийти. А сейчас ее нужно отнести в тихое и уединенное место, где мы могли бы провести обряд.

— Моя палатка подойдет? — уронил генерал, прижимаясь губами к виску Амирэль.

Орк молча кивнул, и Нэсс, не собираясь больше медлить, понес дочь в лагерь, с тоской и болью всматриваясь в заострившиеся черты ее лица. В душе генерал проклинал себя за то, что так бездумно позволил своей девочке ввязаться в войну орков. Вот только его раскаяние уже ничего не могло изменить. Оставалась только надежда. И давно не верящий в покровительство богов нелюдь сейчас робко просил у них не отнимать у него хотя бы такой малости.

* * *

Ладонь Нарварга осторожно опустилась на плечо Эстэль, и девушка инстинктивно потерлась об нее щекой, устало закрыв глаза.

— С ней все будет хорошо, — глядя на Нэсса, заносящего в палатку Амирэль, вздохнул Нарварг, не зная, как подобрать слова, чтобы успокоить жену. — Не зря же Моруг прислал шаманов. Значит, он точно знал, что они помогут.

Задумчиво кивнув, Эстэль повернулась к своему орку лицом, уткнувшись лбом в его могучее тело.

— Иногда мне кажется, что он, как кукловод, сидит где-то наверху и дергает всех нас за веревочки, заставляя играть те роли, что он нам придумал.

Грустно усмехнувшись, Нарварг обнял девушку, понимая, что она просто расстроена из-за того, что случилось с сестрой.

— Не самый худший вариант. Главное, что дергает он нас в правильном направлении.

— Варг, — Эстэ подняла голову, неотрывно глядя в глаза мужа, — а может, я в Роггерфол через потайной ход без тебя пойду? Все же моей гидре не страшны ни мечи, ни стрелы.

— Ты не сможешь одна поднять ворота, — Варг отстранился, и в узкой линии его поджатых губ проскользнуло откровенное недовольство.

— А если я по ним огненной квадрой или разрывным файером?.. — все еще глупо надеясь, что Нарварг каким-то чудом согласится изменить план, приподняла брови Эстэ.

— Эсти… — в голосе орка зазвучали покровительственно-теплые нотки. — Неужели ты думаешь, что Роггерфол строили глупцы? Возможно, орки и не обучены грамоте, но воевать они всегда умели. Кроме того, что стены толщиной около десятка эртов, их кладка еще и зачарована шаманами. Иначе твой отец и маршал спокойно могли бы общими усилиями разрушить ворота магией.

Безысходно вздохнув, Эстэль уныло опустила плечи. Страх за жизнь Нарварга вылез из ее подсознания, словно змея из-под камня, и девушка ничего с собой не могла поделать. Если уж Амирэль с ее способностями оказалась такой уязвимой, то что говорить о простом орке из плоти и крови?

— Я боюсь, — прямо посмотрев в лицо мужа, призналась Эстэ. — За тебя боюсь.

— Ты перестала в меня верить? — тихо поинтересовался Варг.

— Нет, — потянулась своими губами к его девушка. — Стала любить еще больше.

Поцелуй вышел нежным и светлым, как солнечный луч после летнего ливня. Смешивая сбившееся дыхание, Варг и Эстэ смотрели в глаза друг друга, говоря взглядами больше, чем могли сказать словами.

— Нам придется взять с собой Турга, — нарушил молчание Варг. — Будешь нас прикрывать, пока мы не поднимем ворота. Сейчас поговорю с маршалом, и отправимся в путь.

— Хорошо, — Эстэль ласково погладила ладошкой щеку мужа. — Только кольчугу надень, которую тебе Элл подарил.

Нарварг негромко рассмеялся и, оттянув ворот рубахи, продемонстрировал жене плотно прилегающую к телу тонкую металлическую броню.

— Ну и славно, — облегченно выдохнула Эстэ, точно зная, что эльфийскую сталь не пробьет ни клинок, ни стрела, и она будет надежно защищать грудь и спину орка, а уж за всем остальным ее гидра присмотрит.

Оставив жену у палатки отца, чтобы девушка успела с ним проститься, Варг выискал взглядом среди стройных колонн готовых к битве эрмиров затянутую в черное имперское облачение фигуру маршала Аххада, отдающего приказы, и быстро двинулся ему навстречу.

— Мы с Эстэ готовы, — крепко пожав протянутую ему руку герцога, сообщил Варг. — Можем отправляться хоть сейчас.

— Отлично, — кивнул Касс. — Мы немного замешкались из-за новостей от Элладриила, но время в запасе у нас еще есть. Сейчас Нэсс вернется, и будем выдвигаться на Роггерфол. Разведка доложила, что Асгар собрал под стенами столицы не меньше сорока тысяч. У нас в арьергарде останется часть твоих орков на пауках и когорта эрмиров. Все остальные распределятся, как мы и планировали.

— А что с Владыкой? — тревожно поинтересовался Варг, понимая, что после того, что произошло с Амирэль, эльф должно быть морально уничтожен.

— Владыка в порядке, — сообщил герцог. — Элл крепче, чем тебе кажется, поверь мне. Он прикроет атаку Оливии. Как только начнется гроза, мы пойдем в наступление. Резервы будут ждать вашего с Эстэ сигнала. Ну… — глаза нелюдя полыхнули яркой зеленью. — Удачи.

— Да пребудут с вами светлые духи, — благодарно склонил голову фэа-торн. — Спасибо за все.

— Сочтемся, — подмигнул ему Касс.

— Все, что попросите, — добродушно пообещал Варг.

— А ты щедрый малый, — вдруг широко улыбнулся маршал. — Вот Урхурт так опрометчиво мне обещаний не давал. Говорил, что у нас с Лив ушлая семейка, можем и половину Грэммодра у него оттяпать.

Нарварг растерянно заломил бровь, и герцог зашелся веселым хохотом:

— Да я много не попрошу. Не бойся. Мы с женой старшему сыну обещали Еллар-нен показать. Проведешь нас в долину Падших? Ты вроде как с ними на короткой ноге?

Усмехнувшись, орк утвердительно кивнул, направляясь к уже оседлавшим норвилов Тургу и Эстэль.

Еще минуту назад бывшее тягостным настроение вдруг сменилось бесшабашной легкостью, и вместо того, чтобы тревожиться об успехе предстоящей вылазки, Варг мечтал о будущем. О том, как в обновленный Грэммодр будут приезжать его друзья, и о том, с какой радостью он с Эстэль будет принимать их у себя во дворце.

* * *

Когда норвилы, огибая границы Роггерфола, вывезли троицу к лесу, мужчины вдруг вспомнили, что два года назад приблизительно в этом месте и обнаружили сбежавшую из замка Эстэль.

— Так вы, значит, через потайной ход тогда прошли, фэа-тори? — наконец догадался Тург. — А я все голову ломал, как вы, пешая, смогли нас на лошадях обогнать.

— Да я, в общем-то, и не собиралась вас обгонять, а сюда вышла случайно. У меня Хвостик убежал, а когда я за ним погналась — дверь в подземелье и закрылась. Пришлось искать выход.

— А хорошо придумано, — повертел головой Тург. — Отсюда до Роггерфола напрямик через лес, почитай, мили две, а то и больше будет. Никому и в голову не придет, что из дворца можно выйти в этом месте.

— И все же об этом проходе знал не только сын Конгуда Кровавого, но и кто-то из своих, — напомнил ему Варг. — И вполне возможно, Асгар и Азеронд, когда поймут, что проигрывают, удирать будут именно этим путем.

— Надо испортить механизмы, отодвигающие плиты, — предложила Эстэ. — Если выломаем держатели для факелов, тайком уйти из замка никто не сможет.

— Так и мы тогда не сможем, — буркнул орк.

— А обратно у нас, Тург, дороги нет, — криво усмехнулся Нарварг. — Только вперед. Если мы и выйдем из Роггерфола, то обязательно через главные ворота.

Тург тяжело выдвинул вперед массивную челюсть, и его выступающие надбровные дуги хмуро съехались к переносице. Пробиваться к главным воротам через заполненный тысячами врагов город, конечно, было равносильно самоубийству. Но смущало мужчину не это. Больше орка тревожил вопрос, удастся ли им троим выстоять на стене, когда на них со всех сторон полезут орки Асгара. Не то чтобы Тург боялся смерти, в глаза которой он заглядывал много раз, но почему-то сейчас, когда до исполнения мечты вернуться домой оставался всего один шаг, умирать отчаянно не хотелось.

Туман остановился у поросших мхом каменных валунов, и Эстэ, быстро спрыгнув с его спины, присела на корточки, разглядывая землю.

— Здесь, — радостно воскликнула она, сметая слой дерна и надавливая ладонью на обнаружившуюся под ним плиту.

Перед Нарваргом со скрежетом стал отъезжать в сторону тяжелый камень, открывая проход в темный сырой туннель.

— Здесь кто-то недавно был, — шагнув вперед, настороженно втянул носом воздух Варг. — Гарью пахнет. Факелы жгли.

Тург, обнажив меч, мгновенно встал у фэа-торна за спиной, а Эстэ, прошмыгнув в проход, закрыла Нарварга собой.

— Эсти, — зашипел на жену Нарварг, получив от нее в ответ хитрую улыбку и ничуть не похожее на раскаяние:

— Я же сразу в гидру, если что…

Иногда Нарварг даже не знал, злиться ему на какую-то почти детскую наивность жены, или списывать на ее действительно юный возраст.

— Я в темноте отлично вижу, — выдвинула еще один веский аргумент Эстэ, заметив, что ее орк явно сердится. — И дорогу знаю, и…

— И в гидру, если что, — сурово закончил за нее Нарварг.

— Варг, а давай не будем ссориться? — жалобно сморщила личико Эстэ. — Ты опять забыл о том, кто я? Важен ведь результат, а не то, как это выглядит со стороны.

Умом Нарварг понимал, что она права, просто большому и сильному орку сложно было договориться со своей гордостью и позволить себе прятаться за спиной жены, да еще и в присутствии Турга.

— Права фэа-тори, — робко встрял Тург. — Нет у орков против нелюдей оружия. Да и подземелье она точно знает лучше вас.

Угрюмо взглянув на друга, Варг тихо буркнул, чтобы тот выломал держатель для факела, служивший отпирающим механизмом.

Ловко поддев обод мечом, орк выдернул его из стены, и проход тут же закрылся, погрузив коридор в непроглядный мрак. Конечно, надежнее всего было бы и дальше двигаться под его покровом, но, поскольку Тург единственный из их троицы в темноте был слеп как крот, пришлось зажечь для него ларэнту.

Тусклый свет отбрасывал на каменную кладку стен дрожащие тени, заставляя Эстэль и идущих за ней мужчин осторожничать: останавливаться, прислушиваться к шорохам и напряженно вглядываться в затаившуюся впереди неизвестность.

Варгу казалось, что этот туннель никогда не закончится. Когда он два года назад бежал по нему в обратном направлении, проход показался ему намного короче, поэтому услышав от Эстэль заветное: "Пришли", даже выдохнул с облегчением.

— Сейчас будет еще одна дверь. За ней подвалы замка, — отобрав у Турга ларэнту, Эстэ высыпала из колбы грибной порошок, а затем, наступив ногой на скрытый в полу камень, привела в движение механизм, открывающий проход.

Камень отъехал в сторону с противным скрежетом, отразившимся гулким эхом от мрачных стен. Сколько раз в былые годы Нарварг и Тург спускались сюда, даже не подозревая, что пройдет время, и сам вид этого неприглядного места будет вызывать у них острый приступ ностальгии, даже несмотря на гнилостный смрад, резко ударивший в нос.

Эстэль осторожно ступила вперед, и двинувшийся за ней Нарварг крепче сжал в руках меч, а заметив, что далеко в конце коридора пробивается свет от зажженного факела, придержал девушку за плечо.

Приставив к губам палец, фэа-торн сдвинул жену к решеткам камер с правой стороны, стараясь ступать мягко и осторожно, не издавая подозрительных звуков. В запястье мужчины внезапно вцепились пальцы Эстэ, и, поймав на себе ее горящий взгляд, орк сообразил, куда она им указывает.

Во времена правления Урхурта в подземельях дворца не держали заключенных, и построенные прошлыми хозяевами Роггерфола камеры всегда использовали зимой как кладовые или хранилища зерна. Сейчас, заметив сквозь зарешеченную дверь темницы болтающийся на цепях полуистлевший труп орка, Нарварг, наконец, понял, откуда исходит зловонный запах.

Эстэль указала пальцем на следующую камеру, на полу которой сидело еще трое мужчин в кандалах, не подающих признаков жизни, и Варг до боли стиснул зубы, догадываясь, что дальше увидит картину еще хуже.

— Пить, — неожиданно высунувшаяся из-под решетки грязная рука попыталась схватить Эстэль за ногу, заставив девушку отпрыгнуть в сторону, и в этот момент из-за угла серой тенью выскользнул огромный мужчина. Молниеносно поймав в кольцо своих рук Эстэль, он приставил нож к ее горлу и медленно отступил назад, выходя из полумрака на свет.

— Гнилая отрыжка огров. Кто к нам пришел? Полукровка. Так и знал. Я догадывался, что это ты здесь похозяйничал, — Асгар низко и злобно зарычал, полоснув по Нарваргу неприкрытой ненавистью своего взгляда.

— Догадывался? — глухо процедил Варг, неотрывно глядя на Эстэль. — А я думал, ты это видел в своих снах. Кошмарных, надеюсь. Ты же у нас видящий… — последнее прозвучало как издевательство, и Асгара перекосило от злости:

— Где мое золото, проклятый выродок? Покажешь, или мне что-нибудь отрезать ей у тебя на глазах, чтобы у тебя освежилась память? — орк вдавил в горло Эстэль лезвие ножа, пуская алую струйку крови по белоснежной коже ее шеи, а потом, наклонившись, прикусил зубами ее ухо: — Или откусить?

Знание того, что его жена — нелюдь, и скорее ее гидра откусит Асгару руку, чем он успеет произнести еще одну угрозу, не избавляло Нарварга от пульсирующего чувства страха, засевшего в сердце, в голове, в затвердевших, словно камень, мышцах. И от дикого желания наброситься на Асгара удерживал лишь спокойный голос Эстэль, звучавший в голове Варга, убеждающий, что у нее все под контролем.

— Золото? — оттягивая время, переспросил Нарварг. — Извини, не взял его с собой. Не думал, что ты в разгар битвы станешь собирать манатки, чтобы сбежать с ними, как последний трус.

Эхо от хриплого смеха Асгара зазвучало в гулкой пустоте подземелья как воронье карканье.

— Ты наивен, полукровка. Я просто не мог допустить, чтобы ты сдох и унес тайну сокровищ моего отца вместе с собой к Эребу в Сардарр. Я знал, что ты сюда придешь. Я тебе выхода другого не оставил. Роггерфол неприступен. А ворота открыть можно только изнутри. Я повешу твою голову над ними, чтобы сброд, который ты за собой привел, мог тобой гордиться, когда мои орки искромсают их в фарш.

— Кто из нас более наивен — это вопрос спорный, — совершенно не проникся пафосной тирадой Нарварг. — Ты, видимо, так уверен в победе, потому что рассчитываешь на армию Сэйгура? Зря.

Правая бровь Асгара хищно дернулась, и в темных глазах орка промелькнуло что-то очень похожее на растерянность.

— Твои союзники кормят падальщиков возле Лимбрового леса, — насмешливо продолжил Нарварг, — а от сорока тысяч, которые ты выставил под стенами столицы, полагаю, уже осталось меньше половины. И удрать через подземный ход ты тоже не сможешь. Мы сломали поворотные механизмы.

Слова Нарварга явно достигли своей цели, потому что Асгар утробно зарычал, а потом злобно рявкнул:

— Взять его.

Решетки сразу нескольких темниц одновременно распахнулись и из них толпой хлынули прятавшиеся там орки.

Понял ли Асгар, что произошло, когда его нож, полоснув по жесткой чешуе монстра, оказавшегося каким-то непостижимым образом в его объятиях, отлетел в сторону, а затем мощный удар хвоста чудовища припечатал мужчину об стену? Знали ли сидевшие в засаде ширги, чем обернется для них в итоге, казалось бы, тщательно продуманный и беспроигрышный план их вождя?

Наверное, в их скудных мозгах не зародилось и зерно страха. Не успело. Потому что гидра, превратившая первые ряды бросившихся на Нарварга и Турга орков в окровавленные груды мяса, не дала им даже времени на раздумья.

Подземелье наполнилось звоном скрестившихся мечей, шумом борьбы и предсмертными хрипами.

— Он мой, — крикнул Нарварг прорывающемуся к Асгару Тургу, вогнал клинок в напавшего на него ширга и резко оттолкнул его от себя ногой.

Возникшая рядом с мужем Эстэль-гидра разметала стоявших на ее пути орков, а затем, сверкнув серебряными глазами, ринулась к пытающемуся удрать Асгару.

Трое набросившихся на нее мужчин искореженными куклами завалились на пол, мигом сбив воинственный запал остальных прихвостней, охраняющих Асгара. Теперь их уродливые лица искажал страх, а во взглядах читалось откровенное желание развернуться и дать деру.

Скучившись, орки решили одолеть монстра общими усилиями, набросившись на него орущей сворой, и их глупая попытка пронзить змееобразное чудовище мечами окончательно разозлила гидру. Издав жуткий свистящий звук, она резко выпрямилась на хвосте, миндалевидные глаза вспыхнули слепящим светом, и огромные орки замерли перед ней, как кролики перед удавом, раскрыв рты и выронив из рук оружие.

Отступающий к стене Асгар нелепо рассек крест-накрест мечом воздух, не понимая, куда испарилось ползущее на него существо, и когда оно, возникнув прямо перед его носом, ударило по орку головой, словно молотом — упал на пол, не успев даже отреагировать на атаку.

— Эстэ, не убивать, — разрубив клинком одного изрисованного красно-черными полосами ширга и вырубив ударом кулака второго, Варг освободил себе путь, в два шага добравшись до нависшей над Асгаром жены.

Язык гидры ласково лизнул щеку Нарварга, а затем в голове орка насмешливо зазвучало:

— Вот еще. Сначала он нас к воротам проведет.

— Тургу помоги, — кивнул он в сторону закрывающего их с Эстэ и отражающего удары друга. — Только не убивай всех, я кое-что придумал.

Растворившись в воздухе, гидра через секунду возникла рядом с яростно сражающимся Тургом, и нападающие на него орки стали заторможенно поднимать вверх руки, загипнотизированные сияющим взглядом серебряного монстра.

Сплюнув, Тург покосился на мерцающую в темноте гидру, недовольно буркнув:

— Благодарю, фэа-тори, но я бы и сам справился.

Огромное тело монстра схлынуло, словно развеявшийся туман, и вернувшая себе свой женский облик Эстэ лучезарно улыбнулась мужчине:

— Ты бы из них мясное рагу сделал, а Варг приказал не убивать. У него на этих идиотов какие-то планы имеются.

Выразительно хмыкнув, Тург опустил меч, направившись к Нарваргу, возвышающемуся над валяющимся на полу Асгаром.

— Что ты с ним сделала? — Нарварг пнул носком сапога уставившегося остекленевшим взглядом куда-то в одну точку орка, и Эстэ невинно пожала плечами:

— Заткнула. Когда он молчит, мне не так сильно хочется что-нибудь у него откусить.

— Он идти сможет? — нахмурился Варг.

— Встал, — вместо ответа приказала Асгару Эстэль, и орк послушной куклой поднялся на ноги, застыв перед Нарваргом тучным изваянием.

Много раз Нарварг представлял себе встречу с Асгаром, но никогда не думал, что она будет именно такой. Тяжело дыша, сын Урхурта смотрел в глаза того, кто убил всю его семью — и по венам мужчины струилась горячая ярость. Один бросок отделял его от возмездия. Сейчас Варг мог сделать с ненавистным ему орком все, что угодно: ударить, придушить, искромсать мечом на куски, но… чем дольше Нарварг смотрел на Асгара, тем меньше ему хотелось марать руки об эту тварь. В душе поднималось какое-то брезгливое отвращение. Даже рядом стоять было противно, словно от орка разило тухлятиной и едким дерьмом.

— Фэа-торн, — Тург осторожно позвал безотчетно сжимающего кулаки Нарварга, выдернув мужчину из пучины разрывающих его на части эмоций. — Что будем делать дальше?

— Эстэ, сколькими ты сможешь управлять так же, как этим? — повернулся к жене Варг.

— Всеми, что остались живыми, — огляделась по сторонам девушка, быстро пересчитав вражеских орков, чей разум ей удалось захватить.

— Тург, сними для нас куртки с убитых, — наклонившись, Нарварг зачерпнул рукой землю под ногами, а потом нарисовал ею на своем лице две вертикальных полосы.

Сообразив, что задумал ее любимый недоорк, Эстэ измазала ладонь кровью одного из убитых и довершила образ мужа красной линией, прочертив ее от лба до подбородка Нарварга.

— Асгар пойдет первым, — указал на орка Варг. — Мы — сразу за ним, а остальных расставим по бокам и позади нас. Со стороны будет казаться, будто Асгар в окружении ширгов идет на стену, чтобы увидеть сражение.

— Главное, чтобы к нему никто не обратился, — раскрашивая свое лицо, заметил Тург. — Если напоремся на Азеронда — на нас спустят всех находящихся в Роггерфоле ширгов.

— Прикроемся Асгаром, — предложила Эстэ.

Варг поморщился:

— Сомневаюсь, что Азеронда это остановит. Если я и Асгар погибнем, у Азеронда есть все шансы стать новым фэа-торном.

— Новым трупом стать у него есть все шансы, — зло отчеканила Эстэль и одним сердитым поворотом головы заставила всех подчиненных ей орков выстроиться в шеренги.

— Ты права, — кивнул Варг. — Мы теряем время. Маршал и твой отец ждут нашего сигнала. Пойдем, — и, переместившись за спину Асгара, крепче сжал ладонь на эфесе меча.

Накрыв головы капюшонами, троица затесалась между орками противника, надеясь, что предварительно измазанные в один цвет с ними лица отведут от них подозрения тех, кто находится наверху.

Отдав Асгару ментальный приказ двигаться вперед, Эстэль бессознательно придвинулась ближе к мужу. Так ей было спокойнее. Если бы могла, вообще себя к нему чем-нибудь привязала. Это подземелье воскрешало в ее памяти самые неприятные воспоминания: убийство Урхурта, покушение на Нарварга и то страшное ощущение падения в пропасть, когда посчитала любимого мертвым.

На лестнице, ведущей из подвала на первый этаж замка, к счастью, никого не оказалось, но как только отряд, открыв двери, ступил на верхний пролет, от количества выставленных там в качестве охраны орков зарябило в глазах.

— С дороги. Пошли вон, — крикнул находящийся под ментальным воздействием Асгар, и управляющей его разумом Эстэль оставалось только надеяться на то, что выглядел в этот момент лже-фэа-торн достаточно убедительно.

Орки, явно привыкшие к такому обращению, ретиво расступились в стороны, освобождая отряду путь, и памятуя, что выход из дворца находится по коридору налево, Эстэ именно туда приказала идти Асгару и всем остальным.

За стенами города уже вовсю шла битва. Нетрудно было догадаться об этом по тому, как суетливо носились туда-сюда верные сыну Конгуда ширги, таская в расположенные на нижних этажах залы раненых и отрывисто покрикивая на женщин, чтобы быстрее несли воду и тряпки для перевязки.

Нарварг незаметно косился по сторонам, мрачно подмечая, во что за два года Асгар превратил королевский дворец. Пусть он и во времена Урхурта не отличался изысканностью и богатым убранством, но здесь всегда было чисто и по-своему уютно. Сейчас потолки и стены были грязными от копоти и пыли, а провалы давно нечищеных каминов зияли зловещей темнотой.

Замызганные полы, затекшие воском от оплавленных свечей потолочные светильники, мутные серые стекла… Старинный дворец фэа-торнов Грэммодра сейчас напоминал хлев для скота. Впрочем, живущие в этой грязи орки, видимо, мало чем от него отличались.

Из дверного проема одного из залов выбежала орчанка с большим кувшином. Заметив идущую по коридору процессию, она испуганно вжалась в стену, со страхом наблюдая за приближающимся Асгаром.

Взгляд девушки невольно скользнул за спину орка, наткнувшись на неотрывно глядящего на нее Нарварга. В карих глазах мелькнуло секундное узнавание. Губы орчанки задрожали, беззащитно приоткрывшись, и по изуродованному лицу потекли слезы.

— Мэни, нет… — качнув головой, одними губами произнес Варг, до хруста в пальцах сжимая рукоять отцовского клинка.

Свою тихую и скромную служанку Нарварг узнал с трудом. Асгар оставил девушке жизнь, превратив ее в череду кошмаров. Жутко было даже думать, через что орчанка прошла за эти два года, а невозможность в данной ситуации даже подойти к ней отдавалась тупой болью в груди Варга.

— Фэа-торн Асгар, — из глубины коридора вылетел огромный орк, намереваясь что-то доложить своему хозяину.

Сообразив, чем это грозит Нарваргу, Мэни безрассудно шагнула вперед и бросилась мужчине под ноги.

Споткнувшись о служанку, орк свалился на пол, оказавшись в луже воды, пролившейся из разлетевшегося вдребезги кувшина. Зайдясь отборными ругательствами, он набросился на девушку, и пока он орал, управляемый Эстэль Асгар, завернув за угол, наконец очутился на улице, заполненной вооруженными войсками.

Занятые своими делами, они даже не заметили появление своего вождя. Орки готовились к осаде. На булыжной мостовой перед входом горели костры, над которыми в огромных чанах варили смолу и масло. Груженые массивными камнями телеги везли снаряды для катапульт к стенам города, над которым серым саваном нависло тяжелое свинцовое небо.

Быстро двигаясь по улицам Роггерфола, Нарварг отметил для себя, что противник хорошо подготовился к сражению. Лучники, поднявшиеся на стены, непрестанно выпускали в воздух рой стрел, метательные орудия отправляли в дальний полет тяжелые снаряды, и сквозь толщу каменной кладки были слышны прорывающиеся звуки ожесточенного боя.

Взгляд Нарварга зацепился за установленную на центральной площади странную деревянную конструкцию, вокруг которой суетливо бегали орки, то и дело поглядывая на затянутые грозовыми тучами небеса. Ничего подобного в бытность Урхурта Варг в Роггерфоле не видал.

Тревожное предчувствие оцарапало грудь. Нарварг запрокинул голову, когда ослепительный зигзаг молнии раскроил нависшую над городом серую толщу облаков, и вместе с раскатом грома на землю обрушился огненный дракон. Жуткий и прекрасный в свой чудовищной мощи. Сметающий огненной струей пламени все на своем пути. Обугливая камни, превращая в полыхающие головешки катапульты, орков, деревянные постройки, сея панику и хаос в рядах противника.

— Целься, — перекрывающий истошные вопли приказ вынудил Нарварга обернуться, и когда страшная догадка обожгла сознание горячей волной ужаса, мужчина, оттолкнув шагающего рядом Турга, бросился к деревянному орудию.

— Оливия, назад, — срывая голос, заорал Варг.

Понимая, что не успевает, он в отчаянном прыжке взлетел над землей, в падении сбивая целящегося по дракону наводчика. Отпущенное тем огромное металлическое копье со свистом взвилось ввысь, но, сместив траекторию полета, вместо груди пробило огненному дракону крыло.

Громоподобный рык раненого зверя морозом прошелся по коже. Тело существа раскалилось докрасна, делая дракона похожим на потерявшую контроль озлобленную стихию, и прежде чем выпущенная им лавина огня накрыла площадь, Нарварг закатился под телегу с камнями, замечая, как одновременно с ним Тург падает на землю, закрывая собой Эстэль.

Лицо опалило жаром, в нос ударило запахом горелого мяса, удушливым дымом, и сквозь огонь, пожирающий благодатную пищу, Нарварг видел пылающих, словно факелы, орков, отчаянно пытающихся сбить с себя пламя.

Жуткий эффект этого зрелища усиливали душераздирающие вопли и ужасающий рев, доносящийся сверху. Разъяренный дракон, опустившись на городскую стену, теперь выламывал когтями зубцы, крушил зубами башни и сжигал бросающихся врассыпную орков.

Варг выловил взглядом поднимающихся с земли Турга и Эстэль, а когда не обнаружил рядом с ними Асгара, мгновенно стал выползать из своего укрытия.

Если этот выродок приказал соорудить катапульту для убийства дракона, значит, рассчитывал на то, что он здесь обязательно появится. А что, если такая машина была не одна? Что, если прямо сейчас из нее по Оливии снова целятся?

— Оливия, уходи, — выбравшись из-под горящей телеги, Нарварг помчался к воротам, отчаянно размахивая руками в надежде привлечь внимание драконицы. — Улетай, здесь опасно, — кричал он.

Рядом с Варгом, словно из воздуха, возникло гибкое тело гидры, сверкающее серебром чешуи и золотом высоких гребней. Она издала высокий нарастающий свист, от которого даже зубы свело, и, видимо, именно он заставил Оливию повернуть голову.

— Уходи отсюда, — гаркнул ей Нарварг, отбивая атаку выскочившего на него из-под арки ворот орка.

В раззявленной пасти существа вихрем закрутилось пламя, драконица харкнула огненным сгустком куда-то за спину фэа-торна, а потом, оттолкнувшись лапами от каменной кладки, взмыла в воздух, тяжело взмахивая раненым крылом.

Объятое огнем существо низко неслось над похожим на кровавую мясорубку полем боя, и, видя ее планирующий полет, темные двойники герцога Оттона с остервенением принялись резать орков противника. Вскинув руку, хозяин теней совершил странный пасс, воздух завибрировал, уплотнился, а затем чудовищная ударная волна, подняв вверх трупы, оружие, тонны каменной крошки, полетела вперед, сметая все на своем пути, чтобы с жутким грохотом врезаться в городскую стену, накрывая ее облаком пыли.

Нарваргу оставалось только догадываться, что творилось с той стороны, когда на площадь посыпался дождь из мусора и камней.

Пользуясь суматохой, он следом за Эстэ взлетел по лестнице, ведущей к площадке с подъемным механизмом, слыша тяжелую поступь шагов Турга у себя за спиной.

Из бокового коридора выбежало пятеро орков. И те, что были впереди, мгновенно лишились голов, остальных же разозлившаяся гидра, перекусывая, стала сбрасывать с лестницы.

С охраняющими подъемники орками Варг и Тург справились сами. Добравшись до рычагов, они на доли секунды схлестнулись торжествующими взглядами друг с другом.

— Тург, поднимаем сначала каменный затвор, а потом герсы, — хватаясь за длинный металлический стержень, крикнул Нарварг, рассчитывая, что если они успеют поднять только камень, с металлическими решетками нелюди справятся наверняка.

— На счет два выжимаем вместе, — кивнул Тург, дождался сигнала фэа-торна, и с яростным рыком дернул рычаг вниз. От дикого напряжения на шее, лице и руках мужчин вздулись вены. Казалось, еще одно усилие, и они лопнут вместе с налившимися мышцами.

— Жми. Сильнее, — упрямо рычал Нарварг, пытаясь сдвинуть затвор, который обычно поднимали не меньше шести орков. Фэа-торн, два года пробивавший себе сквозь камень путь к свободе, сдаваться не привык.

Звякнули цепи, упруго натягиваясь тросами. Заскрипели деревянные барабаны, сдвигаясь с мертвой точки, и с отчаянным криком опустив рычаги вниз, Нарварг и Тург запустили подъемный механизм ворот.

Рядом с ухом фэа-торна просвистела стрела, жалом засев в деревянной стойке слева. Следующая впилась в плечо Турга, и орк резко застопорил своим мечом подъемник, спрятавшись за толстый брус.

Закрыв Нарварга собой, Эстэль-гидра поймала пастью несколько стрел, пережевав их, как спички, остальные отлетели от ее брони, не причинив никакого вреда. Сверкая омутами серебряных глаз, дочь генерала Варгарда смотрела на Асгара, отдающего лучникам приказ поджечь наконечники стрел, и бесилась от ярости, что с такого большого расстояния не может подчинить себе сознание ненавистного орка.

Рой горящих стрел полетел в сторону балкона, на котором находились Нарварг, Тург и Эстэль, встревая в перекрытия, балки и половицы. Найдя благодатную пищу, огонь жадно стал пожирать древесину, отвоевывая себе все больше пространства.

Опасаясь попасть под прицельную стрельбу, мужчины стащили с себя куртки и сбивали пламя там, куда могли дотянуться, не рискуя быть убитыми, а мечущаяся молнией из стороны в сторону Эстэль понимала, что просто проигрывает. Огненные стрелы все летели и летели, и последствия их атаки она не успевала тушить, как и не в состоянии была поднять металлические герсы, закрывающие проход войскам мужа и отца.

Отчаяние захлестывало. Мысли девушки летали быстрее стрел в попытке найти хоть какой-то выход. Внезапно откуда-то сверху на площадь камнем рухнул громадный черный ястреб. Расстреливающие Нарварга орки даже перенаправить стрелы по новой мишени не успели, когда перекинувшийся нелюдь выпустил своих жутких теней, и они, словно темный смерч, стали прореживать ряды противника.

С высоты стены Эстэ видела, что Асгар спасается бегством, но сейчас жизнь Нарварга была важнее, потому что ее несносный белобрысый недоорк вместо того, чтобы уйти с объятого огнем балкона, схватился за раскалившуюся ручку лебедки и, превозмогая боль, поднимал герсы. Гидра чувствовала запах его горелой кожи и хотела выть. От боли, жалости и бессилия.

Внизу что-то ухнуло. Послышался нарастающий гул, и из-под арки ворот хлынула толпа орков, спасаясь от трехголового порождения Раннагарра, сеющего вокруг себя ужас и смерть.

Следом за генералом Варгардом в город ворвалось остальное войско Нарварга, и перекинувшийся на улицы города бой наполнил его лязгом скрещивающегося оружия и шумом яростной борьбы.

В воздухе то и дело мелькали топоры гномов и орков, мечи светлых и темных эльфов, а от шипов и когтей зургаров и норвилов не было спасения ни в укромных уголках, ни на узких улочках Роггерфола.

Кто-то из ширгов стоял насмерть, кто-то спасался бегством, а некоторые, сообразив, что битва проиграна, стали сдаваться, надеясь, что им сохранят жизнь.

Едва Эстэль успела стащить Нарварга и Турга вниз по лестнице, как на пылающем балконе рухнули балки. Вернув себе человеческий вид, девушка посмотрела на то место, где еще минуту назад находился ее Нарварг, и, не выдержав напряжения, расплакалась, прижавшись лицом к своему недоорку. Ей просто необходимо было почувствовать биение его сердца, тепло и запах. Понимать, что цел, жив, дышит. И с жалостью глядящему на нее Нарваргу очень хотелось утешить любимую. Поднимая вверх обожженные ладони, он трогал губами темную макушку жены и с улыбкой шептал в ее непокорные кудри:

— Ну что ты, маленькая моя… Все ведь хорошо.

Все хорошо… Кажется, Варг и сам с трудом в это верил. Стоя у ворот Роггерфола, которые помнил с раннего детства, молодой фэа-торн скользил взглядом по прибывающему сквозь них в город собственному войску, и сердце сжималось от радости и грусти.

— Это за тебя, отец, — запрокинув голову к небу, произнес мужчина, а потом поджал губы и бессильно закрыл глаза, потому что в этот момент большому и сильному орку невыносимо хотелось заплакать, совсем как маленькому и глупому мальчишке.