ГЛАВА 37

Сгущающаяся темнота наползала на Роггерфол, но на улицах его, освещенных огнями тысяч зажженных факелов, было людно, как днем. Жители столицы не расходились, ожидая, что новый фэа-торн выступит перед ними с речью. А Нарварг все медлил, потому что сказать им в данный момент ему было нечего. Ему казалось, что победа вышла какой-то корявой и неубедительной. Если Азеронд был убит Черным Ястребом под стенами города, и труп его, выброшенный в сточный ров, клевали вороны, то Асгар словно сквозь землю провалился.

В поисках сына Конгуда Кровавого дроу и орки стали обыскивать дома горожан, и хотя лишнего себе никто не позволял, выглядело это со стороны так, словно воины Нарварга мародерствовали и рыскали в поисках трофеев.

Орки, привыкшие за время правления Асгара к произволу ширгов, не оказывали никакого сопротивления и не задавали вопросов — с молчаливым смирением наблюдали за врывающимися в их дома незнакомцами и опускали головы, стараясь не смотреть им в глаза.

Такое настроение населения не придавало Нарваргу уверенности в себе, он чувствовал себя сейчас не освободителем, а очередным тираном. А его опасающиеся провокаций друзья ни на шаг не отходили от своего фэа-торна с тех пор, как его войска заняли город.

— Либо в Роггерфоле у Асгара есть какой-то тайник, либо его кто-то укрывает, — тихо шепнул мрачному Варгу на ухо Тург.

— Если он отсиживается у кого-то под полом или в схроне* — искать его равно, что иголку в стоге сена, — посетовал Олог. — Эдак он там бесконечно сидеть может. А то, гляди, еще по-тихому выползет ночью, прирежет кого-нибудь из городской охраны, да и сбежит.

Задумчиво жевавшая губу Эстэ вдруг огляделась по сторонам и спросила:

— А где жил Асгар? Кто-нибудь может показать?

— Можно слуг в замке расспросить, — почесал затылок Олог. — Не удивлюсь, если эта гнида занимала комнату Урхурта.

Нарварга передернуло, а сжавшая его ладошку Эстэль решительно завила:

— А ну, пойдем. И мне нужен Туман. Позвать сможешь?

Издав высокий и длинный свист, фэа-торн беспокойно завертел головой, выискивая взглядом норвила. С того момента, как они расстались у входа в подземелье, Варг не видел зверя, но даже не сомневался, что тот сейчас находится где-то поблизости и хорошо прячется, помня те времена, когда его сородичей, имевших неосторожность появиться под стенами столицы, забивали насмерть. Пришедшую с Варгом армию серых хищников дроу вывели за ворота, чтобы не пугать городское население, и орк ждал, что Туман появится именно оттуда.

Зверь оказался гораздо ближе. Сначала со стороны рынка послышались женские вопли, а затем толпа зевак схлынула, пропуская к фэа-торну ярко сверкающего бирюзовыми глазами норвила. Устроив показуху, он, свирепо скаля полную острых зубов пасть, прошелся мимо оторопело замерших горожан и, добравшись до Нарварга, превратился в плюшевую зверушку, сначала лизнув фэа-торна в щеку, а затем прижавшись к ней своей огромной мордой.

— Хороший мальчик, — впервые с момента победы рассмеялся Нарварг. — Все уже поняли, что ты за меня на клочки порвешь.

Эстэль ласково потрепала зверя за холку, посмотрев на возвышающуюся впереди темную громаду дворца.

— Ты можешь разыскать в городе одного конкретного орка по запаху?

Туман красноречиво фыркнул, и фэа-тори, легко улыбнувшись, озорно ему подмигнула:

— Вот и отлично. С нами пойдешь. Помощь твоя нужна.

Повернувшись к Нарваргу, девушка скосилась в сторону стоявшей поодаль Налины, тихо попросив мужа:

— Скажи ей, чтобы незаметно поставила лучших лучников дроу на стены, а тех, что держат площадь под контролем, пусть спрячет с глаз.

Варг согласно кивнул, но перед тем, как подойти к Налине, шепнул Боргниру:

— За воротами присмотришь?

Гном, хитро прищурившись, привычно огладил свою бороду, а затем подал едва заметный знак Морунду.

Тепло улыбнувшись другу, Нарварг отошел к Налине, а уже спустя минуту вышагивал следом за решительно направляющимися к замку Туману и Эстэль в сопровождении Хвостика, Олога, Турга и двух десятков дроу.

По широким коридорам дворца сновали орки. Одни разгребали завалы, другие караулили собранных в большой галерее раненых и пленных, а кое-кто, пользуясь случаем, просто глазел на многовековую резиденцию фэа-торнов Грэммодра, не рассчитывая на то, что такая возможность выпадет еще раз.

Из-под арки одного из залов навстречу Нарваргу вышел Одноглазый Орт, расплывшийся в радостном оскале при виде фэа-торна:

— Борк сына своего в подвалах нашел. Живого. От него, правда, кожа да кости остались, но так это дело наживное — откормит.

— Я рад, — Нарварг огляделся по сторонам и спросил: — Ты Мэни, служанку мою, здесь не видел?

— Всех баб, что здесь были, до особого разбирательства пока вместе с пленными согнали, — пожал плечами Орт. — Возможно, твоя Мэни среди них.

Направившись к окруженным охраной оркам, Варг, всматриваясь в серые лица задержанных, позвал служанку, но не услышав отклика, озадаченно нахмурился. Если девушки здесь не было, то почему она до сих пор не дала о себе знать и не нашла его?

— Может, кто-то из этих знает, где жил Асгар? — видя замешательство мужа, указала на пленных Эстэль. — Спросишь, или мне порыться в их головах?

— Времени нет, — отрицательно мотнул головой Варг и, сделав шаг вперед, раскатисто произнес:

— Женщины, прислуживавшие Асгару — встаньте.

Над сидевшими на полу орками медленно поднялась женщина, а следом за ней еще две. И поскольку орчанки стояли, уткнувшись взглядами в пол, Орт тут же недовольно на них прикрикнул:

— В глаза фэа-торну смотреть.

Затравленно вздрогнув, служанки подняли головы, и Эстэ тяжело сглотнула, запихивая подальше едкий комок горечи, накативший из-за того, что увидела в памяти бедных женщин.

— Орт, отпусти их. Они ни в чем не виноваты. Это рабыни Асгара.

— Вы можете показать нам его комнату? — постарался придать голосу как можно более мягкий оттенок Варг, как только женщины вышли из-за оцепления. — Нам нужны вещи Асгара. Что-нибудь, что он недавно брал в руки или носил на себе.

— Я покажу, — покорно закивала одна из орчанок, несмело приглашая фэа-торна идти за ней.

Каково же было удивление Нарварга, когда, поднявшись на верхние этажи, женщина остановилась перед его бывшей спальней.

Опустив ладонь на поверхность тяжелой дубовой двери, окованной металлом, мужчина провел по ней пальцами, словно старая древесина могла сохранить хоть какие-то воспоминания.

— Он действительно здесь жил?

Орчанка кивнула, тихо добавив:

— Фэа-торн любил здесь уединяться.

Бросив испуганный взгляд на Нарварга, она окончательно стушевалась, выдавив из себя лишь невнятное: "Простите. Бывший фэа-торн".

Варг даже не обратил на это внимание. Его больше раздражало то, что из всех покоев дворца Асгар выбрал именно те, которые принадлежали ему, Нарваргу. Словно проклятому выродку мало было отнять у Варга свободу, семью и дом, нужно было еще и влезть в его шкуру, подменить жизнь, стереть воспоминания.

Кивком головы он подал дроу знак, и эльфы распахнули двери, вскинув натянутые луки.

На секунду Нарваргу показалось, что он вернулся в прошлое. Ничего не изменилось в комнате, где каждая мелочь была сделана его руками: обитые мореным деревом стены, огромная кровать, пол, устланный меховыми шкурами…

Фигурки только с каминной полки исчезли. Их место заняло оружие. Ножи, даги, залтаки с зазубринами, острые саи…

Бесцеремонно оттолкнув Нарварга в сторону, Туман пробрался в комнату, а следом за ним туда же прополз Хвостик, радостно попискивая и бросая на Эстэль многозначительные взгляды.

— Да, мой хороший, — грустно улыбнулась зургару девушка. — Это та самая комната, где мы с тобой жили.

Сделав пару шагов вперед, Эстэль открыла прикроватный сундук и, обнаружив, что он забит мужскими вещами, позвала норвила.

— Я так понимаю, это барахло принадлежало Асгару? — на всякий случай уточнила она у служанки, а получив утвердительный ответ, приказала:

— Ищи, Туман. Хорошо ищи.

Зверь, ткнувшись носом в ворох одежды, коротко рыкнул, после чего, вильнув хвостом, посеменил к выходу.

Петляя за норвилом по коридорам, Нарварг уже было решил, что затея эта бесполезная. Асгар ходил по дворцу ежедневно в течение нескольких лет, и запах его, очевидно, был повсюду. Но Туман, наконец остановившись у какой-то каморки на нижнем этаже, ударил по ее двери лапой, а потом нетерпеливо зарычал.

— Это комната Мэни, — вдруг сообщила следовавшая за процессией служанка.

Варг и Эстэ тревожно переглянулись, а орчанка добавила:

— Она тоже была рабыней Асгара. Над ней он почему-то особенно любил издеваться.

Скрежетнув зубами и вытащив из ножен меч, Нарварг ударом ноги вынес дверь, очутившись в пустой темной комнатушке, единственным предметом интерьера которой служил лежащий на полу матрас, набитый соломой.

— Мальчик пропал, — подала голос орчанка, протиснувшись сквозь кордон дроу, и Варг резко обернулся, взметнув вверх густую бровь:

— Какой мальчик?

— Младший брат Мэни. Она и жила только ради него после того, как ширги убили их родителей, — пояснила женщина.

Грозно зарычавший Туман внезапно бросился к распахнутому окну и, легко перемахнув через подоконник, выскочил на улицу, а вместе с ним — тут же обратившаяся в гидру Эстэль.

— За ними, — приказал дроу Нарварг, понимая, что норвил взял след, и счет времени теперь идет на минуты.

* * *

Узкая улочка, расположенная между стеной дворца и хозяйственными постройками, вывела преследователей в квартал ремесленников, и когда Туман, завернув за очередной угол, очутился перед городской площадью, на которой собралось почти все население Роггерфола, Нарварг, осененный догадкой, попытался остановить зверя:

— Туман, стоять. Эстэ, назад, — успел выкрикнуть он.

Гидра послушно замерла, повернув к Нарваргу голову с сияющими провалами серебряных глазниц, а норвил, пробивая себе дорогу сквозь толпу визжащих орков, ринулся дальше.

Схлынувшие, словно морской отлив, горожане расступились в стороны, образовав широкий круг, в центре которого остались только прижимающий уши, злобно рычащий Туман и закутанная в плащ фигура орка, спину которого прикрывала заливающаяся слезами Мэни.

— Хозяин, прошу вас… — найдя взглядом глаза Нарварга, умоляюще пробормотала девушка. — Он убьет его…

Только сейчас Нарварг заметил, что под плащом орка спрятан мальчишка лет четырех, к горлу которого был приставлен нож. Ребенок боялся издать лишний звук, потому что острое лезвие в нескольких местах уже поранило его кожу, и ворот рубашки обильно пропитался кровью.

План Асгара Нарваргу был понятен. Затерявшись в толпе, со стороны он выглядел как местный житель, пришедший на площадь с женой и ребенком. Никто не обратил бы на них внимания, если бы Туман не взял след по запаху. Правда, было непонятно, как сын Конгуда потом собирался покинуть город, но это уже не имело никакого значения. Сейчас загнанному в угол орку терять было нечего, и заложниками он выбрал именно тех, кто был дорог Нарваргу, чья смерть причинила бы невыносимую боль.

— Не стрелять, — фэа-торн высоко поднял руку, точно зная, что стрелы всех выставленных Налиной дроу сейчас нацелены на скрывающего под капюшоном лицо Асгара. Эта тварь все рассчитала верно: ткань глубокого капюшона не позволяла увидеть Эстэль его глаза и захватить разум, а прежде чем стрелы воинов Нарварга изрешетят тело Асгара, он легким нажатием руки успеет отправить несчастного мальчишку в Сардарр.

— Убери свою шавку, — имея в виду норвила, хрипло проскрипел Асгар, показательно вжав в горло орчонка нож.

— Умоляю… пожалуйста… — отчаянно запричитала Мэни, сотрясаясь от душивших ее рыданий.

— Туман. Ко мне, — отбросив в сторону меч, Варг развел в сторону руки, сделав навстречу Асгару короткий шаг. — Все назад.

Голос фэа-торна звучал спокойно и властно. Никто не посмел ослушаться. Даже вернувшая себе свой человеческий облик Эстэ отступила в сторону жавшихся друг к другу горожан. Смотрела в бугрящуюся напрягшимися мышцами спину мужа и понимала, что этот поединок принадлежит только ему.

— Отпусти мальчишку. Тебе ведь я нужен, — усмехнулся Варг. — Возьми меня вместо него.

— Ц-ц-ц, — пощелкал языком Асгар, прижав орчонка к себе еще сильнее. — Ты меня за кого держишь, полукровка? Он — моя охранная грамота. Прикажи выпустить нас из города и дать лошадь.

— Хорошо, — покорно кивнул фэа-торн, и все с той же невозмутимостью произнес: — Сделайте то, что он просит: освободите проход к воротам и приведите туда лошадь.

Обернувшись, Нарварг посмотрел на жену, кажется, впервые в жизни радуясь тому, что она способна читать его мысли.

— Ты ведь можешь контролировать мальчика?

Уголки губ Эстэль дрогнули в едва заметной улыбке, и в голове Нарварга прозвучало:

— Конечно, могу, любимый.

— Знаешь, что делать? — Нарварг давно уже не сомневался в том, что дочь боевого генерала в тактике понимала не меньше его самого.

— Знаю, — не разочаровала Эстэль.

— Моя умница. Люблю тебя…

Варг сделал глубокий вздох, подал знак дроу, чтобы разогнали зевак, и впился цепким взглядом в Асгара, отслеживая малейшее его движение и жест. Права на ошибку не было. И сейчас фэа-торн был, как никогда, собран и сконцентрирован, а еще ощущал такую мощь и уверенность в себе, словно у него за спиной незримым кордоном стояли тени предков.

Асгар толкнул спиной трясущуюся Мэни, заставляя девушку двигаться в сторону ворот, и попятился осторожными короткими шажками, волоча за собой мальчишку. В какой-то момент орк ослабил нажим ножа, бросив косой взгляд через плечо, чтобы не оступиться, и в этот момент управляемый Эстэль орчонок с совершенно недетской силой оттолкнул его руку, а молниеносно бросившийся вперед Нарварг поймал ладонью холодное лезвие ножа.

Такое с сыном Урхурта уже происходило не раз, когда секунды, растягиваясь в бесконечность, превращали каждое движение в красочную картинку. Нет запахов и звуков. Нет боли от вспарывающей плоть острой стали. Есть только расширяющиеся зрачки в глазах противника и такие понятные эмоции, стремительно мелькающие в них: неверие, удивление и искры разгорающегося бешенства. Поздно. Слишком поздно… Свой шанс на побег Асгар уже потерял.

Рывок.

Мальчишка выскальзывает вниз из внезапно отпустившей его ловушки и, падая на четвереньки, ползет… Поднимается, падает, и снова ползет. Отчаянно, яростно, на пределе собственных сил.

— Мэни, беги, — полурык-полувой, кажется, идущий не из горла Варга, а из легких.

Замах головой.

Удар.

Лоб Нарварга с отчетливым хрустом впечатывается в переносицу Асгара, сбивая огромного и сильного орка с ног.

У этой сволочи отменная реакция. Прокатываясь по земле, он вскакивает на ноги, но теперь уже без неоспоримого преимущества. На арене, окруженной сотнями затаивших дыхание зрителей, остаются лишь два действующих персонажа. Без масок. Без компромиссов. С ужасающим откровением — убить, написанным на их суровых лицах.

— Не стрелять. Никому не двигаться, — громогласный голос фэа-торна раскатисто звучит в напряженной тишине. И в янтарных глазах полукровки сквозит пугающее спокойствие — до ледяного озноба в затылке.

Гнев — плохой советчик. Нарварг помнит. Так, словно отец стоит рядом и произносит это, глядя на него лучащимися мудростью и любовью глазами.

— Будем драться по закону предков, как наши отцы? — злорадная улыбка Асгара превратилась в оскал, и уверенным движением руки он вытащил из ножен свой меч, хищно наступая на безоружного Нарварга — Кто победит — тому и власть.

Почему-то в этот момент у Нарварга даже в груди не кольнуло.

— Нет, Асгар, — бесстрастно ответил он, мягко уходя в сторону. — Наши отцы сражались в честном бою. Как истинные воины. А ты получил Роггерфол подлостью и обманом. Я об тебя меч рода марать не стану. Не по масти фэа-торну сражаться с тем, кто режет спящих женщин и детей.

— И все же тебе придется, — сталь тускло сверкнула, отражая свет горящих повсюду факелов, и Асгар совершил резкий выпад, пытаясь достать Нарварга.

Фэа-торн гибко уклонился влево, усмехнулся и играючи заложил за спину руки. Кажется, сейчас он чувствовал себя норвилом, развлекающимся с пока еще не понимающей, что она потенциальная жертва, добычей. Невероятный азарт. Странное ощущение. Но оно нравилось тому, в чьих жилах причудливо смешалась кровь двух воинствующих рас. Гибкость и сила. Грация и мощь. Хитрость и твердолобое упрямство.

Понимал ли ухмыляющийся Асгар, что у нет никакого шанса выиграть у бывшего раба, привыкшего убивать не мечом, а голыми руками? Крестообразно ступая по земле, орк сжимал в ладонях оружие, а в темных глазах отражалось его алчное и жестокое нутро.

Совершив обманчивый маневр, он ринулся на Нарварга в атаку, не ожидая, что полукровка с немыслимой для его комплекции гибкостью прогнется, поднырнет под руки и жестким, хлестким ударом выбьет меч.

— Думаешь, теперь наши шансы уравнялись? — поднявшись с земли и наблюдая за тем, как Нарварг пинком отшвыривает его клинок к ногам окружающих их зрителей, Асгар сжал кулаки и принял боевую стойку.

— У тебя их никогда и не было, — Варг отступил на пару шагов, а затем посмотрел на безмолвно наблюдающих за поединком горожан. — Ты решил, что я позволю тебе умереть как настоящему орку — в бою? Собрался остаться в памяти Грэммодра великим воином? Ты недостоин такой славной смерти.

В глазах Асгара еще не появилось проблеска понимания ситуации, но чувствуя, что что-то идет не так, он подобрался, напряженно и зло гипнотизируя Нарварга взглядом.

— Ты помнишь, как звали моих братьев и сестер? — холодно поинтересовался тот, и Асгар непонимающе дернул головой, словно хотел отмахнуться от вопроса, как от назойливой мошки. — Может, ты помнишь имена жен моего отца, которых ты отдал на растерзание своим воинам? Или имена тех несчастных, которых твои ширги резали, насиловали и истязали, пока ты восседал на каменном троне орков? Тебе придется вспомнить, если хочешь умереть быстро.

Тишина вокруг стала пугающей. Слышен был только треск смоляных факелов да пронзительная трель сверчков, которым до происходящего не было никакого дела. И в этой иллюзорной тиши рокочущий бас Нарварга прозвучал как раскат грома:

— Есть ли среди вас те, у кого Бэртасгар, сын Конгуда, отнял сына, мужа, отца, дочь или брата? Поднимите руки.

По застывшей в недоумении толпе пробежался легкий ропот. Строй качнулся, и кто-то из дальних рядов выкрикнул:

— У меня. Он убил моих сыновей.

Над головами орков поднялась рука, за ней еще одна, и еще… Гул нарастал. Руки взлетали вверх, и народ, уже не сдерживаясь, кричал, требуя расплаты.

— По праву кровной мести — он ваш, — прогрохотал Нарварг, вновь ввергнув город в неестественную тишину. Лишь на минуту.

Кольцо горожан, окружающее стоявших в его центре мужчин, дрогнуло, пошло волной, а затем начало сужаться. Гибельно. Неотвратимо. И Варг увидел в глазах Асгара страх — наверное, такой же, с каким смотрели на того его жертвы.

— Ты должен драться. Со мной, — заорал на Нарваргу орк, но крик его утонул в диком вопле хлынувшей на него разъяренной толпы.

Шевелящееся живое море текло сквозь Нарварга к центру площади, а он, выйдя за ее пределы, безучастно смотрел на то, как убийцу его семьи рвут на части, слышал его истошные крики, почему-то не испытывая ни радости, ни облегчения.

В израненную ладонь Варга вдруг легли теплые пальцы, сжали, ласково погладили и снова сжали. Повернув голову, Нарварг обнаружил рядом с собой Эстэль.

— Второй раз за день мне приходится лечить твою руку, — с грустью посетовала девушка.

Только сейчас фэа-торн заметил, что жена тоже изрезала свои пальцы, чтобы заживить глубокие порезы на его ладони, оставленные ножом Асгара.

— Спасибо, — благодарно шепнул Эстэль Нарварг, бросив мрачный взгляд в сторону ревущей толпы.

— Не надо тебе на это смотреть — привстав на носочки, девушка потерлась носом о щеку мужа, а затем, прижавшись к мужчине всем телом, ласково проворковала: — Пойдем отсюда.

— Куда? — горько усмехнулся Варг. — Хороший же я фэа-торн. Мне даже спать тебя отвести некуда. Я не могу привести тебя в дом, где жила эта тварь…

— Глупый, да мне все равно, где с тобой ночевать. Хоть в телеге с сеном. Ты — фэа-торн моего сердца. А дом твой, — Эстэ кивнула на дворец, — мы восстановим и выскребем, даже духа Асгара не станется.

Нарварг поморщился и грустно улыбнулся:

— Долго придется восстанавливать. Столица разрушена. Казна разграблена. Местное население запугано. Мне нечем платить ремесленникам за работу, а заставлять работать бесплатно я никого не буду.

— И всего-то печали? — звонко поцеловала в щеку любимого Эстэль и, озорно сверкнув глазами, дернула за руку. — А ну, за мной. Тург, Олог — вы тоже с нами, — скомандовала мявшимся на почтительном расстоянии оркам она и важно двинулась вперед.

Куда его тащила любимая сероглазая заноза, Нарварг даже не догадывался, но по большому счету, это сейчас было и не важно. Она была рядом. И просто была. И сам этот факт как-то нивелировал любые всплески грусти и хандры. А еще за ними повсюду таскались Туман и Хвостик, вызывая невольную улыбку своей преданностью и готовностью защищать.

Улыбаться молодой фэа-торн перестал, как только Эстэль, вернувшись во дворец, стала снова спускаться в подвал. Это место Нарваргу было неприятно. И хотя останки пленников и тех, кому посчастливилось остаться в живых, орки Орта давно вынесли наверх, подземелье выуживало из памяти сына Урхурта отвратительные воспоминания.

— Зачем ты меня сюда привела? — послушно шагая за тянущей его вперед женой, стал оглядываться по сторонам мужчина. Если ему не изменяла память, приближались они именно к той перегородке, за которой остался тайный выход из дворца.

— Отойди подальше, — остановившись перед каменной стеной, Эстэль вскинула руки, а убедившись, что орки находятся на безопасном расстоянии, ударила в кладку огненной квадрой.

Магическое заклинание разъело стену, и к ногам девушки сияющим водопадом посыпались золотые монеты, украшения и драгоценная утварь.

Опознав в сверкающих побрякушках когда-то найденный им скарб, Хвостик, счастливо попискивая, стал барахтаться в золотой куче, так напоминая в этот момент того маленького зургарыша, которого сердобольная Эстэль когда-то притащила в Роггерфол.

— Откуда все это? — Варг зачерпнул рукой горсть монет, удивленно просыпал их сквозь пальцы и посмотрел на улыбающуюся Эстэль.

— Вообще-то это было здесь еще тогда, когда ты меня первый раз в Грэммодр привез. Мы с Хвостиком золото случайно нашли, когда в подвале играли. А чтоб его кто-нибудь еще не нашел, я его в стену перепрятала.

— Хозяин, так это, видимо, золото Конгуда Кровавого, — наклонившись над кучей драгоценностей и поддев носком сапога золотой подсвечник, присвистнул Олог. — Ваш отец говорил, что он свою казну вывез и спрятал где-то. А она, оказывается, все время здесь, в Роггерфоле была.

Нарварг вдруг стал заразительно смеяться, чем привел жену и друзей в замешательство.

— Так вот о каком золоте меня спрашивал Асгар. А я-то голову ломал…

— Представляю, как бесился этот выродок, когда не нашел здесь зарытого своим отцом клада, — весело хмыкнул Тург. — Он же ради него все и затеял.

— И кто его вокруг пальца обвел? — с нескрываемой гордостью в голосе воскликнул Варг. — Сопливая девчонка и зургар.

— Ну, не такая уж я была и сопливая… — попыталась изобразить ложную обиду Эстэль, но тут же была поймана в захват сильных рук своего белобрысого супруга и легко подброшена вверх.

— Ты — мое чудо. Сокровище. Бесценное, — восторженно рокотал Нарварг.

Опустив ладошки на его широченные плечи, Эстэль легонько в них упиралась, вглядываясь в сияющие глаза мужа, и тихо радовалась тому, что наконец видит своего орка счастливым и довольным жизнью.

— Завтра позовем в замок каменщиков, плотников, столяров. Я столько всего здесь переделать хочу, — опустив Эстэль на пол, воодушевился фэа-торн. — Олог, найди Зака. Пусть пересчитает, опишет все, и под замок спрячет.

— Для начала нужно эту остроносую заразу от орков Орта отодрать, — буркнул Олог. — Орт говорит, гоблин увидел, как кто-то из его воинов себе за пазуху кубок металлический запихивал, так теперь Зак всем карманы выворачивает и никого из замка не выпускает.

— Правильно делает, — заулыбался Нарварг. — Я его казначеем назначил. А Зак свое дело знает. Туман, Хвостик, присмотрите за золотом. Я сейчас дроу сюда направлю.

Обняв Эстэль за плечи, Нарварг потащил ее наверх, попутно рассказывая о своих далеко идущих планах перестройки столицы и дворца.

Планы мужа Эстэль безумно нравились. Для ее деятельной и кипучей натуры запущенный Грэммодр был все равно как непаханое поле, а идея начать культурный переворот с дворца вообще вызвала повышенный энтузиазм. Во-первых, им с Нарваргом нужно было где-то жить, во-вторых, принимать гостей (ведь в том, что мама и отец непременно будут приезжать к Эстэль едва ли не каждый месяц, девушка даже не сомневалась), а в-третьих, Роггерфол был лицом империи орков, и лицо это в глазах соседних держав должно выглядеть крайне привлекательно.

Первым делом Нарварг распорядился, чтобы пленных перевели до завтрашнего дня в яму. Судить ширгов Асгара фэа-торн собирался прилюдно, поскольку искренне считал, что жители Роггерфола сами определят степень их вины и выберут справедливое наказание.

Когда во дворце остались лишь верные Нарваргу орки, дроу и те, кто пошел воевать с ним после освобождения из плена, фэа-торн попросил их о помощи. А поскольку любую, даже самую грязную работу соратники Варга не привыкли считать зазорной, то с радостью согласились освободить комнаты от мусора и хлама, натаскать служанкам воды из колодца для уборки и готовки, а заодно побыть у них на подхвате, потому что женских рук на всю ту кутерьму, что затеял молодой правитель, явно не хватало.

Перетаскивая для Эстэль из чулана лестницу, Варг вдруг увидел метущую коридор Мэни и, не сдержав радостного возгласа, бросился к служанке, не понимая, почему она до сих пор так и не решилась к нему подойти.

— Мэни, — ухватив девушку за плечи, фэа-торн развернул ее к себе лицом, практически впечатав в свое тело. — Как же я рад тебя видеть. Ты что, прячешься от меня? Не хочешь со мной разговаривать? — вдруг подумав, что девушка считает его виновным во всех своих бедах, испугался Нарварг.

— Нет, что вы, хозяин, — орчанка отстранилась, энергично затрясла головой, но так и не подняла на Варга взгляда. — Я бесконечно рада, что вы живы, что вернулись, что спасли брата, что избавили нас всех от… — Мэни запнулась, судорожно глотнула ртом воздух и, не сумев больше произнести ни слова, горько расплакалась.

— Все хорошо, Мэни, — бережно обнимая девушку, Варг ласково гладил ее по голове. — Все хорошо. Все плохое закончилось. Знаешь, как мы теперь заживем?..

— Не смогу я здесь жить, — жалобно и тихо проскулила служанка. — Отпустите меня, хозяин…

— Куда? — растерялся Нарварг. — Зачем?

— На севере остались родственники матери. Может, они примут нас с Гутором?

— Почему? — пытаясь заглянуть в лицо девушки, спросил Нарварг. — Почему ты хочешь уехать? Посмотри на меня. В глаза мне посмотри.

— Нет… Мне стыдно. Я уродливая… И грязная… И…

— Эй, — жестко ухватив Мэни за подбородок, Нарварг все-таки приподнял его. Шрамы на лице орчанки были явно оставлены ножом, и глядя на них, фэа-торн думал лишь о том, что даже той мучительной смерти, доставшейся Асгару, было недостаточно, чтобы этот выродок в полной мере заплатил за то, что сделал.

— Смотри, — схватив ладошку девушки, орк приложил ее к своей изуродованной щеке. — Я два года был рабом у дроу. У меня такая же отметина, как у тебя, и шрамы по всему телу. Так что мы с тобой теперь похожи. Как брат и сестра.

Мэни судорожно вздохнула, и поток слов вырвался из нее вместе со слезами:

— Как же хочется все забыть, хозяин. Не помнить этих проклятых лет. А здесь каждый угол напоминает о моем позоре. Если бы я не боялась за жизнь брата, давно бы на себя руки наложила. Придет день, и кто-нибудь обязательно скажет, что я — бесчестие клана, что у меня нет права находиться рядом с вами, потому что я была шлюхой, подстилкой Асгара…

— Язык вырву тому, кто посмеет, — заиграл желваками Нарварг, с силой сжимая предплечья орчанки. — Это не твоя вина.

— А мне как с этим жить? — беспомощно всхлипнула Мэни. — Как?

Вопрос был болезненно-тяжелым, и ответа на него у Нарварга не было. Он понимал и чувствовал боль девушки как свою. Варг не мог изменить прошлого, мог только пообещать, что всю жизнь будет защищать оставшуюся в живых представительницу клана Игвальд, сохранившую в своем сердце любовь и преданность к нему.

— Я знаю — как, — отправившаяся на поиски мужа Эстэль случайно подслушала разговор и, наверное, ни за что в него не вмешалась бы, если бы не видела в голове Мэни того, через что ей пришлось пройти.

— Фэа-тори… — служанка попыталась неуклюже поклониться, но Эстэ лишь сердито отмахнулась и, сократив расстояние, попыталась обнять девушку:

— Ты что это удумала? Собралась оставить нас с Нарваргом, когда так нам нужна?

— Я? — не веря тому, что слышит, округлила глаза девушка.

— Ты, конечно. Я тебя собиралась паргонтессой во дворце сделать. Все хозяйство тебе доверить.

— Мне?

— А кто лучше тебя справится? Кто мне подскажет, где найти хороших кухарок, чтобы пригласить их в замок, у каких швей можно заказать белье, у кого закупать продукты, где тут вообще что находится? Я же никого, кроме тебя, здесь не знаю. Мне и поговорить-то не с кем будет.

Насчет "поговорить" Эстэль, конечно, сильно преувеличивала, потому что развязать язык она могла даже немногословному Тургу, но для Мэни это должно было быть приятным аргументом.

Эстэ не ошиблась: девушка хлопнула мокрыми от слез глазами, из которых ушла бездна отчаяния и появилась какая-то трогательная растерянность.

— Фэа-тори, но я не гожусь на эту роль, я недостойна…

— С чего это ты решила, что недостойна? Ты отважная, честная, преданная, сильная духом. Не знаю никого достойнее.

Мэни опустила голову, закусив дрожащие губы, и Эстэль, точно знающая, какие демоны раздирают девушку изнутри, обняла ее лицо своими ладонями:

— Хочешь, я уберу из твоей памяти все воспоминания об Асгаре? Сотру все, что тебя мучает?..

— А вы можете? — во взгляде Мэни одна за другой мелькали пронзительные эмоции. Читать их Эстэль даже на ментальном уровне было больно.

— Могу, — коротко кивнула фэа-тори. — А моя сестра Ами может убрать все шрамы с твоего лица. Хочешь?

— Хочу. Очень хочу, — голос Мэни сорвался на хрип, и Эстэль, заглянув ее глаза, захватила разум девушки.

Никогда еще дочь генерала Варгарда не была столь осторожной. Никогда еще, блокируя участки чужой памяти и заменяя одни воспоминания на другие, она не боялась сделать что-то не так, причинить по невнимательности вред. И никогда еще столь любимый ею процесс "промывки мозгов" не ранил Эстэль до слез.

— Вы плачете, фэа-тори? — испуганно вздрогнула Мэни, как только Эстэль медленно убрала руки с ее висков. — Вас кто-то обидел?

— Нет, что ты, — мотнула головой девушка и, небрежно смахнув с ресниц влагу, широко улыбнулась. — Я просто очень рада снова тебя видеть.

Растерянно моргнув, орчанка едва заметно нахмурилась, словно что-то пыталась вспомнить, а потом недоуменно пожала плечами:

— А разве мы с вами расставались?

— Не обращай внимания. Так, глупости вспомнились. Я зачем тебя искала… Хотела попросить помочь помыть мне окна в комнате. Варг, ты лестницу несешь, или мне самой ее тащить?

— Несу, — мягко улыбнулся Нарварг, с благодарностью и любовью глядя на жену. Он понятия не имел, что Эстэль внушила Мэни, но сейчас на лице девушки играла улыбка, и, семеня за фэа-тори, она возбужденно причитала, пытаясь убедить свою госпожу, что мыть окна ей не положено по статусу.

Молодому фэа-торну и самому было неловко, что жене приходится выполнять работу служанок, но Эстэль в ответ на его невнятное бурчание лишь звонко смеялась, утверждая, что лучше нее никто не доведет до ума гостевую комнату, которую она облюбовала для них в качестве временной спальни, пока Нарварг не осуществит свою грандиозную задумку по перестройке дворца.

Возня и уборка продолжалась почти до середины ночи. Уставшая, но счастливая Эстэль попросила Олога принести в комнату их с Нарваргом вещи, и когда орк с радостью выполнил ее поручение, она, выудив из своего рюкзака деревянную лошадку, поставила фигурку на каминную полку, внеся последний штрих в украшение скромного интерьера.

— Где ты ее нашла? — взяв в руки свою поделку, удивился Нарварг.

— Я хранила ее с тех пор, как уехала из Грэммодра. В память о тебе.

Поставив лошадку на место, Варг обнял жену и растроганно просипел в ее макушку:

— Я сделаю тебе еще сотню таких, если захочешь…

— Захочу, — запрокинув голову, улыбнулась ему она. — И еще нам бы бадью для купания поприличнее, а то в той, что приволок Тург, пришлось дырки затыкать. Долго не протянет, — кивнув на парующую за ширмой импровизированную купальню, пожаловалась девушка.

— Будет тебе бадья, — улыбнулся Нарварг. — Беги, мойся. А я после тебя.

* * *

Купель действительно оказалась маленькой и старой. Смывая с себя грязь, кровь и копоть, Нарварг боялся, как бы хлипкая конструкция, не выдержав его габаритов, не развалилась в процессе мытья на части, залив водой с таким усердием выскобленный Эстэль пол. Потому и вылезал из бадьи фэа-торн с величайшей осторожностью, приняв решение, что завтра с утра первым делом найдет инструмент и сделает новую.

В камине весело потрескивал огонь, окрашивая в золотистые тона холодные каменные стены, разнося по комнате уютное тепло. И вышедшему из-за ширмы Нарваргу открылась чудесная картина медленно расчесывающей длинные волосы Эстэль, склонившейся над разложенным на столе куском сыромятной телячьей кожи, на котором орк начертил план обновленного Роггерфола.

Обернувшись на шаги мужа, Эстэль светло улыбнулась и вернулась к сосредоточенному изучению рисунка.

— Ты это сам нарисовал?

Варг кивнул, но будучи неуверенным в собственном мастерстве по части художества, с опаской поинтересовался:

— Не нравится?

— Нравится, — Эстэль наклонилась, сдвинув к переносице тонкие брови. — Только не помню, чтобы здесь было что-то подобное.

Заглянув девушке через плечо, Нарварг тихо хмыкнул:

— Так пока и нет. Это проект будущей столицы.

— И где здесь что будет? — глаза девушки заинтересованно засверкали, и, усевшись на лавку, мужчина усадил жену к себе на колени, придвинув карту поближе.

— Я собираюсь расширить городской рынок, чтобы привлечь в столицу торговцев и покупателей из соседних государств, а здесь я хочу построить школу, — Нарварг показал пальцем место на карте. — Но для этого придется убрать кожевенные и гончарные мастерские, и я боюсь, что ремесленники устроят бунт.

— Ну, бунт — это навряд ли, — усмехнулась Эстэль. — Особенно после правления Асгара. Но обижать местных жителей нам действительно не стоит. А что, если взамен ремесленникам предложить хорошие места на рынке и брать с них в течение нескольких лет минимальный рыночный сбор?

Поджав губы, Нарварг негромко хмыкнул и произнес:

— Это все равно не решит вопрос с их мастерскими.

— Ты не понял, — воодушевленно заерзала на коленях у орка Эстэль. — Так делают в Аххаде. Ремесленники строят на рынке двухэтажные постройки. Сверху у них находятся мастерские, а внизу торговые лавки. Очень удобно. Все под рукой.

— Действительно удобно, — улыбнулся орк, радуясь такой своевременной подсказке жены. — Ты знаешь, а мне ведь Боргнир тоже хорошую задумку предложил. Сказал, что можно позвать гномов разрабатывать рудники, пока орки у них всему не научатся, а в качестве оплаты труда отдавать им заранее оговоренную долю добытых ископаемых.

— Боргнир — настоящий гном, — рассмеялась Эстэ. — Во всем выгоду видит.

— Боргнир — друг. Преданный. Верный. А мне сейчас как никогда нужна поддержка верных друзей. Я так много хочу изменить. Так много успеть…

— План обновленного дворца у тебя тоже имеется? — с любовью глядя на своего орка, Эстэль прижала к его щеке ладонь.

Фэа-торн легко улыбнулся и быстро перевернул карту, на обратной стороне которой обнаружился совсем другой рисунок.

— Ух ты. И где будем жить мы? — Эстэль скользила взглядом по изображению, пытаясь угадать, в какой стороне Нарварг отвел место для их покоев.

— Здесь, — указал на целую группу комнат орк.

— Ого. И все наши? — привыкшая к тому, что орки особо не заморачивались роскошью и удобствами, сейчас Эстэль была действительно удивлена.

— У вашей семьи в Арум-Рисире апартаменты ведь не меньше были, — ответил Нарварг. — Хочу, чтобы тебе здесь было удобно.

Эстэль не стала говорить, что удобнее всего ей было сидеть на коленях мужа, слышать его голос и разделять с ним все его надежды и мечты. Но трогательную заботу Нарварга о ней она оценила.

— Тронный зал я расширю за счет выбитой стены в соседнее помещение. А рядом сделаю себе кабинет, — с энтузиазмом продолжал рассказывать Варг.

— Как у Магрида? — лукаво приподняла бровь Эстэль.

Варг смутился и пожал плечами:

— Не такой дорогой, конечно, но мне кажется, за счет деревянной отделки он будет выглядеть не менее респектабельно. Еще я хочу воду в замок провести, чтобы не бегать с ведрами туда-сюда. Мелендил обещал помочь сделать такую же систему, как у эльфов. В подвале выроем специальные колодцы и от них протянем наверх трубы…

— А с подземным ходом ты что делать будешь? — посмеиваясь, прижалась к мужу Эстэль.

— Этот заложу, и пророю с Боргниром и Ологом новый, — подмигнул ей он. — Я теперь норы не хуже кротов рыть умею. Не знала?

Повиснув у любимого орка на шее, Эстэ ласково шепнула в его родное лицо:

— Недокрот ты мой.

— И откуда эти "недо" только берутся в твоей голове? — рассмеялся Нарварг. — А что-нибудь без этой приставки у тебя для меня имеется?

— Конечно, — весело подмигнула ему Эстэль. — Уйма с горкой.

— Да? — загадочно щурясь, протянул Варг. — Например?

— Муж мой, — легко стала целовать его Эстэль, перемежевывая поцелуи со словами: — Любимый мой, родной, милый, дорогой, бесценный, ненаглядный, желанный… Еще? — лукаво изогнула бровь девушка.

— Еще, — хрипло выдавил из себя Нарварг, прихватывая губами нежную кожу на оголившемся плече жены.

— Белобрысый, — с улыбкой в голосе на выдохе произнесла Эстэль, пригладив ладошкой гриву светлых волос своего орка.

— Белобрысый? — Нарварг резко поднялся с женой на руках. — Белобрысый, значит? Язва моя любимая.

Взгляд-ожог прошелся по приоткрывшимся в улыбке губам Эстэль, разом сбив ей дыхание.

— Спать? — вязко сглотнула она от мгновенно образовавшейся в горле сухости.

Нарварг глубоко вздохнул, и в просевшем голосе послышалось плохо скрытое разочарование:

— Ты устала? Спать хочешь?

— Дурень, — не удержалась Эстэль. Обхватив шею орка ладошками, она требовательно прижалась поцелуем к его губам, не оставляя сомнений, чего хочет в этот момент. И когда, бережно уложив ее на постель, Нарварг навис над ней, прожигая голодным и жадным взглядом, с нежностью прошептала:

— Люблю тебя, мой фэа-торн.