ГЛАВА 6

До границы с Айвендриллом Нэсс добрался спустя неделю, совершенно раздраженный и злой. Сейчас он, как никогда понимал Касса, вечно ругающегося с Магридом по поводу того, что тот лез в его жизнь. Требование монарха забрать Амирэль из Айвендрилла не просто насторожило Нэсса, оно заставило теряться в догадках: что опять задумал многорукий манипулятор?

А он задумал.

Генерал Варгард чувствовал такие вещи на интуитивном уровне. Этот красноглазый гад, как пить дать, уже построил в своей гениальной голове какую-то многоходовую комбинацию. А просчитать ее у Нэсса не хватало ни опыта, ни ума Кассэля.

Раздражение лишь усилилось, когда, прибыв на пост эрмиров, ему сразу же сообщили, что Магрид уже ждет его на связи с кристаллом. Надо же, как быстро этот упырь успел все восстановить. Словно только и ждал возвращения Нэсса, чтобы вцепиться в него всеми своими руками, как паук, поймавший глупую муху.

Да в Раннагарр.

Рявкнув опешившим от его заявления солдатам, что ему некогда точить лясы, пусть так царю и передадут, Нэсс пересек нейтральную зону, и только когда ступил на территорию эльфов, шумно и энергично выдохнул.

Пока остроухие проверяли его верительные грамоты, Нэсс потихоньку успокаивался и приходил в себя, а поэтому даже не сразу заметил вежливо мнущегося в шаге от него эльфа.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался генерал.

— Да… Вернее, нет, — улыбнулся мужчина. — Вы — генерал Нэсс Варгард, я правильно понял?

Нэсс утвердительно кивнул, и эльф мгновенно достал из-за пазухи свиток, протянув его нелюдю.

— Тогда это вам.

Недоуменно нахмурившись, Нэсс сломал печать, и как только прочитал содержимое послания, растерянно обратился к эльфу:

— Здесь написано, что вы должны отвезти меня в Эвалон, и что эта поездка касается моей дочери… Кто дал вам это письмо?

— Мастер Манэльдор велел передать его вам, как только вы появитесь на границе, а потом просил доставить вас к дэру Гилдалеону в Эвалон. Это все, что я знаю.

— Гилдалеон… — призадумался Нэсс, вспоминая, где слышал это имя. — Протэктор нагсера? — удивился он.

— Совершенно верно, — подтвердил эльф. — Меня зовут Садор. Если вы не против полета — мой скирргорн ждет нас на площадке.

Нэсс был не против, более того, происходящее его несколько интриговало и настораживало одновременно. Манэльдор пользовался заслуженным уважением и славой во всех серединных землях, а кроме того Касс говорил, что Ами служит во дворце Элладриила и является ученицей знаменитого целителя. Тогда почему Нэсс должен был ехать не в Силмалос, а в Эвалон? И какое отношение к Амирэль имеет хранитель Гилдалеон?

Забрав документы, генерал проследовал за терпеливо ожидавшим его эльфом.

Через несколько часов полета на горизонте показались высокие шпили Эвалона, над которыми ярким семицветьем повисла искрящаяся радуга.

Садор посадил птицеящера на площадке в порту, после чего торопливо повел Нэсса по ведущей в город дороге.

Улицы Эвалона были еще мокрыми после дождя и отражали золотистые блики солнца в непросохших лужах. По одной из них с веселым гиканьем прошлепал босоногий мальчишка-эльф, вызвав у Нэсса добрую улыбку. Тревога и злость уступили место покою, такому же полному, как безоблачный штиль, царивший сейчас на море. Здесь все навевало безмятежное спокойствие: и влажный бриз, ласково перебирающий волосы; и кристально-чистый воздух, дающий ощущение легкого хмеля; и увитые диким виноградом дома, радующие глаз своей тихой красотой…

— Мы на месте, — Садор, остановившись у двери одного из таких домиков, настойчиво позвонил в колокольчик.

— Эллуидес, я открою, — переливчато раздалось за дверью, и голос дочери, словно горячий порыв ветра, ударил в грудь Нэсса, заставив сердце дрогнуть и замереть в ожидании.

— Ами, доченька, — мужчина шагнул в отворившийся проем, сжав в тисках своих рук дочь прежде, чем она успела что-либо понять. — Мой цветочек… — счастливо шептал Нэсс, улыбаясь в ее темную макушку. — Моя маленькая девочка…

— Папа? Папочка, это ты? — из глаз Амирэль брызнули слезы, ручейками струясь по нежным щекам. Вжимаясь в тело отца и вдыхая его самый родной и любимый запах, девушка судорожно цеплялась руками за его одежду, боясь, что как только ее отпустит — папа исчезнет.

— Амирэль, не плачь, мое солнышко, — Нэсс осторожно отстранился, захватывая в ладони лицо дочери. Взгляд его растерянно скользнул по ее возмутительно коротким волосам, а после — и по скрытой иллюзией фигуре, облаченной в мужскую одежду. — Что это за маскарад, детка? — начиная вновь нервничать, поинтересовался мужчина. — И что с твоими волосами?

— Я могу все объяснить, если позволите.

Приятно-мягкий голос заставил Нэсса поднять голову, чтобы обнаружить стоящего в двух шагах за спиной Амирэль очень высокого импозантного эльфа, чья безукоризненная выправка позволила генералу предположить, что перед ним — военный.

Мужчина, заложив за спину руки, слегка наклонил вперед голову и разглядывал Нэсса, как ему показалось, с повышенным интересом.

— Меня зовут Гилдалеон, — представился эльф. — Может, все-таки войдете в дом, генерал? Мне кажется, нам там будет удобнее беседовать.

Нэсс вскользь отметил, что безупречные манеры протэктора внушают доверие и очень располагают к себе, вот только что-то бессознательно напрягало нелюдя, словно он чувствовал, что есть какой-то подвох, которого он пока не видел.

Крепко обхватив дочь, Нэсс проследовал с ней в дом, попутно подмечая каждую деталь. Здесь было очень чисто, светло и уютно. Действительно уютно. Никакого пафосного налета кричащей роскоши или заставляющего напрягаться глаза замысловатого интерьера. Много дерева, бежевого текстиля и льющегося сквозь открытые окна света.

— Ами, милая, будь добра, проведи Садора на террасу и помоги Эллуидэс накрыть на стол, а мы пока поговорим с твоим отцом, — с вежливой улыбкой обратился к девушке эльф.

— Дэр Гилдалеон… — глаза Амирэль превратились в два сверкающих таллара*, и протэктор ободряюще улыбнулся ей: — Не волнуйся, мы недолго…

А вот теперь происходящее Нэссу совершенно не понравилось.

— Амирэль, детка, оставь нас на минутку, — выпустив из своих объятий дочь, попросил генерал. — Все хорошо, родная, — почувствовав ее тревогу, он нежно поцеловал свою девочку в лоб, подталкивая к выходу из комнаты. — Мы просто поговорим.

Испуганно оглядываясь, Амирэль побрела на кухню, а Нэсс, дождавшись, когда она уйдет, резко метнулся взглядом к горделиво возвышающемуся перед ним эльфу, теперь со всей очевидностью понимая, что его в нем так насторожило.

— Это не то, о чем вы подумали, — подчеркнуто вежливо заявил эльф. — Я отнюдь не коварный соблазнитель и не подлый растлитель юных дев.

— Откуда вы знаете, о чем я подумал? — проницательно прищурился Нэсс, стремительно пытаясь проникнуть в разум мужчины, а когда понял, что тот закрыт такими мощными ментальными щитами, увидеть за которыми невозможно даже его ауру, оторопело выдохнул: — Этого не может быть.

— Отчего же? — совершенно ясно угадав причину удивления генерала, поинтересовался Гилдалеон. — Меня, например, не смущает факт вашего существования.

— Неучтенный нелюдь… — мрачно и задумчиво выдал Нэсс.

— А вы ведете им учет? — поразился эльф.

— Не я, — скупо проронил Нэсс. — Магрид Великий.

Эльф насмешливо приподнял брови, и в его синих глазах заискрилось веселье:

— Несколько… самонадеянно с его стороны…

— Он, знаете ли, вообще несколько самонадеян, — окончательно расслабившись, натянуто улыбнулся Нэсс. — Так что вам нужно от моей дочери и что она делает в вашем доме? — не позволив протэктору отвлечься от темы, задал ему вопрос в лоб генерал.

— Ваша дочь здесь живет, лечится и учится, — все с тем же непробиваемым спокойствием сообщил Гилдалеон.

Из всего сказанного Нэсс уцепился только за слово "лечится", поэтому тут же вскинулся:

— Нелюди не подвержены болезням, от которых страдают обычные люди, от чего вы лечите мою дочь?

— Ваша дочь не просто нелюдь, а нелюдь-исцеляющая, — уточнил эльф. — Вам это что-то говорит, или об исцеляющих вы знаете не больше своей дочери?

Конечно, Нэсс перерыл сотни книг в библиотеке Арум-Рисира, пытаясь узнать получше природу дара дочери, и, несомненно, знал об исцеляющих много разных нюансов, но это все равно не давало ему возможности учить дочь так, как следовало, поскольку сам он был боевым магом. Вот Эстэль — другое дело: ее сила была такой же, как у Нэсса, и ей он мог не только что-то рассказать, но и показать на примере.

— Я многое знаю об исцеляющих, но, безусловно, не владею исчерпывающей информацией, — честно признался мужчина. — Я знаю, что исцеляющие могут выгореть или погибнуть, если не научатся защищаться от чьих-то очень сильных эмоций. Но это, насколько я понял, случается только с совсем юными магами, пока они не умеют управлять своим даром. Ами не маленькая девочка, и если практики у нее не было никакой, то теорию она знает в совершенстве.

Гилдалеон снисходительно улыбнулся, посмотрев на генерала с легкой грустью.

— Как часто в бою вы вспоминаете о теории, генерал? Ваши руки выплетают арканы и щиты с той же легкостью, с которой птица, отрываясь от земли, взмахивает крыльями. Сколько лет ушло на то, чтобы ваше умение дошло до автоматизма, и сколько солдат полегло рядом с вами, чтобы ваша магия стала частью вашей мысли?

Нэсс опустил голову и тяжело вздохнул.

Протэктор был прав: теория и практика — две совершенно разные вещи. Можно быть лучшим учеником, а в бою растеряться и не суметь применить ни одного заклинания.

— Так что такого важного я должен знать об исцеляющих, и что с моей Ами? — сложил на груди руки Нэсс, чтобы скрыть нарастающую тревогу за дочь.

— На самом деле нелюди-исцеляющие очень уязвимы, поскольку изначально сами нелюди подвержены сильным эмоциям и всегда пропускают их через себя. Ваша Амирэль, пытаясь спасти одного пациента, едва не погибла сама, — не стал почти ничего скрывать протэктор. — Когда Манэльдор привез ее сюда, девочка была на грани.

Нэсс стремительно побелел, и эльф мгновенно добавил:

— Сейчас жизни Амирэль ничего не угрожает. Все под контролем. Я тоже исцеляющий, генерал Варгард. И я лучше, чем кто-либо другой, понимаю и разбираюсь в том, что чувствует нелюдь-исцеляющий, именно поэтому ваша дочь живет в моем доме.

— Спасибо, — вздох Нэсса вышел тяжелым и вымученным. — Я ваш должник.

— Оставьте это, — небрежно отмахнулся Гилдалеон. — Я очень долго живу, генерал. Так долго, что могу позволить себе такую роскошь — жить так, как хочу, помогать тому, кто мне нравится и говорить то, что думаю. Мне нравится помогать вашей дочери, я вижу в ней юного себя — наивного, порывистого и жертвенно-бескорыстного.

— И все же я никогда не забуду того, что вы сделали, — в знак почтения и благодарности слегка наклонил голову генерал. — Если вам когда-нибудь понадобиться моя помощь — только позовите.

— Я так понимаю, вы приехали с твердым намерением забрать дочь? — сложил губы в сдержанной улыбке Гилдалеон. — Не имею никакого права вам препятствовать в этом, — видя, как резко изломилась бровь генерала и ярко сверкнули глаза, согласно кивнул протэктор, — но вынужден предостеречь… Девочке необходим полный эмоциональный покой, никаких лишних волнений, попыток кого-либо лечить, и еще желательна дозированная подпитка исцеляющей магией хотя бы раз в месяц. Если вы уверены в том, что способны выполнить все мои рекомендации, то я со спокойной душой и сердцем помогу вам вернуться в Аххад.

— А если нет? — настороженно подобрался Нэсс.

— А если нет, то опасаюсь, что все лечение пойдет насмарку. Но не понимаю, почему вы об этом спрашиваете, неужели ваша семья не в состоянии обеспечить девочке должный уход? — удивился эльф.

Если бы не трагедия, случившаяся с Эстэль, Нэсс бы даже не спрашивал, но состояние младшей дочери вызывало сильные опасения, и генерал, отправляясь в Айвендрилл, искренне рассчитывал на помощь Амирэль. Теперь же, зная, что старшая дочь сама нуждается в уходе, генерал пребывал в замешательстве: Ами безумно любила Эстэль, и она вернется домой и увидит, что творится с сестрой, она, игнорируя все предписания Гилдалеона, бросится ее лечить. Голова Нэсса гудела от разрывавших ее мыслей. Все беды накладывались одна на другую и росли как снежный ком.

А еще и Магрид со своими кознями…

— Моя семья сейчас переживает не лучшие времена, — устало поведал Нэсс. — Младшая дочь находится в сильнейшей депрессии из-за гибели жениха, жена постоянно плачет… Я вынужден принять пост командующего имперской армией, поэтому буду много отсутствовать. Обычно, когда я в отъезде, семья живет во дворце, под защитой Магрида, но учитывая все обстоятельства, понимаю, что сейчас ему даже показывать девочек нельзя.

— Действительно, проблема, — сочувственно нахмурился эльф. — Я могу предложить вам привезти вашу семью сюда.

— А как быть с Эстэль? — печально развел руками Нэсс. — Ами не опасно видеть, в каком состоянии она находится? Вы сказали, что волнения Ами противопоказаны, а попытки кого-то лечить — тем более. Амирэль не станет спокойно смотреть на страдания сестры.

Гилдалеон серьезно призадумался.

— У меня много друзей. Ваша жена и младшая дочь могут пожить у кого-то из них.

— А смысл? — помрачнел Нэсс. — Семья все равно будет не вместе. К тому же у меня тоже есть друзья.

— Я не вправе давать вам советы, но все же прошу прислушаться к моим словам, — Гилдалеон подошел к Нэссу ближе, спокойно и внимательно всматриваясь в его лицо. — Амирэль лучше не уезжать из Айвендрилла. Это мое глубокое убеждение, имеющее под собой твердую почву. Помешать вам ее забрать я не могу, да и не буду. Сомневаюсь, что наше с вами противостояние закончится чьей-либо победой, а шокировать жителей Эвалона битвой нелюдей — глупо и иррационально.

— Кто вы в обороте? — неотрывно глядя в глаза эльфа, спросил Нэсс.

Гилдалеон, выдержав его тяжелый взгляд, слабо улыбнулся:

— У нелюдей-исцеляющих нет сущности — их оружие намного опаснее и сильнее, чем острые клыки и смертоносные шипы.

Протэктор резко выбросил вперед ладонь — и тело Нэсса мгновенно парализовало, сковав мышцы неведомой силой.

Немыслимо.

Непостижимо.

Эльф каким-то образом проник сквозь все закрывающие Нэсса щиты, а теперь настойчиво пытался взломать его ментальную защиту. Неимоверным усилием воли генералу удалось отразить атаку и, сбросив с себя влияние чужеродной магии, выставить мощнейшие блоки. Лоб мужчины покрылся бисеринками пота, дыхание участилось, а у стоявшего напротив него эльфа даже выражение лица не изменилось.

— Ваша дочь — маг-недоучка, обладающий смертельно опасным даром, — сохраняя предельно вежливую улыбку, припечатал Нэсса он. — Она или себя убьет этим даром, или кого-то другого, если не научится им управлять — это лишь вопрос времени. Ей нужно учиться, а равного по уровню образования насгера нет даже в Айвендрилле, Эвалон — столица целителей. В Аххаде целители и вовсе слишком узконаправленны и являются заложниками системы. А виноват в этом ваш великий царь.

— Целители в Аххаде слишком долго были легкой добычей и живым товаром, — оправдываясь, пояснил Нэсс. — Возможно, наша система действительно устарела, но создана она была для того, чтобы защитить от беспредела магов таких, как Амирэль, — генерал умолк, потом, болезненно поморщившись, спросил:

— Судя по внешнему виду Ами, вы устроили ее в нагсер?

— На второй элект, — подтвердил Гилдалеон. — Она делает прекрасные успехи.

— Хотите сказать, что я должен дать ей доучиться?

Гилдалеон тактично промолчал, позволяя Нэссу самостоятельно делать выводы.

— Я так рассчитывал вернуть дочь в семью… Что я скажу Лэй? — мужчина опечаленно опустил голову, обращаясь скорее сам к себе, чем к Гилдалеону.

— Вы и ваша жена можете видеть ее так часто и долго, как захотите. Я ведь уже дал вам понять, что двери моего дома всегда будут для вас открыты, — вставил ремарку протэктор.

— Возможно, все к лучшему, — Нэсс понимал, что обе его дочери сейчас нуждались в помощи, а с теми проблемами, что у них возникли, они с Лэйрин в одиночку не справятся. — Сколько времени Ами должна находиться под вашим присмотром, чтобы ее жизни больше ничего не угрожало?

— Ее жизни и сейчас ничего не угрожает. Мы с Манэльдором изолировали девочку от источника ее бед…

— Источник бед? — подобрался Нэсс, отметив, что лицо Гилдалеона мгновенно превратилось в каменную маску, не позволяющую прочитать какие-либо эмоции. — О ком идет речь?

— Мне кажется, что об этом ваша дочь должна вам рассказать сама, — упрямо поджал губы эльф. — Я не вправе решать, какие из ее тайн вам следует знать.

— Тайны? — скривился Нэсс. — У моей дочери никогда не было от меня тайн.

— Дети растут… — с сожалением произнес протэктор. — Пойдемте к Амирэль. Стол уже, наверное, накрыт, и девочка явно нервничает из-за нашего долгого отсутствия, а ей это совершенно не нужно.

Нэсс на какой-то миг застыл, пораженный неподдельной заботой Гилдалеона об Ами, звучащей в каждом звуке его голоса.

Амирэль действительно была ему дорога, и даже сомневаться не приходилось, что ее интересы для странного эльфа находятся на первом месте. Вопрос "Почему?" — оставался для генерала невыясненным, а времени на его разгадку у него сейчас не было, как и вариантов, что дальше делать с Амирэль.

Проследовав за протэктором до накрытого на террасе стола, Нэсс раскрыл объятия ринувшейся ему навстречу дочери, и все тревоги растворились, стоило почувствовать у груди биение ее сердца.

* * *

После трапезы Гилдалеон и Садор любезно оставили Нэсса и Амирэль вдвоем, чтобы, наслаждаясь открывающимся видом на море, они могли спокойно поговорить.

Рассеянно гладя лежащую на его плече голову дочери, мужчина с грустью вспоминал, что вроде бы еще совсем недавно точно так же успокаивал маленькую Ами, прибегавшую к нему с какой-нибудь своей бедой и усаживавшуюся на колени. Время, оказывается, пролетело так быстро… Не успел и оглянуться, как дочери выросли.

— Гилдалеон рассказал мне, что ты едва не погибла, — осторожно, чтобы не заставлять дочь волноваться, начал Нэсс. — Мы пришли с ним к выводу, что тебе пока нельзя покидать Айвендрилл.

— Я думала, мы с тобой вернемся домой, — огорченно сникла Ами.

— Протэктор прав — тебе необходимо доучиться, — поцеловал ее Нэсс. — В Аххаде у тебя такой возможности не будет. Да и боюсь я тебя сейчас туда везти, — честно признался мужчина. — Магрид опять что-то задумал. Он вскрыл письмо Касса, адресованное мне, узнал, что ты в Айвендрилле, и потребовал, чтобы я тебя вернул в Аххад. Не к добру это, не к добру…

У Амирэль затряслись руки и со щек схлынул румянец.

— Успокойся, детка, — крепко обняв дочь, поцеловал ее в макушку Нэсс. — Ничего у него не выйдет. Отсюда тебя могу забрать только я, но пока ты окончательно не поправишься, я этого делать не буду. Кстати, ты не хочешь мне рассказать, что с тобой случилось, вернее, из-за кого тебя сюда привезли едва живой?

Амирэль закусила губу и виновато опустила глаза. Сейчас, когда перехлестывающие ее через край эмоции улеглись и в сердце осталась лишь вселенская тоска по синеглазому эльфу, девушка могла говорить об Элладрииле без слез и боли. Вот только рассказывать отцу всю подноготную очень некрасивой истории ей было стыдно. Да и как такое расскажешь?

— Ты будешь презирать меня, если узнаешь, что я натворила.

— Глупенькая… — прошептал Нэсс. — Я всегда буду тебя любить, чтобы ты ни сделала. Сколько бы ни прошло лет, для нас с мамой вы с Эстэ всегда будете нашими сладкими маленькими девочками. Нашей радостью и счастьем.

— Я совершила подлость, — тяжко вздохнула Ами. — Обманом получила то, что предназначалось не мне, а в результате… В результате всем причинила вред: маршалу Оттону, шейне Оливии, себе и… одному очень хорошему эльфу. Мне так стыдно…

— Не стыдно совершать ошибки, солнышко, — поднял лицо дочки за подбородок Нэсс, заглядывая в ее глаза. — Стыдно не уметь их признавать. И как зовут этого "одного очень хорошего эльфа"? — проницательно поинтересовался мужчина.

Лицо дочери мгновенно стало пунцовым, свидетельствуя о том, что генерал попал в цель.

— А можно я пока не буду называть его имени? — пробормотала Ами, не зная, куда спрятать взгляд.

Нэсс усмехнулся, ласково коснувшись костяшками пальцев щеки Амирэль:

— Не говори, если не хочешь, но ты же знаешь, что мне можно доверять?

— Знаю… Я просто… Я…

— Все хорошо, детка, — видя сильное волнение дочери, обронил Нэсс. — Я понимаю. Расскажешь, когда будешь готова, — мужчина решил больше не нарушать спокойствия дочери, понимая, что сердечные тайны девочки легче доверяют мамам, и уж Лэйрин при встрече с Ами обязательно поведает все свои секреты. Главное, что девочка была жива и здорова, а остальное — мелочи.

Переключившись на расспросы об ее учебе, Нэсс был приятно удивлен, когда Амирэль, воодушевленно сверкая глазами, стала щебетать, как птичка, рассказывая о буднях нагсера, о новых преподаваемых ей предметах и о своих друзьях-эльфах. Нэсс начинал понимать, почему Гилдалеон просил не забирать дочку. Общение со сверстниками пошло ей только на пользу. Она стала какой-то более раскованной, свободной и уверенной в себе. Здесь она жила интересной и полной жизнью. А что мог предложить ей сейчас Нэсс? Изоляцию с женой и сестрой в поместье? Или того хуже — золотую клетку Арум-Рисира?

Еще больше убедившись в том, что решение оставить Амирэль в Айвендрилле единственно верное, Нэсс, наконец, успокоился и немного расслабился. По крайне мере, пока дочь будет здесь учиться, длинные руки Магрида не смогут ее достать, а там — время покажет, что делать дальше.

* * *

Нэсс уезжал из империи светлых эльфов с грустью, но с легкой душой. Переговорив еще раз с Гилдалеоном, генерал окончательно убедился, что намерения мужчины самые честные и благородные, поэтому, оставив протэктору подробные инструкции, как в случае необходимости можно с ним связаться, Нэсс вылетел с Садором к границе.

Какое же это было удовольствие смотреть в перекошенное лицо Магрида, вышедшего на связь по кристаллу, когда на вопрос: "Где Амирэль?", Нэсс, не сдерживая ехидной улыбки, ответил:

— Там, где ты ее не достанешь.

— С каких это пор ты стал мне дерзить, Нэсс?

— Тренируюсь, — сообщил Варгард, сам от себя не ожидая такой наглости. — Ты же сам сказал, что я теперь исполняю обязанности Касса, вот я и вхожу в образ.

— Нэсс, сынок… — расплылся в обаятельной улыбке царь, и даже интонации его голоса стали точь-в-точь такими же, с какими он обращался к Кассу. — То есть ты не против перейти на новый уровень наших высоких отношений?

У Варгарда нехорошо засосало под ложечкой. Играть с Магридом на равных он был не готов.

— Амирэль ты не получишь, — зло выплюнул генерал, расстреливая венценосца яростным взглядом. — Хватит. Один раз я уже пошел у тебя на поводу. Ничего хорошего из этого не вышло. Дочь останется у эльфов — и это не обсуждается.

— Как скажешь, — к полной неожиданности Нэсса внезапно согласился царь. — У эльфов, так у эльфов, — улыбка его стала запредельно счастливой, и от ощущения победы у генерала не осталось и следа. Наоборот, по спине мерзко прогулялось гнусное предчувствие какой-то хорошо подготовленной подставы. Лихорадочно соображая, чем еще Магрид может его зацепить, Нэсс к своему ужасу понял, что в Аххаде осталась Эстэль. В прошлый раз царь, не задумываясь, поменял оркам одну дочь на другую, кто может остановить его и не дать снова внести корректировку в свои планы?

Тяжело дыша, Нэсс смотрел на потухшую поверхность кристалла, и ему чудилось, что даже через сотни эртов разделяющего их с Магридом расстояния он слышит коварный и самодовольный смех венценосца.

Домой генерал не ехал, а мчался, как усевшийся на ежа пес. И хотя Нэсс знал, что, соблюдая закон, Магрид никогда не нарушит без разрешения границы его поместья, воображение рисовало какие-то жуткие картины развороченного дома, убитой горем Лэйрин и исчезнувшей без следа дочери.

Облегчение не пришло даже тогда, когда, переступив через порог, генерал обнял выбежавшую ему навстречу жену и услышал от нее, что ничего страшного за время его отсутствия не случилось.

Лэй, ожидавшая возвращения дочери, узнав, что увидеть ее сможет не скоро, ужасно расстроилась сама и расстроила Эстэль, которая вышла из своей комнаты на звук голосов родителей.

Пугать своих девочек рассказом о том, что Амирэль нуждается в помощи целителей, Нэсс не стал, объяснив необходимость ее пребывания у эльфов единственной возможностью оградить Ами от Магрида. Вот только это его обоснование послужило очень слабым утешением для семьи: Лэй по ночам тихо плакала в подушку, думая, что Нэсс не слышит, а Эстэль целыми днями сидела в комнате со своим зургаром, замыкаясь в себе все больше и больше.

Вызов от Магрида и требование явиться в Азаандар с семьей через неделю стал для Нэсса тем самым опасно висевшим над его головой мечом, который наконец благополучно рухнул, похоронив под собой все надежды на то, что царь позабыл об Эстэль.

Показывать дочь царю в том состоянии, в котором она находилась, было равносильно смертному приговору. Девочка плохо держала щиты, не контролировала оборот и вообще потеряла способность сопротивляться.

Пойми Магрид, кто она такая…

Нэссу даже думать было страшно, что может прийти в его больную голову.

Генералу не хотелось беспокоить Касса, чтобы позволить ему наслаждаться заслуженным счастьем со своей семьей, но других вариантов у Нэсса не оставалось: герцог Оттон был тем единственным вельможей, к которому Магрид сейчас бы не сунулся, даже обрушься на его голову крыша Арум-Рисира.

Просить друга приютить его семью Нэссу было неудобно и совестно. Кому нужны чужие проблемы? А с Эстэль вообще сейчас было очень непросто, да и зургар ее, в довесок, был еще тем удовольствием. Обижаться на герцога, если он откажется, Нэсс не имел права, но в случае отказа понимал, что действительно обидится, потому так нервничал. Касс был больше, чем просто другом, и генералу не хотелось, чтобы в их отношениях что-то менялось в худшую сторону.

От Амирэль Нэсс узнал, что герцог с семьей переехал на юг, в родовой замок жены, и именно поэтому в Ястребином Когте генерал не смог его застать. Добираться до Доу Драххар было далеко и долго, а потому приехать в Азаандар в установленные Магридом сроки Нэсс однозначно не успевал. Но уж лучше было вытерпеть гнев монарха и получить от него хорошую выволочку, чем покорно поместить в сплетенные им сети собственную дочь.

Заявляться как снег на голову в поместье четы Оттон, Нэсс тактично не посмел, остановившись с семьей на постоялом дворе в ближайшей к замку деревне. Написав Кассу письмо с просьбой встретиться с ним на нейтральной территории, Нэсс вместе с мелкими монетами вручил его местному посыльному и стал ожидать ответа друга, надеясь, что он откликнется быстро.