ГЛАВА 9

Полтора года спустя…

Гибкая девичья фигура скользящей тенью двигалась по паркету, с поразительной легкостью отражая удары нападающего на нее мужчины. Клинки, скрещиваясь, выбивали искры и звон, эхом ударяющийся о пустые стены тренировочного зала.

Выпад. Уклон. Острие скайрима прошло в опасной близости от защитного нагрудника Дэррэка, слегка оцарапав его поверхность. Эстэ с восторгом осваивала свой подарок. С тех пор как она увидела любимый меч Оливии, ей очень хотелось заполучить такой же свой.

— Кусаешься, Змейка?

Ринувшись вперед, мужчина попытался поймать Эстэль на атаке, но она по-кошачьи изогнулась, и клинок поймал воздух, так и не достигнув цели.

— Мы обедать будем? — подойдя к наблюдающей за поединком Лив со спины и поймав ее в кольцо своих рук, Касс прижался губами к затылку жены. — Или я съем тебя.

Герцогиня улыбнулась, расслабленно откинувшись на грудь мужа:

— Ты на кого Эверона оставил?

— На Хвостика.

— На кого?

— Ну, извини, — развел рукам Кассэль. — Эти двое, — кивнул он на Эстэль и Дэррэка, — скачут с самого утра, как два молодых козла, — Лэйрин с Нэссом еще не вернулись из деревни, Джедд с Лэйном ушли в лес за цветами, а у Грасси малышка капризничает, поэтому она не в состоянии смотреть еще и за Рони.

— Касс, у Рони зубы лезут, а ты к нему зургара пустил. Он же все время грызет его хвост.

— Ну и пусть грызет на здоровье.

— Он грязный, — возмутилась Оливия.

— Солнышко, наш сын — нелюдь, ему инфекции, несварение и глисты не страшны. Так что там насчет обеда? — теперь целуя жену уже в макушку, поинтересовался Касс.

— Пытаюсь докричаться до этих двоих, но, по-моему, это бесполезно, — пожаловалась Ли. — С таким успехом они до вечера фехтовать будут.

— Родная, — снимая со стены два меча, подмигнул ей герцог. — Зачем кричать? Главное — найти правильную мотивацию.

Стремительно прокрутив в ладонях клинки, Касс шагнул в сторону энергично двигающихся по залу Эстэль и Дэррэка, вклиниваясь между ними подобно неуловимому смерчу. Отбив одной рукой атаку Дэррэка, Касс ударом ноги послал брата в угол, и пока он поднимался с пола, другим клинком выбил из рук Эстэль скайрим, смачно шлепнув ее плоской частью меча по обтянутой узкими брюками пятой точке.

— Эй. Так нечестно. Больно. И это вообще-то мой подарок был, — возмущенно пискнула девушка, подбирая клинок и потирая ушибленное место.

— Нечестно заставлять Оливию звать вас к обеду битый час, а мне ходить голодным, — невозмутимо пояснил Касс, помахав перед носом Эстэль кончиком своего меча. — Марш мыться, переодеваться и к столу. Бегом.

— Слушаюсь, маршал, — пробурчала девушка и, насупившись, потопала к выходу из зала. — И как ты его терпишь? — поравнявшись с Оливией, шепнула она герцогине. — Он же только и делает, что все время командует.

Подражая мужу, Оливия сложила на груди руки, заявив непримиримым тоном:

— Быстро мыться и к столу.

— У-у, деспоты, — сердито вытянув скалывающую волосы длинную шпильку, Эстэ тряхнула головой, и густые локоны темной рекой рассыпались по покатым плечам и спине, вызвав у провожающего ее взглядом Дэррэка широкую улыбку.

— А ты зубы не скаль, — герцог припечатал по заднему месту брата тем же мечом, что и Эстэль, ехидно добавив: — Через десять минут чтобы был в столовой.

— Научил на свою голову, — недовольно поморщил нос Дэррэк. — Она на тебя плохо влияет, — ткнул он пальцем в едва сдерживающую смех Оливию.

— А она утверждает, что плохого я набрался от тебя, — подмигнул брату Касс.

— Звучит так, словно ты подцепил от меня блох, а не научился остроумию и красноречию. И вообще, ты должен гордиться: в нашей не совсем нормальной семье я, можно сказать, самый обаятельный и привлекательный…

— А ну, марш переодеваться, привлекательный, пока я тебя не выпорол на правах старшенького, — гаркнул Касс.

Дэррэк вальяжно проследовал мимо Касса, всем своим лениво-небрежным видом давая понять брату, что видал он его угрозы в том самом месте, куда его драгоценная Оливия любила посылать тех, кто имел неосторожность попадаться под ее горячую руку.

— А кстати, что у нас на обед, Колючка? — остановившись возле Оливии, поцеловал ее руку Дэррэк.

— Твои любимые мухоморы, Лосяш.

— У-у, нелюди… — театрально закатил глаза Дэррэк, выметаясь из тренировочной. — Послал же Всевидящий родственников.

— Как я их? — раскинув в стороны руки, улыбнулся Оливии Касс.

— Ты был впечатляюще убедителен, — пытаясь сохранять серьезность на лице, похвалила его Ли.

— Я заслужил награду? — лукаво сверкая глазами, он плавно двинулся к жене, загоняя ее под стенку и прижимаясь к ней всем телом.

— У нас праздничный обед, ты не забыл? — прошептала Оливия в склоненное над ней лицо Касса.

Герцог уткнулся носом в ее шею, жарко выдохнув:

— А я не против начать с десерта.

— А у тебя в одном месте не слипнется?

— Злюка, — наигранно обиделся Касс. — Брату — мухоморы, а меня сладкого лишаешь…

— Кстати, о брате, — вскинулась Оливия. — Тебе не кажется, что с некоторых пор его больше мухоморов интересуют змеи? Змейки, в смысле…

— М-да? — заинтересованно оглянувшись, приподнял брови Касс. — С чего ты это взяла?

— Он ей скайрим подарил, — многозначительно заметила Ли.

— У нее день рождения сегодня. По-моему, отличный подарок.

— Смотри, как бы Нэсс этим подарком твоему остроумному братцу кое-что не укоротил.

— Да ну, перестань, — фыркнул Касс. — Дэрр своими шутками девочку из депрессии вытащил, она для него как сестренка.

— Девочке семнадцать, она превратилась в красивую молодую девушку, — напомнила Ли. — И на сестренок так не смотрят.

— Как? — непонимающе уточнил Касс.

— Как ты на десерт, — вздохнула Оливия.

— Да не замечал я за ним ничего такого… — Касс свел к переносице брови, озадаченно почесав затылок.

Укоризненно покачав головой, Ли с усмешкой посмотрела в глаза мужа:

— Дорогой, а ты вообще в последнее время ничего не замечаешь.

— В мои обязанности входит замечать тебя, а за всеми остальными присматривает Фрэм. Зря я ему, что ли, деньги плачу?

— Твой Фрэм целыми днями увивается за новой помощницей Тарги. Фэлис по полночи стоит под оградой и милуется с кузнецом из соседней деревни. Твой конь-кобель опять обрюхатил мою Исилми…

— Да? — округлил глаза Касс. — Это Мрак молодец, — нахально подмигнул жене он.

— Вот именно. Мрак — молодец, — возмутилась Ли, пристально глядя на мужа. — Я девочку хочу.

С лица Касса мгновенно сползла улыбка и во взгляде засквозила паника.

— Нет, — поцеловав Оливию в лоб, осторожно отстранился от нее он. — Солнышко, ты чуть не умерла, пока носила Рони, а потом чуть не умер я, пока ты его рожала.

— Касс, тогда совершенно другая ситуация была, и потом все ведь хорошо кончилось.

— Я не буду больше тобой рисковать, — категорично заявил герцог, мгновенно ретируясь в сторону выхода.

— Ястреб, а ну, стоять, — сердито топнула ногой Ли. — Мы еще не закончили.

— У нас праздничный обед, не забыла? — ускоряя шаг, бросил ей Касс, напоследок деловито сообщив: — А мне еще переодеться надо, с Дэррэком переговорить и Рони забрать.

— Угу, — кисло кивнула ему вслед Ли, сложив на груди руки. — Ну погоди, Кассэль дель Орэн, вот найду я твой артефакт… Буду рожать тебе сыновей, пока не согласишься на девочку.

Мстительно прищурившись, охотница пару минут предавалась раздумьям, а потом, шумно вздохнув, отправилась на кухню отдавать последние распоряжения насчет обеда.

* * *

Затянув на отороченном золотой каймой красном бархатном блио шнуровку, Эстэль небрежным жестом расправила складки платья, спокойно посмотрев на себя в зеркало.

Визави из отражения вопросительно-мягко наклонила голову, щурясь сквозь полуопущенные ресницы, и едва заметно улыбнулась Эстэ.

Красный был ей к лицу: густой и насыщенный, он выгодно оттенял сливочную белизну кожи, и на его фоне соболиные брови девушки и темные, как безлунная ночь, волосы еще выразительнее подчеркивали ее губы и огромные, пронзительно-серые глаза.

Подняв со столика длинный золотой пояс, состоящий из скрепленных между собой дисков, украшенных рубинами и жемчугом, Эстэль аккуратно закрепила его на талии и замерла, оценивая полученный результат. Сложно было поверить, что всего пару лет назад вот эта притягивающая взгляд яркая брюнетка с точеной фигурой больше походила на мальчишку — тощего и нескладного. Сейчас, глядя на свое отражение, она не могла сказать, что некрасива. Сейчас Эстэ сама себе нравилась.

Взгляд девушки переместился к стоящей на полочке статуэтке лошадки, и рука Эстэль безотчетно потянулась к ней, касаясь пальцами затертой до блеска древесины.

Это все, что Эстэль осталось в память о Варге.

Она любила держать фигурку в руках, словно сквозь время могла дотянуться до того, кто ее создал, и почувствовать тепло его больших и сильных ладоней.

— Мне сегодня семнадцать, — прошептала девушка, прижав к груди поделку. — Я выросла, мой недоорк… Жалко, что ты не видишь. Тебе бы понравилось…

Запрокинув голову, Эстэ проморгалась, прогоняя ненужные слезы, а потом лучезарно улыбнулась самой себе в зеркале:

— У тебя сегодня праздник. Не стоит его омрачать грустными воспоминаниями…

Расстраивать семью герцога Эстэль не хотелось. Искренние, великодушные, немного сумасшедшие и такие настоящие — они стали для девушки почти родными. Рядом с ними сердце Эстэль улыбалось, а не плакало.

Как можно было грустить рядом с маленьким Рони, которого Эстэ просто обожала, вечно смешащим ее Дэррэком или хитрющим, но невероятно солнечным Лэйном?

И даже факт отсутствия мамы и отца в собственный день рождения не был сегодня для Эстэ таким уж удручающим и печальным. Они еще несколько недель назад уехали в Айвендрилл к Амирэль, которой должно было исполниться восемнадцать, и, не обнаружив в своей комнате утром родителей с поздравлениями и цветами, Эстэль поняла, что они не успели вернуться.

Вместо папы и мамы в комнату девушки ввалилось огромное семейство дель Орэнов, затискав и засыпав Эстэ подарками: вожделенным скайримом от Дэррэка, удивительно красивым платьем от Грасси и Джедда, дорогими украшениями от Касса и Оливии, духами от Лэйна и… мокрым пятном на кровати от Эверона.

В честь дня рождения Эстэ Оливия с самого утра отдала распоряжение кухаркам приготовить праздничную трапезу, включив в меню все любимые блюда девушки. Герцогиня, правда, была несколько удивлена тем, что все они почти один в один совпадают с гастрономическими пристрастиями Лэйна, поэтому Эстэ, получившей от маленького пройдохи накануне вечером подробный список того, что следует заказывать, пришлось врать, что, видимо, у нее с мальчишкой совпадают вкусы.

За спиной Эстэль раздался тихий шорох и в беззвучно открывшуюся дверь проскользнул Лэйн, тут же предусмотрительно приставивший к губам указательный палец:

— Тс-с, Эсти, если что, меня здесь нет.

— Ты что уже натворил?

— А, ерунда, — крадучись на цыпочках, словно его местонахождение могли вычислить по звуку шагов, махнул рукой Лэйн. — Я тут новое заклинание очищения изобретал…

— Да-а? — потянула Эстэ, стараясь не смеяться от вида уморительно-комичного лица мальчишки. — И на ком ты его испытывал?

— На чем, — поправил ее Лэйн.

В коридоре послышалась тяжелая мужская поступь, а следом за ней громогласно-разъяренное от Джедда:

— Лэйн, паразит. Ты что сделал с моими новыми сапогами?

— Дохлый гоблин… Нашел, — вжал голову в плечи Лэйн. — Ну все, теперь влетит и от отца. И вот какой тролль надоумил Джедда сегодня новые сапоги надеть?

— Видимо, хотел прийти к столу нарядным, — широко улыбнулась Эстэль.

Лэйн, до сих пор не замечавший, во что одета подруга, вдруг широко раскрыл глаза, пожирая ее взглядом, и восторженно выдал:

— Эстэ, ты такая красивая в этом платье. Нет, ты, в принципе, вообще красивая, но сегодня особенно. Ты как принцесса. Какая Грасси умница, что подарила тебе такой наряд.

— Да, мне тоже нравится, — смущенно зарделась Эстэ, плавно колыхнув подолом своего нового одеяния.

— Я б на тебе женился. Вот прямо сейчас, — на полном серьезе заявил Лэйн, и Эстэль прыснула со смеху:

— А почему прямо сейчас?

— Кто же будет драть жениху уши при невесте? Свадьба — это ж событие, — привычно-важно поднял вверх указательный палец Лэйн. — Все бы нас поздравляли, радовались, а назавтра про сапоги Джедда и забыли бы.

— Ох ты и жук, — обняла мальчишку Эстэль. — Я тебя обожаю. Спасибо.

— За что? — лукаво прищурился Лэйн.

Говорить мальчику о том, что своей непосредственностью он поднял ей настроение и прогнал накатившую грусть, Эстэ не стала, лишь ласково взъерошила его волосы и таинственно подмигнула:

— Я знаю, как спасти твои уши. Пойдешь со мной в трапезную в качестве сопровождающего. Друга именинницы никто не тронет — это раз, портить мне праздник тоже никто не захочет — это два.

— Эстэлька, ты гений, — звонко чмокнул в щеку девушку Лэйн, а потом, вмиг посерьезнев, произнес: — А насчет свадьбы ты подумай. Не сейчас, конечно… А вот через пяток лет я стану таким же большим и сильным, как отец, вот тогда и женюсь на тебе.

— Договорились, — теперь уже вовсю хохотала Эстэль, подхватывая Лэйна под руку. — Ну, пойдем обедать, потенциальный жених. Там все, что ты вчера мне заказывал, уже, наверное, и на стол поставили.

Желудок Лэйна мгновенно затрубил марш, и взгляд мальчика стал мечтательно-счастливым.

— Мой любимый тушеный кролик, каплун в вине со сморчками, жареная форель с травами, пудинг и ягодный десерт… — облизнулся он.

— Ты обжора, — округлила глаза Эстэ. — Куда в тебя все это влезает?

— У меня молодой растущий организм, — беззаботно сообщил Лэйн и, открыв перед ней дверь, галантно поклонился:

— Прошу, моя сладкая шейна.

— Ты где такого набрался? — залилась хохотом Эстэ.

— Дэр научил.

— Позер твой Дэр.

— Зато как звучит. И тебе ведь понравилось? — лукаво прищурил один глаз Лэйн.

— Понравилось, — не переставая смеяться, кивнула ему Эстэ.

— Это хорошо, значит, должно понравиться и все остальное, — навел тень на плетень мальчишка и, пока Эстэ удивленно хмурилась, решительно потащил ее вперед.

* * *

Двери в трапезную, обычно распахнутые настежь, сейчас были плотно прикрыты, не позволяя даже угадать, что ожидает Эстэль за ними. А в том, что ожидало что-то необычное, девушка даже не сомневалась, иначе лицо Лэйна не было бы таким возмутительно-загадочным.

— Тадам, — нараспев произнес он, толкая тяжелые створки, и в лицо Эстэль, практически одновременно с заставившей ее изумленно замереть полившейся музыкой, ударил яркий солнечный свет.

Всевидящий. Эстэль поверить не могла, что ради нее Оливия и Касс позвали в замок музыкантов и менестрелей, устроив из праздничного обеда почти званый пир, только вместо посторонних гостей здесь все были свои. И все они с охапками ландышей в руках и счастливыми улыбками на лицах ожидали появления Эстэль. Боги, они даже Хвостику умудрились всунуть в клешни букет.

— Сьте, — маленький Эверон, резво дотопав до девушки, потянул к ней руки, довольно скомандовав: — На.

Подхватив мальчишку, Эстэ нежно поцеловала его в пухлую щечку и шумно вдохнула запах бесцеремонно подсунутых ей под нос цветов.

— Как пахнет, — восхищенно прицокнула она языком. — Спасибо, Рони.

— С днем рождения, дорогая, — Оливия подошла к Эстэль, забирая сына из ее рук.

— Сьте касива, — ткнул в девушку пальчиком малыш.

— Эстэ очень красивая, — согласилась герцогиня, с любовью глядя в лицо Эстэль.

— Мама касива, — резко развернулся мальчишка, обхватив Оливию за шею.

Одетая по случаю праздника в платье, она действительно выглядела сногсшибательно, и Эстэ оставалось только удивляться, как удается герцогине все время быть такой разной: то воинственно-грозной, то уютно-домашней, то притягательно-прекрасной.

— Да, Рони, дамы сегодня необычайно радуют глаз, — вручив Эстэ букет ландышей, расплылся в улыбке Дэррэк. — Женщины. Я бы вообще царским указом запретил вам носить брюки.

— А я царским указом приказала бы носить вам юбки, — мстительно заявила в ответ Оливия. — Причем чем короче, тем лучше. Твои волосатые ноги, лосяш, смотрелись бы в них умопомрачительно.

— Как ты с ней живешь? — повернулся к Кассу Дэррэк. — Ей же дай палец — она руку по локоть откусит.

— А ты не суй пальцы в пасть к дракону, целее будут, — подмигнул брату Ястреб и, подарив Эстэль цветы, ласково поцеловал ее в щеку. — С днем рождения, малышка. Тебе действительно очень идет это платье.

— Как вы узнали, что я люблю ландыши? И откуда столько? — смущенно улыбнулась Эстэль, принимая букеты от Хвостика, Лэйна, Джедда и Грасси.

— Мы с Джеддом зря, что ли, в лес за ними ходили? — хмыкнул Лэйн. — А что они твои любимые — так мама твоя сказала.

— Мама? — удивленно приподняла бровь Эстэль.

За спиной раздались шаги и, обернувшись на их звук, девушка задохнулась в радостном возгласе:

— Мамочка, папа.

— С днем рождения, детка, — целуя и обнимая дочь, светились счастьем Лэйрин и Нэсс.

— Как же хорошо, что вы успели, — шептала Эстэ.

— Мы с отцом прилетели еще вчера, — выдала тайну Лэйрин. — На драконе. А не показывались тебе на глаза, потому что хотели сделать сюрприз.

— Это лучший подарок, — повернувшись к Оливии, благодарно взглянула на нее Эстэль. — Спасибо.

— Не за что, — тепло улыбнулась герцогиня. — Вообще-то предполагается еще один подарок, — лукаво приподняла бровь она. — Кажется, ты хотела полетать на драконе?

— О, Ли, — молитвенно сложила ладони Эстэль. — Прямо сейчас?

— Прямо сейчас мы сядем за стол, — непреклонно заявила Оливия. — Иначе дети и мужчины умрут от голода, пока нас дождутся. Летать будем вечером.

Эстэль спокойно кивнула, хотя на самом деле внутри все предвкушающе бурлило и пело: оборот огненного дракона девушка видела не раз, а вот покататься на нем ей разрешили впервые.

* * *

За окнами уже начало темнеть, когда Оливия, уложив Эверона спать, постучала в комнату Эстэль.

— Ты готова, дорогая? — женщина лукаво улыбнулась, обнаружив Эстэ по-походному собранной.

Эстэль была не просто готова, у нее внутри все зудело от нетерпения. Почему-то девушка даже представить себе не могла, каково это — подняться в небо подобно птице, но на самом деле полет на драконе превзошел все ожидания.

Огромное огненное существо даже сравнивать с птицей было нельзя.

Что-то непостижимо-величественное таилось в каждом взмахе похожих на пылающие паруса крыльев, ввергающее Эстэль в священный трепет, буйный восторг, граничащий с похожим на сумасшествие экстазом. Если бы не герцог, категорично заявивший, что одних он их с Оливией никуда не отпустит, ошеломленная и оглушенная Эстэ, наверное, свалилась бы вниз, как только дракон поднялся с земли, устремляясь ввысь.

Ночь склонила над землей свое усеянное веснушками-звездами лицо, и в ее властно обнимающей темноте огненный дракон казался хвостатой кометой, летящей по какой-то совершенно немыслимой траектории.

В этот миг Эстэль завидовала герцогине.

Если бы у девушки была ее сила и мощь, то она развернулась бы на запад и, перелетев границу с Грэммодром, выжгла бы до основания и проклятый Роггерфол с властвующим в нем Асгаром, и всех тех, кто пошел за ним следом, предав Урхурта и Нарварга.

Когда Эстэ думала о мести, боль от потери отступала куда-то далеко, в самые потаенные уголки ее сердца. Желание поквитаться с убийцей Варга рождало в душе что-то бесконтрольно-жуткое, ликующе-зловещее, доставшееся ей в наследство от мрачных предков Раннагарра. В такие моменты Эстэ буквально ощущала, как по венам вместо крови сочится тьма: вязкая, голодная, требующая выхода и кровавой жертвы. И в том, что однажды она ее найдет, девушка даже не сомневалась. Ждать осталось недолго…

В темноте за своими раздумьями Эстэль упустила момент, когда дракон начал снижаться, поэтому недоуменно завертела головой, обнаружив вместо окрестностей Доу Драххар совершенно незнакомую местность. Из прохладного полумрака проступали рельефные очертания спящих горных громад, удерживающих на своих острых плечах небо.

— Где это мы? — повернувшись к Кассу, спросила она.

— Слезай, — подал ей руку герцог, спускаясь с дракона на каменистую почву. — Сейчас все поймешь.

Острый слух Эстэль внезапно различил звук шагов и, резко повернув голову, она заметила двух мужчин, идущих по узкой горной тропе к ним навстречу.

— Кто это? — тщетно пытаясь разглядеть их скрытые глубокими капюшонами лица, вскинулась девушка.

— Не узнаешь? — загадочно шепнул Касс.

Эстэ рассеянно мотнула головой, не понимая, почему она должна кого-то узнать. Ауры мужчин были ей незнакомы, а самое странное, что прочитать за ними что-либо не представлялось возможным. Возможная догадка показалась еще более нелепой: скрывать свой разум от нелюдей под силу было только нелюдям. А ауры всех нелюдей Аххада Эстэль помнила очень хорошо.

Остановившись в полушаге от девушки, незнакомцы синхронно сбросили свои капюшоны, и она тут же впилась цепким взглядом в красивое лицо высокого эльфа, разглядывавшего ее с не меньшим интересом и пристальностью. Рядом с ним, привлекая к себе внимание, негромко кашлянул второй визитер, намного моложе и уж точно не эльф. Какое-то едва уловимое несоответствие ауры с внешностью парня подозрительно царапнуло Эстэ и она, переместив взгляд с его коротких волос на лицо, ошеломленно уставилась в лучащиеся смехом и теплом серые глаза сестры, такие любимые и узнаваемо родные.

— Ами? — почему-то перешла на сдавленный шепот Эстэль. — Это ты?

— Я, Эсти, — громко выдохнула Амирэль, бросаясь в объятия сестры.

— Ты что с собой сделала? Где твои чудесные волосы? — обхватив ладошками щеки Ами, Эстэ целовала ее глаза, нос, губы, понимая, что глупо плачет от счастья, а сестра, как в детстве, ласково утирает ее слезы своими волшебными, дарящими радость и покой руками.

— Какая же ты стала красавица, Эсти, — Ами поверить не могла, что вот эта похожая на распустившуюся розу девушка и есть ее маленькая сестренка-сорванец.

— Кажется, мы поменялись с тобой местами, — глядя на плоскую фигуру Амирэль, озадаченно пробормотала Эстэ. — Куда ты дела свою грудь? — страшным шепотом поинтересовалась она.

— Спрятала, — подражая сестре, прошептала Амирэль. — Только никому не говори, что она у меня есть.

Эстэ секунду хмурилась, а потом, сообразив, что Ами шутит, обняла ее и весело рассмеялась.

— Я учусь в высшем учебном заведении эльфов, — пояснила девушка, — а туда принимают только мужчин.

— Папа говорил, что ты учишься, но не уточнял, что выдаешь себя за парня, — удивилась Эстэ.

— Так нужно, иначе меня бы не приняли в нагсер. Дэр Гилди, протэктор лучшего в Айвендрилле нагсера, был так любезен, что зачислил меня туда без экзаменов, — Ами повернулась к стоящему в сторонке эльфу, подарив ему теплую улыбку. — Это моя Эсти.

— Я уже понял, — отчего-то рассмеялся мужчина, оказав на Эстэ еще более приятное впечатление, чем в самом начале. — Меня зовут Гилдалеон, — тут же представился он. — Думаю, вам хочется пообщаться без свидетелей. Мы с маршалом подождем вас в сторонке, — эльф кивнул на устроившуюся на широкой площадке драконицу и вежливо поинтересовался у Касса:

— Вы позволите дотронуться?

— Нет, — тут же выдал герцог, вызвав у эльфа широкую улыбку, свидетельствующую о том, что он совершенно не обижен ни тоном, ни отказом.

— Понимаю. Было бы у меня такое сокровище, я бы вас и близко к нему не подпустил, — весело хмыкнул эльф и, отойдя в сторону, стал наблюдать за драконом с почтительного расстояния.

— Это то, о чем я думаю? — усевшись рядом с Ами на плоский валун, кивнула на Гилдалеона Эстэль, с лукавой искоркой в глазах посмотрев сестру.

Ами, не сразу понявшая намек, ужасно смутилась, когда Эстэль озвучила предположение:

— Это твой жених?

— Нет, что ты. Гилди — мой учитель и друг, а еще… очень хороший эльф.

— Не обижайся, — схватила сестру за руку Эстэль. — Я просто предположила. Сколько себя помню, тебе всегда нравились эльфы…

— А тебе орки, — отшутилась Ами, и Эстэль, мгновенно закрываясь щитами, растянула в фальшивой улыбке губы, чтобы не показать сестре, сколько боли причиняют ей ее слова.

— Это было давно… Уже не нравятся… — вскинув голову, девушка нарочито весело попросила: — Расскажи о себе. Я ведь толком ничего о тебе и не знаю. Папа почти ничего не рассказывал, кроме того, что ты учишься, здорова, и у тебя все хорошо. Как ты жила все эти годы, чем сейчас занимаешься, о чем мечтаешь?

Ами глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и не зная, с чего начать, а потом, взяв сестру за руки, стала описывать в радужных и ярких красках подробности своего побега в Айвендрилл, жизнь в Эвалоне, учебу на целительском факультете и мечту заниматься дальше целительской практикой. Девушка намеренно уходила в сторону от неудобных наводящих вопросов Эстэль, отвлекая ее внимание своей беззаботной болтовней. Ни к чему сестре было знать о несчастной любви Амирэль, о ее разбитом сердце и алом цветке, ставшем вечным горьким напоминанием непростительно низменного поступка и ошибки, едва не стоившей ей жизни.

Чего не знала Амирэль, так это того, что за своими полными тепла и нежности рассказами о счастливой жизни в семье герцога, ее любимая Эстэль точно так же, не желая огорчать сестру, тщательно скрывает боль своего так и не зажившего после тяжелой утраты сердца и поселившуюся в нем серую тоску по белобрысому недоорку, навечно запечатлевшемуся в ее памяти.

Время пролетело как один миг. Небо начало светлеть, а расставаться сестрам не хотелось.

Понимая, что не могут больше злоупотреблять добротой герцогской семьи, девушки крепко обнялись, несколько минут не двигаясь, а лишь наслаждаясь родной теплотой тел друг друга.

— Иди, — наконец легонько оттолкнула от себя сестренку Ами. — Я тут постою. Иначе совсем раскисну.

— Ты всегда была ужасной плаксой, — закусила губу Эстэ, глотая подкатившие к горлу слезы и пытаясь улыбнуться. — Но я так тебя люблю.

— Я всегда восхищалась твоим оптимизмом и силой духа, — призналась Ами. — И мне тебя ужасно не хватает…

— Мы ведь скоро увидимся? — с надеждой прошептала Эстэ.

— Обязательно, — тихо шмыгнула носом Ами. — Я доучусь, вернусь домой, и мы будем жить все вместе: мама, папа, ты, я… как прежде…

— Как прежде… — зачарованно повторила Эстэ.

— Как прежде, — кивнула Ами, с тоской понимая, что как прежде уже не будет никогда.

Беззаботное детство ушло, а взрослая жизнь не устлана лепестками роз, не ждет их с ласково распростертыми объятиями, и каждый шаг пройденного по ней пути придется отвоевывать с боем.