Глава 29

Ник

Ожидая, когда сестра выйдет из кафе, я меньше всего ожидал, что увижу Вику. Сам предложил подвезти Веру, узнав, что мы окажемся в одно время в одном районе, совсем поблизости. Сам позвонил… Если бы не это - наверное, заподозрил бы заговор.

Припарковавшись, я прождал Веру почти сорок минут, она вдруг перестала отвечать на звонки, а потом и вовсе - аппарат абонента выключен. Тогда, с раздражением захлопнув дверцу машины, двинулся в сторону кафешки. В первый момент меня охватило полное отупение. Во рту появился жестяной вкус, а на лбу выступили ледяные капли. На секунду подумал, что это бред наяву. Я запрещал себе думать о ней. Вычеркнул ее из памяти по множеству причин…

Я только вчера приехал в Москву. Меня бесит в этом городе абсолютно все. Столько месяцев пытаться забыть, залечивать раны. И снова оказаться лицом к лицу с прошлым. Перед глазами все заволокло от черной ярости. Видимо, плохо знаю сестру. Такой подставы не ожидал. Она не просто запаздывает. Она устроила мне сюрприз, равный удару под дых. Вера сидит за столиком с Викой. О чем они так мило беседуют? Неужели о том, с каким наслаждением Вика вытерла о меня ноги? Да и сестра… она никогда не упускала случая всадить нож в спину.

Гнев и горечь перехватили горло. В голове сумбур. Ничего не понимаю. Знаю только одно: мне надо свалить отсюда, иначе обе эти стервы пожалеют о том, что играли моими чувствами. Я изменился. Стал бесчувственным. Вынужденная эволюция. Слишком через многое мне пришлось пройти. Самым паршивым, конечно, было замужество Вики. Но и без него я хлебнул достаточно.

Месяцы в аду, в отрыве от реальности, в кошмарном сне, полном боли, обезболивающих, и ярости. Оглушительной, полной бессилия, когда узнал, что Вика вышла замуж. Мир в тот момент рухнул, рассыпался и у меня в руках остался лишь черный прах…

Пепел изувеченной любви. Захотелось нажраться, что я и сделал, когда рассмотрел брошенный передо мной Фараоном журнал. Вика в свадебном платье. Довольный, лоснящийся Антон…. Мне тогда нельзя было пить - слишком много лекарств принимал. Но мне было наплевать - я жрал водяру до белой горячки. И даже Фараон ничего не мог со мной сделать. Я так и не понял, зачем так сильно был нужен этому мужику. Иногда мне хотелось фантазировать, что нужен я ему настолько, что он сам этот журнал сляпал. Нанял людей, фотографов, заставил Вику… Такие вот глупые идеи влюбленного пацана. Теперь и Фараона уже нет - добрался все ж таки конкурент, отец Алинкин. Подорвали тачку, даже за границей не уберег себя старик. Впрочем, отец Алины тоже недолго ходил после этого по земле-матушке. Отомстили мы с ребятами, на тот свет отправили. Стал ли я свободен после всего этого? Нет. Все стало еще хуже. Дележка, вражда лишь обострилась, смертей стало больше. Тогда пришлось принять самое тяжелое решение. Встать во главе. Алина после смерти папочки буквально мечтала об этом. Закончить войну, объединить группировки. Я был нужен ей, сама не смогла бы своими парнями управлять. А еще она хотела меня. Всегда, как оказалось, хотела. Со всеми потрохами.

А мне и терять было нечего, как узнал, что правда все, что Вика официально, с Антоном… Привезли мне документ, официально брак подтверждающий…

Я следил за ней… Хотел выкинуть навсегда из сердца, после такой подставы, такого выбора мерзкого… кого угодно простил бы, но только не его. И все равно успокоиться не мог, вызывая злость и ревности Алины. Частного детектива нанял, чтобы тот мне рассказал о моей продажной возлюбленной. Интересно, дорого Антон заплатил? Чем взял? Или все гораздо проще - Вера сошла с дистанции и Вика, недолго думая…

Долго присланные детективом фотографии рассматривал. Понять пытался, счастливы молодожены или нет. На медовый месяц никуда не поехали. Вика окопалась в доме матери. Она изменилась. Выглядела больной. Изможденной, очень хрупкой. Я часами разглядывал снимок, сделанный детективом. Вика вышла из дому, чтобы достать почту из ящика в конце подъездной дорожки. На ней был огромный бесформенный свитер. Детектив успел щелкнуть пару раз, прежде чем она скрылась, и в кадр лицо попало лишь частично.

Я разглядывал знакомый наклон головы, задумчиво-грустное выражение лица. Такой я увидел ее в университете. И меня сразу точно стрелой пронзила эта чувственная беззащитность. Будто обожгло. Даже с темными кругами под глазами она выглядела неотразимой. И сексуальной. Очень сексуальной. Я до безумия хотел ее. Как и всегда. Трахал Алину, думая о Вике. Везде ее видел. Представлял, грезил о ней. Не мог избавиться от кошмара. Как бы ни старалась Алина. Быть любящей, заботливой, понимающей. Я все равно везде искал другую. Изменщицу. Предательницу…

Вскоре я заставил себя перестать следить за Викой. Уволил детектива. Сказал себе, что хватит бередить старые раны. Слишком много событий произошло. Слишком много смертей. Сам чудом остался жив… И вот, оказался с Алиной, считая, что может это и не так плохо. По крайней мере, мы одного поля ягоды. Не то что с Викой. Которая сейчас скрылась за поворотом, так и не заметив меня. Ее лицо было очень серьезным и сосредоточенным.

Я не пошел за ней. О нет, больше ни грамма того наивного юноши во мне не осталось. Это лишь дурацкий внезапный флэшбек. Ничего больше. Я его переварю и пойду дальше.

Как бы хреново мне сейчас ни было. Как бы ни хотелось рвануть за ней следом. Потому что в ту же минуту как увидел ее - все изменилось. Мир вновь перевернулся с ног на голову. Увидел ее и внутри все скрутило. А ведь думал, что смог выкинуть из сердца, что забыл давно, привык к мысли что она жена другого…

- Ник! Почему ты здесь? - доносится будто издалека. - Почему не ждешь в машине?

Вера… Вышла следом за Викой и теперь стоит напротив меня, смотрит взволнованно.

- Надоело. Ты сказала полчаса.

- Извини! Ты видел… - и осекается.

- Вику? Да.

Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно.

- И что?

- Да ничего. Она меня даже не заметила, - горькая усмешка трогает губы.

Знаю, что горькая, потому что губами ощущаю вкус этой кривой улыбки.

- Зачем это все? Зачем ты вызвала меня сюда? Хотела разбередить старые раны?

- Нет, ты что, Ник! Я ее случайно встретила, - испуганно оправдывается Вера. - Сама обалдела, когда она подошла ко мне. Первая. Она… мы долго разговаривали, и если хочешь я передам тебе весь этот разговор. Она…

- Нет, я не хочу слушать ваши сплетни, - отрезаю.

На самом деле я хочу услышать про Вику. Но от нее самой. И раз уж мы встретились… не думаю, что судьба не столкнет вновь. А уж я помогу, всеми способами.

Понимаю это, и в какой-то степени презираю себя. Вот как, значит? Точку ты решил поставить? И снова… снова как щенок готов бежать, нюхая след ее туфель.

Вика

Вернувшись домой не могу найти себе места, метаюсь по дому, схожу с ума, пугая маму. Она пытается добиться от меня вразумительного ответа, что произошло. Разглядывает вещи, которые я купила сыну. Играет с ним, носит на руках, потому что Данила капризничает, у него лезет зубик, а это мы всегда переживаем довольно тяжело. С температурой и капризами.

А я не могу сосредоточиться на сыне и поэтому чувствую угрызения совести. Все пытаюсь понять, могла ли я ещё что-то сделать, чтобы узнать у Веры чуть больше. Может хотя-бы телефон Ника, чтобы поговорить с ним, сообщить ему о себе, о том, что я все ещё жду его, что брак с Антоном было огромной ошибкой, сделанной только из-за отчаяния и любви к нему. Что это была попытка его спасти… Еще утром все было не так, я думала совершенно о других вещах, были рутинные дела, заботы о ребенке. И вот я снова лечу в пропасть! А ведь что произошло? Всего-то встретила бывшую подругу… Но это сильно на меня повлияло… То погружаюсь в депрессию и осознание, что мое согласие на брак с Антоном разрушило все что могло быть у меня с Ником… Сожгло все мосты. И в тоже время вдруг вспыхивает надежда, ведь Вера подтвердила, что Ник жив, а это самое главное, есть шанс увидеться и объясниться…

Возможно я недостаточно просила, надо было умолять Веру, возможно надо было сказать, что у нас с Ником есть общий сын, это ведь тоже хоть что-то да значит.

Но Вера вряд ли захочет со мной снова увидеться… И что мне делать? Нанять частного детектива? Навязываться мужчине, который считает меня предательницей?

Порой мне кажется, что я сойду с ума от неразрешимости этой ситуации… Но я должна держаться ради сына.

А тут еще мамин прием… Она всегда его устраивает в конце осени. В этот раз чуть раньше. В доме будет куча гостей. Некоторые останутся с ночевкой. Мне настолько невыносимо присутствие посторонних, что решаю провести несколько дней в своей квартире. Я не ездила туда с тех пор как однажды проснувшись не дождалась там любимого. Квартира наводила на меня ужасную тоску. Провоцировала столько воспоминаний, хоть волком вой.

Но сейчас это лучший вариант. И я, собрав вещи сына, заказываю такси. Мама недовольна. Ей не нравится выпускать нас из-под своего крыла. Но я обещаю, что это ненадолго.

Но оказывается, я соскучилась по своему дому. С удовольствием навожу порядок, хоть это непросто с сыном на руках. Еду в супермаркет за покупками. И раздумываю о том, что неплохо бы съехать от мамы. Пора начинать самостоятельную жизнь… Нет, мама обожает внука и вряд ли будет этому рада. Но она любит гостей, часто устраивает вечеринки. А мне по душе одиночество. И детский сад тут совсем рядом… Я могла бы вернуться на работу… Почему нет? Надо оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше.

Вот только ночью мне тяжко, почему-то мне снится больничная палата в родильном отделении, крики новорожденных детей, страх за собственного малыша, впивается в тело, словно раскаленная игла… Одна мысль, сохранить, уберечь крохотное существо, единственное, что осталось от любимого мужчины. Я жила в этом кошмаре слишком долго. Пока не родила - всего боялась. Но потом, когда появился Данила, кошмары отступили. Так почему вернулись? Вскакиваю и сажусь на постели. Касаюсь лба, он как печка, а ноги ледяные, простынь сбита в жгут и насквозь промокла от липкого пота… Испугавшись, что заболеваю, принимаю противовирусное, потом успокоительное, но заснуть получается лишь под утро.

***

Проходит два дня, и мама обрывает телефон, умоляя привезти ребенка обратно. Только Данилу - а мне придется задержаться в квартире на пару дней. Позвонила родственница. Моя двоюродная сестра, по папиной линии. Лена редко появляется в Москве, живет в Лондоне. И я предложила ей остановиться в моей квартире. У меня нет подруг, после Веры, но с Леной мы отлично находим общий язык. Договариваемся, что встречу ее в аэропорту. И устроим небольшой вечер с вином и сплетнями.

Покормив сына и наскоро проглотив легкий завтрак, выглядываю на улицу. Похолодало, поэтому одеваю Данилу потеплее. Малыш не любит одеваться, капризничает, и я как могу пытаюсь превратить это занятие в игру. Светло-зеленые глаза, полные слез, теперь начинают искриться смехом. Каждый раз, когда смотрю на сына у меня все сжимается внутри… Маленький Данила просто копия Ник - рыжеволосый, зеленоглазый красавчик, при виде которого сердце наполняется гордостью и любовью. Малыш жадно грызет специальное кольцо, четвертый зуб, снова не дает покоя, о чем свидетельствуют и пылающие щеки, и глаза, блестевшие сильнее обычного. Легкая температура. Очень переживаю за сына. Постоянно. Он смотрит на меня так доверчиво! Словно я могу уберечь его от любых невзгод. И я от всей души надеюсь, что могу. С восхищением оглядываю свое сокровище. Малыш просто неотразим в новеньком светлом свитере и синих джинсах. Настоящий денди. Осторожно надеваю на него ботинки и курточку. И захлопываю за нами дверь.

Увидит ли когда-нибудь Ник своего ребенка? Захочет ли?

Взяв сына на руки и продолжая ласково разговаривать с ним, выхожу из дома.

- Скоро поедем, малыш, - продолжаю успокаивать. - Ты же любишь кататься на машинке? Мама отвезет тебя к бабушке, - с этими словами сажаю его в коляску.

Данила реагирует на мои слова довольным гуканьем.

- Ма-ма, - лепечет радостно. Он уже с удовольствием повторяет за мной простые словечки. Глядя на беспечного малыша, так уютно устроившегося в коляске, вздыхаю.

Возле подъезда стоит Антон. Это настолько неожиданный и неприятный сюрприз, что раздраженно передергиваю плечами. Ну почему он никак не оставит меня в покое? Почему не понимает моего желания похоронить прошлое, забыть чудовищную ошибку, которую совершила, выйдя за него замуж… Я настолько раздражена, что прикусываю нижнюю губу, сильно, чуть ли не до крови. Это помогает мне прийти в себя.

- Привет, - заискивающе говорит Антон. - С удивлением узнал, что ты здесь… Какими судьбами? Почему решила переехать от матери?

- Тебя это касается? - отвечаю холодно.

- Ты как всегда в своем репертуаре жены мегеры. Никак не успокоишься?

- Что тебе надо? Давай коротко, сейчас уже машина приедет.

Я не люблю такси, поэтому попросила маму договориться о машине с фирмы. К определенному времени. И вышла за полчаса, чтобы немного прогуляться с ребенком.

- Я все еще питаю надежду добиться твоей благосклонности, - вздыхает Антон. - Может быть…

- Нет! Я тебе уже все давно сказала! Давай не будем возвращаться к этому!

Когда же он примет все как есть и перестанет плести свои козни? Это уже невыносимо. Сколько ему объяснять, что я лучше навсегда матерью-одиночкой останусь! Не слишком высокая цена за свободу и душевное равновесие.

- На самом деле я просто пришел напомнить тебе, что вечером прием. На который ты пообещала пойти еще месяц назад.

- Что за бред, я сегодня занята, как видишь.

- Так и знал, что ты забудешь.

- Перенеси…

- Вик, ты что, бредишь? Это благотворительный бал. Туда платье нужно. Бальное. Я приехал с надеждой, что вы с мамой заняты подготовкой. И узнал, что тебя даже нет дома. Муж, который обо всем узнает последним… печальная классика. И как мы до этого докатились? - печально вопрошает Антон. А мне так и хочется обозвать его шутом гороховым…

- Слушай, у меня сестра приезжает, мне ее завтра в аэропорту встречать. Не могу, понимаешь? Ты совершенно не вовремя.

- Ты мне дала согласие. Между прочим, фонд помощи детям-сиротам проводит это мероприятие. Не просто гламурная вечеринка.

- Но чем я могу помочь? Кроме денег… я же не знаменитость! Слушай, я маму попрошу.

Тут подъезжает машина, присланная мамой, и больше не говоря ни слова, усаживаюсь с сыном на заднее сидение.

Антон остается посреди улицы, видно, что ужасно расстроен. И мне становится не по себе. Поэтому набираю ему СМС:

Я поговорю с мамой, попрошу ее прийти.

Так, думаю, даже лучше.

Но Антон ничего не отвечает.