Глава 13

На следующее утро, Мария проснулась от настойчивого стука в дверь. В полудрёме она натянула махровый, гостиничный халат, вступила в такие же мягкие тапочки, и плетясь к двери, подумала о том, что будильник вроде как ещё не звонил и странно, что кто-то стучится к ней в двери. Когда она открыла, то вначале увидела лишь множество цветов: красивых белых тюльпанов и нежных ирисов, а лишь потом, за ними, обнаружился Воронцов.

— Прости, что разбудил раньше, но я не смог удержаться. С праздником! — и он протянул девушке большой букет от которого неповторимо сильно веяло весной.

— Ничего себе… А сегодня… — она была в замешательстве, сонная голова мыслила крайне медленно.

— Ну ты чего, Марусь? Сегодня 8 марта! — весело сориентировал её мужчина.

— Надо же, забыла совсем… — Маша всё ещё была крайне растеряна. — Спасибо большое… Так неожиданно. Они очень красивые. — она погрузилась лицом в букет и вдыхала тонкий аромат, который так напоминал о счастье.

— А это, тоже тебе. — любуясь ею, Дмитрий протянул белый конверт.

— Снова билеты в театр? — ещё не раскрыв его, предположила Северцева.

— Чуть дальше. — лукаво сщурив глаза, ответил он.

Мария открыла конверт и вытащила содержимое. Это были билеты на самолёт. В точке прибытия значился Симферополь.

— Симферополь? — не поняла она.

— Почти. Прилетаем туда, но поедем в Ялту.

— В Ялту? Подожди, я ничего не понимаю!

— А что тут понимать, это мой тебе подарок на 8 марта. Мы летим в Крым на неделю. — спокойно объяснил адвокат.

— Но… Я не могу принять. — замотала головой девушка. — Это слишком масштабный и дорогой подарок. Нет, я не могу.

— Маш, ну не расстраивай меня!

— Ты и так слишком много для меня сделал… — начала она.

— Так, стоп! Опять я это слышу! Даже если и так, то только потому, что всё, что я делал, я хотел сделать, Марусь. Так что хватит уже. — перебил он её.

— Ты сумасшедший… — всё ещё не придя в себя от столь нежданного утреннего сюрприза, произнесла Маша, глядя в серо-голубые глаза Дмитрия.

— Для тебя могу быть и сумасшедшим, главное, чтобы мы полетели в Крым.

— Ну, у меня же нет выбора. — улыбнулась она.

— Абсолютно точно.

— А когда?

— Ну вот сейчас съездим в Выборг на недельку, потом вернёмся в Москву и в этот же день вылетим. Используем две недели свободного времени в полную силу, как говорится. — ответил Воронцов. — А сейчас я приглашаю тебя на праздничный завтрак и речную прогулку по Неве. Вчера то мы не успели покататься. А потом к обеду выедем в Выборг. Благо тут не так много осталось, к вечеру будем у Ангелины Георгиевны.

— Праздничный завтрак-это звучит интересно. — снова улыбнулась Мария. Она смотрела на мужчину и думала о том, что никто и никогда ещё так за ней не ухаживал, не предугадывал все её желания, не радовал настолько. Ухаживания Тимура всё равно отдавали каким-то неестественным лоском, излишней театральностью, помпой…

В Воронцове ничего этого не было. Он, как казалось девушке, был таковым с рождения, это было у него в крови: аристократичность, благородство, изысканные манеры, спокойствие и уверенность в себе и своих силах. Настоящий мужчина — не дать, не взять.

Маша думала о том, что возможно, он тоже к ней что-то испытывает, раз проявляет настолько трепетное внимание, но с другой стороны, боялась, что всё это лишь её иллюзии, возникающие сквозь призму кружащей голову, неожиданной влюблённости в человека много старше её.

Этот день в Питере был совершенно волшебным, особенно речная прогулка, для которой Дмитрий нанял индивидуальный катер. Он рассекал воды Невы в окружении потрясающих видов северной столицы, где-то виднелся шпиль Петропавловской крепости, величественное здание Зимнего дворца, золотился купол Исаакия.

Они пили шампанское, закутавшись в пледы, Мария с восторгом смотрела вокруг, ветер трепал её волосы, а адвокат вновь и вновь любовался девушкой, позволив себе ненавязчиво приобнять её за плечи. Нестерпимо сильно хотелось дотронуться до ее волос, зарыться губами в упрямые завитки, вдохнуть их аромат… Но он снова обуздал своё желание, понимая, что успеха добиться можно только терпением.

К вечеру они уже были в Выборге. Ангелина Георгиевна, открывшая им дверь, выглядела довольно неплохо. Было видно, что здоровье её пошло на лад, отчего Северцева, про себя, даже выдохнула.

— Вот, тёть Геля, познакомься. Это Дмитрий Михайлович Воронцов. — представила она Дмитрия тёте.

— Здравствуйте, Дмитрий Михайлович! Так вот кому я обязана свободой и благополучием своей любимой племянницы! — улыбнулась Ангелина, с интересом рассматривая адвоката. Тётя Маши была красивой, высокой брюнеткой, с серыми глазами и миловидными, как у племянницы, но более волевыми чертами лица. Ей ни за что нельзя было дать 48, так хорошо и молодо она выглядела.

— Можно просто Дмитрий. — так же улыбаясь, сказал Воронцов и поцеловал кисть Северцевой-старшей. — Очень приятно познакомиться, а это вам! — он протянул ей букет розовых тюльпанов, которые они с Машей купили уже по приезде в Выборг. — С праздником!

— Спасибо большое, очень мило с вашей стороны… — «расстаяла» тётя Геля. — Ну, проходите скорее, я стол накрыла, что же вы на пороге стоите.

Где-то глубоко в душе Северцева переживала за то, как пройдёт знакомство её тёти и адвоката, но постепенно поняла, что зря. Дмитрий был как всегда галантен и обходителен, кроме того, совсем небольшая разница в возрасте с Ангелиной Георгиевной сыграла только на руку, у них было много общих воспоминаний о прошлой жизни и стране, которой уже не существовало на картах. Северцева-старшая была совершенно очарована Воронцовым и с удовольствием общалась с ним на самые разные темы. Она успела рассказать о разных случаях из ма́шиного детства, показать её детские фотографии, поделиться своими воспоминаниями молодости, и, конечно, послушать гостя.

В итоге, все отправились спать лишь за полночь.

Утром, Маша и Дмитрий вкусно позавтракали и пошли гулять по городу.

— Ну что же, товарищ экскурсовод, — шутливым тоном сказал мужчина, когда они пришли в центр. — начинайте.

— Как строго. — засмеялась Северцева. — Ну, ладно. Итак, мы находимся в самом сердце Выборга, на городской площади. Слева можно увидеть одну из достопримечательностей Старую Ратушу. Постройка 17 века. Много страдала, и разрушалась, и сжигалась, в итоге её ждала реставрация и, ко всеобщей неожиданности, заселение. И поныне здесь живут люди в своих квартирах. А раньше заседали бургомистры.

— Действительно, неожиданно. — усмехнулся адвокат.

После этого парочка побывала на старинной Рыночной площади, увидела Круглую башню, которая в своё время успела побывать и складом, и тюрьмой, а затем они отправились в парк Монрепо, который является одной из самых главных и самых красивых достопримечательностей Выборга.

— Ну вот, это, между прочим, единственный в России скальный парк. — заметила Мария, пока они шли по одной из дорожек. — Находится на острове со смешным названием Твердыш.

— Так, а вон там, что за замок? — они стояли на берегу Выборгского залива, омывавшего остров, на котором расположился парк, а напротив виднелся небольшой островок, как бы обособленный от всего мира. На нём стоял белый замок с двумя башнями.

— А, это остров Мёртвых и фамильная усадьба президента Санкт-Петербургской Академии наук Людвига Генриха Николаи, а не замок. — пояснила девушка.

— Почему остров Мёртвых? — спросил Дмитрий. Она опёрлась спиной об ограждение, выстроенное вдоль берега залива, чтобы смотреть на мужчину.

— Есть легенда, связанная с этой усадьбой. Пауль, сын графа Николаи, как-то ночью пошёл гулять по Выборгу и увидел на площади девушку, в которую без памяти влюбился с первого взгляда. Это была бездомная цыганка Стеша. Отец Пауля, узнав о «запретной страсти» сына, был совершенно не в восторге и, уж конечно, не желал для Пауля такой партии. Поэтому, он просто посадил его под домашний арест. Но однажды, холодной ноябрьской ночью сын сбежал из дома к любимой. Они договорились с капитаном одного судна, что он доставит их в Швецию. Однако, капитан предал их, известил отца Пауля о местонахождении сына, влюблённых взяли, отвезли на остров, там они вырвались из рук стражи и кинулись с острова в Выборгский залив. С тех пор этот остров и называется островом Мёртвых. — Воронцов подошёл к Маше, и положил руки на ограду с обеих сторон от неё, стремительно сократив расстояние.

— Маруся, ты меня прям пугаешь… Такие у вас тут зловещие легенды ходят. — понизив голос произнёс он.

— Ну почему же… — Северцева немного опешила от того, как близко они находились теперь друг к другу. — Влюблённые то всё равно вместе остались.

— Так может этот парк можно считать парком всех влюблённых? — пошутил мужчина, проницательно смотря в серо-зелёные глаза.

— Может. — легко улыбнулась Мария. — По крайней мере, парочек тут очень много… — от того, что его лицо находилось совсем близко, сердце бешено заколотилось в груди и она стремительно теряла контроль. Чтобы не обезуметь в конец, девушка повернула голову в сторону и продолжила. — А уж сколько свадеб приезжает на прогулку… Не сосчитать. — и сразу после этого, она слегка пригнувшись, «вынырнула» из-под левой руки Дмитрия, высвободившись из его хитрой «ловушки», а затем слегка обернувшись, махнула ему головой и пошла к главной аллее парка.

Он усмехнулся её сообразительности и ловкости, и пошёл следом.

Время пролетало незаметно. Каждый день Маша с Дмитрием гуляли по городу, Северцева показывала мужчине такие места, которые никогда и не появились бы в туристических справочниках, много рассказывала об истории Выборга, переплетая это с воспоминаниями из собственного детства и жизни родителей. Им было очень хорошо и комфортно вдвоём, Воронцов чувствовал себя самым счастливым человеком на планете и влюблялся в Марию всё больше и больше.

В один из вечеров, после ужина, Маша и Ангелина Георгиевна остались вдвоём, чтобы поговорить наедине.

— Маш, может я чего-то не понимаю, но вы с Дмитрием то вместе или нет? — решилась спросить тётя Геля, после болтовни ни о чём.

— Тёть, ну ты что. Нет, конечно. Он просто очень хороший человек, который мне сильно помог. Да и посмотри на нашу разницу в возрасте… Он сам меня как дочь воспринимает. — убедительно ответила Северцева.

— Смотрит он на тебя не как на дочь. — с улыбкой возразила Ангелина. — Да и разница в возрасте, это только цифры. Если есть родство душ, то какая разница сколько между вами лет: хоть пять, хоть двадцать пять. Действительно своего человека найти очень непросто, но если он нашёлся, терять нельзя.

— Тётя Геля, ну с чего ты взяла, что у нас может что-то получиться?

— Давно на свете живу, кое-что знаю. — снова улыбнулась Северцева-старшая.

— Ну, он конечно, очень интересный мужчина… — Мария опустила глаза в чашку с чаем.

— О… уже горячее. — заключила тётя Геля. — Ты в него влюбилась.

— Кажется, да. — вздохнула девушка, устав отрицать очевидные вещи.

— В такого как он трудно не влюбиться. И я тебе скажу, моя дорогая, подобные мужчины встречаются в жизни только раз, а у кого-то никогда. Так что, если ты из-за своих предрассудков откажешься от него и его любви-будешь дурочкой. Мне однажды встретился подобный, только я сглупила. — призналась Ангелина Георгиевна.

— Подожди, когда это?

— Тебе лет 14-15 было. — поправив каштановые волосы, ответила женщина. — Мы встретились совсем случайно, он приехал сюда ненадолго к своим друзьям, а сам жил в Питере. Это был лучший из мужчин, кого я когда-либо знала. Он был готов принять меня с ребёнком, то есть с тобой, и предлагал выйти за него замуж.

— Ну, так чего ты отказалась? — допытывалась, удивлённая откровениями тёти, Маша.

— Испугалась. Побоялась ехать в другой город, побоялась быть счастливой… Он ещё какое-то время звонил и несколько раз приезжал, пока я не сказала ему, что решение моё окончательное и что нам не по пути. — закончила вспоминать тётя Геля.

— Жаль…

— Жаль будет, если ты Воронцову от ворот поворот дашь! А если подумаешь хорошенько, то рискуешь прожить всю жизнь в любви.

— У любви горький вкус. — грустно заметила Северцева. — Я это на себе проверила.

— Смотря кто кормит. — иронично возразила Ангелина. — Я чувствую, что с этим человеком ты будешь счастлива.

Через два дня, Мария и Дмитрий покинули гостеприимный дом Северцевой-старшей, и преодолев обратный путь, были в Москве.

А затем, немного скорректировав содержимое чемоданов, поздним вечером, вылетели из переполненного аэропорта Домодедово в Симферополь.

— Ну что, боишься лететь? — поинтересовался Воронцов у девушки, пока самолёт, с гулом заводящий двигатели, готовился ко взлёту.

— С тобой нет. — улыбнулась она в ответ. — Всё ведь будет хорошо?

— Конечно. — ласково посмотрев в её полные доверия глаза, ответил он и спрятал её хрупкую кисть в свою большую ладонь.

Самолёт разогнался, что было мо́чи на взлётной полосе и оторвался от земли. Они поднимались всё выше и выше к облакам. Маша смотрела в иллюминатор.

— Красиво… — мечтательно произнесла она. — Как будто волшебная сеть сплетённая из огней большого города.

— Да, ночью летать очень романтично. — отозвался мужчина, всё так же держа её за руку. — Столько огней внизу, пока видно. Жаль, скоро самолёт наберёт высоту и всё.

— Зато, можно будет увидеть звёзды… Так близко, как никогда раньше.

— Машенька, какая ты романтичная барышня, однако. — улыбнулся Дмитрий, приходя в восторг от её эмоций.

Вскоре, свет в салоне погасили, и в конце концов, Северцева, долго смотревшая в иллюминатор, уснула.

Её голова непроизвольно опустилась на сильное плечо адвоката, отчего он стал ещё счастливее. Воронцов сидел, боясь не то что пошевелиться, а даже дышать, но его это совершенно не беспокоило. Хотелось, чтобы её сон на его плече длился вечно, когда Маша, к которой он испытывал всю гамму чувств, была так близко. Он чувствовал тонкий запах её духов, аромат волос, пахнущих луговыми цветами, слышал её тихое, размеренное дыхание и его душа переполнялась любовью.

Они прибыли в Ялту уже за полночь, сразу разойдясь по своим номерам.

Проснулась Северцева от звонка телефона. Выяснилось, что звонили с рецепшена и просто ошиблись номером. Но девушка не расстроилась, напротив, была благодарна, так как часы уже показывали 12.30. Ей сразу стало интересно, спит ли Дмитрий так же крепко, как она или уже проснулся? Не захотел её будить?

Мария быстро приняла душ и с полотенцем на голове, завернувшись в уютный махровый халат, пошла на балкон. По пути она сделала себе кофе и вышла на воздух.

Перед ней открылся шикарный вид, доминантой которого была зелень в огромном количестве: деревья, кусты, трава, цветы… Больше всего, глаз радовало обилие кипарисов. А ещё горы, участвующие в пейзаже. Где-то вдали виднелся кусочек моря. Сам воздух был совершенно пьянящий, его хотелось есть ложками, он резко отличался от привычного московского и даже от воздуха в Выборге.

— Ну что, нравится? — неожиданно раздалось откуда-то сбоку, отчего Маша чуть было не выронила из рук чашку. Она повернулась в ту сторону, откуда исходил вопрос и увидела Воронцова. Он сидел на своём балконе, держа в руках книгу, на столике перед ним стояли чайник и чашка с чаем.

— Дим, так и инфаркт можно заработать. Ты меня напугал. — отходя от небольшого шока произнесла девушка.

— Прости, не хотел. Инфаркт не надо, ты мне живая нужна. — он улыбнулся, отложив книгу на столик. — Как спалось?

— Как в сказке. Чувствую себя спящей красавицей, особенно увидев время на часах. — пошутила она. — Ты чего меня не разбудил?

— Не поверишь, снова хотел, чтобы ты выспалась. Всё-таки пол ночи мы бодрствовали. А тут такой воздух, что сам Бог велел.

— Завтрак, я так понимаю, я проспала?

— Ну зато обед не проспала. — вновь улыбнулся мужчина. — Собирайся, пойдём на прогулку по городу, там где-то и будет завтрак, перетекающий в обед.

— Я быстро! — кивнула Северцева и скрылась в своём номере.

Ощутив, что на улице достаточно тепло, она оделась полегче, остановив свой выбор на джинсах, тонком свитере, кедах и лёгком тренче.

В коридор они с Дмитрием вышли одновременно, усмехнувшись такой синхронности.

— Тебе не холодно будет? — побеспокоился он, осмотрев её с ног до головы.

— Как бы жарко не стало. К трём часам обещают +20.

— Да, тут, конечно, климат иной, но что-то для марта совсем тепло.

— Меня это просто поражает. Такие контрасты… По сравнению с Москвой, а уж тем более с Питером или Выборгом. — усмехнулась девушка. Они уже сели в лифт и спускались вниз.

— Сменили север на юг. — улыбнулся адвокат.

Совсем немного пройдясь по старым улочкам Ялты, они нашли милое заведение с уютным интерьером и сели за столик у окна, чтобы пообедать. Выбор пал на свежую рыбу приготовленную на гриле и белое вино.

Пока парочка ждала заказ, они снова начали обсуждать погоду. Температура воздуха только росла и это вновь стало темой для обсуждения.

— Вообще, погода, видимо, непредсказуема. — заключил Воронцов, отпив вина. — Я приезжал пару лет назад в Ялту тоже в марте и здесь было гораздо прохладнее. Максимальная температура +12. А в этот раз просто Африка какая-то.

— Ну, значит нам очень повезло. Хотя я не ожидала, что будет так тепло. — в этот момент, официант, который принёс заказ, ставя на стол тарелки, сказал:

— В этом году и правда, аномально тёплая весна у нас. Даже магнолия расцвела на месяц раньше, нонсенс! Но красиво и здорово, конечно.

— Ничего себе… — улыбнулась Маша.

— Обязательно сходите на набережную, там красивые магнолии. Вообще, провести медовый месяц в Ялте, хорошая мысль. Надеюсь, вам понравится у нас. Вы очень красивая пара. — улыбнулся мужчина и ушёл.

Северцева смутилась, не зная, что сказать и совсем несмело посматривала на Дмитрия, опуская глаза в тарелку. Ему, наоборот, была приятна милая ошибка официанта и забавляло смущение девушки. Он смотрел на неё, улыбался и думал о том, что несмотря на её жизненный опыт и мудрость за эти вовсе небольшие 25 лет, она всё ещё как ребёнок.

В итоге, адвокат просто перевёл тему, начав говорить с Марией как ни в чём не бывало. Потом, они долго блукали по улочкам города, где пахло морем, свободой, где от счастья хотелось парить над землёй. И в конце концов, оказались на набережной. Уже вечерело, и солнце клонилось к закату.

— Как же красиво… — произнесла Маша, смотря на неспокойное, но чистое море. Волны разбивались о пирс, шумно журча подкатывали к берегу, вокруг летало множество чаек, их крик ласкал слух, морской бриз трепал её волосы…

— Я тоже обожаю смотреть на море. — сказал мужчина. — Так спокойно на душе становится… Легко.

— Я никогда раньше не была на море, ну, кроме Балтийского, разумеется. Оно же и есть наш Финский залив, на берегу которого я выросла.

— А лето…

— Лето я обычно проводила в лагере под Питером. А вот на море денег у тёти не хватало. Но ты знаешь, я не жалуюсь. Моё детство было вполне счастливым и без морей. — усмехнулась девушка. — Но сейчас я очень рада, спасибо тебе, что привёз меня сюда.

— А я рад, что тебе нравится. — в этот момент, внезапно, заморосил дождь.

— Ой, кажется, погода расслабилась от наших комплиментов. — иронично заметила она. Но, дождь начал усиливаться, и Северцевой уже стало не смешно.

— Маруся, побежали, а то промокнем до нитки! Вон беседка и ещё свободная! — принял решение Дмитрий и взяв её за руку почти бегом направился в сторону спасительного уголка.

Но, несмотря на то, что беседка находилась совсем недалеко от них, когда они, наконец, добежали и спрятались там, уже здорово промокли. Прямо около неё цвела магнолия. Её большие, красивые, розовые бутоны пахли южным солнцем, морем, сладкой грушей и свежестью цитрусов, оттенённых ванилью.

Маша, отвлеклась на цветы, вдохнув их аромат, но вскоре почувствовала, что ей холодно, её немного передёрнуло.

— Замёрзла, Маруся? — спросил Воронцов, стоящий рядом.

— Да, холодно. — кивнула девушка.

— Иди сюда, ты недавно переболела, нельзя переохлаждаться. — сказал он и обняв Марию, прикрыл её своей курткой. У неё почти закружилась голова, оттого, насколько они были близки. Вокруг бушевало море, лил дождь, пахла магнолия, а они стояли обнявшись, будто спрятавшись ото всех и мир сжался до размеров той самой беседки.

Северцева чувствовала сердцебиение мужчины, ей было удивительно хорошо в его руках, она вдруг почувствовала, что не может больше сдерживать эмоций и своей любви, проснувшийся в оттаявшем сердце.

Она подняла голову, посмотрев в серо-голубые, удивительно бездонные глаза адвоката.

— Дим, я… — мысли разлетались из головы, сердце бешено трепетало, где-то на задворках сознания, давал о себе знать страх того, что он к ней ничего не испытывает, в то же время нестерпимо хотелось сказать, признаться в своих чувствах.

Дмитрий увидел её взгляд и что-то внутри щёлкнуло. Они смотрели друг другу в глаза, и от этого стремительно рушились все разделявшие их барьеры. Он понял, что в этот раз не удержит душевных порывов и наклонившись, нежно, осторожно и легко поцеловал Машу. Она тут же ответила ему и поцелуй из нежного перерос в страстный. Их несло на встречу к друг другу с бешеной силой, уже ничто не смогло бы остановить влюблённых.

— Я люблю тебя. — оторвавшись от губ Воронцова, произнесла девушка.

— Машенька, я готов был ждать этих слов целую вечность! — искренне, с жаром ответил он, всё так же смотря в её, ставшие родными, глаза. Она ощутила, как сердце затрепетало от радости, никакого страха не осталось. Мужчина нежно взял её лицо в свои руки. — Ты моё чудо, ты моё счастье. — ласково сказал он и вновь поцеловал Марию.

Они бесконечно долго могли бы стоять в той беседке, окружённые не утихающей стихией и целоваться, не скрывая, наконец, своих чувств, но, Дмитрий, с трудом заставив себя прекратить поцелуй, сказал:

— Поехали обратно в отель? Иначе, первые романтические дни мы проведём лёжа с температурой.

— Поехали. — кивнула девушка, прекрасно понимая, что дело не только в погоде.