Глава 13. Полнолуние

Волк устроился на гостевом стуле и вздохнул совсем по-человечески, наблюдая, как я усаживаюсь на место Арбогаста. Недоверчиво так наблюдал за мной. Ну и что такого, если с утра я поработала горничной, а сейчас приступила ко второй полставки?

С доброжелательной улыбкой спросила у волка:

— Я слушаю, что у вас случилось?

Волк облизнулся, как мне показалось, плотоядно, потом переступил передними лапами, зевнул, отводя взгляд, и сказал грустно:

— У меня случилось полнолуние.

— Эм… Хорошо. Это плохо? Ведь оно случается каждый месяц.

— Да, и до этого всё было прилично. Вы поймите меня правильно, я из очень почтенного семейства… Мы практикуем культ бескровия уже много веков, никто из нашего рода никогда не был замечен в порочных практиках…

— Я понимаю, — кивнула я, ничего не понимая. Впрочем, нет. Теперь я понимала Арбогаста, когда он слушал со скучным видом.

Волк помялся и продолжил:

— Ещё в прошлом месяце в полнолуние я был бодр и весел, как помню — мы с женой как раз отмечали праздник Золотого Телёнка… Всё было отлично, а сейчас…

— Да? — попыталась я подбодрить клиента и заставить его наконец выдать подробности.

— Уже несколько дней я ощущаю беспричинный страх. Я боюсь всего на свете.

— Например?

— Хм… Тёмных подворотен. Есть рыбу. Смотреть в зеркало. Здороваться со знакомыми на улице. Вот как-то так…

— У вас с нервами не в порядке, вы были у врача?

Волк оскалился со зверским рычанием и рявкнул:

— Всё у меня в порядке с нервами!

Потом глянул на меня виновато — а я уже отложила достаточно кирпичей, чтобы сделать пристройку к дому.

— Вот видите… Я боюсь идти к врачу. Боюсь, что меня сошлют на остров к преступившим закон. Боюсь, что запрут в клетке вместе с умалишёнными…

Он замолчал, оглянувшись на дверь, из чего я заключила, что он боится ещё и быть подслушанным, а потом прошептал горячим влажным голосом:

— Я боюсь съесть кого-нибудь!

У-у-у… Вот на этом моменте мне самой стало слегонца страшно. Если клиент поддастся своему страху, то первой, кого он сожрёт, буду я. А волк, будто почуяв мои опасения, продолжил, облизываясь посекундно:

— Вас, например! Вот я сижу и представляю, какие у вас сочные, свежие внутренности! Какие они горячие и дымятся, когда я разрываю вам живот… И мясо блестит молодой кровью, а я лижу её, захлёбываясь от наслаждения…

У него сделались совершенно невменяемые глаза, зрачок расширился, затопив радужку почти полностью, а я только тихонечко икнула, шаря по столу в поисках чего-нибудь тяжёлого, чем можно было бы стукнуть сумасшедшего волка. Проклятый Арбогаст с его драконьим минимализмом! Даже завалящей статуэточки нет! Даже пресс-папье…

Из полураскрытой пасти с острыми белоснежными зубами текла струйка слюны, и на полу уже образовалась небольшая лужица. Я начала молиться, путаясь в словах «Отче наш», и тут волк клацнул челюстями, захлопнув пасть, и сказал усталым голосом:

— Вот видите… И так уже несколько дней. Я больше так не могу. Сделайте что-нибудь!

Ощущая редкие толчки сердца, я наконец пошевелилась. Мышцы затекли, и пришлось поёрзать на стуле, чтобы вернуть им подвижность. Откашлявшись, я ответила сипло:

— Да, конечно. Я понимаю. Постараюсь вам помочь, конечно же. Давайте… кхм углубимся в проблему.

— Давайте, — закивал волк, с надеждой глядя на меня преданным собачьим взглядом.

Пододвинув листок бумаги, я взяла перо:

— Ваше имя?

— Жакоб, сын Жерома, внук Жоржа.

— Оборотень, я так понимаю.

— Вовсе нет. Я волк.

Не ну… Как раз это понятно. Какие у них тут ещё есть расы? Говорящие животные, животные-оборотни… Ладно, проехали. В конце концов, каждый имеет право быть тем, кем рождён.

— Хорошо, а ваша жена — волчица?

— Моя жена ведьма. Но она постоянно перекидывается в волчицу. И знаете, что я вам скажу? У неё нет таких проблем, как у меня. Она живёт и радуется жизни, а я…

— Спокойно! Без паники! — я быстро записала данные и нацелилась кончиком пера на волка: — Когда всё началось?

— Сейчас… Сейчас скажу. Хм-хм. Вот в субботу и началось.

— А что случилось в субботу? Может быть, какое-то из ряда вон выходящее событие?

Волк пожал плечами, то есть, сделал такое движение, которое сложно было расценить по-другому, и ответил задумчиво:

— Да вроде нет. Ничего такого не было. Всё как всегда… Рабочая неделя закончилась, мы с женой немного посидели в кафе на углу, выпили по стаканчику медовухи, потом… Вернулись домой. И вот ночью началось — я проснулся в ознобе, чуть было не укусил жену, но вовремя опомнился.

— Ага, прямо повезло, — я задумчиво чёркала на бумажке кружочки и квадратики. — А у жены таких симптомов нет?

— Она даже не понимает, что со мной случилось… — в голосе волка появились грусть и обида. — Сказала, что разведётся, если так будет продолжаться.

— Ну нет, этого мы не допустим! Вспоминайте, вспоминайте, обязательно случилось что-то, что послужило спусковым крючком.

— Крючком… Крючком… — волк фыркнул и зарычал: — Не знаю я! Никогда такого не было, даже когда наши родственники были против свадьбы!

— Ну, может быть, происшествие? Соседей обокрали? Обвал валюты?

Волк уставился на меня с подозрением. Возможно, он не понял последнего словосочетания. А потом пробурчал:

— Соседей не обокрадывали, а котелок пропал.

Я хмыкнула, а через секунду осознала. И сделала стойку:

— Котелок? Какой котелок?

— Так жены моей, Вареды! Она же ведьма! Правда, она им пользуется не слишком часто, но всё равно… Жалко, хорошая вещь. Он варит первоклассную сангрию!

Да что ж такое? По всему городу эпидемия кражи котелков! В этом обязательно надо разобраться. Вот только волка выпровожу…

— Господин Жакоб, не волнуйтесь, пожалуйста. Полнолуние не длится больше одного дня. Вам просто надо запереться где-нибудь в надёжном месте и помедитировать, пока вы не будете уверены, что никого не съедите.

— Может, попросить жену связать меня? — с неожиданной надеждой в голосе спросил волк.

— Почему бы и нет. В общем, обезопасьте себя и окружающих. А главное, думайте только о хорошем! Позитив притягивает позитив!

— Позитив притягивает позитив… — задумчиво повторил он, поскрёб лапой голову за ухом, а потом вскочил: — Да, вы правы! Вы правы, во имя всех охотников мира! Я так и сделаю!

Я тоже встала, готовясь проводить его до двери. Волк без усилия поднялся на задние лапы, сделав «свечку», и протянул мне переднюю. Я аккуратно пожала, ощутив шершавость подушечек и жёсткость шерсти.

— Спасибо, спасибо вам огромное, доктор!

И волк выбежал за дверь, толкнув её носом.

— Доктор? — обескураженно спросила я в пустоту. — Я не доктор… Ну да бог с ним. Следующий!

Но в приёмной было пусто. Что ж, займусь тогда котелками. Что говорил о работе детектива знаменитый сыщик Эркюль Пуаро? «Мой девиз: метод, порядок и серые клеточки». Надо привести в порядок мысли.

Я села за стол и взяла разрисованный листок бумаги. Отложила в сторону, заменив чистым. И принялась снова рисовать.

Котелки крадут буквально из-под носа. Ни одна ведьма не сказала о своих подозрениях насчёт того, кто мог бы совершить преступление. Ладно, Цисса у нас рукожоп, невнимательная особа, не замечает ничего у себя под носом. Но Аргона мне показалась весьма педантичной. У таких бабуль не то что котелки и кастрюли на своих местах — даже чашечки на полке стоят ручками в одну сторону, а книги расставлены по цветам и оттенкам, а потом по размеру. Чтоб она пропустила возможного вора и не упомянула о нём — не верю.

Значит, вор действует очень скрытно. Он не представляется доставщиком, электриком, соцработником. Он просто проникает в жилище (непонятно как) и крадёт котелки (непонятно зачем). Котелки обладают какой-то своей особенной, независимой от ведьмы магией. А может, просто работают с ней в тандеме. А может, подпитываются взаимно с хозяйкой. Из слов Аргоны я поняла, что котелок — самое важное орудие ведьмы. Надо узнать, не перешли ли наши жертвы дорогу кому-нибудь. Возможно, кому-то влиятельному… Хотя Цисса… Кому она могла бы перейти дорогу? Вот Аргона — да. А Цисса вряд ли.

Это надо проверить, но маловероятно.

Зачем кому-то воровать котелки?

Если только… Да вот это красиво! Если только кто-то не хочет лишить магии всех ведьм города. Опять-таки непонятно зачем, но вполне себе версия. Ослабить влияние ведьм. Может прокатить. Если проверенные котелки исчезнут, ведьмам придётся долго настраивать новые. Покупать их, уговаривать, учить…

Я глянула на лист, исчерченный квадратиками и стрелками. В квадратиках были имена: Аргона, Цисса, Вареда. Стрелочки с вопросиками соединяли их: знакомы ли между собой? А ещё одна стрелка от всех трёх вела к пустому кругу. Я уже знала, что там написать: ведьмина начальница. Как она тут зовётся? Верховная ведьма? Самая могущественная и старая?

Узнать надо.

Ладно, а если дело не в ведьмах? Какие ещё есть варианты?

Я закрыла глаза, откинувшись на спинку стула. Представила, что бы на моём месте сказала мисс Марпл. «Люди всегда ищут самое простое решение. А преступник — тот, который совсем не подходит на эту роль». Если следовать этому правилу, то преступница — ведьма. Нет, глупо. Зачем ей чужие котелки? Похоже, это тупиковая версия. Если только одна ведьма не хочет стать могущественнее всех остальных. Но для этого ей надо суметь забрать магию котелков. Чужих, между прочим. Наверняка сопротивляющихся.

Я почему-то представила связанные котелки, орущие: «Нет, не надо! Освободи нас!» и захихикала. Потом покачала головой сама себе. Так не пойдёт, Сашка. Давай-ка посерьёзнее.

Значит так. Надо отработать версию с обиженной ведьмой, а потом — с главной. Для этого надо связаться с Циссой. Хотя и очень страшно, потому что хрен знает что я натворила вчера, но надо.

Выдохнув, я взяла с пояса блокнотик Скрайба и написала: «Давай встретимся через час у меня. Ведьма Цисса».

В приёмной всё ещё пустовало, и я пошла посмотреть, как продвигаются дела у Сантино. Кухня не очистилась ни на сантиметр, зато полотенца и верёвка исчезли. Оставалось надеяться, что парень сможет корректно всё развесить. Рыбку, наверное, всё же мне придётся жарить. Не доверяю я этому… секретарю. Машинально убрала хлеб в картонный пакет и огляделась. Надо для Циссы чай заварить. И каких печенек сообразить… Не завтракала же… Взяла муку, яйца и молоко, начала замешивать тесто.

Когда Цисса ворвалась в дом через полчаса, я как раз раскладывала по тарелке печенюшки-минутки, а вокруг слонялись Сантино, Эразмус и десяток стасиков. Все они поминутно облизывались, и мне приходилось оберегать сладости от посягательств. Ведьма влетела на кухню и плюхнулась на стул:

— Ой, как я рада, что ты живая!

— В смысле? — я повернулась к ней с печенькой в руке. — А что, были сомнения?

— Ну… Ты была совсем невменяемая, когда Фарел тебя домой повёз. Это для меня? Ой, спасибо!

Она взяла печеньку и захрумкала. А я покачала головой:

— Так, давай договоримся. Никаких подробностей! Я не хочу знать.

— Что, ничего?

— Ничегошеньки.

— А чего звала тогда?

— Чай пей. По делу позвала! Мне нужно твоё экспертное мнение.

— Какое-какое мнение?

— Чай, говорю, пей! Ты же ведьма, да? Ведьма. У тебя котелок пропал?

— Пропал… Только давно. Две недели уж точно прошло.

— Ну, ты не одна в такой…

Я осеклась и огляделась. Две пары голодных глаз и множество фасеточных глазок смотрели на меня. Да, на кухне особо не поговоришь. Сгребя половину печенек на маленькую тарелочку, я демонстративно подхватила чашку и кивнула Циссе:

— Пошли в кабинет. А вы тут, — коту и секретарю, — не мусорите! И стасикам много не давайте! Знаю я эту братию.

— Хозяйка, да мы… да никогда… да вообще!

— Цыц. Цисса, пошли, пошушукаемся.

Ведьма послушно потянулась за мной, бубня:

— Не, а что, нормально так погуляли… И танцевали… И в пробочку играли…

— В какую пробочку? — хмыкнула я на ходу.

— Ой нет. В эту, как её? В баночку?

— В бутылочку! Мать моя женщина… Мы играли в бутылочку?

— Да! Увлекательная игра, спасибо тебе! Я провела прекрасный вечер и… — Цисса поперхнулась, закашлялась и смущённо продолжила: — Очень хорошую ночь.

Я распахнула дверь в кабинет, поставила чашку и тарелочку на стол и обернулась к ведьме. Она была пунцовой и выглядела весьма довольно. Ого себе! Цисса-то с кем-то полюбилась… В другое время я бы обязательно расспросила её во всех подробностях, но сейчас только полюбопытствовала:

— Оборотень?

— Да-а-а, Верней, помнишь? Тот, что побойчее!

— Что-то припоминаю, что-то припоминаю, — пробормотала я, подвигая Циссе чай. — Слушай, мне надо, чтобы ты мне рассказала о котелках во всех подробностях.

— Эм… А какие нужны подробности?

— Все. Я же ни бельмеса в этих ваших магиях… Вон, вместо пылесборника дождик из рыбы вызвала…

— Кстати, ты обещала показать! — рассмеялась Цисса, и мне стало так тепло на душе. Я покачала головой:

— Не сейчас! Кто потом уберёт тут? Давай о котелках!

— Ну давай.

В последующей милой беседе за чаем с печеньками я ненавязчиво выяснила и классифицировала следующие факты. Во-первых, главой ковена в Мирреветине была абсолютно беспринципная и стальная изнутри ведьма Баллиция. Во-вторых, пропажа котелков принимала ошеломительные масштабы, поскольку в семье Циссы и мать, и бабка лишились своих. В-третьих, магия котелка подпитывала ведьму, а сама брала начало в Великом Потоке, который струился под землёй всего мира. От этого Потока (да-да, именно с большой буквы!) работали все приборы, которые я уже видела: и холодильник, и компьютеры, и плита. Вообще-то это была самая грандиозная новость за всё время, что я провела в Мирреветине, но нужно было сосредоточиться на котелках. Как для Арбогаста промышленный шпионаж, для меня дело о пропавших котелках станет трамплином в новой карьере частного детектива.

А в-четвёртых… В-четвёртых, ослабить ведьму посредством кражи её котелка невозможно. Подкосить на пару дней — да, создать траблы — тоже да. Но не ослабить. Ибо новый котелок купить не проблема, и, даже несговорчивый, он с первого момента появления у ведьмы существенно питал её магией из того самого Потока. Так что весьма красивая версия со злобной конкуренткой с треском провалилась.

Я задумчиво доела последнюю печенюшку и осмотрела свой исчёрканный лист. Цисса осторожно спросила:

— И что ты собираешься делать?

— Встретиться с главой ковена, — ответила я, обводя двойным кругом имя Баллиция. Ведьма фыркнула:

— Кто ж тебя к ней пустит? Ты же горничная, а не полиция!

— Я помощница частного детектива, Цисса, не отвлекайся! Можешь поверить, я к ней попаду. Слушай, а может так случиться, что в городе завёлся сумасшедший, который терпеть не может ведьм?

— Как можно не любить ведьм? — изумилась Цисса. — Мы же лечим, делаем артефакты, облегчающие жизнь всем, мы изгоняем злых духов… Мы очень полезны горожанам!

Я кивнула, отметив на бумаге: «духи». Мало ли… Что там за духи такие злые…

— Некоторые из ведьм, между прочим, выглядят так, будто целый день лимоны жрут и другим предлагают, а те их камнями забивают…

— А что поделать, Сашенька? Мы слишком уязвимы, несмотря на магию. Нам даже на защиту колдовать практически запрещено. Ни одна из нас не хочет потом куковать век на острове!

Цисса выглядела удручённой. Неужели вот прямо так и припаивают сходу превышение необходимой обороны? Если да, то не завидую, вот честно.

На поясе вдруг запрыгало что-то, застучало о бедро. Я аж подпрыгнула от неожиданности, ну и от страха, если честно. Это оказался Скрайб. Блокнотик бесновался сам по себе, впору экзорциста вызывать. Я схватила его, бросила на стол и прижала ладонью, чтобы успокоить. Цисса заметила, допивая чай:

— Тебе сообщение пришло. Не посмотришь?

— Это оно вот так вот? Вот таким макаром? Господи, это просто ужас какой-то…

Я выдохнула и осторожно отогнула обложку, пытаясь разглядеть сообщение. Но то, что я разглядела, заставило распахнуть блокнотик и вчитаться ещё раз. Не помогло. Я глянула на Циссу, ткнула пальцем в страничку, словно приглашая ведьму в свидетели безумия магического телефона:

— Нет, вот чо это такое? Спам, что ли? «Требую забрать Арбогаста немедленно, не забыть цепи, таверна «Молот Гимли»! Что это, Цисса?

— «Молот Гимли»? Гномья таверна, а что?

— Ты знаешь, где она?

— Если собираешься ехать туда, то возьми кентавро-такси, они там знают, не беспокойся. Слушай, мне пора бежать на семинар по использованию поваренной соли в зельях — это очень важно, только две лекции даёт профессор из Нижних Земель! Но позвони мне, ладно? Что там с твоим хозяином случилось, очень хочу знать!

Цисса по своему обыкновению подхватилась и унеслась, оставив только вихрик после себя и отголосок:

— Печенье вкуснющее!

И на том спасибо. Я снова перечитала сообщение и задумчиво почесала кончик носа. Зачем цепи-то?