Глава 14. Всё ещё полнолуние

Кентавро-такси мне удалось вызвать очень быстро. Подобно Арбогасту, я припахала Сантино к приёму посетителей, а Эразмуса — к уничтожению пыли. Если секретарь жутко обрадовался и тут же умчался в кабинет, то кот сразу сник, увял, поплёлся в салон жаловаться Нафане. Уже уходя, я слышала, как скрипит и шелестит драцена, подсказывая:

— Хвостом, хвостом сметай!.. Ну и что же? Потом вылижешься!.. Нет тут никакой паутины, ты придумываешь всё.

Я не стала искать, какие цепи нужно взять с собой. Я даже не стала спрашивать у обитателей дома. Цепи… Что тут, рабство, что ли? Если мой работодатель надрался в гномьей таверне, надо просто привезти его обратно домой и не доставать. Как он сделал это со мной. Ведь я ни звука не услышала о своём непотребном поведении. Разве можно поступить с драконом как-то иначе?

Притопывая ногой и прихлопывая в ладоши, я торчала у ворот и высматривала в обе стороны улицы — с которой послышится стук копыт. В голове вертелись котелки, цепи, пыль. Мысли бегали туда-сюда, как почтовые крысы, сновали, шуршали, не давая сосредоточиться. В таком раздрае я не была даже в первый день своего попадания в этот мир. Поэтому показавшийся справа экипаж со знакомой фигурой человеко-коня стал спасением от моральных страдашек.

— Сашка! Оклемалась? — заржал Фарел вполне натурально, по-лошадиному, и я улыбнулась:

— Привет! Оклемалась. А что, так страшно было?

— Ещё б! Ты отжигала, как взрослая! Танцевала с…

— Нет! — я вскинула обе руки и быстро забралась в экипаж. — Не хочу знать подробностей. Чего не помню, того не было!

— Смешная ты, Сашка, — хмыкнул Фарел. — Ладно, куда едем, пассажирка?

— «Молот Гимли» знаешь?

Кентавр обернулся и глянул ошалелыми глазами:

— Гхм, прости, а тебе туда зачем?

— Босса забрать, — мрачно ответила я. — Надеюсь, он в лучшем состоянии, чем я вчера.

Мы тронулись, и до меня донёсся сдавленный смешок Фарела:

— Пьяный дракон — горе в городе.

Ого себе! Прямо даже так? Почему мне сейчас стало страшно? Зря я всё же не поискала какие-никакие цепи…

Таверна «Молот Гимли» оказалась весьма живописным местом. Хотя — что в этом мире не живописно? Само заведение больше всего напоминало домик из комикса про Астерикса и Обеликса, только раз в десять больше: с каменными стенами, с маленькими деревянными окошками и толстой соломенной крышей, спускавшейся до самой земли. Зато дверь оказалась слишком маленькой для этого великолепия. Когда я слезла с подножки экипажа и критически осмотрела таверну, Фарел деловито припарковался у входа и сказал:

— Я тебя жду, пассажирка. К сожалению, с тобой пойти не могу, сама понимаешь.

— Мда, даже мне туда трудно протиснуться.

— Гномы, что поделать…

— Они негостеприимны.

— Они традиционны!

— Хм. Ладно, я пошла, пожелай мне удачи.

— Удачи, — блеснул зубами в улыбке Фарел.

— Нет, лучше обругай.

— Зачем?

Махнув рукой, я взялась за ручку двери, нагнувшись, чтобы достать до неё. Толкнула, открыла, нырнула в полумрак, пахнущий крепким табаком и неожиданно яблочными пирогами:

— Простите! Есть тут кто-нибудь? Мне прислали сообщение, чтобы я…

И осеклась. Боже господи… Именно так я и представляла фэнтези-таверны! Крепко сбитые столики перемежались покоцанными лавками и табуретками, носившими следы побоев. То есть, следы, что ими кто-то кого-то бил… А под потолком висели целые снопы пахучих трав и зачем-то лук в сетчатых мешочках. Везде в жестяных чашках горели свечи, оплавленные так художественно, словно их нарисовали. За стойкой, будто вырезанной из цельного ствола столетнего дуба, торчал такой же кряжистый, как дуб, но наверняка гораздо более старый гном в косухе, с длиннющей седой бородой и с повязанной на голову банданой. Он вытирал грязной тряпкой латунную кружку и в это же время курил вонючую трубку, а смотрел так, что мне отчего-то стало стыдно. За всё. Заранее.

Я сделала шаг и пискнула:

— За господином Арбогастом. Можно?

— Нужно, — буркнул гном и осмотрел меня с ног до головы. Потом удивился: — А где цепи?

— Нету. А надо?

— Твои проблемы, как забирать будешь.

Гном кивнул куда-то вглубь зала. Я повернулась, заглянула за столб, поддерживавший крышу, и остолбенела.

Мой работодатель сидел за низким гномьим столом, на котором были живописно разбросаны карты между пустыми кружками из-под… пива? эля? настойки? Арбогаст что-то бормотал себе под нос, то и дело грохая кулаком по столешнице, которая, четырёхсантиметровая, жалобно скрипела, будто ей было больно. Вид у моего хозяина был не менее живописный, чем таверна. Дракон — он и в Африке дракон. Такое впечатление, что Арбогаст решил обернуться животным, но на полпути устал. За спиной его дёргались кожистые крылья, едва ли не такие же большие, как он сам. Лицо было вытянуто и походило на морду, красные глаза в окантовке синяков, а ещё кожа… Кожа с чехуёй! Тьфу ты, с чешуёй! Практически змеиной и блестящей всеми цветами радуги в редких лучах осеннего солнца, пробивавшегося, хотя и с большим трудом, сквозь маленькие закопчённые окошки.

— Гримис! Эля мне! — взревел вдруг Арбогаст, и я аж подпрыгнула. Глаза его с красными всполохами на радужке бессмысленно обвели зал и остановились на мне. Дракон поднял губы, обнажив длинные клыки, и низко утробно зарычал.

Подавив в себе первое, инстинктивное желание сбежать вон с диким визгом, я вышла из-за столба, который представлялся мне не слишком надёжным укрытием, и неожиданно тонким голосом позвала:

— Господин Арбогаст! А я за вами!

— Аа-а-р-ру-а-ы!

Ой… Это он на меня выругался так? И ведь опять смотрит так, что становится страшно за собственную жизнь… Нет, не съест! Мы же уже договорились негласно! Мне ещё дело распутывать…

— Давайте, давайте. Домой надо, баиньки! Поднимайтесь!

Арбогаст снова стукнул кулаком по столу, от чего гном-бармен шарахнулся в сторону, спасая поднос и кружки на нём. А я тоже стукнула. Подскочила к столу и стукнула по нему. Звук вышел, конечно, не такой громкий, и столешница не скрипнула — даже не шелохнулась. Но дракон поднял голову и ошеломлённо глянул на меня. В красных зрачках мелькнула эмоция и погасла. А я рявкнула:

— А ну быстро вставайте и в такси! Нас ждут, счётчик тикает! Что за детский сад, ей-богу?!

Уже оба — и Гримис, и Арбогаст, чей взгляд стал чуть более осмысленным — посмотрели на меня с долей уважения. Однако я уже разозлилась, и поезд набрал ход, остановить его не получится даже экстренным торможением. Дракон предпринял неловкую попытку выбраться из-за стола, мне пришлось помочь ему, подхватив под руку и с силой потянув на себя:

— Давайте, давайте! Как пить так у всех кураж есть, а домой тащиться уже лень!

— Грю ж, цепи надо было… — проворчал хмурый гном, а Арбогаст зарычал на него. Натурально рыкнул — как бешеный пёс. Я дёрнула его за рукав:

— Не кидайтесь на бармена! — а потом гному: — Цепи, скажете тоже! Он же не животное всё-таки!

— Кто вам сказал? — бросил Гримис и свалил обратно за стойку. Оттуда, из безопасного места, потребовал: — Уводи его отсюда, он мне уже чуть стол не подпалил!

Ох ты ж боже мой, какой ужас непоправимый! Не подпалил же. Я потащила работодателя на выход, стараясь не попадаться под болтающиеся крылья, а Арбогаст неожиданно подчинился. Вяло, правда, но подчинился.

На свежем воздухе стало чуть легче. То ли дракон в себя пришёл, то ли я расхрабрилась. Во всяком случае, он безропотно позволил запихнуть себя в экипаж, но тут уж Фарел вступил в общий хор:

— Саша, ты что, дракона собралась в таком виде везти по городу?!

Отмахнувшись от кентавра, я только покрепче сжала локоть Арбогаста:

— Поехали, чем скорее домой доедем, тем скорее он уснёт. А там всё будет хорошо.

— Не будет, Саш, — Фарел покачал головой и осторожно тронул по улице в сторону дома. Я немного напряглась от этого заявления. Что же, мой дракон — алкоголик? Как так-то? Ведь выглядит приличным… Нет уж, не для того я сбежала от одного алкаша, чтобы мириться с другим! Буду его вытаскивать из этой пропасти, раз так получилось… Есть же тут врачи, может, какая наркология драконья… Или народные средства. Ничем не погнушаюсь!

Арбогаст что-то бормотал, порыкивая, всё порывался выскочить из экипажа, и приходилось ласково уговаривать, придерживать обеими руками, которые к концу пути уже почти онемели от напряжения. Фарел тоже постоянно оборачивался с опаской. Уж он-то знал что-то, чего не знала я. Всё-таки дольше меня знаком с драконом. Однако мне ничего не говорил. Боялся, что я сбегу? Как предыдущие домработницы? Может, в этом вся причина? Блин, прямо тайны мадридского двора какие-то!

С трудностями я столкнулась, когда мы притормозили у калитки дома. Фарел нетерпеливо перебирал ногами, постоянно оглядываясь, а я начала выпихивать дракона из экипажа.

— Пусти меня! Пустите меня все! — вдруг взревел Арбогаст, оттолкнув меня. Вскочил — откуда только силы взялись? — на передок, чуть не опрокинув карету, а я отлетела к забору, как пушинка, и больно стукнулась спиной. Краем глаза увидела, как Фарел сбрасывает кожаную сбрую, отскакивает на несколько шагов. А потом раздался звонкий звук удара, и Арбогаст кулём свалился мне под ноги, путаясь в крыльях. Я только икнула, глядя на медленно исчезающий со лба дракона след подковы, перевела взгляд на Фарела. Тот смущённо кашлянул:

— Прости, это было необходимо.

— П-прощаю, — кивнула я. — А теперь что… Как его?

— Теперь, Саш, его надо быстро тащить в дом и приковывать. Я знаю, должен быть подвал с цепями.

Как тащить-то? Я его даже с места не сдвину — с такими тяжёлыми крыльями! Э! Дура ты, Сашка! Есть же Сантино!

— Посторожипжалста! — бросила Фарелу и кинулась в дом на поиски секретаря. Тот нашёлся, разумеется, на кухне в процессе поглощения поджаренных сосисок напополам с котом.

— Сантино! Вы мне нужны! Надо господина Арбогаста перенести в подвал! — на ходу скомандовала я и побежала назад. Секретарь, надо отдать ему должное, среагировал очень быстро. Правда, когда поднимал дракона за плечи, был очень бледен и заикался, но мужественно тащил. Я помогала, взявшись за ноги, и, стиснув зубы, слушала боязливые причитания.

— Оп-пять, ну н-надо же, снова в полнолуние нализался, а ведь знает прек-красно… Ох только бы не п-проснулся!

— Не жужжите! Держите его крепче! Ступенька! Не стукнитесь головой!

Мы с усилием спустили Арбогаста в подвал, на какой-то нижний уровень, где было сыро и темно. Сантино прислонил дракона к стене и завозился с чем-то, что оказалось светильником. Правда, слабеньким, потому что в его мерцающем огоньке я смогла рассмотреть всего ничего. Но главное — толстые цепи, вделанные в каменную кладку, с наручниками, как в фильмах про рабство. Цепи впечатлили. Я даже спросила, оглушённая в этой глубокой дыре под землёй:

— Неужели вы его привяжете?

— Да уж конечно привяжу, — отозвался Сантино, проворно вставляя руки, а потом и ноги Арбогаста в наручники и задвигая задвижки в пазы. Потом выпрямился, вытер пот со лба и ещё раз подёргал за задвижки. Всё держалось, и Сантино весело сказал мне:

— Ну всё, можно идти отдыхать.

— Идите, — ответила я прохладным тоном. — Я посижу с ним.

— Да тут незачем сидеть. И небезопасно, — сказал секретарь. — Всё равно он не будет в состоянии разговаривать и даже узнавать кого-то.

— Идите! — я повысила голос. — И заплатите за такси.

— Как желаете, — Сантино пожал плечами и заспешил вверх по лестнице. А я со вздохом присела у стены, так как стула тут не было. Арбогаст был в отключке, дышал тяжело, почти вися на цепях. Какой-то вампир средневековый, честное слово. Ещё немного, и он поднимет на меня налитые кровью глаза, оскалит клыки и будет шипеть и рваться к моей шее…

Ничему не удивляться! Ничего не бояться! И уж тем более — не бояться алкоголика в запое! Что я, не видала их пачками в родном посёлке? Ну, поругается, пообзывается, будет ему плохо, потом минералочки… И всё. Прямо уж бином Ньютона…

— Сантино… Ты где?

— Я тут, — откликнулась сразу же на слабый, тихий голос. — Только я не Сантино.

— Выпусти меня! Сантино…

— Тш-ш-ш, — я подобралась чуть ближе, с опаской проверив расстояние до когтистых рук в наручниках. — Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

— Выпусти… Мне уже лучше.

— Вижу я, ага, — опаска опаской, но я отчего-то совершенно не боялась Арбогаста. Словно чувствовала чем-то, походу, жопой, что он мне ничего не сделает.

— Я знаю… Мне лучше… Отпусти, я хочу наверх…

— Нет уж. Не знаю, почему вы напились, но пока я вас не выпущу.

— Полнолуние…

— Ну вы же не волк-оборотень, чтобы выть на Луну!

— Дура! — рявкнул Арбогаст, дёрнувшись на цепях, и обмяк, словно устал. Продолжил тихо и почти невнятно: — Почему полнолуние так важно? Потому что прилив максимальный! Молоко в реке скисает, и заборы в эту ночь не делают… Великий Поток бунтует… Мы насыщаемся магией. Ведьмы варят в полнолуние сымук… Чем старше ведьма, тем сильнее сымук…

— Что такое сымук?

— Основа под зелья… Отстань! Выпусти меня! Мне надо лететь! Жечь… Разрушать… Убивать…

— Ну-ну… — мне стало страшноватенько. — Никуда лететь не надо, и убивать никого тоже не надо! Мы просто переждём этот момент здесь. Вместе.

— Уходи! — снова крикнул он. Глаза стали невменяемыми, клыки в пасти выросли на пару сантиметров, как и когти на руках, всё тело дракона выгнулось в беспомощной конвульсии, в попытке освободиться из цепей, и я просто вжалась в стену, закрыв уши ладонями, но не в силах отвести взгляд от страшной картины пленённого зверя. Чудовище раскрыло пасть и выдохнуло струёй пламени, как из огнемёта. Весь подвал превратился в пылающие джунгли Вьетнама после атаки напалмом, и тут я конкретно отложила груду кирпичей. Всё, я умерла в жутких мучениях… Хорошо, что быстро…

Но, как ни странно, я осталась в живых. Когда огонь спал, а Арбогаст затих, я поднесла ладони к глазам, удивляясь тому факту, что у меня ещё есть глаза и ладони, и не заметила ни малейшего следа от огня. Может быть, он был ненастоящим? Может, это просто видение, морок, чтобы напугать? Но почему тогда камни подвальных стен отдают красным и от них исходит жар? Огонь был самым настоящим.

Тогда следующий вопрос: почему он не тронул меня?

— Пить хочу, — вдруг внятно сказал Арбогаст, глядя мне прямо в глаза. Красные всполохи исчезли. Он был уже почти нормальным. Почти человеком. Вменяемым. Наверное…

— Я п-принесу, — ответила я, с трудом разлепив губы. А мой работодатель удивился, побледнев:

— Александра? Какого беса ты тут делаешь?!

— Да вот решила тебе компанию составить, чтобы буянить не скучно было! — с неожиданным ехидством, хотя внутри всё ещё дрожало, протянула я.

— Ты же могла… Я же мог… Я же говорил — уйди! — он застонал, закрывая глаза. — Почему никто не слушает, когда им говорят очевидные вещи?!

— Ой, как это мило, ты обо мне беспокоился! — снова съязвила я. — Мог бы и раньше побеспокоиться, рассказать обо всём, например! Чтобы подготовить…

— Объясню. Воды принеси.

Фыркнув, я поднялась по ступенькам и открыла дверь. Тоже мне, заботливый хозяин! Ещё пусть скажет, что испугался за меня! А уж в таверну попёрся бухать — так это тоже от заботы, чтобы не дома, не на глазах! Блин, бесит! Так бесит, что хочется на кого-нибудь наорать.

В кухне, конечно же, царили полный бардак и тотальная анархия. Кот сидел в холодильнике и лапой сбрасывал с полки куски мясного арбуза для своих товарищей, также котов разной масти и калибра, которые сгрудились внизу. Когда кусок падал, Эразмус залихватски кричал:

— Па-а-аберегись!

Коты себя не берегли, подставляясь под снаряды, и с плотоядным урчанием набрасывались на еду. Я застыла в дверях, пытаясь понять — чудится мне это или Эразмус и вправду обнаглел в край. В конце концов, решила, что не чудится. И деликатно постучала по дверному проёму:

— Я вам не мешаю, гости дорогие?

Мой тихий голос произвёл настоящий фурор. Коты замерли кто в какой позе, а потом просто бросились врассыпную. В основном, в сторону открытого окна. Я тоже шарахнулась, чтобы не быть забитой до смерти полосатыми тушками, ещё и лицо закрыла руками, потому что когти свистели прямо перед ушами. А потом аккуратно выглянула из-за ладоней. Кухня опустела. Даже Эразмус испарился, хотя холодильник так и стоял открытым. Покачав головой, я пробормотала:

— Совсем страх потеряли… — и захлопнула дверцу. Сверху раздался мяв:

— Ты что, живая?

— С чего бы мне не быть живой? — удивилась, глядя на примостившегося на холодильнике кота. — Слезай оттуда, обормот, и объясни мне, с какого перепугу ты устроил тут кошачью фиесту?

— Так мы это… Думали, всё, очередная горничная попала под раздачу.

— Вот куда все горничные пропали, однако… Теперь понятно.

— Прости, Александра! Я не думал, что ты такая стойкая, — повинился кот.

— А я походу вообще бессмертная, поэтому готовься и слезай. Я тебя пороть буду!

— Не надо меня пороть! — испугался он. — Ты не сможешь, ты добрая! И от тебя магией фонит, ты сейчас должна быть сияющей и благосклонной!

От меня? Магией?