Глава 15. Когда Луна успокоится

— Знаешь что, дорогой мой Эразмус! Я буду сияющей и благосклонной, когда ты прекратишь опустошать холодильник, а Сантино вылижет весь дом!

— Сантино ушёл домой, — отвлечённо сообщил кот.

— Как ушёл?

— Пешком. Ну, ты же осталась с Лукасом в подвале, правда, я не понимаю, как ты выжила после этого, но это детали. Короче, Сантино придёт только завтра.

— По-моему, кто-то обалдел, — пробормотала я, занятая поисками стакана. Потом остановилась и спросила у кота: — Я должна была умереть? Ну, да, конечно, я должна была умереть, но почему я живая? Это же не галлюцинация, нет? Я не призрак?

— Налей воды в стакан и выпей, — посоветовал этот балбес. — Если получится, то не призрак.

— Спасибо!

Мой тон был ядовитым до последней капли, но, если бы могла, стукнула бы Эразмуса по башке. До чего же противный кот! Стакан нашёлся в мойке, я сполоснула его, налила чистой воды и выпила её залпом. Потом повернулась к холодильнику:

— Ну? Вердикт?

— Живая.

— Слава тебе господи! — выдохнула с усмешкой, которая, надеюсь, не пророчила коту ничего хорошего. Эразмус понял и отодвинулся вглубь, к стене:

— Я рад, очень рад! Сашенька, а ты ужин будешь готовить, потому что Сантино свалил?

— Я тебя придушу, — пообещала я, набирая воду в стакан. — Пошла к Арбогасту, а ты… Ты иди и принимай клиентов, потому что Сантино свалил! Что за бардак вообще такой…

С ворчанием вышла из кухни и направилась к подвалу. Вслед мне нёсся удивлённый жалобный голос кота:

— Я не умею клиентов… Саша, у меня лапки! Саша! Вернись!

Лапки у него! Хряпки! Как дружков угощать содержимым холодильника, так внезапно не лапки… Вот вернусь сейчас и по дурному хвосту настучу!

Но я не вернулась. В сердце возился мышкой безотчётный страх за Арбогаста. Вот не было печали, запал в душу мужчина — единственный, который мне показался настоящим, умным, симпатичным, и пожалуйста! Дракон-оборотень, у которого по полнолуниям просыпается шиза и желание убивать. Попала я. По полной программе. Интересно, это лечится?

Лучше бы уж алкоголик, честное слово. Тогда было бы понятно, что делать. А теперь?

Хозяин дома, очень уважаемый детектив, дракон господин Арбогаст снова бился в агонии, пытаясь порвать цепи. Его облик антропоморфного чудовища пугал и завораживал одновременно. Отталкивающую чешую хотелось погладить, а ещё потрогать острый хвост, пощупать бугристые мышцы на руках, провести ладонью по крыльям… Они гладкие, как кожа котёнка сфинкса, или шершавые, как домотканый холст?

Дракон ревел и шипел, из ноздрей пыхал дым, внутренний пожар сжигал его изнутри. Мне стало так жалко того Арбогаста, которого я знала, что захотелось прижаться к нему, утешить, приласкать… Но шанса мне не дали. Арбогаст снова поднял на меня полыхающие алым глаза и зверским голосом прорычал:

— Ар-ра-у-р-ры-ы-ы-ы!

— Не выпущу, — твёрдо ответила я и с трясущимися поджилками подошла чуть ближе. — Водички?

На меня обрушился шквал огня из пасти — аж волосы на голове зашевелились! Были бы вошки, всех бы спалило, но только стакан в руке оплавился и обжёг. Рефлекторно я отбросила его и заорала. Вода, естественно, испарилась… Господи, я точно бессмертная! А треники дымятся! Сожжёт мне одежду, и будет веселуха с развратом…

Вечер я провела с беснующимся зверем. В редкие моменты просветления мы болтали о погоде и Великом Потоке. А потом я снова сидела у стеночки, сжавшись в тряпочку и прикрывая руками лицо. Огонь стал моим другом. Мы привыкли друг к другу, как я привыкла к Арбогасту. Хотя шмотки оказались безнадежно испорчены, сердиться не хотелось. Я просто разделась до майки и трусов, которые ещё держались молодцом. В конце концов, просто села рядом с драконом, прижалась к его чешуйчатому телу, обнимая, и долго плакала от жалости к нам обоим.

А потом наступила ночь. И Арбогаст вскинулся, будто отлично выспался, а теперь ему, положительному американскому герою, пора на пробежку, завтракать, в душ и на работу.

— Саша, — его голос был другим, почти похожим на обычный, каждодневный, рутинный голос. — Что ты тут делаешь? С тобой всё в порядке?

— Ну конечно, — пробормотала я, отстраняясь от вернувшегося в человеческий вид тела. На Арбогасте были лохмотья одежды, в которой он ушёл расследовать гномий промышленный шпионаж. А на мне было только нижнее бельё. Вдвоём мы смотрелись весьма органично. Я смущённо махнула рукой:

— Не смотри.

Он мотнул головой:

— Буду.

— Это наглость!

— Ты меня дразнишь, Саша… — простонал он. — Я же велел тебе уйти!

— Даже два раза, если мне не изменяет память.

— Зачем ты осталась?

— Лучше было бросить тебя одного?

— Ведь я мог сжечь тебя к гоблинам!

— А сжёг только одежду.

— Я куплю тебе новую… Ты правда в порядке?

— В полном, — вздохнула я. — А вот ты…

— Я тоже. Уже. Всё прошло.

Он улыбнулся так растерянно и беззащитно, что внутри меня что-то растаяло. На этот раз окончательно. Я поняла.

Влюбилась, как кошка.

— Выпустить тебя? — спросила, только чтобы спросить, а не слушать тишину каменного мешка. Арбогаст покачал головой:

— Лучше подожди немного. Мало ли…

— Значит, точно прошло.

С трудом освободив его руки из кандалов, я прислонилась к стене, наблюдая, как дракон вытаскивает задвижки из пазов. Обняла руками плечи, зябко поёжилась. И тут же попала в объятья Арбогаста:

— Милая моя… Как же ты решилась? Неужели совсем не испугалась?

Его дыхание, ещё жаркое и влажное, щекотало мою кожу, как горячий ветерок с озера. Закрыв глаза, я расслабилась в сильных руках, чувствуя страшную усталость. А он целовал мои губы, приговаривая:

— Милая, храбрая девочка… Самая лучшая, самая желанная… Прости меня, пожалуйста, я никогда бы тебя не обидел сознательно!

— А бессознательно?

— Я очень испугался, когда увидел тебя здесь. А ты… Ты никогда не боялась, да? Ты не сбежала, как остальные… Ты особенная…

— Молчи ты уже, — усмехнулась я, прижимаясь всем телом к горячему телу дракона. — Тебя вообще надо под суд отдать за харассмент! Кто внушал мне пошлые мысли?

— Я, — признался Арбогаст, пока его руки забирались мне под майку. — Но я не специально! Это у нас в крови, у драконов… Прости, а?

— Простила уже давно…

— Это хорошо… — руки спустились ниже, ладони обняли мои ягодицы и резко приподняли. — Я бы сдох, если бы не простила…

— Врёшь ты всё…

— Я проведу небольшой тест, не возражаешь? — губы ласкали мою шею, щекоча и наполняя тело миллионами воздушных лёгких пузырьков, как будто вместо крови в моих жилах пенилось шампанское. Пьянящее и радостное…

— Хоть десять!

— Десять? А ты выдержишь?

Он смеялся, отчего-то счастливый, как ребёнок у груды новогодних подарков. И я улыбнулась, не открывая глаз. Я и двадцать выдержу, если это то, о чём я думаю…

Он нёс меня по лестницам и коридорам, не переставая целовать, крепко держа в объятьях, а я цеплялась за сильное мужское тело руками и ногами. Будто снова напилась крамбамбуля — так кружилась голова! Так было сладко в груди, а в животе танцевали пьяные кошки — я боялась того, что случился в конце пути.

Но всё случилось само собой. Меня внесли в комнату, пинком открыв дверь, осторожно уложили на широкую мягкую кровать и накрыли телом, как покрывалом. А я теперь боялась только того, что задохнусь от охватившего меня восторга пополам с возбуждением. Арбогаст освободился от своих лохмотьев за считанные секунды, потянул вверх мою майку, стаскивая её, спросил сквозь зубы:

— Саша, ты же не против, да? Скажи мне сразу!

— Я не против, я только за! — выдохнула ему в волосы, помогая раздеть себя. — Этот тест — пара пустяков!

— О нет… Он очень важен для меня!

Майка улетела к шкафу, а две жадные ладони сжали мои груди так, что я даже не успела застесняться их маленького размера и несовершенной формы. Губы втянули сосок с жадностью, как у младенца, когда он голоден. И второй. И снова первый… Казалось, у Арбогаста два рта и десять рук! Он ласкал меня повсюду, словно не чувствовал того, что я уже готова, что жду не подходящего момента, а самого действия… Пришлось притянуть его к себе не на шутку и простонать, ибо говорить нормально я не могла:

— Ну давай же, давай!

— Милая… Я не хочу, чтобы тебе было больно!

— Это тебе будет больно, если ты продолжишь телиться, — пригрозила я со смехом. — Скажи, что ты знаешь, что куда совать!

— Теоретически, — пробормотал Арбогаст. — А ты?

— И я. Но уж как-нибудь попробуй… Стоп! Ты что, девственник?

Он смутился, как мальчишка, бормоча что-то, а потом раздвинул мои ноги и сказал с вызовом:

— Зато я знаю теорию!

Мне было всё равно, ибо сравнивать-то не с кем. Но теоретические знания Арбогаста были на крепкую четвёрку с плюсом. Язык даже не ласкал — он писал картину на моём клиторе. Вычерчивал загогулины, уверенные мазки, лёгкие касания… А потом будто смахивал всё нарисованное и начинал сначала… Теория мне понравилась, но больше всего понравились практические работы. И кисть у художника оказалась вполне… искусной! Когда дракон вошёл в меня — с налёту, сразу, резко и вдруг, мне показалось, что время остановилось. Вселенная взорвалась, и осколки звёзд, планет, спутников яркими мгновениями посыпались с неба, убивая меня, воскрешая и снова погребая под собой. Таких эмоций я никогда ещё не испытывала, и на какой-то момент мне стало страшно, что уже никогда и не испытаю… Но всё длилось, растягивалось, не прекращалось… Даже боли не было, хотя я начиталась и наслушалась о ней — той самой, в первый раз. А её не случилось, а случился неведомый ранее экстаз… Я парила в нирване, словно буддийский монах, познавший восторженный дзен, я превратилась в лёгкое облако наслаждения, впитывая каждое движение, каждый толчок, каждое касание мужского тела, которое теперь было моим…

Ночь прошла под знаком секса и неожиданных открытий. Я узнала, каким на самом деле бывает оргазм, правда, только на пятый раз. А для Арбогаста неприятной неожиданностью оказалось наличие в доме стасиков-вуайеристов. После того, как он рявкнул на стайку тараканов, они прыснули в разные стороны, прячась, и аплодировали крыльями уже из темноты углов. А мы спали, обнявшись, просыпались, любили друг друга снова и снова, и опять засыпали… До утра.

А утром нас разбудил обиженный шепелявый голос:

— Ну, и фего валяетесь? У ваф, мефду профим, кот голодный, фкоро в обморок упадёт!

Голодный кот прыгнул на кровать со всех своих минимум тридцати кило и потоптался для верности. Мне даже показалось, что он радостно попрыгал сначала по мне, а потом по Арбогасту. Дракон сонно профырчал что-то неразборчивое, нащупывая подушку, и метнул ею прицельно. Кот с диким мявом отскочил в сторону и артистично повалился набок, вяло подрыгивая лапками:

— Памагифя! Уфифают!

Я села, натянув одеяло на грудь, и засмеялась:

— Эразмус, ты почтальоном заделался?

— Я оказываю услугу, между прочим, — ответил кот, выплюнув на одеяло конвертик из плотной, с виду вполне себе дорогой бумаги. Арбогаст прищурился и взял письмо:

— Что это?

— Заказное послание королевской почтовой службой для Лукаса Арбогаста в собственные руки! — ехидно ответил кот и сел вылизывать шкурку. Дракон нахмурился:

— Заказное? Интересно, от кого…

Он вскрыл конверт и пробежался взглядом по строчкам, написанным изысканной вязью с завитушками и арабесками. Потом застонал от безнадёги и упал обратно на подушку, прикрывшись письмом.

— Что такое? Кто пишет? — спросила я с любопытством. Из-под бумаги донеслось:

— Родители!

— У тебя… У тебя есть родители? — изумилась я. До этого момента даже не подумала о том, что мой дракон может иметь семью…

— Конечно, — проворчал Арбогаст, — я же не в поле вырос из семечки…

— Надо же… Родители.

— Я пошёл на кухню, может, в холодильнике найду смета-анки, — протянул Эразмус с видом глубоко захлопотанного кота и выскользнул из спальни. А я приподняла письмо:

— И что родители пишут? Или мне этого знать не нужно?

— Нужно, вредная девчонка! — Арбогаст потянул меня к себе, обнял и поцеловал долго и нежно, потом отстранился и вздохнул: — Выражают… Чего они там выражают?

Глянув в письмо, прочитал с выражением:

— Выражаем тебе, дорогой сын, наше удовлетворение и глубокое счастье. Во, счастье. От того, что ты нашёл свою неопалимую купину, и от известия о твоей свадьбе. Из желания поближе познакомиться с твоей избранницей и наконец-то увидеть тебя мы приглашаем вас на праздник Пяти Сердец, который состоится в Драконьем Гнезде в эту субботу…

Арбогаст замолк на полуслове, хлопнул себя по лбу ладонью и простонал:

— Праздник… Как я мог забыть, что в этом году драконы принимают! О-о-о, Саш, нам придётся ехать… Прости.

— Да я-то с удовольствием! — засмеялась я. — Драконье Гнездо — это должно быть так романтично!

— Ничего романтичного, — отрезал он. — Скала, каменный дворец, куча высокопоставленных снобов, старомодные танцы и светские беседы с утра до вечера.

— Зато ты увидишь своих родителей. Я вот своих уже больше никогда не увижу.

Я хотела сказать это весёлым тоном, но получилось довольно грустно. Вот какая странная штука жизнь… Я же хотела от них сбежать — так достали меня и замужествами, и нравоучениями, а теперь скучаю. Хоть бы разок увидеть, обнять маму, братишек, бабушку поцеловать… Арбогаст словно почувствовал моё настроение, потому что потёрся носом о мой нос и сказал тихонько:

— Ну, чего ты куксишься, милая, всё будет хорошо!

— Думаешь, я понравлюсь твоей маме?

Он рассмеялся:

— Даже если она тебя возненавидит, делать это ей придётся тихо и про себя! Ты неопалимая купина, единственная в мире, кто сможет жить со мной!

— Может, объяснишь? И вообще, ты мне обещал!

Я отстранилась и села, ища глазами майку. Арбогаст встал, явив миру в моём лице абсолютно совершенный зад — подтянутый и мускулистый, и подал мне мои вещи:

— Обещал и расскажу. Мне не хочется, чтобы ты одевалась, но надо быстренько позавтракать, закупиться подарками и одеждой, а потом выезжать в Драконье Гнездо, чтобы не опоздать на праздник.

— Подожди, так суббота — это уже завтра! — всполошилась я. Напялила майку и трусы, вскочила: — Я поджарю яичницу и накормлю кота, а потом… А надо много подарков? Ой, а как же клиенты? Кто будет ими заниматься? И котелки… Я хотела встретиться с верховной ведьмой… как это называется? Главой ковена? С Бациллой этой…

— Саш!

Арбогаст подошёл и обнял меня, чмокнув в нос:

— Забудь о клиентах — это раз. А госпожу Баллицию ты обязательно увидишь на празднике!

— Да? Тогда хорошо, — рассеянно ответила я, судорожно раздумывая, что мне надеть. Там же наверняка будет весь цвет Мирревитина и даже более того… Не ехать же в джинсах!

— Кстати, мне тоже надо будет переговорить с гномьим королём. Там действительно мутная история с патентом.

— У тебя с патентом, у меня с котелками… А у тебя есть братья или сёстры?

— Нет, — удивлённо ответил Арбогаст. — У драконов не бывает больше одного ребёнка. Ты не знала?

— Откуда бы? — язвительно спросила я. — Из вас же всё надо выдавливать по чайной ложке в час! Что значит «неопалимая купина»?

Меня выпусиили, развернули спиной и звучно шлёпнули по заднице, отправляя в коридор:

— Я всё тебе расскажу, милая моя Сашенька, а пока одеваться и завтракать!

Не обидившись, а даже умилившись, я выскочила в коридор:

— Я в душ, а ты иди свари кофе!

Кот разбудил нас в девять утра, примерно в десять мы с Арбогастом на кентавро-такси поехали за подарками, которые полагалось дарить представителям высочайших семей всех рас, приглашённых на праздник, а около трёх дня, когда я была выжата, как лимон, дракон запихнул меня в старинное авто, которое вывел из гаража. Я даже не поинтересовалась принципом работы этого прелестного кабриолета, но думалось мне, что Великий Поток был причастен и тут. Машина завелась с чихом и кашляньем, но Арбогаст выглядел уверенно. Поскольку паромобиль был кабриолетом, мы напялили огромные очки, как у лётчиков начала двадцатого века, и неспешно почесали на встречу с драконьим семейством.

Вот только мне отчего-то казалось, что ни к чему хорошему этот вояж не приведёт.