Глава 6. Шоппинг — лучший друг девушки

Когда я спустилась, уже одетая, кот нервно грыз когти на коврике в прихожей. Увидев меня, замотанную в плюшевый плащ, который пришлось выбить и растрясти от въевшейся пыли прямо на чердаке, Эразмус закатил глаза, но ничего не сказал. Видимо, почувствовал, что вякни он — и не дождётся не то что обеда, но и вообще еды на месяц вперёд. Зато я воодушевилась, посмотревшись в зеркало. Конечно, наряд был вызывающим, и это мягко сказано. Но как сидел, как смотрелся! Посторонним не покажусь в нём, плащ мне в помощь, но одна при уборке буду думать только о своей неземной красоте.

— Так, вызываем кентавро-такси? — бодро спросила я у кота, закутав деньги в чистую салфетку за неимением кошелька. Эразмус мяукнул с порога:

— У Лукаса есть паромобиль. Водить умеешь?

— Паромобиль? В смысле, на дровах?

— На каменном угле, — важно ответил кот.

Водить машину я умела, спасибо Витьку и его «восьмёрке». Но разумно ли садиться за руль в чужом мире без прав? И печать у меня красная, временная… Ещё заберут в участок до выяснения личности, конфискуют машину, штраф влепят. То-то господин Арбогаст, Лукас этот вечно недовольный, будет рад!

— Нет, думаю, лучше всего ехать на такси. Мне так будет спокойнее.

Кот глянул на меня искоса, словно мысленно поставил галочку на строчке «не рисковая», а потом сказал:

— Такси так такси. Можно даже больше купить сметанки, таксист поможет донести до порога.

— Сметанки можно, — согласилась я, раздумывая, что можно приготовить со сметанкой, если, конечно, милый рыжий желудок на лапах не слопает всё сразу. Дома наш кот умел великолепно открывать холодильник, свешиваясь с него сбоку. Надеюсь, уважаемый Эразмус до такой подлости не докатился.

Поплотнее запахнув плащ, я смело шагнула на улицу. Кот семенил следом, бормоча бессвязные слова, каждое из которых означало какой-либо продукт. Запоминать я не старалась — если забуду, мне напомнят, и не один раз. Открыв калитку, вышла на тротуар и уже уверенно топнула, хлопнула, позвала:

— Фарел!

Мимо пропыхтела небольшая карета без лошади с пузатым медным резервуаром спереди, из которого валил дым. Водитель сего чуда глянул на нас с котом свысока, поправляя раритетные авиационные очки на лице. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться, но потом до меня дошло — а ведь паромобиль Лукаса должен быть такого же вида! Нет, я точно никогда в жизни не сяду за руль подобного пылесоса!

Люди и животные сновали по узкой улочке туда-сюда, а мы ждали: я притопывая ногой, кот расхаживая влево-вправо.

— Ну наконец-то, — пробурчал он через несколько минут, и раздался дробный перестук копыт. К сожалению, это был совсем не Фарел. Кентавро-такси оказался симпатичным блондином с длинными волосами, в беспорядке спадавшими на плечи, и со скучным лицом наёмного работника. Остановившись перед нами, он заученно пробормотал:

— Благодарю за вызов, нам приятно ваше внимание к такси «Большое копыто». Фарел занят с другим клиентом, а я Беддар, к вашим услугам.

Эразмус вскочил на подножку весьма, на мой взгляд, нестабильной двуколки, оттуда — на обитое потёртой кожей сиденье и заявил недовольно:

— Места маловато будет! Мы за покупками едем, а не на променад!

— Разберёмся, — я махнула рукой и кое-как влезла в повозку, пытаясь одновременно не уронить деньги в салфетке и собственную честь, в виде полы плаща. Беддар вздохнул так будто вся эта работа и жизнь вообще ему глубоко обрыдли, и спросил:

— Куда едем, милостивые господа?

Я подтолкнула локтем кота. Тот выдал:

— На рынок, а потом в мясную лавку, а потом к молочнику, а потом… Ну, там видно будет.

— Новый тариф «шоппинг» с опцией хранения покупок — десять серебряков в час, — уныло пробубнил блондин, трогаясь с места. А я подумала, что двуколка — не самое лучшее решение для кентавро-такси. Прямо перед глазами здоровенная лошадиная жопа с хвостом между булок…

Город медленно просыпался. Там и тут за оградами каменных домов сновали служанки в платьях а ля «выпори меня нежно, мой господин» — выбивали одеяла и коврики, подметали крылечки, выплёскивали содержимое ночных горшков. Какая гадость! Неужели в этом мире нет нормальных туалетов? Конечно же есть, я в гостинице пользовалась! Так почему не установить их повсюду? Зато с любопытством наблюдала за прохожими, спешащими по улочке. Их одежда представляла собой смесь всех возможных стилей и эпох. То цилиндр и трость, а то мини и высокие каблуки. То плащ с сапогами, а то берцы и кепка-хулиганка. Женщины щеголяли кружевными воротничками на длинных платьях с корсетом, и тут же можно было приметить рыжую неприветливую ведьму, закутанную в чёрное с ног до головы. Я в своём пальто и широкой шляпе не выделялась бы из этой пестроты, да и в толстовке, джинсах и кроссах тоже. Однако, глядя на местных красавиц, мне захотелось купить себе настоящее старинное платье… Побыть принцессой из сказки.

Рынок располагался примерно в пятнадцати минутах неспешной кентаврей езды от моего нового дома. Крытые ряды, как в родном городке, только не лёгкими пластиковыми тентами, а соломой на деревянных балках, лежащих на толстых деревянных же столбах. И не пергидрольные тётки маруси в замызганных передниках и резиновых перчатках по пухлый локоть, а самые настоящие торговцы в полосатых халатах и лихо закрученных чалмах. Бородатые! Восточный рынок? Да нет, похоже, это такая же униформа, как и моё платье горничной.

Беддар тормознул на стоянке рядом с причудливым паромобилем и обернулся:

— Если берёте тариф «шоппинг», то я вас жду, а если нет — то с вас десять серебряков.

Эразмус умоляюще заглянул мне в глаза:

— Дорогая безымянная горничная, давай возьмём тариф «шоппинг»? Ведь мы купим много-много самой разной еды, правда?

— Я не безымянная, — обидевшись сначала, я вдруг вспомнила, что не представилась коту. Поэтому добавила с достоинством: — Меня зовут Александра.

— Александра… Мою глубоко покойную прапрабабушку так звали! — откликнулся Эразмус. — О, мой тонкий нюх чует глобальные перемены в нашей с Лукасом жизни! Ибо прапра была необыкновенной старушкой!

Не скажу, что сравнение с котовьей предкой показалось мне приятным, но Эразмус воодушевился не на шутку. Зато кентавр охладил его радость, напомнив:

— Если берёте тариф «шоппинг», то время тик-так!

— Пойдём же, Александра, пойдём скорее закупать молочко и смета-а-анку! — бросил клич кот, и я с невольной улыбкой заразилась его счастьем:

— Ну, пойдём. Чур, ты торгуешься.

Торговаться кот умел. Просто божественно. Сперва мы наведались в овощной ряд. Там Эразмус откровенно скучал, но всё же посчитал делом чести тщательно обнюхивать морковку и лук, сообщить мне об откровенно плохом качестве картошки, в чём я убедилась лично, попросив продавца разрезать корнеплод пополам. Зато по соседству мы нашли крупную и очень красивую картошку, и на радостях я даже договорилась с хозяйкой этого добра о еженедельных поставках пяти килограммов на дом господину Арбогасту. Торговка понятия не имела, что так можно было, и согласилась почти со скрипом, однако несколько банкнот в счёт доставки за следующую неделю убедили её. Мы ударили по рукам, и пришлось по совету кота плюнуть в правую ладонь перед этим. Таким образом договор входил в силу. Правда, после этого я брезгливо вытерла ладонь о покрывавшую прилавок ткань, но, надеюсь, торговка не заметила.

После этой сделки Эразмус потащил меня в рыбный ряд. И там началось представление, которое было бы достойно лучшей музыкальной комедии…

— У меня лучшая рыба на рынке! — обиженно гундел торговец.

— Пфе! Видали мы такую рыбу! В гробу она лежала, умершая собственной смертью! — презрительно фыркал кот.

— Вы таки знаете, уважаемый господин кот, к кому вы таки обращаетесь? — торговец надувал щёки и выпячивал грудь.

— К наглому обманщику, господин торговец! — кот подёргивал кончиком хвота.

— Да эта рыба ещё утром плавала в реке и влюблялась в свою соседку! — торговец хватал крупного, чуть лежалого на вид карпа и ласково оглаживал его дряблой ладошкой.

— Она была больна от любви или слишком стара? — кот осторожно приближал мокрый нос к рыбине и начинал с отвращением чихать.

— Она была в прекрасной форме! Не хотите брать, идите мимо!

— Мы хотим, — вмешалась я. — Но эта рыба даже мне кажется несколько… лежалой.

Эразмус зыркнул на меня недобрым глазом и снова обернулся к торговцу:

— Милостивая госпожа имеет в виду, что мы с ней оба чуем запах прекрасной свежайшей рыбы, которая лежит у вас в дальнем ящике и, видимо, припасена для особых покупателей!

— Уважаемый кот имеет в виду, — передразнила я Эразмуса, — что мы готовы покупать у вас свежайшую рыбу с доставкой четыре раза в неделю.

И мне удалось сломать пластинку опытного хитрющего торговца. Он моргнул, застыл с рыбой в руке и спросил:

— Это как это?

— Объясняю. Вы ловите рыбу сколько раз в неделю?

— Я её покупаю у рыбаков.

— Сколько раз в неделю?

— Каждый день.

— Отлично. Значит, в понедельник, среду, пятницу и воскресенье вы выбираете самую красивую рыбину килограмма на два…

— Три! — вякнул Эразмус.

— Хорошо, на три, и велите вашему помощнику, который ловит мух и ни черта не делает, отнести её на адрес господина Лукаса Арбогаста… Эразмус, какой адрес?

— Кто не знает господина Арбогаста?! — расплылся в улыбке торговец. — Но… Что же вы мне дадите за такую большую услугу? Ведь мой помощник мне просто необходим здесь, на рынке!

Я выразительно глянула на перемазанного в чешуе мальчишку, с обалделым видом смотревшего мне в рот, и ответила:

— Пять процентов к цене рыбы вас устроят?

— Ого… То есть, м-м-м, надо подумать!

— Думайте, но недолго, уважаемый, потому что у вас много конкурентов, — беззаботным тоном заметила я. Конкуренты радостно заулыбались, и торговец поспешил выдвинуть новое условие:

— Десять!

— По рукам!

Я смачно плюнула в ладонь с печатью, торговец сделал то же самое и мы заключили сделку. Двенадцать серебряков в неделю не сделают моего работодателя беднее, зато мы будем получать свежайшую рыбу практически из рыбачьей лодки.

Беддар ждал нас на паркинге, ковыряясь пальцем в носу. Увидев рыбу и овощи, упакованные в плотную крафтовую бумагу, кентавр скривился:

— Если протечёт на сиденье, оплатите мне чистку.

— Разве чистка не заложена в тарифе «шоппинг»? — рассеянно спросила я, укладывая пакеты в двуколку.

Таксист снова скривился, будто съел целый лимон, и ничего не сказал. Из чего я заключила, что попала в точку. Мы с котом забрались в экипаж, и Эразмус скомандовал:

— К молочнику на улицу Репонс!

И так плотоядно облизнулся, что мне стало смешно. Значит, пушистый будильник фанат сметанки. Думаю, целого жбана на месяц будет мало, хоть заводи собственную корову!

Улица Репонс мне понравилась сразу. Совсем не похожая на рынок — чистенькая и аккуратная, состоящая практически из одних лавок, между которых стыдливо лепились маленькие домики-пирожки. Кентавр дотащил двуколку до широкой витрины, на которой были нарисованы склянки с белым содержимом и написано большими округлыми буквами «Молочная лавка господина Фиджи». Сам молочник оказался толстеньким коротышкой с роскошными усами и в высоченном белом колпаке, размер которого, вероятно, был предназначен для увеличения собственного достоинства хозяина. В лавке было пусто, и господин Фиджи буквально бросился нам навстречу:

— Господа хорошие, что желаете? Сметанка свеженькая, молочко в бутылках и в крынках только-только из реки! Творожок, сливки для кофе, простокваша! Что угодно вашей душе, прекрасная хозяюшка?

Прекрасная хозяюшка, то бишь, я, только рот раскрыла, пялясь на великолепное разнообразие баночек, бутылочек, кувшинов и непроливаек, расставленных в маленькой лавке. Эразмус же, ничтоже сумняшися, пошёл в разведку. Прохаживаясь между пузатых жбанов, он сдвигал крышки и, встав на задние лапы, нюхал содержимое. Почти не фыркал даже!

Покосившись на кота, молочник продолжил:

— Быть может, вам нужны яйца? У меня как раз сегодняшняя партия ещё не разобрана, но я с удовольствием наберу вам дюжину!

— Да, яйца надо, — наконец ответила я. — И сметану. И молоко…

Я тоже покосилась на кота и шёпотом просвистела:

— Ну как?

— Можно брать, — солидно ответил Эразмус, вспрыгивая на стойку напротив хозяина. — А в какое время был забор молока?

— Утром спозаранку, уважаемый господин кот, — поклонился хозяин лавки с пиететом. — У меня молоко всегда самое свежее, потому что сынок мой работает на заборе как раз, так он мне всегда привозит первому!

— Бери, Александра, — посоветовал Эразмус. — Первый забор самый жирный!

— Из реки? — вдруг осознала я и недоверчиво глянула на молочника. Тот подбоченился:

— Мирреветин славится на много километров вокруг собственной молочной рекой, прекрасная хозяюшка! У нас самое жирное, самое вкусное молоко в округе, потому что до нас нет ни одного забора от самого истока!

— Обалдеть, — пробормотала я. — Молочные реки… А кисельные берега есть?

— Кисельные берега начинаются у пустыни Захария, — удивлённо ответил Эразмус.

— Вы, наверное, издалека к нам приехали? — чуть лебезя перед клиенткой, молочник достал несколько пустых склянок и взял в руку огромный черпак: — Сметанки два литра, так?

— Три, — распорядился кот и обернулся ко мне: — Три же будет достаточно?

— Может, и тут попробовать доставку? — спросила я у него вполголоса.

— Было бы здорово, — облизнулся кот и сам осведомился у хозяина: — А работаете и вы по новой системе, которая как раз входит в моду в Мирреветине? Доставка продуктов на дом!

Через полчаса мы вышли из лавки, нагруженные банками с молоком, сметаной, простоквашей и с пакетом свежайших яиц, которые я лично проверила в склянке с холодной водой на глазах изумлённого таким святотатством молочника. Доставку он воспринял, как нечто скандальное, но решил попробовать, услышав упомянутых Эразмусом торговцев рыбой и овощей. Если так будет продолжаться, весь город перейдёт на мою систему.

— В мясной лавке ты главное молчи, — предупредил меня кот, забираясь рядом с пакетами в двуколку. — Эй, любезнейший! Отвезите нас к господину Бен Али на Кошерной улице!

— Чего это я молчать должна? — удивилась под мерный перестук копыт тронувшегося кентавра. — И почему улица называется Кошерной?

— Потому что там одни сплошные мясные лавки, — облизнулся кот. — А господин Бен Али — давний знакомый. Он с женщинами вообще не разговаривает. Ну, увидишь. Смотри, если скажешь хоть слово — мяса мы не дождёмся!

— Можно же купить у другого продавца, — рассмеялась я, а Эразмус покрутил рыжей башкой, прижимая уши к голове и жмурясь от каких-то своих мыслей:

— Можно. Но у господина Бен Али по вторникам мясо вполцены. И ещё он делает та-а-акие сардельки, что ты вместе с ними пальцы свои съешь!

— Так уж и съем?

— Клянусь хвостом прабабушки Александры!

Кот даже распушился весь, став похожим на большого дикого манула, и я поспешила успокоить его:

— Хорошо-хорошо, ради сарделек господина Бен Али согласна молчать, как рыба.

Кот покосился на меня странно и пробормотал что-то вроде: «Рыбы те ещё болтушки», но я решила не обострять. Помолчу, что мне — жалко, что ли?

Лавка господина мясника выделялась тем, что была крохотной и совершенно незаметной в череде других. Из каждой двери на этой улице наружу выплывали пьянящие ароматы жареного, пареного и просто свежего мяса. Как будто я оказалась у себя во дворе в день, когда папа колол свинью. Минус визги жертвенного животного. Десятки свиней. Сотня. Перекрученное в фарш, нарезанное эскалопами мясо, полутуши, ножки, уши… Я готовилась увидеть всё это великолепие выставленным в витринах, но увидела только корзины, наполненные странными красновато-коричневыми квадратными арбузами. Честное слово, квадратные арбузы, я не преувеличиваю! И цвет такой… мясной…

Предупреждение кота оказалось излишним. Я просто потеряла дар речи. Зайдя вслед за Эразмусом в лавку и кивнув в ответ на приветствие высокого худощавого, прямого, как палка, усатого господина Бен Али, принялась разглядывать диковинные фрукты и читать подписи на корзинах. «Цыплёнок». «Говядина». «Свиная шейка». «Потрошка птичьи в ассортименте». Где? Где оно всё? Тут только арбузы!

Зато кот проявил чудеса вежливости, чуть ли не облизывая господина Бен Али с ног до головы.

— Глубокоуважаемый хозяин сего прекрасного магазина! Мы приехали специально к вам с другого конца города за вашими несравненными сардельками, а также за говяжьей вырезкой, за парной телятиной и свиными котлетками! Не сочтите за лесть, но мы готовы покупать их только у вас, дорогой господин Бен Али!

Я в корне подавила смешок, наблюдая за лебезящим Эразмусом и невозмутимым мясником. Тот одёрнул белый халат, поправил тыльной стороной руки усы, чтобы хорошенько торчали в обе стороны, и пробасил:

— Разумеется, я вас понимаю. Кто, как не вы, может оценить по-настоящему свежее мясо!

— И сардельки, сардельки! — как Табаки Шерхану, поддакнул кот, жмурясь.

Господин Бен Али расплылся в самодовольной улыбке и выложил на стол перед собой широкий лист промасленной бумаги:

— Всего по килограмму, уважаемый?

— Не будем мелочиться, дорогой господин Бен Али! По три килограмма!

А хватит ли у меня денег? Кот так роскошно шоппингует, что мой работодатель может и разозлиться, если мы тут всё потратим! Ох, Эразмус ещё и потрошков попросил… Ну ничего, если будет слишком дорого, я просто его самого продам на мясо.

Однако денег хватило. Даже ещё и осталось. Хотя мне в руки достался профессионально запакованный узел с почти пятнадцатью килограммами мяса. Я даже охнула под его весом, за что заслужила неодобрительное цыканье со стороны господина Бен Али. Кот же снова рассыпался в благодарностях и шлёпнул меня по плащу лапой:

— Плати!

Я заплатила, жонглируя импровизированным кошельком, пакетом и деньгами. Мясник тщательно пересчитал банкноты, слюнявя пальцы, сложил их в ящик стола и бросил в ответ горсть мелочи. Снова пришлось жонглировать, чтобы не ударить в грязь лицом, а мохнатый будильник только и знал, что подлизывал торговцу:

— Спасибо ещё раз, мой дорогой господин, мы придём ещё на следующей неделе! Ни за что ни у кого другого покупать не будем! Только ваши сардельки, только ваши потрошки! Они великолепны, других нам не надо даже даром!

Когда мы уже оказались на улице, я упрекнула Эразмуса:

— Между прочим, мог бы и помочь! И вообще, почему я должна таскать такую тяжесть?

— Женщина, что бы ты понимала! Господин Бен Али ничего бы нам не продал, если бы я, мужчина, не показал, что я тут главный! Ну? Теперь поняла?

Я только головой покачала, не имея возможности профейспалмить. Прямо Средняя Азия какая-то в отдельно взятом магазине! Ну да ладно, прорвёмся. Не замуж же мне выходить за этого мясника. А раз в неделю можно и потерпеть.

— Всё, шоппинг окончен, — объявила я кентавру, который почти задремал в ожидании. — Везите нас домой.

Теперь только холодильник вымыть осталось и сложить туда продукты. А сколько времени? Мой работодатель не сказал, во сколько он изволит обедать, а вдруг я уж опаздываю?

— Эразмус, почему ты не спросил господина Бен Али о доставке на дом?

Кот посмотрел на меня, как на городскую сумасшедшую:

— Александра, ты не сравнивай тёплое с мокрым! Я хочу каждую неделю есть эти вкуснейшие сардельки, а не быть пожизненно изгнанным из лавки!

И фыркнул вдогонку:

— Господин Бен Али и доставка… Фелина-мать!