Глава 7. Когда деревья были большими и разговаривали…

Расплатившись с кентавром, который очень скоро ускакал, даже не предложив помочь с покупками, я перетаскала пакеты на крыльцо. С удивлением отметив, что на верхней ступеньке сидит бородатый карлик и флегматично курит длинную тонкую сигарету. Даже на моё вежливое «здрасьте» он не отреагировал ни единым мускулом той части лица, которую можно было разглядеть из-за бороды. Интересно, кто это и что ему надо на крыльце.

Эразмус же не удивился, наоборот, завязал с карликом интересный монолог, в котором было и про погоду, и про природу, и про цены на рынке, и про свежесть рыбы. Монолог — потому что сию беседу диалогом назвать было бы сложно. Хотя карлик не отмалчивался, а бурчал односложные междометия, не вынимая изо рта сигарету. Я только плечами пожала и принялась заносить покупки в дом. На третьем рейсе столкнулась с пренеприятнейшего вида старухой, которая уступить проход в узком коридоре не пожелала и только зыркнула на меня яркими зелёными глазищами из-под капюшона чёрного плаща.

— Вот молодёжь пошла! — прошипела в мою сторону и прошествовала на выход.

Мда. То гномы, то ведьмы… В этом доме всегда толкучка? Надо расспросить кота… Ох, и поторопиться с обедом! Я ведь даже не знаю, сколько времени!

Старуха выползла на улицу, а карлик затушил недокуренную сигарету о подошву тяжёлого берца и неспешно проследовал в дом. Я даже шею вытянула, чтобы увидеть, куда он направлялся. Похоже, за салон и столовую дальше по коридору, где, видимо, обитает Арбогаст. Может, мой работодатель — врач с частной практикой? Хм-хм, какой специализации? Нарколог, судя по курящему гному. А ведьма нюхает грибы… Нет, на доктора Лукас Арбогаст точно не тянул. Не знаю, почему, но он не врач. Юрист? Адвокат? Нотариус?

Вернувшись в кухню, я набрала воды в одну из отмытых кастрюль и поставила на плиту. Она включалась по щелчку пальцев рядом с той горелкой, которую выбирали. Я обнаружила это случайно, когда искала губку для мытья посуды, и неожиданно загорелись сразу два круга на поверхности плиты. Чуть полотенца не подожгла…

Кот появился на кухне как раз тогда, когда я сортировала мясо и освобождала полки холодильника. Важным господином покрутился вокруг стола, вспрыгнул на него, оттуда — на шкафчик возле плиты и заглянул в кастрюлю, полную закипающей воды. Спросил подозрительно:

— А что ты готовишь, Александра?

— Суп с фрикадельками, — бросила я, вываливая содержимое овощного бака в одну из пустых кастрюль для мусорки. Жадные и вездесущие мошки тут же рванулись кружить над ней. Я мстительно прикрыла кастрюлю тряпкой, и мошки разочарованно рассредоточились.

— Что есть фрикадельки?

— Увидишь, — буркнула, протирая овощной бак. — Подожди, а? Мне нужно закончить с холодильником, а то мясо и рыба испортятся.

— Может быть, стоило бы тебе помочь… — задумчиво протянул Эразмус, и я обрадовалась:

— Ага, давай! Найди мне в этом бедламе соль и перец! А ещё, если есть, ножик-эконом!

Кот сел на пушистую жопу и грустно покрутил головой:

— Ты меня принимаешь за повара? Откуда я знаю, где соль? И ножику вроде бы тоже экономить… Ну, как-то эм-м-м… Не с руки? Не с лезвия?

— Остряк, — прокомментировала я, складывая купленные овощи в бак, а бак — в холодильник. — Придётся всё самой, всё самой… Однако супа ты не получишь.

Эразмус аж всполошился. Вскочил, крутанулся на месте взволнованно:

— Как это не получу? Ты что это? Ты меня решила напугать?

— Предупредить, — вежливо отозвалась я.

— Соль, — пробормотал кот, пробираясь через посуду к полочкам на шкафчике. — Соль… Где-то что-то такое тут было…

Жук это, а не кот! Всё он знает прекрасно, только ленится. Ну, пусть поленится, пропустит обед, к ужину будет мне помогать как миленький! А пока я и сама справлюсь. Да и чего тут справляться-то? Руки сами делают привычную работу по дому. Пшикалка для кухни растворяет всё пролитое и застывшее на полках, тряпочки оттирают, крафтовая бумага сушит. И вуаля — холодильник блестит свежестью и чистотой! Дело десяти минут. Мясные арбузы сложены на одну полку, сметана с молоком и творогом — на другую, рыба — на третью.

Я даже вздохнула от удовлетворения глядя на этот островок мира и уюта в бушующем море кухонной грязи. Надо очистить луковицу, натереть морковку для бульона… И где соль?

Торжествующий вопль Эразмуса заставил меня вздрогнуть:

— Нашё-о-ол!

Он и правда нашёл сокровище: целую батарею скляночек и жестяных банок. Я радовалась, открывая их. Соль! Перец чёрный, суровый! Перец красный, игривый! Томный базилик, ехидный орегано, лихой карри! А вот и сушёный чеснок, заманчивый и обманчивый. С этим набором можно жить. К тому же в банках обнаружились мука, сахар, макароны и рис, ещё какая-то крупа, которой я никогда не видела, горох, фасоль. И даже удивительно — без армии жучков и прочих насекомых вредителей. Внутренне я прыгала от счастья, представляя, что замочу фасоль на ужин и сварю с потрошками. Внешне спокойно перебирала всё это дело и отмывала часть поверхности стола, чтобы сложить банки поближе к плите.

— Теперь я могу надеяться на своевременный обед? — с достоинством спросил кот, усаживаясь на стул и выставив передние лапки перед собой. Ещё салфетки не хватает, повязанной вокруг шеи, и был бы настоящий джентльмен в ожидании своей овсянки!

— Можешь, — согласилась я. — А сколько времени?

— Полдень, — служба точного времени работала без сбоя и предоставляла дополнительные сведенья: — Лукас обедает в два. А я обедаю… всегда.

— Вас понял, — отсалютовала я. Время есть, как раз суп поспеет и можно будет сделать макароны по-флотски.

Картошка уже варилась в кастрюле, а маленькие, как любила мама, на укус фрикадельки ещё лежали на дне бульона, подпрыгивая и готовясь всплывать. Кот уснул на отмытой рабочей поверхности шкафчика, оставляя шерсть вокруг себя. Я возилась с арбузом, выковыривая из него мясную мякоть в тарелку. А потом заорала от неожиданности: на край арбуза нагло вскарабкался таракан и принялся шевелить усами, глядя на меня. Отпрыгнув от стола в поисках чего-нибудь, чем можно было шлёпнуть гада, я всполошила Эразмуса. Зато схватила грязную тряпку и замахнулась ею. Писклявый голос заставил меня замереть.

— Не бей меня, я тебе ещё пригожусь!

— Чег-го-о-о? — протянула я, оглянувшись. В кухне больше никого не было. Только я, кот и таракан. Эразмус смотрел на меня круглыми глазами, явно думая, что я сошла с ума. Таракан сидел и примерялся к мясу. Покрутив головой, я спросила у насекомого:

— Это ты сказал?

— Я, — признался он.

— Ты что, разговариваешь?

— А что, так заметно?

— Не хами! — предупредила я стасика и шагнула ближе. — И вообще, это моё мясо.

— Не твоё, а драконье, — свистнул тот.

— Но уж точно не твоё! Я вашу братию знаю — не сожрёте, так попортите! А я только начала отмывать тут всё!

Я встала в позу и замахнулась тряпкой:

— Вали отсюда и друзей своих забирай!

— Хозя-а-айка, пожалей! — заныл таракан. — У меня двадцатьпятеро детишек, и если я не принесу им покушать, они будут молча и укоряюще стоять вокруг и шевелить усятами… Пожа-а-алуйста! Разреши мяска унести!

Я представила это душераздирающее зрелище и поняла, что не смогу теперь травить тараканов в этой кухне. Они же разговаривают! У них семья! Детишки… Эх, но ведь это тараканы, стасики, противные вредные насекомые… С другой стороны, в этом мире всё шиворот-навыворот. А вдруг они мне и правда пригодятся? Тут никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

Со вздохом я опустила тряпку, спросила:

— Стасик, а тебе обязательно жрать свежее мясо?

— Нет, — ответил он и даже приподнялся на задних лапках. — А Стасик — это имя? У меня никогда не было имени.

— Ну, у нас так называют вашего брата… ваш род. Вид. Как там говорится?

— Стасик, мне нравится, — одобрил таракан. — Буду Стасиком.

— Твоя жена тоже стасик, — засмеялась я. — И дети все стасики.

— Ничего страшного, зато я Стасик Первый!

— Ладно, Стасик Первый. Смотри, вот сюда, в уголок, я поставлю миску, — выбрав подходящую посудину, не слишком новую и чистую, я опустила её на пол за холодильником. — В неё буду складывать всё, что подпорчено, для твоей семьи. Но смотри мне: не жри то, что не в миске! Иначе — война и дихлофос!

— Хозяйка! Ты лучшая! — таракан радостно забегал кругами вокруг арбуза, а потом исчез на миг, появившись уже на полу. — Пойду сообщу моей дорогой жёнушке, что голодные времена ушли в небытие!

Я только головой покрутила, проследив за Стасиком, а потом вернулась к мясу. Надо торопиться, а то со всей этой говорящей бандой точно опоздаю к обеду. Но, как ни странно, успела. Когда пришёл мой будильник и объявил, облизываясь, что уже час времени пополудни, суп доходил на маленьком огне, а макароны по-флотски аппетитно пофыркивали в сковородке, источая непреодолимо соблазнительный для кота аромат. Эразмус вспрыгнул на рабочую поверхность шкафчика и попытался когтем зацепить несколько вермишелин с прилипшим к ним мясом, но я шикнула на наглеца, взяв в руку чугунную кастрюлю:

— А ну! Иди лучше спроси, твой хозяин обедать когда изволит?

Кот посмотрел на меня с обидой и ответил:

— Почему я? Ты горничная, ты и спрашивай! Это вообще-то твои обязанности!

Хм. Обязанности мне не прописали, кроме как убирать и готовить. Но я же не гордая, я могу сходить, мне совсем не в лом!

Откуда-то из глубины дома вдруг раздался громкий «трам-та-ра-рам», и мы с котом синхронно вздрогнули. А потом так же синхронно рванули к двери. Мною двигало естественное женское любопытство, а Эразмус, наверное, волновался за хозяина, потому что грохот послышался из той части первого этажа, где я никогда не бывала, то есть, на хозяйской половине. Приняв здравое решение следовать за пушистой молнией, я не заблудилась. Почти одновременно мы ворвались в небольшую комнатку и застыли на пороге. Было от чего разинуть рот.

Рыжая красотка в чёрном плаще с визгом дралась посредине с противным зелёным троллем, пытаясь расцарапать ему лицо, а по углам жались гном, эльф и волк. Господь милосердный, чего это они все? Неужели трудно разнять? И где Арбогаст? Блин!

Тролль наседал на ведьму, и я безо всякой задней мысли саданула его кастрюлей по башке. Тролль издал сдавленный вопль и рухнул на пол, сломав по пути стул. Ведьма глянула на меня, дунув на огненную прядь волос, упавшую на глаза, и хмыкнула:

— Спасибо!

Теперь уже на меня смотрели все. Гном, эльф и волк. Все трое мужского пола. А я тут в платьишке горничной с боевой кастрюлей наперевес. И скрип двери.

— Что происходит?

Арбогаст окинул яростно пылающим взглядом приёмную, и я ощутила все страдания Снегурочки, когда она таяла над костром. Я таяла от этого взгляда, внутренне превращаясь в лужицу. Зато ведьма не поддалась чарам и, гордо подняв голову, ответила с достоинством:

— Я пришла первой, а этот господин, — обвиняющий перст её ткнул в бесчувственного тролля, — решил, что это он первый.

Арбогаст только фыркнул, показав, какой тяжёлый болт шериф клал на проблемы индейцев, а я решила разрядить обстановку:

— Можно же билетики сделать, правда? С номерками.

— Мне некогда заниматься этими глупостями, — холодно ответил Арбогаст. — Сделайте вы.

— Это не входит в мои обязанности, — неуверенно ответила я, ища взглядом поддержку кота. Но тот предал меня, не задумываясь:

— Входит.

Ах так? Ладно, поешь ты у меня супчика! Я сказала ему это одними глазами, а потом повернулась к хозяину:

— Обед готов, господи Арбогаст, вам сервировать в столовой?

Все замерли, с тревогой ожидая ответ хозяина — придётся ли им ожидать во время обеда, но Арбогаст сдаваться не собирался:

— Я никогда не обедаю. Займитесь уборкой и постарайтесь не попадаться на глаза посетителям.

Странное чувство. Вроде и убить его охота вот этой самой кастрюлей, а вроде и поцеловать… Прижаться всем телом, задрать голову и принять губами его жадный рот…

Тьфу!

Из последних сил я выбрала первое — развернулась на пятках и из-за плеча бросила:

— Ну и зря, обед получился очень вкусным.

А потом добавила с достоинством для всех остальных:

— Прошу прощения.

Возвращаясь по узкому коридору на кухню и постоянно задевая плечом то сушёный букет травы, то декоративный череп с рогами, я внутренне кипела и ругала саму себя. Надо было сказать ему, что он просто хам и бессердечная статуя. Надо было тоже фыркнуть. Надо было дать понять, что я не собираюсь лебезить перед ним, даже если он и дал мне крышу над головой и работу. Надо было… Ладно, чего уж там. В следующий раз скажу. А пока возьму и пообедаю сама, накормлю хвостатого предателя… Может быть. И примусь за уборку.

Суп получился просто отменный. Я даже не ожидала. Наоборот, думала, что здешние продукты отличаются от привычных из моего мира, и надеялась не слишком испортить их. Однако, налив в предварительно вымытую глубокую тарелку ароматный супец, я попробовала ложку и расплылась в довольной улыбке. Кот, естественно, тут же нарисовался рядом, на соседнем стуле, и с беспокойством спросил:

— А где моя тарелка?

— За едой иди к господину Арбогасту, — решила повредничать я.

— Зачем? Почему? Разве ты не будешь меня кормить? Ты же обещала!

Его огромные тёмно-янтарные глаза наполнились звёздами, которые подозрительно напоминали слёзы, и я поджала губы, пообещав себе стоять до конца:

— Я предателей не кормлю!

— Когда я… Да я никогда… Я предан тебе, как никто другой!

— Ты мне не помогаешь!

— Но… Александра! Я же помог тебе выбрать продукты! — в глазах кота читался уже откровенный испуг. Нет, я, конечно, его понимаю, однако воспитание требует последовательности и твёрдости. И это работает одинаково на детях и на котах. Выдержка — наше главное орудие.

— А в случае с моими обязанностями?

— А зачем ты сказала про билетики?6dfffc

— А чтобы драк в приёмной не было!

— Драки в приёмной — часть нашей обыденности, — Эразмус нетерпеливо коснулся лапкой моей ноги. — Александра, я очень-очень голоден, дай мне покушать…

— Я дам тебе покушать, если ты перестанешь подыгрывать Арбогасту и будешь на моей стороне! — забросила крючок и стала ждать ответа. Кот наморщил лоб. Он думал так усиленно, что аж из ушей задымилось. Я никуда не спешила, медленно прихлёбывая отличный суп, причавкивая фрикаделькой, чтобы выделявшийся желудочный сок Эразмуса помог ему в принятии решения.

И котик не выдержал, мявкнул:

— Я сделаю всё, что ты скажешь, о повелительница еды, о кухарка моих снов! Только накорми меня!

Засмеявшись, я встала и налила супа во вторую тарелку:

— Ешь, несчастное животное, а то ещё схуднёшь, осунешься, заболеешь.

— И схудну, — с готовностью подтвердил кот, ловко вспрыгивая на стул и облизывая брыли. — И осунусь, и заболею, а лечить меня придётся тебе!

Поставив тарелку перед ним, я подозрительно спросила:

— Не слишком ли много обязанностей у горничной?

— В самый раз, — подтвердил кот и набросился на суп с видом голодавшего с Поволжья.

Я со вздохом села на своё место. Непорядочек! У меня даже договора с Арбогастом нет. И мои служебные обязанности нигде не прописаны. Надо его потыкать палочкой, и так… посильнее. А то получится, как в гостинице. Хотя там я вообще официально устроилась… Контракт подписывала, устав. А вот феечке из агентства почтовую крысу не послала. Кстати, надо бы поскандалить, что ли? Спросить, по какому такому, собственно, праву… Эх, пошлют же ведь опять лесом-полем, а потом догонют и ещё раз пошлют! Эта сука Фелис наверняка подготовилась… Жалко, тут камер наблюдения нет…

Суп закончился очень быстро, и я встала, вытирая рот салфеткой. Огляделась. Работы на кухне ещё полно, но так, в принципе, уже чище, чем было. Буду отмывать постепенно. Я спросила у кота, который вылизывал усы:

— Эразмус, скажи мне, весь дом по чуть-чуть или сразу кухню?

— Мне всё равно, — сыто мяукнул тот. — В салоне бы прибраться не мешало бы… Я там всё время чихаю от пыли.

— Решено, значит, по чуть-чуть. Пошли, будешь мне помогать.

— Кто? Я? — изумился кот. — Интересно, как? У меня же лапки!

— Советами, — съязвила я.

Швабра, ведро и тряпка. Метёлка. Совок. Салфетки-пылевытиралки, как звала их мама. Пшик для стёкол и пшик от жира. Пока сойдёт. Эх, жаль я не запомнила заклинание Пеппи, чтобы собрать пыль в клубочек…

А может, запомнила? Что-то там было такое… Парви ад ме вени э колли… Колли как собака, остальное… Будем надеяться, что я ничего не перепутала. Ну, что может случиться, если перепутала? Пыль встанет големом и нападёт на меня? Вряд ли. Так что попытаться можно.

В салоне, как мы помним, штор не было. Солнечный свет падал сквозь очень грязное окно, и, в отличие от восьми утра, когда горели светильники, пыль бросалась в глаза прямо с порога. Но я не сразу атаковала этого противника. Сперва надо вымыть стёкла в стене и в шкафчике, где явно стояли какие-то безделушки, милые холодному сердцу Арбогаста, но их не разглядеть, не то что полюбоваться. Вооружившись салфетками и пшиком, я пошла в наступление.

Когда в салоне стало светло, и солнечные блики стали отражаться в шкафчике с фарфоровыми статуэтками, настало время полить фикус. Точнее, даже не фикус, а какое-то дивное растение, слегка напоминавшее гигантскую драцену. Правда, ствол был толстым, словно сплетённым из нескольких. Тусклые и вялые стрелки листьев вызвали у меня приступ жалости. Как вспомню, какие у меня цвели герберы в палисаднике… Какие амариллисы я выращивала из оборванного тайком в поликлинике листика… А тут такое убожество!

Набрав из-под крана воды, я вернулась в салон и принялась легонечко смачивать землю в огромном глиняном горшке. Как и человеку, который долго голодал, цветочку нельзя сразу много пить. Поливать надо понемногу и часто, пока земля не станет равномерно влажной.

Поставив кружку на стол, я отвернулась к столу и аж подпрыгнула от изумления, когда услышала за спиной долгий удовлетворённый вздох. Тихий и деликатный, но всё же вздох. А кот сидел прямо передо мной и смотрел мне в глаза. Кто? Кто есть ещё живой в этом чёртовом салоне?