Глава 18

Хэварт

Хэварт уже забыл, что велел Аскилу поднять его до завтрака, если он всё же после вечера в Фрокколе проспит утро. Но вечер окончился тем, о чём он даже и в мыслях не думал. Не думал, что Фабиана ответит на его предложение поехать с ним, и эта ночь обернётся самой страстной и будоражащей в его жизни.

Ночь с фиалкой. Любимой и нежной.

Внутри что-то сжалось от этой мысли. Хэварт и не ждал такого подарка — прижимать её к себе, когда она пыталась прикрыться, как только в дверь постучали, стесняясь своего совершенного прекрасного тела с плавными изгибами, белой гладкой кожей, которую хотелось целовать не останавливаясь, проходить по шее кончиком языка, трогать линию ключиц, гладить шею, искать самые слабые места за ухом, на вершинках грудей, и сходить с ума от её пьянящего, изысканного, тонкого аромата, оседающего сладким нектаром на языке, будоража кровь. Терять голову от её прикосновений — робких и неумелых, от того, как она цеплялась тонкими пальчиками за его плечи и тихо стонала в его рот, негромко, чтобы слышал только он. Она хотела, чтобы он остановился, а сама прижималась теснее, выгибаясь навстречу, вынуждая его срываться в огненную пропасть, такую бурную, невыносимо возбуждающую.

Истинное удовольствие было слизывать языком с её пухлых горящих губ дрожь экстаза, когда её руки продолжали исследовать его тело, касаясь лопаток, спины, поясницы, бёдер. Заставляла дышать тяжело, наливаться твёрдостью плоть, жаждать до ломоты в паху быть в ней. Но он должен был быть предельно осторожен с ней, должен был подготовить её, чтобы потом она раскрылась сама, не сдерживая своих желаний. Но фиалка превзошла все его ожидания, хотя он и не ждал, наслаждаясь только по-настоящему глубоким ощущением, что она с ним рядом, его.

Весь вечер после её признания он пытался противостоять своему желанию. Но не мог. Представлял за общим столом, как будет её брать… Отвлекался на всё что можно, чтобы гнать это настойчивое, упрямо нарастающее напряжение в своём теле. Возращение до Ристола, казалось, сведёт с ума окончательно, ко всему не мог ни на секунду расслабиться, следя за дорогой.

Впервые он боялся, боялся за свою фиалку.

Хэварт повернулся к Фабиане, когда шаги Аскила заглохли за дверью, ловя растерянно смущенный взгляд голубых чистых глаз, видя, как по бледным щекам растекается лихорадочный румянец, делая её невыносимо привлекательной, что Хэварт подумал всё же задержаться. А когда она облизала свои розовые губы, которые стали соблазнительно блестящими, подняли в нём исступлённую волну жара. Хитрая искусительница. Любимая. Его.

— Нужно выбираться, — сказала фиалка, явно догадываясь о неладном.

Решение, как удар. И Фабиана была, к сожалению, права. Он бы мог велеть принести завтрак в покои, но тогда неизвестно, когда они спустились бы вниз. Ко всему у него сегодня назначена встреча с одним важным человеком, а ещё нужно раздобыть подходящую одежду… потому что уже завтра — последний день.

— Да, нужно, — повторил он, убеждая себя в этом.

Но всё же не удержался, провёл ладонью по налитым грудям с возбуждающе-розовыми вершинками, затвердевшими от его прикосновений, коснулся шеи губами, слегка обхватывая её ладонью, притягивая Фабиану к себе ближе, поймал её рот, срывая ещё один поцелуй, и едва не зарычал — как же не хотелось выпускать её!

Слишком мало, мало времени, проведённого вместе! Мало поцелуев, прикосновений. Оставалось лишь усмирить себя тем, что у них будет ещё время, чуть позже, после. Обязательно. Он сделает всё, чтобы как можно быстрее быть с ней и окутать своей любовью, ласками, своей страстью, собой, не позволит сделать и передышки, чтобы измучить её и измучиться самому, опустошаться без остатка раз за разом, чтобы вместе тонуть в обжигающей слабости и бессилии.

Обхватив её за тонкую талию, поставил на пол, сползая ладонями к пояснице.

— Вы не ответили на последний вопрос — откуда эти ожоги, но расскажете после. Я вам напомню, — сказала соблазнительно, приглушённо, нарочно должным тоном, при этом невинно посмотрев на него из-под длинных изогнутых ресниц, растягивая губы в лукавой улыбке.

— Я согласен на это, — ущипнул за упругие ягодицы, заставив ахнуть девушку и поддаться вперёд, прильнуть к его телу.

Невинная и порочная, невыносимо пленительная. И если они ещё немного задержатся, то...

Хэварт тяжело выдохнув, всё же разомкнул руки, и чтобы не терзать себя и её, отошёл, подхватив с прикроватной тумбочки рубашку.

Они одевались вместе. Фабиана торопливо и вместе с тем изящно справлялась со своим платьем — Хэварт в молчаливом удовольствии наблюдал за ней, но когда дело дошло до шнуровки, фиалка запыхтела, пытаясь вывернуть руки и упрямо справиться с задачей самостоятельно.

Накинув на шею платок, приблизился к ней.

— Помогу? — спросил, подойдя сзади, обхватил плечи, склонился к уху, коснувшись мягкой мочки, ощущая, как по замершему в его объятиях телу Фабианы пронеслась дрожь.

Она согласно кивнула, сжавшись, смущённо посмотрев на него из-за плеча.

Взявшись за тесьму, принялся стягивать шнуровку корсета, наслаждаясь тем, какая же нежная и гладкая у неё кожа.

— Сегодня предпоследний день... — вдруг начала она, — может, я могу чем-то быть полезной? — предложила Фабиана.

Хэварт только усмехнулся, качнув головой.

— Думаю, это будет плохая затея, — провёл по линии позвоночника пальцами, наслаждаясь тем, как неровно задышала фиалка, — уже почти всё приготовлено, остались мелочи, и с ними я справлюсь сам, — завязав тесьму, снова он не смог удержаться от ещё одного поцелуя в плечо, притянул за подбородок её лицо к себе, — всё что ты можешь для меня сделать, это оставаться в Ристоле, — накрыл её губы своим ртом, проникнув языком, почувствовав горячую глубину, скользнул по нижней мягкой плоти, легонько втянул и прикусил.

Фабиана протяжно вздохнула и обмякла в его руках. Сладкая, какая же она вся невыносимо сладкая!

Фиалка быстро пришла в себя, всполошилась, рассеянно моргнула:

— Хэварт... — позвала, с дрожью выдохнув, сжимая его плечи.

— Да, — провёл краями губ её влажного рта. Отстранился и повлёк её за собой к выходу.

…На лестничной площадке оказалось холодно и пусто после хранивших тепло и запахи их тел покоев. Стоило оказаться за их пределами, мышцы напряглись, будто опасность могла подстерегать на каждом шагу. Фабиана тоже немного насторожилась, хоть старалась держаться естественно.

Переглядываясь и обнимаясь, вошли в столовую, но Фабиана вдруг задержалась у порога, вынуждая застыть и Ламмерта. Громкие гулкие хлопки раздались по полупустой зале эхом. Игнес, сидящая за столом, чуть откинулась на спинку кресла и продолжала ударять ладонями.

— Какое исполнение! Браво, заслушалась!

Хэварт стиснул кулаки. Ярость раскаленным сплавом обожгла грудь и горло, затопляя голову багряным жаром. Фабиана будто почувствовав его всплеск, чуть сжала руку, которую нашла сама.

Игнес, наконец, перестала издевательски аплодировать.

— Очень трогательно, я даже прониклась, — демонстративно стёрла со щеки невидимую слезу, а следом превратившееся в мрамор лицо исказилось: ровные брови изогнулись в подобии удивления и изумления, она чуть поддалась вперёд, опершись ладонями на стол, и уставилась презрительно-изумлённом взглядом в Фабиану.  — Вот это да! Хэварт, объясни, это же твоя горничная, не так ли? Что-то я ничего не пойму, Фабиана О-Лидер — горничная и твоя жена? — Игнес запрокинула голову и истерически засмеялась.

Фабиана подняла взгляд на Хэварта, будто хотела сказать этим что-то. Но не обращать внимания на выверты Ларси было невозможно. И, кажется, фиалка потерялась, не зная, что делать, пока Игнес изливала свой безумный смех — она могла только беситься и язвить от невозможности сделать что-либо ещё, хоть как-то слить свой яд.

Хэварт увлёк Фабиану за собой к столу — он не доставит такого удовольствия Ларси, чтобы Фабиана ушла, и сам не намеревался уходить. Кажется, пришло время поставить на место Игнес эрн Ларси. Внутри всё сотрясалось от нахального и дерзкого поведения, если бы не Фабиана, он принял бы более жёсткие меры, и не оставил бы её сидеть за столом.

Ламмерт отодвинул стул, приглашая Фабиану сесть. Игнес всё же прекратила смеяться, наблюдая за этим с какой-то кислой гримасой на лице — её способ привлечь к себе внимание не венчался успехом. И всё же она продолжала улыбаться отвратительно, въедливо, пялилась то на него, то на Фабиану.

Аскил разбавил накалившееся молчание. Вид управляющего был такой, будто он до этого выполнял какой-то непосильный труд: покрывшийся потом лоб поблёскивал, тревожный и вместе с тем суровый взгляд ложился на Игнес тяжёлой недоброжелательностью — видимо, мисс Ларси успела с утра потрепать мужчине нервы.

Оставив завтрак, Аскил ушёл, хотя уже ни о какой еде не могло быть и речи.

В зале повисла тишина, Фабиана старалась сидеть непринуждённо, но у нее плохо получалось — она предельно переживала, сжимала на коленях складки платья и стискивала зубы. Хэварт, положив локти на стол, перевёл взгляд на Игнес. Которая продолжала пялиться на Фабиану колючим, неприязненным, почти ненавидящим взглядом. Это он во всём виноват, оставив её в Ристоле. Но теперь уже поздно.

— Чего ты добиваешься, Игнес? — спросил Хэварт прямо.

Девушка перевела на него затуманенный спесью взгляд, брови изогнулись, губы скривились, дрогнув в едкой ухмылке.

— Чего я, добиваясь, Хэварт? Ты меня удивляешь, милый. Я всего лишь хочу, чтобы ты выполнил своё обещание, которое ты мне дал недавно, — заявила она.

Впрочем, другого он и не ждал. Звон ярости оглушил Ламмерта. Стерва, какая же дрянь, нашла подходящий случай, чтобы ударить, чтобы захлопнуть ловушку.

Фабиана глянула на него и быстро отвела взгляд, но он успел почувствовать её волнение.

— Что ты молчишь? — спросила Игнес, переведя вдруг взгляд на сидевшую неподвижно Фабиану: — Ты, должно быть, не знаешь, — перешла сразу на фамильярность, — Хэварт, он такой непостоянный, а ты, видимо, поверила всему, что тебе он наговорил. Скажу тебе по секрет: красиво говорить — это его самое изысканное достоинство. Многие, такие как ты наивные девицы, покупаются на это.

Взгляд Хэварта потемнел, кулаки сжались сами собой.

— Что ты несёшь? — прошипел Ламмерт сквозь зубы, почти теряя контроль.

— Что я несу, милый? Правду. Разве нет? А ещё самое большое достоинство эрн Ламмерта — это то, что он выполняет свои обещания. Хочешь знать, что он мне пообещал?

По позвоночнику поползла свинцовая тяжесть. Неужели она настолько… Настолько гнилая внутри?!

 — Обещал выставить тебя из Ристола, как только я расскажу ему кое-что о его врагах. А именно: расскажу, что, между прочим, твой женишок — Бордант эрн Груно — да наш министр во всём этом замешаны. И ты подставила его! — выпалила ядовито Игнес.

— Замолчи! — Хэварт шарахнул ладонью по столу так, что посуда жалобно звякнула, а Фабиана испуганно вздрогнула.

—  Что-то не сказала разве? — продолжила, будто не слышала его угрозы, с вызовом смотрела на него, не собираясь останавливаться. — Хэварт, как нехорошо пользоваться доверием невинных девушек, сколько раз тебе говорила, плохой мальчик.

Фабиана бегло глянула на Ламмерта, но Хэварт успел поймать в её взгляде что-то такое, что заставило лопнуть терпение, и в тот миг, когда он хотел схватить за шкирку эту стерву и выставить вон, Фабиана вдруг подняла взгляд и прямо посмотрела на Игнес, усмехнулась:

— На этот счёт вы ошибаетесь, госпожа Ларси, — величественно приподняла подбородок. — Насчёт обмана, да и насчёт невинности — тоже.

Хэварт, ошеломленный таким ответом, посмотрел на Фабиану. О чём она говорит?

Фабиана вдруг повернулась к нему, и то, что Хэварт увидел, затопило его с головой чернотой: её улыбка — извиняющаяся, холодная, чужая — словно предательство, красноречивее слов. Замешательство смешалось с чувством ярости, заставив его упасть в кипящую лаву, а мышцы налиться свинцовой твёрдость.

Что с ней такое? Что за улыбка, которую он не видел раньше? Хотелось схватить фиалку за плечи и встряхнуть хорошенько, чтобы это отвратительная грязная улыбка сползла с её невинно-чистого лица.

— Что ж, пора во всём признаться, не так ли? — оторвав от мужчины льдистый взгляд, Фабиана поднялась со своего места. — Если честно, меня немного утомил весь этот спектакль, — коротко и отчужденно снова глянула на Ламмерта.

Это заявление, будто удар в живот, выбило воздух из лёгких. Хэварт смотрел на неё и уже не мог думать, видя, как лицо девушки становилось непроницаемым. Не понимал её сейчас, своей фиалки, и это непонимание, кажется, причиняло боль, которая настойчиво пробивала грудь словно тупым обухом.

— Не стоит так волноваться, госпожа Ларси. Моим мужчиной будет и останется эрн Груно, — улыбнулась лицемерно вежливо Игнес, и тут же перевела взгляд на Ламмерта: — Я здесь, чтобы проследить за вами, милорд. Уж простите за такую прямоту, — притворно мило улыбнулась и ему.

Хэварт фыркнул — что за абсурд она несёт?

— Я всё доносила о вас, если так угодно. Всё было подстроено, начиная от нашей с вами встречи и заканчивая этого утра, — натянула на губы улыбку. — Я должна была выяснить, что вы, милорд, тот, кто нужен для уважаемого господина. И в этом плане ваше репутация безупречна, — сказав это, Фабиана выпрямилась и, усмехнувшись, вышла из-за стола, — приятного вам завтрака, — направилась к двери.

Если это ложь, то самая нелепая которую он только слышал от неё.

Хэварт посмотрев перед собой, дёрнул напряжённо желваками, дёрнулся, чтобы её догнать и вытрясти объяснения, но собственное тело не слушалось. Перед глазами тёмные всполохи, и это омерзительная снисходительная улыбка на её губах, которые он ещё недавно любил, не выходила из головы. В висках болезненно пульсировала кровь, всё тело ломило от перенапряжения.

Что она там сказала? Что мисс О-Лидер всё это время следила за ним?

Хэварт усмехнулся, но эта усмешка горечью отразилась на его губах, а горло сжал давящий спазм. В голове одно за другим пронеслись воспоминания. Той их первой встречи, сразу показавшейся ему странной и подозрительной. Тогда он и в самом деле принял её за подосланную. Но неужели это всё…

— Не ожидала, — подала голос Игнес, выдёргивая его из пропасти. — Что ж, хорошо, что всё выяснилось. Не так ли? — она тут же смолкла, когда Ламмерт глянул на неё.

Неимоверным усилием переборол желание схватить её, вздёрнуть на ноги и вытолкнуть вон. Нет, фиалка не могла притворяться. Он знал. Всё это специально сделала, чтобы он не выгнал Игнес. Но где-то внутри всё равно точила горечь сомнения, а к горлу подпирал сухой ком. Дыхание стало тяжёлым, возникающие в голове мысли разбивались о какую-то преграду, что отгораживала его от приступа бешеной ярости.

Хэварт рывком поднялся из-за стола.

— Ты куда? — пискнула Игнес.

 Широким шагом Ламмерт вышел из столовой.

Он не видел ничего перед собой, пересек коридор и лестницу и поймал Фабиану, схватил её за локоть и втащил в комнату, закрыл за собой дверь. Бросил на девушку потемневший взгляд, понаблюдав, как спокойно фиалка встретила его, румянец с её щёк сошёл, оставляя бледность и невозмутимость.

— Зачем? — шагнул к ней, нависа. — Зачем ты это сделала? Ты ведь это всё выдумала, да? Зачем?! — рявкнул он громко, так что Фабиана всё же вздрогнула, но продолжила смотреть на него прямо, делая вид, что ей безразлична его ярость.

Смотрела совсем не так, как ещё недавно в его покоях. Что с ней такое? Хотел понять. Немедленно, сию минуту. Протянул руку, но фиалка отвернула лицо и зажмурилась, будто ей вдруг стали противны его прикосновения, настолько открыто показывая это, что обескуражило. Она отстранилась совсем, делая шаг назад. Он схватил её за плечи и рывком повернул к себе, обхватил подбородок пальцами, заставляя смотреть на него. Ресницы девушки дрогнули, но больше ни одной эмоции на лице и в голубых глазах, которые вдруг покрылись коркой льда.

— Если это так, то зря. Да, я обещал ей, но тогда думал, что ты не захочешь остаться со мной... Говори же! — обхватил шею, чуть сдавливая.

Её молчание убивало, разбивало его вдребезги.

— Я уже всё сказала, — произнесла таким твердым надменным тоном, даже голос не дрогнул. Откуда в ней столько храбрости и решимости разом? Интересно знать… — Вы мне не интересны, милорд. К сожалению.

Что?

Всё вокруг задребезжало и посыпалось.

— Что ты сказала?

— Вы были правы, когда не поверили мне в первый вечер, — бесцветно выдала.

— Лжешь.

Фабиана застыла, а следующий миг её губы скривились в полуулыбке, так что Хэварт почувствовал себя дураком, купившимся на дешевый трюк. Фабиана дёрнула головой, чтобы высвободиться из жёсткой хватки, но Хэварт вдавил в неё пальцы сильнее — не выпускать, но сознание толкало остановиться. Он делает только хуже. Так от неё ничего не добьётся.

Выпустил.

Фабиана, смахнув с лица прядь, смотря на него, схватилась за своё запястье и рывком сдернула браслет. Протянула ему:

— Заберите.

Хэварт застыл, все тело стало тяжёлым, только гулкие удары сердца давали понять, что он ещё жив. Если это даже ложь, и она снова играет какую-то игру, то это перебор.

— Заберите же, всё же не следовало терять на это время.

Хэварт усмехнулся, сузив гневно глаза, даже искры посыпались.

— Оставь себе, пусть будет напоминать тебе, когда будешь отдаваться своему любимому, о хорошо проведённом времени со мной, и твои громкие стоны не были притворством, — процедил сквозь зубы.

Фабиана глянула на него, в глазах пронеслась смесь чувств, которых Хэварт больше не собирался понимать.

 — Даже если это всё ложь, которую ты выдумала, вряд ли смогу тебе это простить когда-либо, мисс О-Лидер. Можешь проваливать, — бросил он, сжимая кулаки, оторвав от неё взгляд, отступил, развернулся и пошёл прочь из комнаты, ощущая, как что-то тяжёлое давит на грудь, грохнул дверью так, что стены дрогнули.

 Дойдя до кабинета, Хэварт ворвался в него, резко распахнув дверь, напугав до хриплого карканья Борта — ворон, хлопая крыльями, едва удержался на месте. Хэварт прошёл к столу и одним яростным движением смёл всё с него: газеты, бумаги, чернила, книги — всё полетело на пол, схватил графин и шарахнул его о пол, ударив кулаками по столешнице. Борт всё же слетел с жерди и ринулся к каминной полке, зацепив крылом плечо Ламмерта, прибился к стене, заклокотал испуганно.

Грудь тяжело вздымалась, в голове шумело.

Хэварт всё не мог понять её. Если всё так, как она говорит, зачем ей нужен был этот брак с ним?

Взгляд опустился на газеты. Хэварт нахмурился и, пройдя по осколкам, раздавливая их подошвами, остановился перед листовками, которые теперь были залиты водой — дешёвая печать быстро растворялась под её воздействием. Все эти провокационные статьи и его скандальный брак, облетевший весь Вальштор — для отвода глаз от Груно. Чтобы отвлечь внимание и выставить лорда чистым.

…Моим мужчиной будет и останется эрн Груно...

…Вы мне не интересны, милорд. К сожалению...

Жестокая. Хэварт ядовито усмехнулся, наступив на газеты, прошёл к креслу, опершись одной рукой о столешницу, другой пронзил волосы, сжал и потянул до боли. Если это всё так, как же ловко фиалка запудрила ему мозги. Только зачем ей это нужно? Ради денег или некоторого влияния? Или постели с эрн Груно?

Ревность отравленным клинком резанула по груди. Говорила, что он ей отвратителен, а сама мечтала о постели с ним. Фиалка... Невинная и опасная, убивающая его изнутри.

Хэварт уже ничего не понимал, одурманен ею настолько, что уже не видел, где правда, а где ложь. Ненависть всплеснулась, обжигающей кислотой. Ощущая адский пожар внутри себя, медленно уничтожающий его. А эта ночь с ним, чтобы усыпить его и ударить в последний раз, растерзать окончательно? Что ж, это ей тоже удалось.

Горечь предательства встала комом в горле, он не мог дышать. Его фиалка, нежный цветок, оказался с ядовитыми стеблями. Отравила его.

В дверь постучали, заставляя Ламмерта вынырнуть из пропасти, поднять голову и выпрямиться.

— Да, — ответил он управляющему — только он мог так стучать.

— Милорд, — Аскил оглядел творящийся беспорядок, но на лице мужчины это никак не выразилось. — Вы просили подать карету ко времени.

— Да… спасибо, Аскил. — Управляющий кивнул. — Я буду, скорее, поздно вечером. На тебе будет обязанность, Аскил…

Хэварт тяжело вдохнул. Какая бы буря внутри ни творилась, он должен всё выяснить, но сейчас не было времени на это, не было времени думать, теперь уже нет.

— Я слушаю, милорд.

— Не выпускай Фабиану из замка, чтобы она тебе ни говорила. Отвечай, что это мой личный приказ.

Всё же, что бы она ни замышляла и кем бы ни была, в первую очередь она для него до сих пор жена.

— Хорошо, милорд, сделаю всё от меня возможное.

— Постарайся. Если Игнес захочет уехать — её не задерживай.

— Да, милорд.

— Можешь идти.

Управляющий кивнул и вышел из кабинета. Хэварт повернулся к боковому зеркалу возле камина, встряхнул головой, приводя волосы порядок, завязал узлом шейный платок, смотря на себя остекленевшим взглядом.

Через десять минут вышел из замка. Погрузившись в карету, велел Вернеру ехать в Вальштор. Он вернёт Витлара, сделает для этого всё. И это то, о чём он должен сейчас думать.

Заехав в одну из лавок, Хэварт приобрел нужные вещи и направился по указанному адресу, где ему передали ценные схемы, которые он выкупил у одного торгаша, сбывающего незаконно разные антикварные вещи. И, надо заметить, нелегальная торговля в Вальшторе набирала немалые обороты.

 Хэварт открыл свежую прессу и узнал, что в королевской резиденции пройдёт званый вечер, на который приглашены разные представители власти, кажется, наряду с этим пройдёт какой-то аукцион, а ещё демонстрация ценных горных пород, в том числе оптона.

Любопытно. Сложил газету.

С одной стороны, охрана усилится в сто крат возле хранилища, но с другой — торжество сыграет на руку, ведь подозреваться будет каждый, кто присутствовал на нем. И пока будут искать, он заметёт следы.

Пока Ламмерт разобрался со всеми нужными делами, к вечеру на Вальштор наползли тучи, а затем хлынул холодный ливень. Возвращаться в Ристол так рано не хотелось, и Хэварт попросил Вернера остановиться возле одного из трактиров у главной дороги. Сейчас ему явно нужно что-то покрепче, чтобы избавится от этого напряжения и хотя бы на время забыться.

Ливень разогнал людей под крыши заведений, и потому в зале, где уединился Ламмерт, быстро стало шумно. Хоть он сидел за самым дальним столом в полумраке, потягивая густое красное вино, всё равно был на обозрении у многих. После пары бокалов голова затуманилась, а по телу разлилось желаемое тепло, расслабляя мышцы.

Неизвестно сколько прошло времени, пока Хэварт понял, что вторая бутылка явно будет лишней, ко всему на него стали обращать внимание посетители, что сидели за соседними столами. Особенно одна дама, случайно, видимо, попавшая в это место из-за дождя. Она бросала цепкие взгляды на мужчину, тихо переговариваясь о чём-то со своими спутницами. И Хэварт понял, что пора возвращаться. Раньше он не прочь был завязать недолгую интрижку, но сейчас это всё претило.

Покинул трактир, расплатившись с лакеем, и всё же взял ещё одну бутылку. Прошел под дождём в карету и велел Вернеру возвращаться.

Всё же вторая бутылка была лишней. Выйдя из кареты, Хэварт, пошатываясь, направился к замку. Войдя в холл, на ходу стянул мокрый от дождя жакет, бросил его на софу, отправился в кабинет. Подниматься в покои, где наверняка витал ещё запах Фабианы, не хотелось, как и ложиться в постель, примятую её телом.

Ввалился в уже прибранный, видимо, новой горничной, кабинет, рывком развязал шейный платок, встряхнул головой, смахивая с волос морось, завалился на софу, откинул голову на спинку и сглотнул, закрыв веки. Голов кружилась, тошнота подкатывала к горлу комом, он снова сглотнул, проведя рукой по лицу, чувствуя холод перчаток,  сорвал их с рук и откинул куда-то прочь. Глянул на браслеты, блеснувшие тускло в полумраке. Так паршиво он себя ещё никогда не чувствовал, невольно возникла дурная мысль сорвать их и выкинуть в окно. И умереть.

Скрип двери заставил повернуть голову. Густой свет лёг на пол полосой, и женская тень скользнула по ковру. Хэварт усмехнулся: конечно, кто могла войти без стука? Только она. Игнес.

Как бы он хотел видеть сейчас не её. До одури хотел Фабиану. Почему не она?

— Милый, ты вернулся? — спросила эрн Ларси тихо, пройдя к нему зачем-то оставляя дверь открытой.

Хэварт скользнул по ней затуманенным взглядом, только сейчас разглядел, что девушка была в одном легком пеньюаре.

Она медленно приблизилась и бесшумно села рядом, поджав ногу под себя, поставив локоть на спинку софы, посмотрела долго.

Хэварт почти забыл о ней, едва не погружаясь в сон от создавшейся тишины, пока не почувствовал, как рука Игнес поворошила влажные волосы, скользнула по груди, забираясь под рубашку, коснувшись горячими пальцами кожи.

— Зачем ты так напился, Хэварт? Холодный какой, — прильнула ближе, касаясь другой рукой скулы и шеи, — мокрый.

Хэварт отвернулся от её рук, как тут же женские губы коснулись его открывшейся шеи, влажно скользнули по коже. Болезненная дрожь прошлась спазмом по телу. Хэварт стиснул зубы, вонзил пальцы в её волосы, сжал и потянул, вынуждая, отстраниться от него.

— Оставь меня в покое, — прошипел, поворачиваясь к ней, отталкивая.

Игнес встрепенулась, но тут же, как кошка, приластилась вновь.

— Я понимаю, ты… расстроен и напряжён. Эта вертихвостка и волоска твоего не стоит, Хэварт. Знаешь, я ведь почти поверила, что ты с ней серьёзно, что ты испытываешь какие-то чувства к этой... — Игнес не договорила. Ламмерт глянул на неё, но перед глазами сразу расползлась муть, размывая черты лица и её горящий в темноте взгляд. — Я помогу тебе забыть обо всём, — Игнес обняла его за пояс, положила ладонь на живот, спустила медленно вниз, с нажимом погладила пах.

Хэварт некстати подумал о том, как бы хотел сейчас видеть на месте Игнес Фабиану, чувствовать на себе её руки, ощущать на себе её губы, взгляд, здесь, в полутьме, брать её, ловить её стоны, вбиваясь в неё яростно. Горячая волна возбуждения прошлась по телу будоражащим жаром. Перед глазами от притока крови поплыло, лицо Игнес смазалось, и появились голубые до непомерной глубины глаза фиалки, её пленительно розовые губы, чуть улыбающиеся. Он поддался вперёд, потянулся. Она обхватила его шею, продолжая ласкать рукой. Дыхание участилось, и мышцы налились упругой твердостью.

 — Мой, как по тебе соскучилась, Хэварт, — зашептала горячо фиалка, впиваясь в его губы.

Хэварт с нетерпеливым рыком перехватил её за пояс, переместил себе на колени, заставляя девушку изящно перекинуть через его бедро ногу и оказаться сверху, прогнувшись в пояснице в его руках. Ламмерт стиснул её, когда светлые пряди упали на его лицо, набросился, целуя везде: шею, лицо, подбородок, грудь, плечи, не останавливаясь, всю покрывая поцелуями, гладил её плечи, сминал грудь, сжимал бёдра.

Фабиана, постанывая, склонилась над ним, торопливо расстегнув, чуть ли не разрывая рубашку на его распалённой груди, потянулась пальчиками к брюкам, в то время когда он с жадностью впился в её рот, стиснув в пальцах ягодицы, вжимаясь в неё пахом, отчаянно жаждав оказаться в этой сводящей с ума горячей тесноте. Девушка, почувствовав его возбуждение через ткань, охнула, прерывая поцелуй.

— Фабиана… — прошептал он в её раскрывшиеся губы, содрогаясь от бешеного возбуждения, толкающего кровь в венах, слыша собственные гулкие удара сердца.

Девушка застыла, давая понять, что что-то не так, а следом терпкий запах, проникший в горло, отрезвил Хэварта. Туман рассеялся, и перед ним оказалась вовсе не Фабиана. Глаза Игнес — темные, как две воронки смерча, и в них сверкали яростью молнии. Хэварт скривился от пронизывающей боли, сжал жёстко Ларси и сорвал с себя её руки. Но Игнес вцепилась в его горло пальцами, врезая в кожу ногти.

— Фабиана? Ты думал, что ты с ней, да? — низким голосом требовательно спросила.

— А ты думала, что о тебе? — выпалил Хэварт, злясь.

Громкая пощёчина оглушила слух и опалила скулу. Хэварт не почувствовал удара, он вообще ничего не чувствовал, весь превратившись в скальную глыбу, но удар был явно сильный потому что голова всё-таки откинулась, а в глазах вспыхнули искры.

Он повернулся к ней, сжимая челюсти.

— Пошла, вон, — процедил сквозь зубы каждое слово.

Игнес застыла, но не шевельнулась. Ламмерт рывком сдёрнул её с себя, поднялся с софы и тут же взялся за голову, унимая круговерть. Игнес собрала ворот пеньюара на груди, продолжала сидеть на месте, уставившись на него.

— Ты не слышала меня? — покосился на неё, смотря потемневшим взглядом. — Это последнее моё предупреждение. Ты мне отвратительна. Убирайся.

Ларси горько поджала задрожавшие губы, пальцы сильнее стиснули ткань, её глаза затуманились. Всё зашло слишком далеко, и он позволил сам это распутство.

— Как же я тебя ненавижу, Хэварт Ламмерт, — процедила, подрываясь с софы, будто пружина, продолжая стискивать на груди ткань. — Ты ничтожество, мерзавец и дурак, она тебя ни во что не ставит, а ты защищаешь её, что в ней такого скажи, что нет во мне? — Игнес смолкла тяжело дыша, не дождавшись ответа, выдохнула: — Я зря тратила на тебя свои силы и время. Ты пожалеешь обо всё, клянусь — за каждое слово пожалеешь. Ты и эта твоя потаскуха.

Хэварт схватил её за шею и грубо толкнул к двери.

Игнес, отлетев, вздрогнула будто её ударили, сжав плечи, ринулась в дверь.

В глазах Хэварта резко потемнело. Надрывно дыша, он обвёл тяжелым взглядом полутемную комнату и направился к двери, открыл её резким движением. Покинул кабинет, прошел через гостиную. Оказавшись на втором, спальном, ярусе, прямиком прошёл в ванную, открыл кран и сунул голову под струю ледяной воды, умывая лицо, пока мысли не стали проясняться, а кожа неметь.

Взяв полотенце, всё же вернулся в свои покои, вытирая досуха волосы, и отшвырнул полотно, оглядев взбитую постель, простыню, которая так и осталась лежать на рояле, пустую коробку из-под украшения — все остро напоминало утро. Отсекая от себя все мысли, Ламмерт потянул с себя мокрую рубашку и, раздевшись, рухнул на кровать, смежил веки, желая поскорее провалиться в небытие. И если он думал, что сон придёт сразу, то он ошибался…

Утром громким стуком в дверь его снова разбудил Аскил, кажется, постучавшись не единожды. Хэварт с трудом разлепил веки и поднялся, не давая себе больше никакой поблажки. Нужно было привести себя в должный вид и собираться. Несмотря на нещадную головную боль и сухость в горле, всё же оделся, велев управляющему подать легкий завтрак в его кабинет и не беспокоить его до полудня.

Сегодня вечером он должен быть на месте. После полуночи он проникнет в тайник, а утром передаст артефакт посреднику. И заберёт Витлара.

Принеся в кабинет обед, Аскил оповестил, что Игнес покинула Ристол ещё ранним утром. Конечно, ещё бы после их последнего разговора она этого не сделала! Даже не верилось, что эрн Ларси наконец-то его услышала.

А вот Фабиана…

Фабиана была в комнате и не выходила, хотя ещё когда Ламмерт был в Вальшторе, как сказал Аскил, сделала попытку покинуть Ристол. А потом заперлась у себя и не выходила. Не искала с Хэвартом встреч.

Он откинул прочь мысли о ней и, пообедав, принялся собирать все необходимые вещи.

Было полной неожиданностью, когда в кабинет ворвалась без стука мисс О-Лидер, кажется, чем-то недовольная и разъяренная. Хэварт втянув в себя больше воздуха, беря себя в руки, когда взгляд скользнул по ней с жадностью. Проклятье, он за эту ночь уже так истосковался по ней, и единственное, что ему хотелось — стиснуть её в руках и впиться в губы, забыть обо всём, что она говорила.

Он уже готов был услышать ряд обвинений и грубостей по поводу того, что запретил ей покидать Ристол, но Фабиана начала с другого вопроса:

— Зачем вы это сделали?

— Что именно? — сложил бумаги, запрещая себе смотреть на неё.

— Игнес, она уехала. Вы её выгнали?

Хэварт поднял на неё взгляд, недоумевая, почему О-Лидер должно это волновать, попутно отмечая нездоровую бледность фиалки и красноту ее глаз. Неужели миледи так расстроилась, что он не пустил её никуда из замка, что проплакала всю ночь? И всё-таки рёбра сдавило от её вида.

— Выгнал или нет — это моё личное дело, — ответил, ввергая тем самым девушку в оцепенение, и фиалка чуть поубавила пыл, вдруг поникла. Проклятье, и почему он так реагирует на неё, отмечая, как она прикусывает нижнюю губу, и та наливается краснотой… — Это всё? Если да, то лучше вернись в свою комнату, — взял со стола перчатки.

Фабиана проследила за ним.

— Вернуться в комнату? — вдруг всполошилась она.

И Хэварт мог удержаться, видя её невинную растерянность и волнение, чтобы не приблизился и не заключить в объятия. Сказать, чтобы она дождалась, и тогда они всё обсудят. Потом. Обязательно.

Фабиана, оторвав от него взгляд, мотнула головой, дыша неровно и глубоко. Не так он хотел с ней расстаться перед отъездом, совсем не так. Холодная и отчужденная, она смотрела с каким-то колючим отторжением.

Надев перчатки, вышел из-за стола, намереваясь позвать Аскила, чтобы тот перенёс вещи в карету. Но когда Хэварт поравнялся с Фабианой, она вдруг повернулась. Маленькая, встревоженная, хрупкая, не его.

— Я не ваша собственность, — подтвердила его мысль, — вы не можете удерживать меня здесь силой, — заявила вдруг она, гордо приподнимая подбородок, холодные льдинки глаз подрагивали блеском. Такая далёкая, недосягаемая.

Хэварт опустил голову, усмехнувшись, и повернулся к ней, снова посмотрев сверху.

— Если ты так хочешь уехать… — горло сдавило от собственного напряжения и усилия говорить, — …можешь ехать куда хочешь, я тебя не буду больше держать.

Неизвестно, каким усилием он это сказал, желая совсем другого — сейчас же схватить её, отнести самому в комнату и запереть на замок, чтобы её упругая попка сидела ровно на месте. Но он не мог её заставить остаться, не мог и отпустить. Вот незадача.

Мысль о том, что едва он пересечет порог, фиалка пустится к своему… мужчине, обожгла изнутри почти болью. Которую тут же заглушила ослепляющая ярость на себя, на то, что испытывает.

— Прощай …фиалка, — сказал он, сглотнул сухость, качнувшись, но удержался.

Фабиана вздрогнула, раскрыв губы, посмотрев на него как-то странно, мутно.

Хэварт хмыкнул и, отвернувшись, направился к выходу, чтобы уж быстрее поторопить Аскила и оказать как можно подальше от неё. Чувствуя на затылке взгляд своей чужой любимой.