Глава 16

Марк

Голова раскалывается. Пробуждение даётся тяжело. Вчерашний вечер, сука, удался. Перевожу взгляд на часы – уже полдень. Переворачиваюсь на живот, утыкаясь лицом в подушку, и тут же об этом жалею. В висках стреляет от резкого движения. Нужно приводить себя в порядок и ехать на квартиру. Я там Владу запер.

А вот хрен тебе, моя карамельная девочка, посиди там одна, подумай над своим поведением.

В дверь тихо стучат. Не реагирую. Стук становится громче и настойчивее, вызывая пульсацию в голове. Хочется в ответ постучать по голове человеку по ту сторону двери.

— Да! — накрываю бедра одеялом. Удивительно, но мне вчера хватило сил раздеться.

Раздевался я так себе, судя по разбросанной по всей комнате одежде.

— Добрый день, — в комнату заглядывает горничная. Новая. Женщина лет пятидесяти. Ох, как мне здесь Васьки не хватает. Но зачетных телок быстро забирают взрослые дяденьки. Выскочила Василиса замуж. Но мы дружим. Иногда. Поскольку Вася у нас теперь жена, мать и в общем примерная девочка. — Демьян Ростиславович просит вас спуститься к нему в кабинет, — сообщает мне женщина. Цокаю, закатывая глаза. Сейчас будет лекция. Я знаю ее уже наизусть, но для профилактики мне периодически ее вдалбливают, как заезженную пластинку. Словно это что-то изменит.

— Окей, я вас услышал, — отзываюсь, но женщина не уходит. — Что еще? — приоткрываю глаза.

— Когда можно будет убрать комнату?

— Наверное, когда я из нее выйду! — психую. — И воды холодной принесите. Побольше!

Женщина кивает и быстро покидает мою спальню. Понаберут вечно непригодных. Но эта хотя бы в возрасте. На молодых мой отец сразу женится.

Поднимаюсь с кровати. Иду в душ. Включаю максимально горячую воду. Несколько минут терплю обжигающие струи, упираясь руками в стенку кабины. А потом резко переключаю на холодную.

Шокирует. Но зато бодрит. Повторяю процедуру несколько раз и только потом моюсь. Привожу себя в нормальный вид. Ну, как нормальный… Насколько это возможно. Морда все равно помятая. По хрену.

Одеваюсь, здесь у меня полный шкаф шмоток. Выпиваю большой стакан воды, который уже стоит на тумбе возле кровати, и спускаюсь вниз.

Прохожу мимо гостиной. Там свежая жена отца. Свежая – значит, молодая. Очень молодая. Моложе меня. Так Демьян Ростиславович самоутверждается, доказывая себе, что еще на многое способен. Нет, я остыл. В конце концов, это его жизнь. Он всегда жил, как хотел. Как ему комфортно, не думая о близких. Я остыл, но это значит, что я просто больше не цепляю Дарину. Близких отношений и бескорыстной любви между нами не будет.

Я эгоистичная сволочь?

Да, не спорю.

Это так.

Ну, какой есть.

Извините.

Нет внутри меня всепоглощающего прощения и понимания. Надо было воспитывать меня в детстве и прививать ценности.

Упс, а некому было.

Отца-то у меня не было…

Детские обиды? Несерьезно в моем возрасте.

Да! Пусть так.

Но я не прохожу мимо гостиной. Помимо новой жены отца, там моя сестрёнка. Катюха. Ей еще нет и года. И она ни в чем не виновата. Она единственная, кто напоминает мне, что у меня внутри не просто насос по перекачиванию крови, а сердце.

Катюха уже пытается ходить, держась за край дивана. Дарина с ней, страхует, улыбается, сюсюкает. А я пропустил момент, когда сестра встала на ноги. Около года я здесь почти не бываю. Не мешаю, так сказать, их семейной идиллии.

— Привет, — здоровается со мной Дарина. Молча киваю. Раньше я бы выдал что-нибудь гаденькое или язвительное. Сейчас сдерживаюсь, предпочитая молчать и не комментировать. Пообещал отцу, что не буду задевать его тонкую ранимую жену, которая, как оказалось, за меня переживает.

Пфф, пусть за себя сопереживает.

Я останусь сыном великого и могущественного Демона. А вот она через годы может потерять статус его жены.

Ну мало ли, найдет девку моложе, чтобы снова доказать себе что-то. Скорее всего, так и будет. Моему отцу быстро надоедают женщины. Особенно жены. Нет, он ее не выкинет. Благородный… А по старой схеме отправит куда-нибудь подальше за границу, где будет обеспечивать, как сделал с моей матерью и со мной.

— Привет, малая!

Сестрёнка замечает меня и расплывается в улыбке. Начинает приседать, танцуя, несётся ко мне, почти падает, потому что еще неуверенно стоит на ногах, но я подхватываю хулиганку на руки, тут же подбрасывая наверх, как ей нравится. Катька смеётся.

— Сё, сё, сё, — требует она. Что означает: «Еще».

— Марк, осторожно, — предостерегает меня Дарина.

— Нормально, все под контролем, — отмахиваюсь я, продолжая играть с Катей.

Мы с ней хорошо ладим. Разница в возрасте у нас, конечно, сумасшедшая – двадцать три года. Не сложится у нас традиционных братских отношений. Но за нее я порву всех, когда мой отец уже не сможет этого сделать. А пока он сам справляется. Целую Катюху, больше щекоча, и та опять заливается.

— Марк, может, таблеточку? — хитро предлагает мне Дарина.

Да знаю я, что выгляжу хреново.

— Там Люба бульон сварила, сходи, покушай.

Смотрите, какие мы заботливые, аж тошно.

Но я молча киваю, отдаю ей дочь и иду на кухню. Таблеточка и бульончик мне не помешают.

(История отца Марка и Дарины называется «Горничная для Тирана». Кому интересно, переходим по ссылке https://litnet.com/ru/book/gornichnaya-dlya-tirana-b439689 ).

Пока ем на кухне, выслушиваю от Любы, какой я Ирод и мотаю нервы отцу. Киваю, соглашаясь. Ну какой есть.

Пишу сообщение Владе. Сухо прошу приготовить ужин. Горничная она там или кто? Не хочет быть моей в постели, пусть выполняет свои обязанности. Получаю такой же сухой ответ: «Хорошо. Что приготовить?».

«Прояви фантазию», — отправляю ей в ответ. Прячу телефон, поскольку в кухню входит отец.

— Доброе утро, Марк, — сдержанно здоровается он, осматривая меня.

— Так вроде день уже, — допиваю свой кофе.

— Для нормальных людей – уже обед, а для тебя, я смотрю, утро и совсем не доброе, — хмурится. — Больше часа назад я просил тебя зайти ко мне, — предъявляет он, демонстративно посматривая на часы.

— У нас что теперь, посещение отца ограничивается временем? Извини, не успел. Запиши меня на другое время, — иронизирую я.

— Прекрати плеваться ядом. В кабинет! — холодно велит он и покидает кухню.

Окей. Поднимаюсь, благодарю Любу за еду и иду на ковер к великому и ужасному Демьяну Ростиславовичу.

Отец сидит за массивным дубовым столом в своём огромном кабинете, где сочетаются классика и новые технологии. Он любит создавать вокруг себя антураж, который подчеркивает его власть и величие. Чего стоит усадьба с гектаром земли и каменным забором, как в средневековье.

Падаю на кожаный диван, откидываюсь на спинку, прикрывая глаза. После душа, таблетки и обеда мне стало легче, но не совсем. Последствия вчерашнего загула накрывают слабостью.

— Что отмечали вчера? — интересуется отец после театральной паузы.

— Еще один прожитый день. Согласись, стоит отметить. Ведь этот день никогда больше не повторится, а каждый новый приближает нас к смерти. Поэтому… — ухмыляюсь, не открывая глаза. Да, попи*деть я люблю. Есть такое.

— Твой бы язык в нужное русло, — цокает отец. — Спасибо, что погулял в очередной раз без эксцессов.

Что в переводе означает: «Спасибо, что не опозорил меня».

— Пожалуйста, — прохладно отвечаю я.

— Марк, — глубоко вдыхает.

— Слушай, я все знаю, что ты хочешь мне сказать. Может, обойдемся сегодня без стандартной лекции? — выдыхаю ему. — Я не идиот. Не собираюсь гробить жизнь, самоубиваясь наркотиками и алкоголем.

— Я хотел поговорить не об этом. Будь серьёзнее, посмотри на меня.

Открываю глаза, сажусь ровно, подаюсь вперед, упираясь локтями в колени. Даже интересно, что серьезного хочет обсудить со мной папочка. Двадцать четыре года всерьез меня никто не воспринимал. Однажды доверил мне дело, и то не он, а его правая рука. Сука, даже Андрюха верит в меня больше, чем родной отец. Меня подстрелили тогда. Не сильно. Жив-здоров, за исключением шрама на плече. Но после этого все серьезные дела закончились. Он снова оградил меня от себя.

— Ты почти закончил университет и хотел войти в нашу компанию.

— Не в нашу, а в твою, — поправляю его.

— Ты можешь дослушать и не переиначивать? — психует.

Окей, затыкаюсь. Кажется мне тут делают эксклюзивное предложение. Даже смешно.

— Так вот, я нашел для тебя дело. Каждый день после университета ты работаешь на меня в компании, — сообщает он мне.

— Где, бля? В офисе, среди бумажек? Серьезно? Бухгалтерские отчеты сводить или кофе тебе таскать?

Снова брызжу ядом, хотя понимаю, что зря. Но это уже вошло в привычку, как рефлекс, который я не могу контролировать. Такой вот гадский характер. Я знаю. Но чувствую себя гармонично.

— Не выражайся при мне! Вообще исключи из своего словарного запаса ненормативную лексику, если хочешь заняться чем-то серьезным. За каждое слово придется отвечать. За язык казнят в моем мире! И как ты, золотой мой сын, хотел? Сразу посадить тебя в мое кресло, управлять тысячами людей? — цинично спрашивает он, выгибая брови. Резко встает с места, прикуривает сигарету, проходя по комнате, видимо, пытаясь остыть, или борется с желанием придушить меня. Молча наблюдаю за его метаниями. — Ты знаешь, как мне все это досталось? — разводит руками, демонстрируя весь размах. — Я в таком дерьме марался…. Это все построено на трупах, крови и дерьме, которого тебе лучше не знать. И я хочу оградить своих детей от этого. Чтобы вам все досталось это уже чистеньким. Не хрен тебе в это соваться. Не позволю! Всю жизнь тебя ограждал и буду это делать. А компанию нашу тебе надо изучить изнутри. Да, мать твою, на уровне бумажек. А как ты хотел? Как? Твой университет даст тебе только красивую бумажку! А опыт – он приходит за выполнение кропотливой рутинной работы. Пахать тебе и пахать. Или так ты входишь в бизнес, или никак. Я все сказал. Подумай. Ты же неглупый парень. Прими решение и приходи завтра или не приходи. Выбор за тобой.