Глава 18

Владислава

Он садится мне на ноги, фиксируя их так, что я не могу пошевелиться. Пытаюсь вывернуться, но руки тоже попадают в захват. Я распята под этим ухмыляющимся гадом и прижата к матрасу.

— Что ты делаешь?!

— Мщу, — зло усмехается он, наклоняется, ведет носом по моему виску, глубоко вдыхая. Снова пытаюсь дёрнуться, но это нереально под его весом.

— Отпусти! — отворачиваюсь от его настырных губ, которые хотят меня поцеловать.

— Тихо мне тут, садистка. Ты еще не ответила за порчу моего достоинства, — кусает мою мочку уха. Его горячее дыхание обжигает кожу, а запах снова пьянит. И я в очередной раз, как дура, плыву. Мне не страшно, паники нет. Но… Я так не могу.

— Да все нормально с твоим достоинством, — с язвительной улыбкой выдаю Марку в лицо. — Судя по тому, что ты всю ночь отжигал со своей девушкой.

Хочу его задеть, но выходит наоборот. Этот мерзавец смеется, запрокидывая голову.

— Ммм, малыш ревнует? — его красивые пронзительные глаза загораются азартом. Ух, какой вспыхивает в момент.

— При чем здесь ревность? Противно, что ты только что слез с Миланы и залез на меня! — снова пытаюсь его ранить, но опять идет что-то не так. Он смеется.

— Ну и кто тебе донес о моей личной жизни? — ведет бровями, продолжая удерживать мои руки. — Обожаю таких информаторов. Можешь не отвечать. Я знаю, кто это. Передай своей подруге, что в следующий раз я пугать не буду. Вырву язык, — вполне серьезно угрожающе произносит он.

— Отпусти! — начинаю злиться.

— Тихо! — снова пригвождает меня к кровати, насильно переплетая наши пальцы. — Моя карамельная девочка хочет объяснений? — снова хитрый и азартный. Боже, он невыносим. Такая неуемная мужская энергетика с ноткой борзоты. Понимаю теперь, почему половина универа по нему писается кипятком.

— Я не твоя. И хочу, чтобы ты меня отпустил, — снова безуспешно пытаюсь вырваться.

— Я тут пытаюсь, бля, быть откровенным, не мешай мне, — шикает на меня. — Итак, правда, — рассматривает мое лицо, опускает взгляд к шее, к груди. И мое тело начинает реагировать на его плотоядный взгляд мурашками и волнами тепла. Он смотрит так, будто я самый желанный объект. Невольно чувствуешь себя красивой и очень привлекательной.

Боже, я опять плыву. Вот как у него так получается дурить мне голову?

— Я был, пиз*ец, какой злой на тебя. Это, в конце концов, очень больно. И чтобы тебя не придушить, свалил в клуб. Да, там была Милана, и да, я был с ней, как тебе нашептали.

— Вот спасибо за откровенность, — психую я. — А теперь отпусти меня!

— Мм, какая ты у меня темпераментная, оказывается, — самодовольно ухмыляется. Снова ведет носом по моему лицу. — Слушай дальше, — шепчет на ухо. — Я вытащил ее в машину, чтобы оттрахать. — Замираю. — Потому что ты завела меня, плохая девочка, — каждое его слово – это прикосновение к моему уху и новая волна мурашек.

Я точно идиотка.

Мне рассказывают, как имели другую, а я реагирую на его губы.

— Но что-то пошло не так... — иронично усмехается Марк. — Успокойся, ничего не было. Я и Милана разные стороны. Мы расстались, если хочешь. Но я придерживаюсь мнения, что мы и не были вместе. Секс не обязывает…

— Что же пошло не так? Что случилось? — предъявляю, словно имею право. Ну все, разум прощай…

— Ты случилась, моя вкусная, — кусает меня за мочку уха. — Я тебя представил, и все упало к Милане.

— Ой, фуу, можно без подробностей? — мотаю головой. — А всю ночь и весь день ты, видимо, страдал по этому поводу? — язвлю.

— Слушай, малыш, ты мне даже еще ни разу не дала. А уже столько предъявляешь, — снова смеётся.

— Это ты меня здесь зажимаешь! Опусти, и никаких претензий, — выкручиваюсь.

— Да дома я ночевал. В доме отца. И полдня провел там, потом в спортзале был. У меня есть свидетели, — целует меня за ухом. Так чувствительно, что я снова вылетаю в прострацию. В Марке есть что-то такое, что действует на меня как наркотик. — Не веришь?

— Нет, — шепчу, хотя уже сама не понимаю, во что верю. Я сейчас сплошные ощущения, во мне разливается его горячая кровь…

Он вдруг отпускает мои руки и скатывается с меня, ложится рядом и вынимает телефон. А я не бегу, я смотрю в его глянцевый потолок и не могу найти силы уйти. Марк набирает чей-то номер и протягивает мне телефон. Беру его, подношу к уху, не понимая, в чем дело. Там гудки.

— Куда мы звоним? — шепчу я.

— Моему отцу. Спроси у него, где я был ночью, — вполне серьезно отвечает он.

— Да, Марк, — на том конце раздаётся грубый мужской голос.

— Ты дурак, — шепчу Марку, вручая телефон.

— Я ошибся. Не тот номер набрал, — сообщает отцу Марк и скидывает звонок, откладывая телефон на тумбу.

— Еще есть претензии? — поворачивает ко мне голову, тянет руку, убирая с моего лица пряди волос.

— Да у меня их и не было, — отмахиваюсь от его рук.

Вру я. Надо хоть самой себе признаться.

Марк снисходительно усмехается.

— Продолжим, — хватает меня и затаскивает верхом на себя, прижимая.

— Марк, что ты делаешь? — ошарашенно спрашиваю я.

— Посиди на мне, сама. Жалко тебе, что ли? — облизывает губы.

Сажусь на нем удобнее, расправляя плечи.

— А зачем? — выгибаю брови, во мне вдруг тоже просыпается кошка. Так хочется поиграть с этим тигром.

— Что «зачем»? — обхватывает мои ноги, сжимает.

— Зачем это все? Зачем я тебе?

— Так я вроде не скрывал, что хочу тебя. Пиз*ец, как хочу, — улыбается, поглаживая мои ноги, скользя к бедрам. Ох, эта его наглая улыбка, и откровенность, и хамство.

— Прекрати ругаться матом! — шлепаю его по груди.

— Что такое? Ранимая психика этого не выдерживает? Я не ругаюсь матом, малыш, я на нем разговариваю. Это прекрасный инструмент для выражения эмоций.

Пока он заговаривает мне зубы, его наглые пальцы уже забираются под мою футболку и замирают, словно дают привыкнуть к ощущениям. А ощущения непередаваемые. Его немного прохладные пальцы на моем голом животе будят моих бабочек, заставляют встрепенуться.

— Эмоции можно выражать по-другому – литературным русским языком, — заявляю я, шлепая его по наглым рукам. Смеется, убирая пальцы от моего живота. Снова обхватывает мои ноги.

— Это как, интересно? «Я поражен? Я в крайней степени восторга или разочарования?» — играет бровями.

— Да, а почему нет?

— Нет, Карамелька моя. Эти слова никогда не выразят масштаба. Если я скажу: ты очень мне нравишься, – это будет звучать не так эффектно? А если я скажу… — переходит на хриплый шепот. — Ты охрененная, детка! Чувствуешь разницу?

Закрываю глаза, пытаясь не улыбаться. Я чувствую… Я много чего чувствую, но не покидает ощущение, что он просто заманивает меня в ловушку.

— Сними футболку, — вдруг произносит он. Мне кажется, что Марк умеет манипулировать одним только тоном. От его хриплого и такого чувственного тембра внутри меня что-то сжимается. Это все обстановка, подсветка, полумрак, его запах, его красивое сильное тело и наглые умелые руки.

— Нет, — качаю головой, пытаюсь слезть с Марка, потому что мы опять заходим очень далеко. Боюсь не близости, а боюсь последствий. Я, конечно, наивная дура, но прекрасно понимаю, что так не бывает.

— Стой, — подхватывает меня за талию, останавливая, вжимая в себя. — В чем проблема? Я же привлекаю тебя. Тебе нравится, я точно помню, как ты реагировала на мои поцелуи. Отпусти себя, — уговаривает. — Ты боишься секса?

Отрицательно качаю головой.

— А чего?

— Я боюсь секса с тобой, — шепотом отвечаю. Закрываю глаза, потому что больше не могу смотреть в его такие завораживающие глаза. Я начинаю терять реальность и уже не понимаю, почему отказываю.

— А отчего?

— Я боюсь последствий.

— Да какие последствия, Влада? — усмехается. — Будет хорошо. Умеешь летать? — Отрицательно качаю головой. — Я тебя научу, — снова забирается под мою футболку, уже обхватывая меня под грудью. Замираю.

— Нет, — качаю головой, хотя, кажется, уже улетаю, оттого как его умелые пальцы под футболкой вырисовывают узоры на моей коже.

— Вопрос в доверии?

— Да, — выдыхаю, закрывая ладонями крест на крест грудь, когда Марк пытается до нее добраться.

— Окей, малыш, секса не будет. Обещаю. Клянусь. Слово мужика, если хочешь.

— А что будет?

— Я просто тебя потрогаю, изучу, посмотрю. Мне очень-очень надо. Пиз*ец как надо, малыш. Ты такая сладкая, что я больше не могу, — хрипло выдыхает.

Неожиданно резко хватает меня и переворачивает, снова распинает под собой на кровати.

— Обещаю, секса в прямом смысле слова не будет, — шепчет мне в губы и впивается в них, лишая дыхания, права голоса, разума и вообще этой реальности.