Глава 27

Марк

Все как-то закрутилось… Я не планировал долгосрочных отношений. Я в принципе ничего не планировал. Мне казалось, что вот трахну Владу несколько раз и наемся.

Не наелся…

Моя фантазия оказалась безграничной по отношению к этой девочке. Вот уже почти два месяца мне ее мало. Это стало открытием. Обычно я пресыщался после пары недель отношений. Все, что вызывало у меня интерес, становилось пресным, скучным и неинтересным. Дальше я искал новый объект. А с Владой что-то сломалось…

Во мне что-то сломалось.

Может, дело в том, что у меня никогда не было такой девочки. Немного наивной и одновременно дерзкой, невинной, неопытной и любопытной. Эти ее завтраки по утрам и ужины по вечерам. Ее искренняя забота обо мне, наивное удивление всему новому. Неподдельный восторг мной. Все это эгоистично льстило.

Иногда бесило.

Я поплыл.

Крейзи уже сотни раз простебал меня по этому поводу. Кидаясь подъ*бами в стиле: «Потеряли пацана» или «Как там под каблуком?»

Малышка как наркотик. Когда мало и постоянно хочешь увеличить дозу. Все время намереваешься слезть, понимаешь, что это лишает тебя автономности, свободы, но остановиться невозможно. Когда вся жизнь крутится только вокруг одной мысли о новой дозе. Когда постоянно хочешь слезть с этой отравы, но не можешь. А я даже попытался...

Она звонит, и я, как цепной пес, тут же хватаю телефон, забивая на все. На бумажки, которые до тошноты надоели в компании отца, на то, что вещает начальник аналитического отдела. Хватаю телефон и демонстративно выхожу из кабинета под ошарашенные взгляды коллег. Мне глубоко по хрен, что они обо мне думают. Все равно, и слова никто не скажет. Я здесь привилегированная персона. Сына Демьяна Ростиславовича никто не тронет и даже не посмеет пожаловаться. Все подлизывают зад отцу, расхваливая меня.

Уже в холле застываю, душа в себе порыв ответить Владе сразу. Чтобы подавить, мать ее, в себе этот рефлекс. Мой мир всегда крутился вокруг меня любимого. Я эгоист до мозга костей. Но…

— Да, — холодно отвечаю уже на последних гудках. А сам, как идиот, прислушиваюсь к фону. Пытаясь понять, где девочка и что делает.

— Не отвлекаю? — спрашивает она. И вот эта ее деликатность и беспокойство тоже бесят. Потому что да, меня вставляет. Не помню, чтобы какая-нибудь телка так ко мне относилась.

— Отвлекаешь, но говори, — вальяжно разрешаю ей, пытаясь самоутвердиться. Самое отвратительное, я понимаю, что веду себя, как мудила. Но пытаюсь что-то себе доказать.

— Ммм, — теряется, поскольку привыкла, что я разговариваю с ней по-другому. — Я в супермаркете.

— Очень ценная информация, у тебя все?

Закрываю глаза.

Ну вот зачем?

Зачем?

Мне же, сука, интересно все, что с ней происходит. Но наркотик нужно как-то нейтрализовать. И я пытаюсь избавиться от этой зависимости, как умею. Хамством.

— Нет, я хотела спросить, что бы ты хотел на ужин! — уже резко и обижено отвечает она. Я достиг цели. Вот оно. Детка поняла. Но, бля, мне стремно.

— Мне все равно. Готовь, что хочешь. Не нужно мне для этого звонить, — сбрасываю звонок, не дожидаясь ответа.

— Ну что, полегчало тебе, мудила? — ухмыляюсь себе в зеркало. Ни хрена. Стало еще поганее. Зачем обидел девочку? Как-то по-другому это делается.

Возвращаюсь домой поздно. Намеренно. Раньше я вообще не сидел дома. Тусил, у меня были дела, в постоянном движе, на драйве. И сейчас пытаюсь себе это вернуть, эмитируя мнимую занятость и автономность. Просто сижу с Саней в баре. Даже, сука, бухать не тянет, но я заливаю в себя текилу и ржу над байками Крейзи. На самом деле мне не смешно, я постоянно думаю о своем наркотике. Она больше не звонит и не пишет мне, как, в принципе, и я ей. А раньше писал, мы постоянно были на связи. Я закидывал ее пошлостями и откровениями, заставляя мне отвечать. Такая увлекательная интимная игра. Наш секс начинается с переписок, и к вечеру уже оба заведённые до предела.

Начинает ломать без дозы, в которой я сам себе отказываю. Долго не выдерживаю, срываюсь домой. Это наркота сильнее меня.

Детка, ты кто вообще такая?

Как ты посмела так плотно меня на себя подсадить?

Открываю дверь, скидываю куртку, обувь. Медленно прохожусь по гостиной. Тишина и чистота. Полный порядок. Такого порядка у меня не было никогда. Это все напоминает идиллию в ванильных, сладко-приторных отношениях. Ужины, уют, кино под одеялом – так сладко, аж тошнит. Но тошнит, скорее, от себя. Мне, сука, нравится. Прохожу на кухню.

А ужина нет.

Все стерильно чисто.

Ну а х*й ли ты хотел?

Ну и хрен с ним. В конце концов, это и достало. Мне бы подняться в комнату и завалиться спать. Но нет, я иду искать свою дозу. Меня ломает.

На ее кровати учебники, тетради, планшет. Такая примерная ученица. В кресле ее белье, трусики, лифчик, и я, как идиот, зависаю на простом дешёвом белье. Потому что утром она была в нем, я лазил в эти трусики, чтобы проверить, насколько малышка мокрая после того, как я нашёптывал ей на ушко, как трахну ее этой ночью.

Ну, в принципе, в сексе-то я и не должен себе отказывать, я подсел не на него, а на что-то более личное и интимное.

Слышу в ванной звук льющейся воды и иду туда, по пути снимая с себя свитер и футболку, швыряя их на пол. Дергаю дверь ванной – заперто.

Да ладно.

Она никогда не запиралась, я не позволял.

Ложусь спиной на стену, запрокидываю голову, бьюсь затылком и прикрываю глаза. Прав был Крейзи: это, сука, все губительно. Сначала ты подсаживаешься на этот наркотик и деградируешь, а потом он же тебя и убивает.

Жду ее под дверью, как верный пес.

Дверь открывается. Влада выходит в одном полотенце, не замечая меня. В легкие врывается запах моей наркоты, на которую я остро реагирую. Такой сладкий, нежный аромат превращает меня в животное.

— Где мой ужин? — интересуюсь я, понижая голос. Влада вздрагивает, хватаясь за полотенце, которое сползает с ее голого влажного тела. Зависаю. Ведь обычное тело, ну стройная, да, кожа нежная, красивая, но, бля, есть же недостатки. Грудь небольшая, ноги не длинные и… Да можно найти эти гребаные недостатки. Но, сука, я их не вижу, меня это все вставляет и сводит с ума.

Влада прищуривается, агрессивная, вздрагивает подбородок, расправляя плечи. Сейчас мне настанет пи*дец. Оскаливаюсь. Давай, малыш, выдай что-нибудь такое, за что я в тебе разочаруюсь.

— Ужина нет, — холодно отвечает она.

— А почему? — цинично выгибаю бровь.

— «Мне все рано», «готовь, что хочешь», — обижено копирует мой тон. — А я ничего не захотела, — пожимает плечами.

— А нечего звонить мне с глупыми вопросами, — кидаю я. — Но ужин должен был быть. Кажется, это входит в твои обязанности, — кидаю я ей. Дебил. Ее губы так трогательно опускаются.

— Да, — растерянно отвечает она. — Да пошел ты, я увольняюсь! — убегает в комнату. И я срываюсь за ней. Потому что нахамил, и мне тоже больно. Она пытается закрыть дверь перед моим носом. Но я толкаю дверь, не позволяя ей этого сделать, проходя в комнату. — Выйди! — уже кричит на меня. — Я переоденусь!

— Переодевайся при мне.

— Нет. Выйди! — стискивает полотенце, раскрывает шкаф, доставая сумку и начиная хаотично скидывать в нее все, что видит.

И все, я понимаю, что добиваюсь своим идиотизмом того, что лишаюсь наркотика. И, как конченый наркоман, не могу этого допустить, готовый упасть на дно, лишь бы не лишаться персонального кайфа.

Подлетаю к ней, выхватываю сумку, откидывая подальше.

— Куда собралась?! — хватаю девочку и вжимаю в чертов шкаф. Резко срываю полотенце и вжимаюсь в желанное тело.

— Опусти! Я сказала, не смей меня больше трогать! — уже в истерике кричит мне Влада. Пытается вырваться, оттолкнуть меня, ударить. Рычу, ловлю ее непослушные руки, поднимаю вверх и прижимаю к шкафу. Прислоняюсь лбом к ее лбу и глубоко втягиваю ее запах, наполняя легкие.

— Все, тихо, тихо, малыш, — хрипло шепчу. Девочка замирает, закрывая глаза, всхлипывая мне в губы. — Я… — и вот мой язык не может выдать гребаное, но логичное «прости». — Я… — Что, сука, я?! — Я намеренно это все.

— Намеренно?! — распахивает глаза. — Зачем? — ее голос дрожит. Довел девочку, мудила. Хочется въебать себе.

— Для этого, — усмехаюсь и впиваюсь в ее сладкие и такие необходимые мне губы. Она не отвечает, пытается увернуться, но я вжимаю ее в шкаф сильнее и кусаю упрямые губы. Несколько секунд сопротивления, и малышка сдается. Отвечает мне, но со злостью, тоже кусает больно, агрессивно. Отпускаю ее руки, чтобы пройтись по желанному телу и сжать бедра. Ее ногти тут же впиваются мне в плечи, расцарапывая кожу. — Для этого, малыш. Иногда нужно вот так подогревать отношения, чтобы трахнуться на злости. Давай, малыш, отомсти мне, — впиваюсь поцелуями в ее шею, оставляя засосы, сжимаю грудь, хрипло постанывая, задыхаясь от дозы своего кайфа.

— Подогревать?! — тоже задыхается на злости. — Не нужно меня так погоревать. Я не оценила. Пошел ты в жопу! — выдает она мне.

— С удовольствием, малыш, — ухмыляюсь. — Не думал, что ты сама предложишь, — резко разворачиваю её к себе спиной, вжимая грудью в шкаф, тяну на себя аппетитную попку.

— Нет, нет, нет. Я не хочу! — пищит малышка.

— Ну не знаю, говорила обратное, — вкрадчиво произношу я ей на ухо, кусая мочку. Прохожусь пальцами между ее ножек, вжимаясь в попку.

— Марк, нет, — уже хнычет и тут же стонет, когда я массирую клитор.

— Тогда скажи, что прощаешь меня, и, так и быть, я смилостивлюсь.

— Нет, ты вел себя как сволочь! — зло шипит она.

— Ну что же, в попу так в попу. Тебе понравится, малыш, — начинаю одной рукой расстёгивать ширинку.

— Ну нет, Марк! — дергается на панике. — Пожалуйста.

— Ты знаешь, что делать. Скажи, что прощаешь.

— Я прощаю тебя, мерзавец! — зло выкрикивает она.

— Хорошо. Принимается, — целую ее плечи, уже аккуратно поглаживая складочки, вхожу пальцами в такое тесное и горячее лоно, массирую нужные точки, и девочка уплывает, расслабляясь в моих руках…

В общем, я законченный наркоман. Слезть с дозы не получается. Лечу в бездну вместе с этой малышкой, упиваясь смертельной дозой кайфа.

А утром, оставляя ее спящую в нашей кровати, я заказываю цветы.

Самые, мать ее, ванильные розовые розы. Большую корзину. Завтрак и новый телефон последней модели. Так выглядит мое «прости». Мне очень жаль, но по-другому я не умею.