‍Глава 28

Владислава

Все вдруг кардинально поменялось.

Марка словно подменили.

Нет, он всегда был циничным и пошлым. Он в этом гармоничен. Подобное поведение даже привлекало таких дурочек, как я. Его дерзость, развязность, раскрепощённость придавали особую харизму. Марк не был бы собой, если бы вел себя иначе. Я влюбилась в него именно в такого. Я влюбилась в его особое отношение ко мне. В его своеобразную, но все-таки заботу, в его прикосновения, слова, учащённое сердцебиение под моими руками, в его частое глубокое дыхание. В то, как он завуалированно признается мне в любви, глубоко вдыхая запах моих волос, как обнимает меня неосознанно ночью, когда спит, как психует на то, что я легко одета или не поела с утра. Как ограждает меня от косых взглядов и сплетен в университете, готовый вгрызаться в глотку каждому. Марк – он не такой, каким хочет показаться. Он лучше, намного лучше, но глубоко внутри. И мне безумно льстило, что он раскрывался только со мной и для меня.

Прошла всего пара месяцев наших отношений, а мне кажется, что пролетела целая жизнь. Насыщенная, яркая жизнь, полная эмоций, новых и таких острых. Каждый момент будет жить в моей памяти вечно. Потому что эти моменты уникальны. Их может дарить мне только Марк.

— Выбрала фильм? — спрашивает Марк, раскладывая диван и накидывая подушек. Он предлагал покататься по городу, заехать в клуб или в бар развлечься, расслабиться, потанцевать. Но я отказалась. Марк полон энергии и драйва. Он ураган. Но, как выяснилось, я домашняя девочка. Мне хорошо с ним наедине в квартире, на диване перед телевизором.

На самом деле я не хочу делить его ни с кем. Он всегда в центре внимания в компании друзей. Все хотят перетянуть общение с ним на себя, особенно девушки. И я дико ревную, даже если Марк никак не реагирует на их попытки привлечь внимание. Я ревную его даже к взглядам. Внутри появился какой-то гадкий комплекс неполноценности. Кажется, что все девушки вокруг Марка лучше, эффектнее, красивее, а я серая мышка. И поэтому я всеми силами прячу нас от посторонних, скрываясь дома. Не знаю, откуда это взялось. Марк наоборот постоянно делает мне комплименты. Не классические, в своём стиле, конечно. Что-то типа: «Малыш, у тебя зачётная попка» или «Вау, эти губы вызывают во мне грязные фантазии».

— Выбери сам, — предлагаю ему, протягивая пульт и устраиваясь рядом на подушках. Мы валяемся на диване почти без одежды. Марк – в одних шортах, а я – в его футболке и трусиках. Нет, я хотела натянуть штаны, но Марк не разрешил. Будь его воля, я вообще всегда ходила бы голая. Подсветка пола создаёт полумрак и интимную обстановку. Для меня вообще все, что связано с Марком, – интим.

— Малыш, я же сейчас порнуху выберу и заставлю тебя смотреть до конца, — ухмыляется Марк.

— Прекрати. Я просто хочу смотреть то, что интересно тебе. Какой твой любимый фильм?

— Да нет у меня любимого, — отмахивается он. — Хотя нет, есть одна короткометражка, — такой хитрый, что настораживает. Марк листаете фильмы и останавливается на названии «Запретные желания», на обложке девушка между двух парней.

— И о чем фильм? — прищуриваюсь я, потому что это явно что-то пошлое и очень откровенное.

— О жизни, малыш, об откровенных желаниях, пороках и выборе, — философски изрекает он, подтягивая меня к себе ближе. Ложусь на его плечо, устраиваясь удобнее. И первая же сцена – постельная. Парень и девушка в кровати. Нет, откровенных частей тела нет. Но они голые, парень быстро движется на девушке, уткнувшись в ее шею, а девушка, кажется, рассматривает потолок и откровенно скучает. Минута – и парень скатывается с девушки, прикрывая глаза.

— Марк! Это же порнуха, — бью его по наглой ладони, которая пытается накрыть мою грудь.

— Да какая порнуха? Ты порно не видела? Показать разницу? — азартно хватает пульт.

— Нет, не надо! — отбираю у него пульт, откидывая подальше. — Тогда в чем смысл фильма?

— Смотри, узнаешь, — все-таки накрывает мою грудь, потирая сосок через футболку. Мурашки по коже, грудь наливается. Ладно, смотрим.

Сюжет фильма заключается в том, что молодая девушка встречается сразу с двумя парнями. Одного она любит и хочет выйти за него замуж. А с другим – просто спонтанно спит. Второй даже не спрашивает ее разрешения. Он просто всегда вылавливает ее и имеет в разных местах, будь это улица, клуб или ее дом. Берет молча, жёстко, грубо, но девушке нравится. Он – как наркотик для нее, дает то, чего ей не хватает в отношениях с женихом. И вот на одной из сцен, где этот парень вылавливает героиню ночью на улице, затаскивая в переулок, грубо опускает на колени на грязный асфальт, расстёгивает ширинку, я закусываю губы, не замечая, что Марк смотрит не на экран, а на меня.

— Что, малыш, заводит, да? Хочешь так?

Втягиваю воздух, закрывая глаза. Не отвечаю. Я так не хочу, но эта сцена, хриплый голос Марка и его, сжимающая мою грудь, ладонь грязно заводят.

— Прекрати кусать губы, дай я укушу.

Он нависает надо мной и начинает сползать ниже, разводит мои ноги и отодвигает трусики.

— Марк, что ты делаешь? — пытаюсь сжать ноги. — Ай! — вскрикиваю со смехом, когда он кусает меня за нижнюю губу.

— Кусаю твои губы, — подмигивает мне, силой удерживает мои ноги и уже целуется с нижними губами. И все, я начинаю плыть. — Какая вкусная девочка…

А дальше на фильм нам плевать. Марк творит такие вещи, что я даже не могу произнести это вслух…

— Так чем закончился фильм? — спрашиваю у Марка, лежа на его груди.

— Жених героини узнает о ее связи со вторым и кинет девочку. А второй парень разобьётся на мотоцикле, — выдыхая густой пар вейпа, отвечает Марк.

— Печально, — вздыхаю я.

— Мораль фильма такова, что любовь любовью, но, если в вашей постели нет хорошего удовлетворяющего секса, долго вы не просуществуете.

— Нет, — возражаю я. — Мораль такова, что нельзя жить на два фронта и нужно выбирать. Или искать совершенно другого человека, в котором будет все совмещаться: и секс, и любовь.

— Любовь очень эфемерна, малыш. А физика и химия реальны.

Мне казалось, что он меня любит, просто не воспроизводит это словами. Но мне только казалось. Я наивно придумала себе то, чего не существует.

Марк поменялся в одно мгновение. Все больше грубый, холодный и циничный. Нет, он всегда был таким, но не таким… Он стал пропадать днями и возвращаться поздно. Мы скандалили, несколько раз я порывалась уйти, но он всегда останавливал и менялся, снова приходя в себя: дарил цветы, подарки, заглаживая вину. Я вообще не понимала, что происходит. У Марка словно раздвоение личности. Утром он целует меня, называет малышом, Карамелькой, заказывает мне завтрак, а вечером приходит раздражённый, холодный и указывает место.

— Я не обязан отчитываться! — кидает он мне на простой вопрос: «Почему так поздно?» — Давай не будем начинать эту беспонтовую тему с вопросами и претензиями.

Обидно. Киваю.

— Ужинать будешь?

— Нет, голова болит! — раздраженно кидает мне и поднимается наверх. Мне хочется лететь к нему с таблетками от головной боли и сделать массаж, но я до боли кусаю губы, останавливая себя. Его тон и холодность дают понять, что видеть он меня не хочет.

Но посреди ночи, когда я засыпаю, он приходит ко мне, забирается под одеяло, прижимается всем телом, вдыхает запах моих волос и целует за ухом.

— Марк, у тебя что-то случилось? Какие-то неприятности? — поглаживаю его ладони на моем животе, пытаясь выяснить причину его переменчивого настроения.

— Нет, спи…

А я уже не могу уснуть. Невольно в голову лезут слова Миланы о том, что Марк быстро наедается девушками и выкидывает их на свалку. Я пытаюсь гнать эти мысли, но его поведение не позволяет. И это настолько больно, что порой нечем дышать.

***

Пары закончены. Марка сегодня не было в университете. Дома он тоже не ночевал. Обычно я еду домой на такси, но сегодня иду пешком. Не знаю, куда иду, просто хочется прогуляться и подумать. Ночью я звонила ему, но он не отвечал.

К утру я впала в панику. А вдруг с ним что-то случилось, а я просто сижу и обижаюсь. Снова звоню ему, он берет трубку и отвечает, что занят, и просит, чтобы больше не звонила. Молчу, потому что все слова застряли в горле. Хочется рыдать и кричать ему, какая же он сволочь. Но я молча сбрасываю звонок.

Холодно, прячу руки в карманах и снова иду вперед. Домой не тянет. Это не мой дом. Там пахнет Марком и нашей близостью. Я не могу там больше находиться.

Захожу в кофейню, покупаю себе капучино, сажусь за столик возле окна, грею руки на чашке и смотрю в одну точку, борясь с желанием написать Марку и спросить, зачем он так со мной.

За что?

Что происходит?

Пусть вернет мне прежнего Марка, в которого я втрескалась по уши. Мне так не хватает близкого человека, хоть кого-нибудь, кому я могу все рассказать и порыдать на груди. Ничего не нужно: ни денег, ни поддержки; просто необходим человек, которому можно выплеснуть жгучую обиду. И теперь хочется рыдать, оттого что такого человека нет. Никого нет. Я одна. Почему так холодно?

Когда все-таки решаюсь подняться с места и пойти домой, телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении. Сердце начинает стучать сильнее, потому что оно все равно надеется, что это ОН! Что сейчас переключится, как раньше, и успокоит меня. Но нет. Это аккаунт Миланы. На автомате открываю сообщение. А там фотография. Клуб или бар, за стойкой сидит Марк, рядом стоит Милана, он ее обнимает и целует, сжимая волосы. Очень тесные, откровенные объятия. И Марк целуют ее так, как сотни раз целовал меня.

«Хочешь знать, где он был этой ночью?»

А следом еще одно сообщение: «Мой тебе совет: собери вещи сама и уйди».

Хороший совет. Отличный, я бы сказала. Надо уйти, но ноги не слушаются. Я продолжаю сидеть на месте, пытаясь вдохнуть недостающий кислород. В груди спазм. Очень больно.

Ну ты же глубоко внутри понимала, что этим закончится. Понимала… Такие, как Марк, вообще не способны на долгие отношения. Он наелся. Я же не умею ничего, стесняюсь всего в постели. Ничего нового и интересного для него. А кроме постели, в другой плоскости он меня не рассматривает.

Почему нельзя сказать мне в глаза, что все? Зачем нужны были эти качели?

Рассматриваю свой новый телефон, подаренный им, и хочется разбить его. Но я снова набираю Марка… Каждый гудок – как удар по лицу, много пощечин и ни одного ответа.

Опускаю телефон на стол, закрываю глаза, пытаясь вернуть себе вменяемость. Слезы, сопли, истерики – все потом, сейчас мне нужно решить, куда идти и как жить дальше.

А нечего было надеяться на парня и по факту жить на его содержание.

Идиотка.

Телефон снова звонит.

Ну что еще?

Может, уже оставите меня в покое?!

Номер неизвестен. Но я знаю, кто это. И впервые за последние два месяца отвечаю Михаилу:

— Да.

— Владислава? — словно не веря, что я ответила, спрашивает мужчина.

— Да, Михаил, — спокойно отвечаю я. Мне вдруг стало все равно. И уже Михаил не кажется таким страшным и расчётливым.

— Мы можем поговорить не по телефону?

— Да, — соглашаюсь. Зачем? А у меня нет выбора. Я и правда никчёмная и ни к чему не приспособленная. Да и все равно, что там случится дальше, если Марка уже больше не будет в моей жизни. — Я в кафетерии на Щорса. Приезжай, — допиваю остатки уже холодного капучино. Я не пью алкоголь, но сейчас почему-то хочется напиться в хлам, чтобы покинуть эту реальность.

— Через десять минут буду, — сообщает мне Михаил. Сбрасываю звонок, заказываю себе еще кофе.

Все десять минут я пялюсь в окно и борюсь с подступающими слезами, а они, проклятые, все рано скатываются по щекам. Как мне теперь жить без него?

Без него – звучит очень больно. Очень-очень…

Спазм в груди разрастается, и уже болят все внутренности.

— Влада, — за столик присаживается Михаил. Закрываю глаза, пытаясь успокоиться.

— Влада, что случилось? — обеспокоенно спрашивает он. Беру салфетку и утираю слезы. Глубоко вдыхаю.

— Ничего. Ты хотел поговорить? Говори.

— Это он тебя обидел?

— Если это все, что ты хотел сказать, то…

— Нет, — перебивает меня Михаил.

— Возвращайся домой. Обстоятельства немного изменились. Тебе срочно нужно вступить в наследство, иначе все заберут.

— Кто заберет? Как? — не понимаю я.

— Компания долго в подвешенном состоянии, владельца по факту нет. Замутят рейдерский захват, они уже начали.

— Кто они?

— Ты правда хочешь знать? — рассматривает мое лицо. Киваю.

— Люди Демидова.

— Какого Демидова? Марка? Ну ты бы хоть что-то правдоподобное выдумал, — нервно усмехаюсь я.

— Да при чем здесь этот щенок? Люди его отца, Демидова Демьяна Ростиславовича. Он давно хотел отжать компанию твоего отца. Даже купить пытался. Но твой отец не соглашался. А сейчас твоего отца нет и… — разводит руками.

— И что же делать? Я же не могу вступить в наследство просто так.

— Просто так – не сможешь. Мое предложение о фиктивном браке до сих пор в силе. Решать тебе. Или компанию забирает отец Марка, или мы. То есть ты в моем лице. Через несколько лет разведёмся.

Закрываю глаза. Я даже не хочу никого ни в чем обвинять. Марк может и не знать о делах отца. Да и какая теперь разница, если я ухожу от него?

— Я согласна на фиктивный брак, — киваю для убедительности.

Михаил меняется в лице, не веря, что я так просто согласилась. А я отворачиваюсь к окну. Снег пошёл. Зима давно вступила в свои права. Но снег пошел только сейчас. Такой крупный, кружит огромными хлопьями, укрывая грязный асфальт, добавляя чистоты.

— Тогда поехали домой, — протягивает мне руку.

— Нет, — качаю головой. — Не сейчас… Я вечером приеду сама.

Мне вдруг хочется увидеть Марка еще раз. В последний раз.