Глава 29

Марк

Глава писалась под песню NЮ «Я тебя обидел». Рекомендовано к прослушанию))

Я тебя обидел, ты меня извини

Я себя не видел, помню голос дрожал

Я был в таком виде, я тебе не звонил

Я не ненавидел, я тебя обожал.

Сейчас будет больно, сердце приготовь

(NЮ «Я тебя обидел»)

Во мне словно живут две личности. Проснулось альтер-эго. И эта новая сторона меня оказалась еще хуже, чем была. Мне вдруг эгоистично хотелось себе доказать, что я не завишу от женщины. Она никогда не станет моей слабостью и зависимостью. И моя новая гадкая сторона начала жестить. Вдруг стало бесить то, что цепляло в девочке, то, что трогало. Это же все не по-настоящему, это игра. И она, сука, затянулась, начиная принимать реальность. Я тысячу раз хотел выставить Владу из своей квартиры. И в общем из своей жизни. Но сотни раз тормозил себя, потому что не мог. Это сильнее меня. Отталкиваю, хамлю, грублю, а потом самому тошно от себя. И быть честным не могу.

Порой мне хотелось, чтобы Влада ушла сама. Так было бы проще поставить точку. И вот, когда я понимал, что стоит додавить и она уйдет, тормозил. Я сам намеренно раскачивал эти грёбаные качели. Ломая психику ей и себе. Я ехал крышей.

Тут два варианта: либо признать своё поражение и упасть этой девочке в ноги, либо жёстко обрывать все связи. А я, как беспомощное чмо, не смог ни то, ни другое. Реальную наркоту можно вывести из организма медикаментами. А этот эмоциональный наркотик опаснее, от него просто так не очиститься.

Самое поганое, что Влада терпела все мои вспышки эгоизма, мои загоны, и всегда прощала. Взмахнёт ресницами, обиженно опустит уголки губ, и все, я плыву. Жалкое ничтожество.

В этот день я нажрался с Саней. Намеренно оставил телефон в машине, потому что знал: Влада будет звонить, и я сорвусь. Мы завались в одно из самых злачных и развратных мест. Клуб, где официантки ходят полуголые в прозрачных ниточках. Стриптиз-шоу, девочки, которые готовы на все за ваши деньги. И чем больше денег, тем больше грязного разврата. Все это подогревается обстановкой и морем алкоголя. То, что надо для перезагрузки. Мне нужно было отпустить себя, разрешить себе все, что не разрешал последнее время из-за Влады. И я разрешил…

Мы накачивались текилой, слизывая соль с сисек шмар, мы заказывали приватные танцы, заливая тело шлюх шампанским. Полное погружение в грязь и разврат. Мне казалось, так правильно. Так я доказывал свою независимость и свободу.

Ни хрена я не доказал.

Убитый в хлам и обкуренный травой, я заказал себе сразу двух шлюх. Заставлял их танцевать, ползать на коленях, подзывал, словно собачонок, заливал в рот вино и отталкивал. У меня, бл*дь, не вставало на них. Я извращался, как мог, вынуждая их трахать друг друга. Раньше эта грязь заводила с пол-оборота, а сейчас нет. В какой-то момент меня реально стошнило. Потому что это отвратительно грязно. Я уже попробовал чистую девушку, которую никто до меня не пачкал. А эти шмары – рассадник грязи. Я половины не помнил. Вся ночь вспышками и в пьяном угаре. Вышвырнул их на хрен, продолжая просто бухать с Крейзи.

— Вот скажи мне, Саня, — спрашиваю я, еле шевеля языком, закидывая голову на спинку кожаного кресла. — Как, сука, так выходит? Вокруг тебя куча баб, разных мастей, на любой вкус, готовых на любой изврат. А ты думаешь только об одной невзрачной? Что-то внутри ломается, и все крутится только вокруг нее.

— Ооо, это х*ево, друг мой, — ухмыляется Саня. — Это сука-любовь. Она такая тварь, что въедается под кожу и ты уже не принадлежишь себе. Она ломает тебя, а ты и рад.

— Думаешь, любовь…

— Определённо.

— И как ты с ней боролся?

— Да никак. Я, как лох, все к ее ногам. А она не оценила… Но мой опыт – это личное, у тебя может быть по-другому. Хотя иногда стоит это пережить, чтобы расставить приоритеты. Это тоже опыт. Впусти ее в себя. Может, тебе повезёт больше.

— Да не хочу я, — со стоном бьюсь головой о спинку дивана. — Не хочу! Это не про меня! Понимаешь?

— Не про тебя – вырывай с мясом и выкидывай. В чем трабл? Можешь так?

— Не могу… — зажмуриваюсь. — И с ней не могу, и без нее сдыхаю. Че делать-то?

— А вот тут я не советчик. Это твоя жизнь.

В общем мы так и вырубились в ВИП-комнате этого гадюшника. Нас никто не трогал – ночевки тоже входят в плату.

Утром я уехал в усадьбу отца. Меня тошнило не только от похмелья, а и от себя. Отца, слава богу, не было и его молодой жены тоже. Я смог в одиночестве заняться самобичеванием. С похмельем настигла не только головная боль, но и рой мыслей.

Влада звонила мне, да. Но я холодно ответил, что мне некогда. Я занят выбором. И принятием своего падения…

Да и хрен с ним.

Я сдаюсь.

Пусть все катится к чёртовой матери.

Путь эта девочка будет в моей голове, под моей кожей. Где-то в груди, где по ней учащенно бьется мое холодное сердце.

Люба, домработница отца, отпаивает меня чаем на каких-то травах, бульоном, и постоянно читает нотации о том, какой я говнюк. Даже не спорю, я еще хуже, чем она думает. Ныряю в холодный бассейн и плаваю, пока не выдыхаюсь, пытаясь выгнать из себя алкоголь. А потом полчаса в горячем душе пытаюсь отмыться от грязи, в которой извалялся ночью. Надеюсь, малышка никогда не узнает, в каком виде я был вчера. Полное дно. Сука, ниже некуда. Тошно от себя.

Пара таблеток от головной боли, адсорбенты, мятная жвачка, чистая одежда, парфюм – и я почти человек.

Прыгаю в тачку, еду в город.

Да хрен с ним!

Все.

Твоя взяла, моя девочка.

Слышишь, я сдаюсь!

Я не могу устоять перед тобой.

Ненавижу тебя за это и люблю.

Да, бля, люблю, мать вашу!

Вмажьте мне, кто-нибудь, по эгоистичной морде, чтобы пришел в себя.

Заезжаю в ювелирный. Тут, сука, цветами не обойдётся. Тут нужны аргументы помощнее. «Прости» я, конечно, из себя опять не выжму. Ну, сука, не поворачивается мой язык. Принимай моё «извини» так. Как умею. Я же, как слепой котенок, с тобой. Ни хрена не соображаю в чувствах, от этого и творю дичь. Намутил я много, надеюсь разгрести, можешь даже по морде мне дать. Мне так даже легче станет.

Нет, в ноги я не упаду – эгоизм не позволит, что люблю – тоже не смогу из себя выжать. Меня еще ломать и ломать. Но все, обещаю, качелей больше не будет. Я принимаю эту версию отношений. И буду в них существовать.

Черт его знает, может, девочка настолько уникальна, что мне мало пары месяцев. Надо больше. А там, может, и отпустит меня и все само собой сойдёт нет. Скорей всего, так и будет…

Пробегаюсь глазами по витрине. Браслеты, серёжки, цепочки.

Что ты там хочешь, девочка моя?

Никогда никому не дарил побрякушки. Так я и не косячил так. Нет, косячил, конечно. Всегда. Но мне было плевать. А сейчас, выходит, не плевать.

— Вам помочь? — улыбается мне девушка-консультант. — Нужно что-то определённое или по какому-то случаю?

— Да. А есть что-то, типа «извини, я мудак»? — ухмыляюсь. Девушка, хихикает, прикрывая рот рукой. А мне вот не смешно ни хрена.

— Очень сильные извинения?

Киваю.

— Тогда посмотрите кольца, — выдвигает витрину.

Кольцо…

Кольцо – это серьёзно. Кольцо – это что-то очень…

Я не готов.

Я только признал свои чувства.

Мощусь, рассматривая украшения. Хотя вот это с розовым бриллиантом будет хорошо смотреться на ее пальчике. Сглатываю. Но ведь кольца просто так не дарят. Это шаг. А такие шаги я точно делать не намерен.

— Нет, не до такой степени. Давайте посмотрим браслеты.

Покупаю браслет из белого золота с сапфирами. Красиво, нежно, утончённо, ей пойдёт. Украшение укладывают в бархатную коробочку.

Еду домой. По времени Влада должна уже вернуться.

Но дома ее нет.

Запах ее есть, еда в холодильнике. Ужин мой. Я их не ел из каких-то идиотских принципов, а она все равно готовила и ждала. Еще раз хочется себе въ*бать.

Беру телефон, набираю ее номер, сердце глухо колотится. Но я же умелая сволочь, найду слова.

Гудки, гудки, гудки, на последних она всё-таки отвечает.

— Да, — голос тихий, усталый.

— Ты где? Почему не дома? — в голосе еб*ная претензия. Ой, не так надо сейчас разговаривать. Выдыхаю. Она молчит. Я слышу ее прерывистое дыхание, и мое тоже спирает. — Скажи, где ты, малыш, я тебя заберу.

— Я в центре гуляю. Забери меня, — шепчет мне в ответ.

— Хорошо, пять минут, — скидываю звонок. Лечу за ней.

Нахожу ее сразу. Я узнаю Владу из тысячи. Она стоит возле кафетерия и дышит на замерзшие ладони. Холодно. Снег валит хлопьями. Замерзла. Я сейчас согрею, малыш.

Торможу возле нее, сигналю, привлекая внимание. Влада отмирает и идёт ко мне, садясь на переднее сидение.

Молчим, смотря в лобовое. И вот тут мой всегда подвешенный язык дает сбой. Я всегда находил слова. Даже когда надо молчать.

— Малыш, я вчера нажрался с Саней в хлам, — говорю правду. Правда же всегда работает. Хотя, конечно, упускаю грязные подробности. — Я в таком виде был, что лучше тебе этого не знать. Потом к отцу ездил, там приводил себя в чувства. В общем, ты понимаешь. Это не я грубил, это похмелье, — усмехаюсь.

Так себе оправдание. Ну, как могу.

А она молчит, отворачиваясь к другому окну.

— Ну дай мне по морде, если хочешь. Нет, я настаиваю, — пытаюсь шутить. — Нет, я серьёзно, устрой мазо.

Демонстративно подставляю ей щеку. Клоунада, конечно, но, бля…

— Давай, Карамелька, накажи меня. Покажи характер. Ты же можешь. Я знаю.

— Прекрати! — обрывает мою комедию, даже не посмотрев на меня. Сильно обижена. Пора пускать в ход браслет. Я, конечно, хотел позже. Но Влада совсем отмороженная. Она и не она вовсе. Даже сволочью меня не назвала. Плохой знак. — Я выхожу замуж, — вдруг произносит Влада, обрисовывая снежинки, прилипшие к стеклу моей тачки с другой стороны. Это намек на серьезные отношения. Нет, Карамелька у меня зачетная. Вставляет и будоражит. Я, определенно, поплыл и признал поражение. Но не до такой степени, чтобы жениться.

— Не припомню, чтобы делал тебе предложение, — усмехаюсь, откидываясь на спинку сиденья, прикрывая глаза, меня напрягают такие разговоры. Я их боялся.

Ну на хрен.

Зачем снова втягивать нас в напряг?

— Не делал… — как-то горестно выдыхает Влада.

Да блядь!

Вот как вырулить из этой ситуации и остаться «красавчиком»? Отпустить ее, как выяснилось, я не могу. Но это тоже на хрен мне не нужно!

— Влада… — подбираю слова.

— Ты не понял, — перебивает меня слишком резко и агрессивно.

— Объясни, — выходит язвительно. Опять срываюсь в цинизм.

— Я выхожу замуж не за тебя.

Чего, бля?!

Поднимаю голову, смотря на девушку. А она по-прежнему водит пальчиком по скользящим снежинкам. Сглатываю, пытаясь переварить.

Да ну на хрен!

— Смешно, считай, я поржал, — снова откидываюсь на спинку, прикрывая глаза.

— А мне что-то не смешно, Марк, — совершенно серьезно шепчет она. — Я выхожу замуж за Михаила.

— За какого, на хрен, Михаила?! — снова подрываюсь, хватаю ее за плечи разворачивая к себе. Не отпускаю, сжимая сильнее. Влада морщится, но не вырывается. И в глаза не смотрит, прикрывая веки. Ее губы отчего-то дрожат.

— За Михаила… — тихо повторяет она.

— Ты же говорила, он родственник?

Нет, меня давно напрягал этот хрен в костюме. Но, мать ее, она же клялась, что между ними ничего нет. Опекающий родственник…

— Я солгала… Не родственник.

— Так, стоп! Я что-то ни хрена не понимаю! — отпускаю ее, открываю окно тачки, несмотря на снег. Прикуриваю сигарету, глубоко затягиваясь. Влада не выносит, когда я курю, и сейчас это делаю не только, чтобы успокоить нервы, но и назло ей. Только на этот раз она не реагирует. Запахивает куртку, обнимая себя руками. — Как давно ты с ним трахаешься? — уже холодно интересуюсь я. — И главное, зачем отжигала со мной?

Да в моем воспаленном мозге возникает только эта мысль. И не укладывается в голове одновременно. Она девочкой была. Она же со мной…

— Сложный вопрос. Нет ответа… Я должна была тебе сказать… Я сказала.

Это, сука, все объяснения?

Даже, мать ее, не отрицает связи за моей спиной. Я тут за вчерашних шлюх себя корю. Хотя член в них не совал.

— Нееет, я, сука, требую развернутых объяснений! — зло усмехаюсь. Мне хочется придушить Владу. Мне хочется встряхнуть ее и приказать не нести чушь.

— Я только хотела сказать… — всхлипывает. Всегда дерзкая, хитрая, моя девочка сейчас полностью потеряна.

То есть какие-то чувства у нее есть.

Например, чувство вины.

Стремно тебе, Карамелька?

А меня словно в помоях вываляли. Нет, мне всегда было срать на чувства девушек. Хочешь уйти – дверь открыта, дорогу знаешь. Это я имел чьих-то телок и совестью не мучался. Только случилось ровно наоборот. Я уходил без сожалений. Наскучила телка – я по щелчку пальцев находил другую. Что сейчас произошло?

Бумеранг?

Карма настигла?

— Ты классный, ты очень хороший, несмотря на твои недостатки. В тебе даже недостатки гармоничны. Мне было очень хорошо с тобой… — ее голос срывается, кажется, она плачет. А меня, сука, не трогает. Это фальшивые слезы. Сама жопой вертела, как шлюха, раздвигала передо мной ноги и, видимо, не только передо мной. А теперь я хороший.

Ни хрена я не хороший! Это только с ней я пытался им быть.

— В общем, прости, — шепчет Влада, быстро утирает слезы, хватает свой рюкзак и выходит из машины.

Это что, все?

Вот так?

Нет!

Вылетаю из тачки, догоняю торопливо уходящую Владу. Хватаю за руку, дергаю на себя, разворачивая. Девочка пошатывается от моей грубой подачи, почти падает, но я перехватываю ее за талию.

И все мои планки окончательно срывает.

— Слушай меня сюда, Карамелька, — последнее слово выплевываю, словно ругательство. — Ты сейчас опустила меня ниже плинтуса. Развлечься решила до свадьбы? Не еб*т тебя так твой Михаил? Да? А хер ли ты из себя тогда целку строила? Ты шлюха, получается? Чтобы на глаза мне больше не попадалась! Лучше щемись по углам в универе, иначе пи*дец тебе, тварь! — выплескиваю на нее всю свою ярость. Мне хочется большего, мне хочется отхлестать ее по красивому лицу.

Мне хочется…

Сука, что же так больно-то, а?

Влада упирается ладонями в мою грудь и отталкивает со всей силы. Отпускаю ее, не желая больше марать руки. Девочка размахивается и залепляет мне звонкую пощёчину. Лицо горит. Стискиваю зубы, сжимаю кулаки, чтобы не вернуть ей ответку. Разворачиваюсь, ухожу. Сажусь в тачку и, пробуксовывая по снегу, срываюсь с места.

Чудом доезжаю до своего комплекса, потому что дорогу вообще не вижу, все плывет в глазах от ярости. Паркуюсь, вылетаю из тачки, почти сношу женщину-соседку, влетая в подъезд.

— Быдло! — кричит мне вслед женщина.

По хрену. Бегом поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж, игнорируя лифт. Легкие горят, задыхаюсь. Запираюсь в квартире и только сейчас понимаю, что это плохая идея.

Здесь же все пропитано ей! Запах ванильной карамели, который раньше меня вставлял, сейчас разъедает легкие.

Беру из бара бутылку джина, скручиваю крышку и глотаю алкоголь из горла. Закашливаюсь, внутренности обжигает, но я все равно пью джин. Хватаю пепельницу и швыряю ее в телевизор. Эта тварь любила смотреть фильмы со мной под одеялом! Еще несколько глотков джина, и я разношу полки в стенке, где составлены ее статуэтки. Влада как-то сказала, что хочет собирать фарфоровых девочек. Я сдуру скупил все, что было в лавке. Следом разбиваю зеркало, возле которого еще недавно ее трахал. А дальше бесконтрольно собираю все немногочисленные вещи девочки, сваливаю их в сферу стеклянного глобуса, поливаю джином, щелкаю зажигалкой и поджигаю.

Мне вообще плевать, что я в квартире, на дым и запах пластика. На то, что может случиться пожар. Мне на все абсолютно плевать.

Ложусь на пол, на ковер, раскидываю руки, смотрю в потолок сквозь дым.

Почему?

За что?

На что она там повелась?

На бабки?

Так у меня же больше!

Я мог дать ей намного больше.

Тварь!

Пожара не случилось. Остался только дым и едкий запах. А я, похоже, сгорел в черный пепел. Даже не подозревал до данного момента, что эта шлюшка так сильно меня зацепила, настолько глубоко залезла под кожу и в самое сердце на пораженье…