Глава 26

Алекс.

— Да чтоб я хоть ещё раз присутствовал на родах! Да никогда в жизни! Господи, сколько боли в её глазах, в её движениях… — думал я, сдерживая кулаки, готовые наброситься на ближайшую стену. Я стоял в коридоре, слушая обрывки разговора отца с Линой в паузах между её тихими потугами, и меня потряхивало от бессилия.

Вдруг раздался отчаянный крик.

— ААААААА!!! — и сердце ухнуло в пятки.

— Тихо, детка, тихо, — настойчиво тянул отец, — всё в порядке. То, что ваша младшенькая — мулатка, не страшно. Это просто генетика; она будет настоящей красавицей, как и ты. — Он говорил громче, утешая её и, видимо, отдавая распоряжение медперсоналу: вколоть лёгкое успокоительное, чтобы снять накал эмоций.

Я влетел в родзал, услышав нарастающий рев Лины.

— С ребёнком всё в порядке? — вырвалось у меня.

— Да, — ответил отец спокойно, — ваши дети в полном порядке, несмотря на то что родились втроём почти одновременно и без операций. Твоя жена словно рождена была для этого — она великолепно вынашивает потомство. Посмотри-ка на младшую: какая красотка! Мулаточка, когда подрастёт, точно завоюет немало сердец.

— Мулаточка? — переспросил я, не скрывая изумления. — Как это возможно?

— В родословной твоей жены были мулаты, — произнёс он так, будто объяснял просто факт.

Тут же раздался резкий голос Лины:

— По тем же причинам, по которым ты скрывал от меня свою семью и знакомил меня с ней не сразу… — она огрызнулась и, вытирая слёзы, постепенно успокаивалась, заметив, что я рядом.

Это был шок для неё — и для меня тоже. Но что это меняет в сущности? Это наш ребёнок не меньше, чем первые двое, рождённые в одно мгновение. Я подошёл к Лине, поцеловал её в потную голову и шепнул:

— Прости меня, моя девочка. Я люблю тебя и всех наших детей.

— Сын, вали отсюда! — вдруг мягко, но твёрдо сказал отец. — Твою ненаглядную скоро переведут в палату — увидишь её через пару дней дома.

В этот момент зазвонил телефон отца. Он ответил и, услышав собеседника, рассмеялся и выпалил:

— Охренеть! Сынок, вот так у тебя сегодня «непруха» — твоя бывшая тоже рожает! — в зале повисла пауза; у всех глаза округлились. — Все твои дети будут рождены в один день! Вот так совпадение! Народ, вы тут без меня не заскучаете? Я пошёл дальше принимать внуков.

Я остался стоять, держась за руку Лины: растерянный, усталый и одновременно каким‑то необъяснимым образом счастливый. День, начавшийся как испытание, вдруг превратился в причудливый праздник жизни, полный неожиданных поворотов.

Отец быстро ушёл, вытолкав следом и меня. К родильному залу, где была моя бывшая, идти абсолютно не было никакого желания. Я уже морально был истощён после всего, что произошло в этот день. Душу терзало дикое желание тут же напиться и погрузиться в царство небытия, чтобы больше ни о чём не думать. Но я сдержался и терпеливо дождался, пока мою девочку переведут в обычную палату. Затем стал ждать в холле роддома информации о родах Марины. Они завершились лишь ближе к полуночи — и вот, все мои пять детей оказались рождены в один день. Твою ж дивизию!

Завтра, как только Марина придёт в себя, мы с ней всё решим при помощи стороннего юриста, который ни в коем случае не будет связан ни со мной, ни с Мариной — чтобы не попасть на какую-нибудь её очередную подлянку. Так что сегодня мне точно не удастся погрузиться в небытие. Утром нужно быть с ясной головой, готовой работать. Контракт я подготовил заранее сам, но юрист однозначно должен быть «левым». С самого утра я начал обзванивать все юридические конторы, чтобы найти хоть одного специалиста, который смог бы приехать сегодня же. И спустя полчаса мне повезло — нашёлся такой, который приехал в назначенное время в роддом.

— К чему такая срочность? — спросила меня Марина, слегка приподняв бровь.

— К тому, чтобы ты не успела ничего почувствовать к детям и не потребовала, чтобы мы взяли тебя к себе домой! — зло произнёс я.

— А что я буду делать с молоком? — робко уточнила она.

— Тебе это объяснят опытные врачи данного отделения! — сказал я, отставив в сторону эмоции. — Знакомься с документами и подписывай. Ты сама давала согласие на это всего несколько дней назад!

— А может, я их люблю? — тихо, почти с мольбой, сказала она.

— А может, я всё-таки тогда уйду? — выпалил я, не сдерживая раздражения. — Пойду, сниму тебе квартирку по твоему статусу матери-одиночки, и будешь жить как мать-одиночка? Детей пожалей! Я не верю, что за шестнадцать лет ты изменилась и научилась любить. Ты показала себя такой же, какой была, когда вернулась к нам. Так что не усугубляй своё положение! Ты хоть понимаешь, что я не дам тебе спокойно жить, если ты уйдёшь и будешь отдельно от детей?

— Но, милый… я до сих пор люблю тебя… — её голос дрожал, но она пыталась сохранять спокойствие.

— У меня нет веры к тебе! — ответил я решительно. — Моё доверие к тебе было полностью исчерпано уже давно!

— Хорошо, я подпишу. Только позволишь мне иногда хоть видеть наших детей? — её глаза умоляли.

— Возможно! — сказал я, слегка смягчившись. — Но только после того, как я подготовлю детей к твоему появлению. Подписывай и расходимся: я остаюсь с детьми, которые будут на моём полном обеспечении, а ты получаешь крупную сумму денег, которой тебе хватит лет на десять с учётом всех расходов. И учти, это всё чётко указано в договоре!

— Дебил! — резко выдохнула Марина, со злостью подписывая документы.

— От такой же слышу! — ответил я, но в душе поднялось мерзкое, липкое чувство — будто я совершаю нечто постыдное. Ведь сейчас я сам, своими руками, отрываю детей от их матери. Настоящей матери. Аукнется ли мне это когда-нибудь? Хрен его знает…

Но в тот момент я думал только об одном — чтобы все мои дети были рядом со мной. Пусть ради этого я потерял большую часть капитала, заработанного за последние двадцать лет потом и кровью. Я ночами не спал, вкалывал без передышки, глотал усталость и злость вместе с крепким кофе и временами алкоголем. И всё ради этого — ради них.

Помню, как когда-то не мог сомкнуть глаз, если нянька не справлялась с Тасей, когда она была совсем крошкой. Тогда я, измученный, но счастливый, качал её до рассвета, чувствуя, как крошечная ладонь цепляется за мой палец… А теперь — пять младенцев сразу.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что меня ждёт впереди? С одним ребёнком было нелегко, а тут целая орава! Пять голосов, пять характеров, пять разных судеб, свалившихся на мои плечи разом.

Похоже, пора мне кончать с производством своих головастиков. В ближайшие три года мне точно не видать покоя. А потом, пожалуй, я уже окончательно состарюсь — и сил на новые подвиги просто не останется.

***

Николай Станиславович.

Твою ж дивизию!.. На кой черт мне такое счастье в шестьдесят пять лет? — подумал я с лёгкой дрожью в голосе. — Аж сразу пять внуков в один день! Вот ведь сынок подкинул мне на старости лет такое чудо. Эх… а его Лина — просто волшебство! А ведь она ещё сама ребёнок! Как она выдержит всё это, имея уже на попечении своего семилетнего брата?

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Эта чертовка мне нравится неимоверно! У нас с сыном всегда были одинаковые вкусы на женщин. Многие девушки и женщины, знакомясь со мной, когда их сын приводил их к нам домой, сразу же падали ко мне в ноги и пытались меня соблазнить. Но я быстро отправлял их на «три советские буквы» — в прямом смысле слова — в дальнее самостоятельное плавание, а затем докладывал сыну о его очередной пассии, прилагая к рассказу свой компромат.

В такие моменты мне всегда было жалко жену. Хотя, если уж на то пошло, я ей никогда не изменял. Может, именно поэтому она до сих пор со мной живёт, спустя более сорока лет нашего брака. Да, я ещё тот козёл! И все думают, что я «ходок» налево, но нет. Я слишком люблю и уважаю свою жену. Поэтому я лишь делал вид, что изменяю, но на самом деле у меня никогда не было ни одной любовницы с тех пор, как я женился на ней. Она — моя жизнь!..

И я искренне надеюсь, что Лина станет для моего сына тем же самым — опорой, настоящей женщиной, а не мимолётной страстью. Пусть она будет для него тем, кем я всегда хотел быть для своей жены: надёжной, честной и любимой.

Поначалу мне Марина нравилась своей размеренностью и уравновешенностью — казалось, в ней нет ни одной лишней эмоции. Но вскоре после их свадьбы я заметил: и она начала подбивать клинья ко мне. Это в итоге полностью разрушило жизнь моего сына. Чуть позже он стал на меня проверять женщин, с которыми встречался: многие из них косяком отворачивались при встрече со мной — и исчезали так же быстро, как появились.

А тут появилась Лина — настоящее чудо природы. Я порву любого за неё, даже сына. Эта девочка чиста душой и сердцем, откровенна как никто из тех, кого мне доводилось встречать за всю жизнь. За неё я готов горой встать. Сын получит от меня по полной программе, если будет с ней обходиться недостойно — особенно сейчас, пока она лежит в больнице со всеми детьми. Несмотря на то что ей выделили VIP‑палату, она там как будто одна — и рядом с ней целых пять младенцев: не один, не два — а сразу пять! Блядь… Когда я был молод, мы с женой всецело вкладывались в развитие своих детей, тащили на себе многое. А что сейчас будет с Линой? Ей всего девятнадцать, и мысли об этом гложут меня до основания.

Твою ж мать! Без мата тут не обойтись… Как же им помочь организовать всё, чтобы между собой не переругались — имею в виду сына и невестку? Одно дело — приезжать время от времени понянчиться, другое — справляться с пятёрней ежедневно. Но я так просто не сдамся: я помогу нашей девочке всем, чем смогу. Пусть знает — у неё есть опора.

— Люся, — выпалил я, придя домой после утомительного дня, — мы переезжаем к нашим детям.

Я сказал это твердо, без раздумий: хватит чужих слов и промедлений, пора действовать, быть рядом и поддерживать тех, кто в этом нуждается сильнее всего.

— Спасибо тебе, милый, — ответила она, и в её голосе дрогнула радость. — Я как раз собиралась предложить то же самое.

Мы переглянулись — и в этом взгляде было столько решимости, сколько не хватало за все года, что мы прожили вместе. Я знал: вместе мы справимся со всем.

Я с удивлением смотрел на жену — она никогда так со мной не разговаривала, по крайней мере в последние лет шестнадцать. С тех пор, как возник конфликт с Мариной: будучи беременной от моего сына, она вцепилась мне в шею, и Люся застукала нас тогда — отношения уже не были прежними.

— Ты правда согласна на это? — спросил я, не веря своим ушам.

— А ты как думал? — ответила она. — Ты забыл, что я тебе говорила? Вспомни, как по‑молодости я обещала, что хочу хотя бы пять детей. У нас этого не получилось, а тут судьба сама подбрасывает шанс.

— Ох, как же я тебя люблю, моя жёнушка, — выдавил я, прижимая Люсю и укладывая её на кровать.

— Отстань ты, старый хрыч! — рассмеялась она.

— Да не старый я совсем, — парировал я, — проведи рукой — и убедишься сама.

Мы расхохотались и залезли под одеяло, наслаждаясь минутой близости, как будто мир вокруг на время перестал существовать. Но утром предстоял нелёгкий разговор со всеми детьми. Я планировал подключить и Вику — только бы она хоть как‑то прониклась к племянникам и племянницам. Моя дочь, к сожалению, оказалась бесплодной, но кто знает: жизнь непредсказуема, и, может, у неё ещё всё изменится, стоит только захотеть.

Как же это всё организовать? Первое, что пришло в голову — свести Вику с Линой, ведь между ними уже завязалась дружба, и моя дочь успела проникнуться к невестке. Но как удержать это сейчас? После родов Лина наверняка будет как на грани: целых пять младенцев — нормальный человек этого не выдержит. И в доме постоянно будет ходить множество посторонних людей. Как настроить всех так, чтобы они не поучали её и не давили советами? Надо собрать семью и устроить серьёзный совет.

Мы лежали молча и думали о будущем: о детях, о хлопотах и о том, как важно сейчас не растеряться, а действовать сообща.

Я с утра, ровно в восемь, экстренно собрал всех в доме у сына и начал разговор:

— Так‑с, товарищи, родственнички! — объявил я, — вы сами понимаете, что у нас происходит в семье. Думаю, что как минимум на ближайшие полгода нам всем придётся поселиться в этом доме.

— Я только за! — сразу отозвалась Вика. — Понимаю, что недосыпа будет невпроворот из‑за армии племянников и племянниц, но оно того стоит. Представляю, что будет, когда они подрастут — в три‑четыре года устроят нам настоящую весёлую жару!

— Значит, решено единогласно, — подтвердил я, чувствуя, как в груди разгорается решимость.

— А нашего с Линой согласия вы не собираетесь спрашивать? — возмутился Алекс.

— Не будь идиотом, — резко вмешалась Люся. — Вы вдвоём одновременно не справитесь с пятью детьми! Лина психологически может не выдержать такого испытания. Так что вам придётся потерпеть нас в своём доме — по очереди, по сменам, с расписанием ночных дежурств и чёткими обязанностями. Мы поможем организовать всё: кто на кормления, кто на походы в аптеку, кто будет укладывать малышей. Без плана не обойтись.

В комнате повисла пауза: взгляды переходили с одного на другого, в каждом было и недоверие, и усталость, и — что важнее — готовность действовать. Я понял: с таким подходом мы выстоим.

***

Лина.

Чует моя задница, что всё это так просто не закончится! Завтра нас уже всех выпишут. Марина успела исчезнуть из больницы, а её детей начали приносить мне по очереди. Я одна в палате, и вокруг меня пять кроваток-тележек для новорожденных. Мои дети уже круглосуточно со мной, а вот детей бывшей Алекса приносят лишь на короткое время и забирают обратно, давая мне хоть немного передохнуть.

Страх сковывает меня: как я справлюсь со всеми одновременно, будучи уже дома? Со своими тремя детьми мне порой тяжело физически одной, а тут — целых пять малышей без помощи медиков. Очень надеюсь, что крыша моя останется на месте и никуда меня не утащит! Но так страшно возвращаться домой… Лина, держись! Ты же не нюня! Ты со всем справишься! Ты нужна детям! Теперь они — главное в твоей жизни!

Наступил день выписки. Нас пришло встречать всё семейство, исключением была только Марина. Когда всех пятерых детей упаковали и выдали по одному: Алексу, Николаю Станиславовичу, Людмиле Николаевне, Виктории и даже Тасе, — меня оставили с моим пакетом, где были сложены вещи, и вручили огромный букет разноцветных роз.

Когда мы вышли из роддома, я поймала себя на мысли, что в этот момент я счастлива, хоть и уставшая от больничных стен. Мне хотелось скорее оказаться дома, помыть детей, накормить их и самой привести себя в порядок.

Как же мило выглядели Вика и Тася с детьми на руках! Таська всё время старалась вглядеться в маленькое личико своей драгоценной ноши, словно боялась пропустить что-то важное.

Дома, в смежной ванной с детской комнатой, мне по очереди приносили детей, чтобы я их искупала. Алекс стоял рядом и помогал мне. В детской их умело одевала Людмила Александровна, после чего укладывала в кроватки. Когда дети были вымыты и уложены спать, меня завалили вопросами: кто из них кто. Имена мы с Алексом заранее придумали по переписке в телефоне, оставалось лишь распределить их по всем детям.

В первых двух кроватках лежали девочки Марины. По серединке — моя девочка-мулатка. И с другого края — два мальчика. Смотрю на них и понимаю: несмотря на усталость и суматоху, это счастье, которое стоит всех усилий и тревог.

— Настя, Люда, Рита, Стас, Коля, — произнесла я, перечисляя имена.

— О, как оно! Значит, тут есть мой тёска? — с улыбкой поинтересовался довольный свёкор. — Спасибо! Буду вечно за это благодарен!

— Всё, моё дорогое семейство, — сказала я, стараясь улыбнуться, — попрошу покинуть помещение. Хочу теперь привести себя в порядок.

— Часа тебе хватит на это? — уточнил Алекс.

— Да, ещё немного успею отдохнуть, — ответила я, чувствуя усталость, но и лёгкую радость.

Все вышли из детской, оставив меня одну с детьми. Я некоторое время смотрела на них, ощущая странное умиротворение и одновременно тревогу, взяла чистые вещи из шкафа, полотенце и направилась в душ, оставив дверь приоткрытой, чтобы в случае пробуждения хоть одного из малышей сразу же выскочить. Но дети проспали все пятнадцать минут без звука. Выйдя из ванной, я легла на диванчик и, не заметила, как, тихо уснула.

— Девочка моя, пойдём ужинать? — услышала я голос Алекса и тут же почувствовала, как он нежно целует меня в губы.

— Я уснула? — тихо спросила я, еле распахивая глаза.

— Да… Пойдём, поешь и ляжешь снова отдыхать!

— Мне не всё можно из еды… — сонно протянула я, потягиваясь, но так и не вставая с дивана.

— Отец позаботился о твоём меню! — улыбнулся Алекс. — Давай, поднимайся и пошли, пока дети спят.

— А как же они одни? — с тревогой спросила я.

— Они спят! — успокоил он. — Расслабься немного. В доме полно людей, которые по очереди будут за ними присматривать. А если понадобишься ты — тебя сразу же позовут.

Мы вышли из комнаты и присоединились к остальным за столом в столовой. Там меня сразу предупредили: как минимум полгода родители и сестра Алекса будут жить вместе с нами. Так начались долгие и трудные дни ухода за пятью младенцами. Когда детям исполнился месяц, в доме состоялся праздник в их честь.

К их полугодию Вика стала временами пропадать на полдня, а то и на целый день. Позже я узнала, что она встречается с мужчиной, с которым познакомилась в детской поликлинике, когда помогала мне с детьми на плановом осмотре. Этот мужчина тоже был там со своим годовалым сыном, который смешно ходил по коридору, разглядывая картинки на стенах.

Наше появление в поликлинике всегда производило настоящий фурор: количество детей не оставляло никого равнодушным. Порой Вику принимали за отдельную маму и даже ворчали, чтобы она соблюдала очередь. Но как только узнавали, что она помогала мне, все моментально смолкали, а внимание переключалось на моих детей.

После последнего осмотра детей, у нас завязался с Викой разговор.

— Только прошу тебя, никому пока ничего не говори о том, что я с кем-то встречаюсь, — сказала мне Вика, делясь своим секретом.

— Почему? — спросила я, улыбнувшись. — Ты уже взрослая девочка и сама вправе решать, когда и с кем встречаться.

— Когда я буду уверена в этих отношениях, тогда познакомлю всех с ним, — ответила она решительно.

— Хорошо, — сказала я, смеясь. — Твоя взяла!