Глава 27

Виктория.

Как хорошо, что в моей жизни появилась Лина — я ей бесконечно благодарна за это. По жизни у меня никогда не было таких подруг‑жилеток, в которые можно было выплакаться и с которыми можно было откровенно поговорить о сокровенном. Как можно быть такой идеальной и терпеливой во всём и везде? Я бы так не смогла.

Прошло уже три года с тех пор, как она родила тройняшек — и в придачу в тот же день Марина, та ещё сучка, додала ей ещё двоих. Дети уже ходят в детский сад, вынося там всем мозг и ощущая друг друга, как и положено, родными братьями и сёстрами.

Два с половиной года назад я начала встречаться с мужчиной, у которого тогда был годовалый ребёнок, но до сих пор не была уверена, стоит ли связывать с ним свою жизнь узами брака — несмотря на то что его сынишка уже во всю меня называет «мамой». Я проводила с ними много времени, но какой‑то невидимый барьер постоянно меня останавливал. Лина ругала меня за это: говорила, что я должна попробовать пожить с ним вместе хотя бы на испытательный срок, договорившись, что если быт и характер не сошлись — разбежимся. Я сама хотела попробовать, но что‑то мешало.

И вот в один из тёплых весенних дней я обнаружила, что мой суженый, не дожидаясь моего решения, решил меня просто захватить и переселить к себе в дом.

— Не поняла, — выдавила я, вылезая из машины Миши и наблюдая, как он выгружает чемоданы и сумки.

— Ты будешь жить теперь со мной и с Максом, что тут непонятного? — сказал он спокойно.

— А меня ты спросить не хочешь? — удивилась я.

— Уже нет, — ответил Миша. — Я устал ждать, когда ты определишься. Лучше попробовать пожить вместе, чем мучиться на расстоянии.

— Лина тебя настроила? — с недоумением и злостью спросила я.

— Да! — рассмеялся он. — У тебя просто замечательная подруга. Если бы не она, я бы не решился на такой шаг. Она посоветовала просто увести тебя от родителей, как подростка.

— Я ей это ещё припомню.

— Никогда, — смеялся Миша. — Она ещё та заноза. Ты бы слышала, как она меня крыла красивыми русскими словами! Так что извини — я не дам тебе сбежать. И вообще, я боюсь твою сноху: она меня живьём съест!

— В каком смысле? — переспросила я.

— В прямом, — хохотнул он. — Она мне сказала: если мы не будем счастливы, она отрежет мне яйца.

— Стоп! — перебила я. — Не продолжай. Я доберусь до неё и устрою головомойку.

— Может прямо сейчас это сделаешь? — улыбнулась Лина, появившись в квартире моего суженного вместе со всеми пятью детьми.

— Лина? — произнесла я, видимо не в силах скрыть свой возглас.

— Да, моя красотка? — ответила она невозмутимо.

— И как с тобой теперь разговаривать?

— Спокойно и размеренно, — сказала она. — Семья — это счастье. Не упускай свой шанс: разрушить всё ты всегда успеешь, а вот попробовать быть счастливой — стоит прямо сейчас.

— Линка, — вздохнула я, — ты младше меня на десять лет — откуда у тебя такая мудрость?

— От родителей, которые ушли от меня рано, — ответила она просто. — Я счастлива сейчас, у меня куча детей, и я хочу, чтобы и у тебя было так же. — Перестань тормозить во всём, — продолжала она мягко. — Ты прекрасна. У тебя ещё есть время — пользуйся им. Раз тебя взял в свои руки настоящий мужчина, готовый делить с тобой и радости, и трудности, и свою любовь, — почему бы не попробовать?

Я смотрела на неё и понимала, что юная невестка, ворвавшаяся в мою жизнь три года назад, во многом права. Её непосредственность и упорство разбудили во мне то, что долгими годами сна не хотела просыпаться: надежду и готовность рискнуть.

Сколько же в ней душевной силы — я просто поражаюсь! Я бы давно со своей «кукушкой» попрощалась из‑за этих пятерых маленьких монстриков. Но рядом с Линой они удивительно быстро успокаиваются: моментально забывают о ссорах и драках, увлекаются тем, что она им подаст в руки или положит перед ними, и полностью погружаются в занятие.

— Чем займёмся сейчас? — спросил Миша, оглядывая шумную ораву.

— Не помешало бы что-нибудь поесть, — спокойно отозвалась Лина, словно для неё это была самая естественная мысль на свете.

— У меня на такую ораву ничего нет! — разочарованно произнёс Миша.

— Я уже сделала заказ, скоро будет доставка, — улыбнулась Лина. Вот ведь какая она: успевает обо всём позаботиться заранее! Когда только успевает обо всём подумать? Ну да ладно — хоть на кухне нам теперь не придётся бегать и метаться в панике.

Вскоре еда действительно приехала. Мы с Линой немного поболтали, наслаждаясь тихой минутой передышки, а затем она собрала своих карапузов и отправилась домой, оставив после себя ощущение порядка и умиротворения, которое редко удаётся сохранить даже в самых спокойных семьях.

***

Лина.

Надеюсь, что у Виктории с Мишей всё сложится благополучно и они сойдутся раз и навсегда.

Придя от них домой, загрузив детей игрушками и оставив их под присмотром Таси и Лёшки, я принялась за приготовление ужина. Алекс в это время был в командировке, и без него дом казался пустым и холодным. Душа и сердце не находили покоя — так хотелось спокойствия и уюта! Я сама отказалась от нянек и в выходные проводила целые дни с детьми, иногда прося Тасю лишь слегка помочь.

К вечеру того же дня Алекс вернулся, и я с радостью бросилась к нему, обнимая и целуя. Чувствовала, как он жадно меня лапает своими сильными руками — именно лапает, а не нежно поглаживает после долгой разлуки. И тут я почувствовала то, что меня повергло в лёгкий шок: от него пахло табаком.

— Ты курить начал? — спросила я с ходу.

— Да. А это воспрещено в нашей семье? — спокойно ответил он.

— Нет… но… — замялась я, не зная, как отреагировать.

— Постараюсь в доме не курить, — пообещал он мне в ответ.

— Пошли ужинать! — сказала я, беря его за руку и утягивая в столовую. Там я сразу же усадила детей на их маленькие стульчики. Малыши никогда не пропускали еду: едва услышав слова «кушать» или «обед», они стремглав бежали к столу.

Пока я рассаживала самых маленьких, Алекс даже не пошевелился, чтобы помочь, лишь хищно наблюдая за мной. Раньше он всегда сам справлялся с малышнёй, а мне оставалось лишь немного докормить тех, кто не доел. В этот раз я подумала, что, возможно, он просто устал и решил понаблюдать, как я справляюсь. Тася в это время хмуро наблюдала за нами, переводя взгляд с одного на другого, но я не придала этому особого значения.

Поужинав, я купала детей, и снова Алекс не пришёл на помощь. Когда малыши были вымыты и высушены, я погрузилась с ними в игры до сна, окончательно отложив мысли об Алексе. Лишь когда младшие крепко уснули, я направилась в спальню — и застыла на пороге: Алекс разгуливал по комнате нагишом.

— Ты почему ходишь раздетым? — спросила я, удивлённо поднимая брови.

— А разве я не могу так ходить по своей спальне? — ответил он вопросом на вопрос.

— Мы с тобой ещё давно договорились, что по комнате нагишом ходить нельзя, потому что у нас в доме полно детей!

— Прости, забыл…

— Будь добр, оденься!

— Слушаюсь, моя госпожа! — ответил он с улыбкой, направляясь к шкафу.

Алекс вальяжно и неспешно оделся, после чего развалился в центре кровати. Я подбоченилась, скосив глаза, и тихо произнесла:

— Надеюсь, что к тому моменту, как я выйду из душа, ты вспомнишь, на какой стороне спишь!

— Ты чего такая злюка? — усмехнулся он. — Я ведь соскучился по тебе!

— Об этом поговорим завтра, — холодно ответила я.

— А в душ с тобой можно?

— Нет! — твердо сказала я.

Я взяла полотенце и пижаму и скрылась в ванной. Пока принимала душ, пыталась понять: притворяется ли Алекс или просто шутит надо мной? Почему у него такое странное поведение?

После душа я вернулась в спальню и застыла: Алекс уже спал, лежа в центре кровати в позе «звезды», лицом вниз, с громким и неожиданно резким храпом. Он во время командировки, что ли, переболел чем-то и ничего мне не сказал? Откуда такой храп?

Я встала на край кровати на колени и наклонилась над мужем, желая поцеловать его. Но едва приблизилась, как в нос ударил странный, чужой запах мужского парфюма. Я отпрянула и встала на пол, нахмурив брови. Перед глазами стоял ораз мужчины, который, несмотря на внешнее сходство с Алексом, казался совершенно чужим.

Сердце забилось быстрее, и я, взяв с собой ноутбук, вышла из комнаты и спустилась к «пятерне» — так мы называли младших детей в нашей семье. В их комнате я удобно устроилась в кресле-мешке, валявшемся в углу, и открыла ноутбук.

Я написала Виктории в WhatsApp:

«Алекс сегодня какой-то странный после командировки… Он не такой, как был до поездки».

«У вас с ним что-то было?» — тут же ответила Вика.

«Нет! Я даже поцеловать его не смогла. Он какой-то чужой!»

«Не давай пока приближаться ему к себе! Я завтра всё объясню!»

«А почему не сейчас?»

«Прости, не могу разговаривать, мы с Мишей в кинотеатре. Вернёмся поздно! »

Я глубоко вздохнула, закрыла ноутбук и тихо наблюдала за детьми, пытаясь унять тревогу, которая почему-то крутилось у меня в груди. Что же с Алексом? И почему он так изменился?

Я в смятении начала мерить комнату «пятерни» своими шагами, отбросив ноутбук на пол рядом с креслом, где сидела. Что происходит? Почему так всё перевернулось? Больше никого, кроме Вики, я не стала тревожить своими вопросами — время неумолимо приближалось к полуночи.

Едва пробило двенадцать, как мне пришло сообщение от Марины. В нём было несколько фотографий её с Алексом в интимно-романтической обстановке, причём на снимках чётко были указаны дата и время. Он целый месяц провёл с Мариной? Поэтому он стал другим? Чёрт! Опять эта Марина нарисовалась в нашей жизни! Как так? Ведь у нас всё было хорошо! Почему он опять попался на её удочку? Зачем? Как теперь жить с этим? Как смириться с тем, что он мне изменяет со своей бывшей и при этом без зазрения совести продолжает меня лапать? Как выведать у него всю правду?

Я провела всю ночь, погружённая в эти мучительные мысли. На завтраке я накормила детей и отправила их с Тасей и Лёшкой играть в детскую комнату, сказав, что нам с Алексом нужно поговорить наедине. Самое удивительное — Алекс не пришёл на завтрак, хотя раньше всегда сидел с нами за столом, за исключением тех редких случаев, когда обедал с клиентами вне дома.

Прошло около получаса, пока дети играли в комнате, как он наконец спустился, одетый только в спортивные штаны. Я скользнула взглядом по его голому торсу, сглатывая слюну.

— Где ты была всю ночь? Я ждал тебя! — произнёс он, садясь за стол и накладывая себе остывшие омлет и сосиски.

— С детьми, — спокойно ответила я, продолжая осматривать его. — Как командировка прошла? И почему ты без рубашки?

— Мне так больше нравится. Ты об этом не задумывалась?

— О чём? — прищурилась я.

— О том, что мне твои правила надоели. Хочется жить, как нравится мне! Мне всё это надоело — не ходи голым, спи на своём краю, не кури…

— Именно поэтому ты решил мне изменить со своей бывшей? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Уже сообщила тебе об этом эта стерва? — с усмешкой уточнил он.

— Сообщила… и прислала фотоотчёт.

— И какие будут твои действия после этого? — ехидно поинтересовался он. Вот ведь козёл!

— А твои? — холодно ответила я.

— Было бы неплохо устроить гарем, учитывая, что у нас общие дети, — хохотнул он.

— Ты совсем охренел?! — вырвалось у меня.

— А что такого? — продолжал смеяться он. — Соберёшься уходить — всех детей забирай! На хрен они мне здесь не нужны!

Я сжала кулаки, ощущая, как внутри всё клокочет от злости и бессилия. Как можно жить рядом с таким человеком? И как теперь защитить детей от этой эмоциональной бури?

Я сидела, разинув рот, не зная, что делать дальше. Всё внутри будто застыло. Растерянность, злость, ненависть к этому мужчине — к тому, кого я любила всей душой, — переполняли меня. Полное негодование, бессилие и боль обрушились разом. Вот он, тот самый момент, которого я боялась изначально: он выставляет меня из своей жизни, словно ненужную вещь.

И как я теперь — одна, с шестью детьми?

Я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как ноги дрожат, и ушла в комнату к детям. У двери стояла Тася. На её лице застыло полное недоумение, а в глазах блестели слёзы и страх.

— Ты всё слышала? — тихо спросила я.

— Да... Прости. Что ты будешь делать, Лин? — её голос дрожал.

— Переезжать в свою квартиру, — ответила я после короткой паузы, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Только вот там не хватает кроватей для всех. Я не знаю, как быть...

— Я никогда не видела папу таким! — всхлипнула Тася. — Он какой-то... чужой, будто не он вовсе! Я не хочу, чтобы ты уезжала. Это всё неправильно!

— Тась, — я подошла к ней и погладила по плечу. — Уже ничего не изменить. Я не смогу жить с человеком, который не уважает ни меня, ни себя. Я ведь ничего плохого твоему отцу не сделала, чтобы он так со мной обращался. Если я останусь, то перестану уважать саму себя. А без этого жить невозможно. Поможешь мне с переездом?

— Конечно, помогу! — ответила она, вытирая слёзы. — А можно будет к тебе приходить в гости?

— Естественно, милая! — я улыбнулась сквозь боль. — Ведь со мной уедут твои братья и сёстры. Они будут скучать по тебе, а я — по вам всем. Но, может быть, так даже лучше. Иногда, чтобы спастись, нужно уйти.

Вместе с Тасей мы начали собирать самые необходимые вещи для переезда и перевозить их в мою квартиру. Когда последняя партия была доставлена, включая кроватки «пятерни», я с усталостью накормила детей и начала расставлять вещи по местам, пытаясь хоть как-то навести порядок.

Ночью, когда малыши уже спали в своих кроватках, а Лёшка — на своей старой кровати, которая ещё оставалась от родителей в одной из комнат, я наконец достала телефон из сумочки. Он всё это время стоял на беззвучном режиме. Твою ж дивизию! Больше сотни пропущенных звонков. В основном от Вики.

Я набрала её номер и услышала:

— Ты где? И почему телефон не берёшь?

— Я в своей квартире, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Что ты там делаешь?

— Живу с сегодняшнего дня отдельно от вашей семьи.

— А дети?

— Они вместе со мной.

— Почему?

— Спроси у своего брата, — тихо, с едва заметной дрожью в голосе, ответила я. В этот момент по щекам заструились слёзы отчаяния. Теперь мне придётся учиться строить свою жизнь заново, почти без какой-либо поддержки. Отчаяние, боль, досада от того, что поверила в счастливое будущее. Снова одиночество. Как же это больно… Безумно больно.

Прорыдав всю ночь, я то ли заснула, то ли потеряла сознание прямо на полу, погружённая в хаос своих эмоций. Когда я пришла в себя, то поняла, что нахожусь уже на диване, а рядом сидит Алекс.

— Привет, девочка моя, — нежно произнёс он тем голосом, который я привыкла слышать от него все годы нашего совместного проживания. Но сейчас эти слова вызывали у меня лишь отвращение. — Ну, не смотри ты на меня так! Ты всё неправильно поняла!

Я резко села на диване, и тут же пожалела об этом: голова закружилась, стало тошнить. Я еле прошептала:

— Вали из моего дома! Тебе здесь нет места, как и в моей жизни!

— Лина, давай спокойно поговорим…

— Я вчера хотела с тобой поговорить, а ты во всём сознался и выставил меня из дома вместе с детьми! — выкрикнула я.

— Я тебя никуда не выставлял! — раздражённо произнёс Алекс.

— Ну да! Всё, что было вчера, оказалось для меня лишь иллюзией…

— Малышка моя, дай мне всё объяснить…

— Нет! Мне нужно заниматься детьми!

— Детей уже Вика забрала к себе, пока что, — спокойно сказал он.

Я в тот момент всё-таки соскочила с дивана и побежала в детскую, но детей там не оказалось. Сердце сжалось от страха, и я обернулась к Алексу. Я накинулась на него, колотя обессиленными руками по груди, но он легко подхватил меня в объятия. Родной запах — без всякой примеси табака — окутал меня, и мои ноги стали ватными. Я медленно осела, чувствуя, как силы покидают меня. Алекс тут же поддержал меня и уложил обратно на диван.

Достал смартфон из кармана брюк и показал мне фото двух молодых парней-близнецов, удивительно похожих на него:

— Это я и мой брат Алексей. Дальше объяснения нужны? — сказал он, убедившись, что я поняла смысл. Затем он обнял меня, и я снова разрыдалась.

— Всё равно ты меня предал!

— В чём?

— В том, что сразу не рассказал мне о своём брате!

— На это были причины, — мягко ответил он. — Мы поговорим обо всём позже, когда вернём наш дом для своего пользования. А также о Тасе, которая сейчас осталась «заложницей» у моего брата.