Глава 24

Она — нищенка… Грязная… оборванка. И кончает, как бордельная девка…

Кровавые ошметки души вспыхивали болью, а тело вторило отголосками наслаждения. Свернувшись калачиком, Энджел лежала на смятой постели. Между ног мокро… Надо бы помыться, но ее словно выпотрошили, оставив на алтаре похоти пустую оболочку.

Нищенка… Да, так и есть…

А когда де Сармунд вернется, то снова поставит ее на четыре точки опоры. Или заставит ласкать его ртом, или опять вывернет свою коллекцию «игрушек», чтобы заткнуть ей все, что можно, и заставить умолять о разрядке. А может — посадит на цепь. Герцогу нравилось, когда на ее шее оказывался широкий бархатный чокер. Настолько, что вся ночь могла пройти без сна…

Резкая боль в пальце заставила дернуться.

Откуда-то нашлись силы, и Энджел поднесла руку к лицу, разглядывая побагровевший палец. Кольцо… Опять это проклятое кольцо!

Оно заставило спуститься ночью и услышать, что Джейкоб успел продать ее в жены одному из своих дружков-мерзавцев. Из-за него так глупо получилось попасться де Сармунду и оказаться…тут! В чертовой золотой клетке! И если кто-нибудь ей скажет, что эта железка — просто украшение… Нет! Ни за что не поверит!

Дурман похоти улетучился, а вместо него пришла злость.

Бежать. Сию же секунду, хоть голой, хоть прямиком в лапы убийцы, но бежать. Даже если осколки сердца требуют обратного. Не шепчут — кричат в который раз склонить голову и подчиниться приказу.

Но горячая уверенность, что она просто не может… нет, не должна оставаться тут, росла с каждой секундой. С кольцом разберётся позже, а сейчас надо придумать, как исчезнуть отсюда навсегда.

Энджел подскочила на ноги, не обращая внимания на легкое пощипывание между бедер. Хватит! Она — не игрушка! Не вещь, которую можно использовать, а когда надоест — выкинуть за ненадобностью. Ни за что!

Первым делом попробовала открыть дверь. Заперто!

— Открой! Я… Я все поняла! Я согласна!

Крикнула и замерла, напряженно прислушиваясь к происходящему в соседней комнате. Тихо… Значит, по близости никого нет.

Следующей целью стал шкаф. Распахнув дверцы, Энджел придирчиво осмотрела наряды. Возьмёт и наденет! Заслужила… Горькая ухмылка исказила губы и тут же пропала. Выбрав самое добротное и теплое, Энджел быстро оделась. Еще раз попробовала открыть дверь, и даже поколотила в нее, привлекая к себе внимание, но безрезультатно.

А ведь сумочка с памятными вещами осталась в другой комнате! Недолго же ей пришлось подержать их в руках… Энджел сглотнула слезы, не позволяя себе и минутной слабости. Мама и дядя Ральф живы в ее сердце. А вещи… Взгляд запнулся о блестящий сундучок с драгоценностями.

Подарки де Сармунда… Одна безделушка способна обеспечить ей несколько безбедных месяцев. Энджел подошла ближе и откинула крышку. И первое, что бросилось в глаза — серьги с сапфирами.

«У тебя чудные ушки. Они созданы для украшений».

Энджел мотнула головой, но перед глазами всколыхнулись развратные картинки. Сегодняшнее утро. Ванная. И она совершенно голая нежится в горячих объятьях, наслаждаясь игривыми укусами за ухо и мужской твердостью, обещавшей приятное продолжение. Но Демон был настроен на долгую прелюдию. Напустил полную ванну пены и откровенно медлил, балуясь невинной лаской.

«Я проколю их сам, ангелочек. Ты не почувствуешь боли…»

А она вела пальцами по татуировкам на широкой груди, и уже заранее была согласна на что угодно. Лишь бы это делал ее герцог.

Вцепившись в край стола, Энджел судорожно вздохнула.

Стряхнув с ресниц соленые капли, запустила руку в ларец, открывая второе дно, где находился тайничок для документов и писем. Там хранился один единственный лист. А на нем — ее имя. Самый первый и самый милый сердцу подарок…

Энджел равнодушно взглянула на драгоценности — к черту их! Ей хватит собственных денег! Спрятав листок вместе с кошельком в корсаже, подошла к окну и потянула за ручку. Замок тихонько щёлкнул. Не заперто…

В лицо ударил морозный воздух. Тонкая накидка не убережёт от ночного холода, но ей бы только выбраться и найти почтовую карету. Остатки денег пойдут в качестве оплаты, а пуговицы с манжет поддержат первое время. Хуже с меткой на спине… Но действие заклятья ослабнет, если удастся сбежать достаточно далеко. О, теперь знания о магии некромантов играли ей на руку. Вместе с величиной кровати — лоскутов из шелковой простыни должно хватить на веревку.

Не мешкая, Энджел побежала к кровати. Крепкая ткань плохо подавалась маленькому ножику для зачистки перьев, который де Сармунд хранил на столе, но кое-как она справилась.

Тяжелый стол послужил креплением, и, еще раз убедившись, что вокруг тихо, она перебросила самодельную веревку через подоконник. Вот так. Нищенке не место в покоях аристократа…

***

— Умоляю, господин, я не… а-а-а!

Дэвид сжал пальцы, и ублюдок в его руках заорал от боли. Тьма просочилась в тощее горло и проникла в легкие, превращая их в тлен. Девка в углу заскулила от ужаса, сжимая на груди остатки разорванного платья.

— Убирайся, — рявкнул на несостоявшуюся жертву. Дважды просить не пришлось.

Тело насильника упало к его ногам, но жажда лишь сильнее сжала когти, и татуировки полыхнули смертельным холодом, едва удерживая взбесившийся Дар.

Багровые всполохи перед глазами пульсировали в такт грохотавшему сердцу. А в памяти отравленной занозой засело случившееся в особняке.

Проклятье! Ему надо было заткнуться. Оставить Энджел в покое и свалить подальше, давая им время остыть. Но нет… Это же так трудно — просто выйти за дверь. Или расщедриться на несколько слов, чтобы как следует объясниться. Но он пробовал! Видит Тьма, ни одной капли лжи! Этот чертов брак ничего не значил, особенно сейчас, когда рядом Энджел… Девушка, занявшая его комнату и мысли, и о которую он час назад вытер ноги. Снова…

Ругательство обожгло гортань, да так и застряло, не коснувшись губ. Паскудное чувство собственной никчёмности выжигало изнутри серной кислотой.

Перешагнув через истлевшее тело, Дэвид торопливо покинул кривую улочку.

Какого черта он вообще тут делает?! Сбежал, вместо того чтобы попытаться все исправить. Решил выпустить пар, да только ни черта это не помогало!

Ощущения обострились до предела, и он чувствовал смерть даже безмозглых тварей, копошившихся под ногами. Каждый вздох вспарывал грудную клетку раскаленным клинком, татуировки горели, и на языке — металлический привкус крови. Но все это мелочи.

Ему надо вернуться. Да, прямо сейчас. Усадить Ангелочка перед собой, послать собственных демонов в Бездну и начать с извинений. Не идиотских подарков или оправданий, а обычных извинений. Того, что должно было прийти в голову час назад, вместо оскорблений, которые Ангел заслуживала меньше всего!

Мираж ждал его нескольких сотнях футов от закоулка, где Дэвид почувствовал грязь преступления. Нетерпеливо заржал, словно торопясь вернуться в особняк, и без понуканий помчался обратно, спеша доставить хозяина на встречу с совестью.

Но слишком хорошо знакомое ему беспокойство дало о себе знать, едва он оказался в Верхнем Городе. Особняк спал — ни один идиот не полезет в дом темного мага. И дверь он запер… Но даже не расседлав лошадь, Дэвид бросился в дом.

Это все нервы. Разговор будет тяжелым, и Энджел наверняка сначала просто не захочет его слушать. Пусть так! Не с первого, так с десятого раза удастся ей все объяснить. Да, он не с того начал. Сломал то хрупкое, что появилось между ними, но Ангел поймет. Она всегда его понимала!

— Все тихо, господин, — доложил ему сонный дворецкий.

Клаус хочет спать? Да этого уже десяток лет не было! Но Дэвид прошел мимо, даже не замедляя шага.

Быстрее наверх… Как ему вообще в голову пришло выбраться из особняка? Прекрасно можно было остыть в кабинете, искрошив в пыль несколько кресел… Какого черта потащился на патрулирование?

Тьма обожгла слух беспокойным шепотом тысячи голосов. Что-то не так… Дверь заперта, особняк под охраной, но все равно от беспокойства выворачивало наизнанку. Точно так же, когда Ангела столкнула с лестницы ревнивая сука…

Пальцы дрогнули, и замок среагировал только со второго раза. Ангел не станет с собой ничего делать. Он видел самоубийц, от них несет смертью, как бы широко они ни улыбались… Его девочка не такая. Она любит жизнь и будет за нее… Мысли застыли, превращаясь в ледяное крошево.

Холодно. В комнате слишком холодно!

— Энджел!

Крик вышел хрипом. В несколько шагов Дэвид пересек гостиную и распахнул дверь спальни.

— Нет!

Бросился к раскрытому настежь окну и до крови из-под ногтей вцепился в подоконник, заглядывая вниз. Пусто! И Тьма рванула из всех щелей, сжирая тусклые пятна светильников. Плеснула в венах крутым кипятком ужаса, и сердце рухнуло в Бездну, оставляя вместо себя ледяную пустошь.

Горло опалил зимний воздух, разрезая мрак ночи отчаянным:

— Энджел!!!

И черные нити магии зазвенели, призывая носительницу метки явиться на Зов.