Глава 25

Карета… ей очень нужна карета. Энджел куталась в тонкую накидку и старалась держаться тени. Пока ей везло. Спуск по самодельной веревке прошел почти гладко, только один раз она чуть не сорвалась, запутавшись в юбке. Но сил нашлось удержаться на одних лишь руках. Сквозь сад тоже пробралась без приключений, и калитка у главного входа почему-то выпустила ее, не оповестив особняк звонком. Окна так и остались темными, а Энджел без помех выскользнула на улицу.

И вот теперь стремительно шла вперед, пытаясь отыскать хоть одну наемную карету. Холодно не было, только странное отупение. Злость схлынула, и сейчас Энджел чувствовала опустошающую усталость. Казалось, что все происходит не с ней. Что еще немного, и она проснется от щекотного поцелуя в шею. Никаких грубостей или страсти утром… Демон будил ее безумно нежно, играясь, как сытый хищник, что легонько пробует на зуб будущую жертву.

Мог отнести ее в ванну или устроить завтрак прямо в постели. В таком случае приборов ей не полагалось — мужчина кормил ее сам. И если в этот день герцогу никуда не надо было, весь день де Сармунд пребывал в хорошем настроении. Они гуляли по оранжерее, занимались интересными ей чтением и историей, могли два раза очутиться в ванной, а иногда пропадали на мансарде, где в одной из комнат был телескоп и карта звездного неба, а в другой — тренажеры для тела… Она попробовала ударить набитый песком кожаный мешок, но едва не вывихнула кисть. Удивительно, но ее попытку не осмеяли. Де Сармунд просто показал, как правильно держать руку, и второй раз получилось лучше. Кажется, ему нравилось учить. А ей учится…

— Госпожа, карету не желаете?

От неожиданности она чуть не шарахнулась в сторону. Как не услышала? И щеки мокрые…

— Да, карета нужна, — пробормотал, стараясь не показать заплаканных глаз. То месиво, что осталось вместо сердца, не выдержит лживого сочувствия. — Сколько возьмёте до окраины близ Северного склада?

Самый удаленный район. Метка наверняка ослабнет.

— За три серебра, — хрипло прокашлял кучер.

Торговаться не стала. Просто залезла в карету и забилась в самый угол, торопливо вытирая слезы. Какая глупость… Кого ей оплакивать? Мерзавца, для которого она всего лишь игрушка? Взял ее, использовал, а потом решил вместо чулана поставить на полку…Но игрушки могут ломаться.

Тихий щелчок замка вклинился в растрёпанные мысли. Но кареты не закрываются… Нехорошее предчувствие царапнуло по спине ледяной лапкой. Заперли! Опять! Дверь не поддалась ни с первого, ни со второго раза.

Энджел пробовала кричать, но ее никто не собирался слушать.

Вместо ужаса навалилась вдруг такая апатия, что она упала на сиденье и просто прислонилась к стенке, закрывая глаза. Вот и все. Допрыгалась. Самостоятельная… игрушка. Которую сейчас в лучшем случае разберут по частям, а в худшем — отдадут на потеху такому колличеству мужчин, что проще вскрыть себе вены… А ей бы не помешал нож.

Карету трясло и шатало, а на поворотах заносило так, что Энджел швыряло из стороны в сторону. Кучер гнал во всю прыть, только вряд ли туда, куда ей нужно… Герцог смог бы расправиться с ним одним ударом… Он очень сильный. И опасный. О, Создатель! Как глупо все закончилось!

Внезапная боль между лопаток вспыхнула и тут же исчезла. Ее отсутствие обнаружили! Но что толку… Зов не подействовал, как следует, словно герцог лишь на секунду применил магию, а потом плюнул на пропажу и плотно захлопнул окно, вычеркивая ее из своей жизни.

Карета резко встала, и Энджел кубарем слетела на пол. Вскочила на ноги и бросилась к окну, отчаянно пытаясь сообразить, чем защищаться. Ничего тяжелее осенней туфельки рядом не оказалось, но это лучше, чем ничего! Стряхнув обувь и перехватив ее удобнее, Энджел набрала в лёгкие воздух, чтобы помочь себе криком.

Дверь распахнулась, и вопль сорвался с губ, разбиваясь о темную фигуру.

— Не ори!!!

Подавившись воздухом, Энджел потрясённо уставилась на похитителя.

— Вильям?!

***

— Дэвид?! Какого черта?!…

Крик заспанного короля прозвучал жалким писком.

— …Тронулся умом?! Я…

Сжав трость, Дэвид взглянул на мужчину, обрывая смешные угрозы.

— Поднимай всех стражей. Мне нужно найти Энджел.

А выдержки королю не занимать! Только побледнел слишком.

— Эн… Кого?!

— Энджел! Мою женщину.

Которая сбежала… Ночью! Через окно! По чертовой самодельной верёвке! Как?! В каком отчаянии нужно быть, чтобы такая, как она, решилась на побег подобным способом?!

От ужаса немели кончики пальцев. Она совершенно беззащитна! Одна где-то на улицах Лонтора. И, может быть, сейчас зовёт на помощь, пока свора мерзавцев рвет ее на части. Или нож вспарывает белоснежную кожу, выпуская кровь и жизнь.

Дэвид гнал от себя эти мысли, но они копошились под кожей мерзкими червями, выгрызая душу. Но хуже всего было осознание, что случившееся — его рук дело. Что девочка не решилась бы на такой шаг, если бы он не повел себя, как последний подонок.

Весь особняк искал Энджел, но ее нигде не было. Он обскакал квартал, вытряхнул душу у нескольких стражей, что патрулировали этот район, но никто ничего не видел. Ленивые ублюдки! Больше проку было от их псов, которые взяли след. Но недолго.

Скорее всего, девочку подобрала карета. Комендантский час, но изнеженный Верхний Город не обойдется без транспорта! Плюнув на бесполезные поиски, Дэвид развернул лошадь к королевскому дворцу.

Прорвался сквозь трусливую стражу и вытряхнул короля из-под юбок очередной фаворитки.

— Дэвид, я считаю, тебе надо успокоиться, — но в королевском голосе не было уверенности.

Жалкий трус. Дрожит за свою шкуру и будущих наследников, которые, видит Тьма, не появятся на свет, если сию же секунду стража не отправится на поиски.

Проклятье! Надо было припугнуть этим, когда ему навязывали эту чёртову женитьбу! Под каким хмелем он вообще соглашался на подобную затею? Крепленое вино под названием «Долг»? Гори он в Преисподней!

— Я успокоюсь, когда Энджел появится в моем доме живой и здоровой, — прорычал, наступая на мужчину. — И, Ваше Величество, мне плевать на наследников! Наймите себе другого производителя темных магов!

Ярость королевского взгляда могла бы обжечь, но Дэвид уже горел. Каждый удар сердца, каждый миг бесполезно потраченного времени. Как однажды, во время пробуждения Дара, бросало то в жар, то в холод, и Тьма рвалась на волю, вместе с ним наседая на побледневшего монарха.

— Своей горячкой ты точно ничему не поможешь! Расскажи мне все, и в первую очередь, кто такая Энджел и как она выглядит.

Да, точно. Стражи не смогут искать не пойми кого. Нужен художник, чтобы нарисовать портрет. Черт, почему он не мог сделать этого раньше!

— Белокурые волосы, хрупкое телосложение, ростр примерно пять с половиной футов…

Ему не нужно было напрягать память — образ Ангела засел в голове сотней лёгких, как солнечные блики, деталей. Но выходила какая-то смазливая чушь! Он просто не мог объяснить прелесть небесных глаз и тонкую грацию движений. Восхитительную нежность души и тела и милое любопытство, подкреплённое светлым умом. Энджел была… Она была чудом! Сокровищем, которое он втоптал в грязь.

— Она из «Алой Ночи»? Черт, держи себя в руках! — король отшатнулся от хлынувшей со всех сторон Тьмы.

— Энджел не шлюха! Она…

«Нищенка…» Безжалостная память хлестнула раскаленным кнутом.

— … моя женщина.

— Ясно, — король недовольно нахмурился. — Значит, так. Приказ будет отдан. А на счёт твоей женитьбы побеседуем позже, когда девушка найдется. Молчи, де Сармунд! Я прекрасно знаю, что, несмотря на обморочную стражу около моего кабинета, темный маг смертельно опасен. Но если убьешь меня, или сделаешь что-то ещё, то навредишь девушке. Никто не станет ее искать, в довесок мир будет избавлен и от тебя. Так что я сделаю вид, что это нормально — ломиться в королевские покои ночью, а ты пока перестанешь пороть горячку и подумаешь, с чего начать и как организовать поиски.

А он недооценил королевское упрямство. За последний год оно подросло до ослиного. Страх пачкал королевскую морду бледностью, но свою линию Викториан гнул твердо.

Буквально запихивая обратно рвавшуюся из горла брань, Дэвид вынужден был ответить:

— Мне понадобится начальник стражи. И художник, чтобы нарисовать портрет.

***

— Сколько у тебя мозгов, бестолочь? Не стесняйся! Попробуй придумать хоть одно нормальное оправдание. Как можно сесть в незнакомую карету? Ночью! Создатель, во что я вляпался?

Вильям костерил ее, на чем свет стоит, но упрямо волок дальше по улице.

— Сменим лошадей. Те слишком приметные. Выбраться из города лучше бы на рассвете… Ночью на всех выездах из города — стража, а тебя будут искать…

— Герцог? Ох!

Вильям сжал ее руку до боли, но тут же ослабил хватку.

— Не только он… Чертов комендантский час. А, вот что нам нужно!

Ее затащили в переулок, затем вверх по лестнице, что привела к покосившейся двери. Немного поковырявшись с замком, Вильям все-таки открыл его, и первый зашел внутрь.

Энджел пошевелила пальцами, но кольцо больше не давило. Что ж, выбора у нее все равно нет…

— Переждем здесь до рассвета, — объявил ей. — Утром будет легче скрыться. Сейчас проверяют каждую карету… Отдохни, если хочешь, — кивнул на тюфяк в углу.

Но Энджел покачала головой. Какой тут отдых!

— Вильям, объясни, что происходит? Как ты оказался в Верхнем Городе? Это все подстроено?

— Нет, случайно вышло, — опять взъерошился тот. — Трудно догадаться было?

Энджел смолчала. Пусть. Ругань и попытке ее задеть сейчас казались такой мелочью … Как она вообще могла обижаться на это? Пустые слова, которые тают в воздухе, не оставляя после себя ничего… Совсем не то, что другие. Сердце мучительно сжалось, и пришлось зажмуриться, чтобы не показать слез.

— Это все Клэр…

Энджел вздрогнула, и сквозь туман в глазах посмотрела на Вильяма. Парень подошел к тюфяку и почти упал на него. Она тоже устроилась рядом.

— … я ведь выхаживал ее, — с отчаяньем произнес Вильям, — когда выгнали, она была похожа на мертвеца. Почти на руках и унес… Но только поднялась на ноги — сразу к этой… леди Фокстрейн.

— Кому?

— Да к невесте герцога. Самой, — прищёлкнул пальцами, — именитой. Гортензия де Фокстрейн… Родственница короля. Дальняя.

О, Создатель… Злоба Клэр не просто удивляла — ужасала. Вильям вдруг хмыкнул.

— … Знаешь, я, может, не самый галантный кавалер, но тогда не мог ее не защитить, думал — случайность. Что она случайно толкнула, понимаешь?…

Как ни странно — Энджел понимала. Парень до последнего не хотел верить, что его избранница безумна.

— …А оказалось, Клэр хочет убить. Что она действительно желает твоей смерти… Поэтому и пошла к Фокстрейн — той, кто точно сильнее. А потом и меня попыталась в это втянуть. Обещала, что когда все закончится, станет моей…

В темноте Энджел нашла руку Вильяма и тихонько сжала. Он не ответил. Но и не попытался избежать прикосновения.

— … я согласился только для вида. И пока они готовились, тоже не сидел без дела. Смешно. Мое… поведение в особняке — попытки выгнать — стало моим прикрытием. И Фокстрейн легко разрешила мне примкнуть к тем, кто караулил тебя около особняка.

— Меня караулили?!

— Тихо, — шикнул на нее. — Думала, что нет? И тупица бы понял, что ты попытаешься уйти. Странно, что герцог тебя не запер… Он же… Он же смотрел на тебя, как голодный волк на ягненка.

— Герцог меня запер, — призналась Энджел, — я спустилась по веревке из простыни.

Вильям как-то очень нервно рассмеялся.

— Из простыни? Ты?! О, Создатель…

И вдруг обнял, прижимая ближе к себе. Это не было похотью. Просто Вильяму было плохо. По какой-то злой насмешке судьбы они оба влюбились в тех, кто недостоин, а теперь, как два обломка, искали утешения друг в друге.

И стало действительно чуточку легче. Метка опять налилась холодом, но терпеть можно было. Как будто де Сармунд звал ее, но очень тихо… Или просто расстояние ослабило магию? Немыслимо… Еще утром она чувствовала себя счастливой, и вот — все рухнуло, как замок из песка.

Иногда за окном слышались крики стражников, несколько раз вихрем проносились лошади, мелькал свет факелов, а они сидели в заброшенном доме и грелись теплом друг друга, пережидая ночь.

Иногда ей казалось, что тьма вокруг живая. Что она видит, кто в комнате, и прямо сейчас потечет в особняк рассказать герцогу, где прячется пропажа… Энджел боялась этого. И ждала. Тихонько мечтала, что сейчас сюда ворвется рослый пепельноволосый мужчина с черными, как ночь глазами. Подхватит ее на руки, вопьется в губы жестким поцелуем, а потом заберет обратно в сказку, выдуманную ею по собственной глупости.

Время тянулось медленно-медленно, и казалось, что ночи не будет конца. Воспоминания били в висок болезненными вспышками. Как одурманенная, Энджел искала грань, когда плотское влечение переросло в душевное, и не находила ее. Хотела думать о своей безрадостной первой ночи, но вспоминала долгие часы у камина, когда герцог усаживал ее на колени, уставшую от горячей близости, и просто смотрел на огонь, играя с ее распущенными локонами. Пыталась вспомнить жестокие слова, но вместо этого слышала мерный рокот мужского голоса и видела дивные картины, проступавшие из бархатной Тьмы. Прекрасных фей, сладкоголосых русалок, шаловливых пикси, странных ёкае и других…

Они просили ее вернуться. Манили за собой и обещали радость. Она была черного цвета…

— Энджел!

Грубая тряска за плечо заставила открыть глаза.

— В-в-вильям? — простучала зубами.

О, Создатель… как холодно! И даже камзол парня, которым он ее прикрыл, не спасал.

— Карета подана, леди, — криво усмехнулся парень. А губы синие! Но ее попытку отдать одежду отверг. Вместо этого сунул в руки сумку. — Тут одежда простолюдинки. Платье спрячь. На улицах полно стражи — тебя ищут. Поедем окружной дорогой. Я знаю тихое местечко, где обычно никого не бывает. В городе оставаться нельзя.

Да она и сама это знала. Энджел быстро переоделась. Аккуратно сложила платье, но еще бережнее обошлась с листком. И так слишком помяла!

Вильям ждал внизу у очень скромной повозки, похожей на торговую.

— Спрячься за ящиками, — кивнул на хлам внутри, — при мне несколько карет обыскивали.

Энджел облизнула пересохшие губы и забралась внутрь. Повозка тронулась. Страшно представить, что сделает герцог, когда ее найдет… Метка до сих пор слабо тянула холодом. Но серое утро забрало с собой ночные иллюзии. Аристократ не пойдет против воли короля. Особенно де Сармунд, помешанный на привычном укладе жизни. И ради кого? Уж точно не ради нищенки…

Колеса скрипели в такт тихо скулившему сердцу. Энджел старалась не думать. Вслушивалась в крики торговцев и шум проезжающих мимо повозок. Рядом топал голем, кто-то смеялся, по мостовой шли люди. Их становилось больше. Город просыпался.

Пронзительный свисток стража вспорол воздух.

— Досмотр! Сверните к досмотру!

Энджел вцепилась в ящик, чувствуя, как от напряжения ведёт голову. О, Создатель… Только не это!

Но спустя несколько мучительных ударов сердца поняла, что это кричали не им. Телега двигалась дальше. Несколько раз она слышала стражей, но ни разу Вильям не дёрнул поводья, останавливая лошадей. Очень скоро послышался плеск воды, постепенно звуки большого города стали стихать, а воздух — свежеть.

— Можешь не трястись, — крикнул Вильям. — Пронесло вроде.

Энджел выбралась из повозки и огляделась. Северные склады… Она знала этот район. Дядя Ральф не раз чинил тут пробудившиеся крыши.

— Подремала бы, — буркнул Вильям

— А ты?

Но парень промолчал.

— Куда мы? — отважилась Энджел. — Думаешь, в других городах искать не будут?

— Скоро герцогу станет не до поисков. Через две недели надо объявить счастливицу и готовиться к торжеству.

Энджел плотнее сжала губы и попыталась спрятать боль за равнодушным пожатием плеч. Вышло убого. Вильям вздохнул:

— Отправимся в Ситпур, к морю. Порт всегда даст работу.

- Там жили мои бабушка и дедушка. Родители мамы, — вспомнила Энджел. — Может, живут до сих пор. Только… они маму выгнали. Беременную. Вряд ли будут рады видеть меня…

— Что, матушка в подоле принесла?

Но язвительность Вильяма не оскорбила. Он злился. Трудно выдрать чувство из сердца и вдвойне тяжелее, когда понимаешь, что о тебе давно никто не вспоминает.

— Она встретила отца на пристани. Корабль пришвартовался дать морякам отдых. Говорит, что отец был очень красивым. И я на него похожа… Маму тогда уже посватали. С выгодой. И рада жениху она не была. А ещё никогда не жалела о десяти коротких днях, что они провели с отцом. А потом он отдал ей кольцо и пообещал, что через два месяца вернётся и увезет с собой. Но так и не вернулся. Позже она узнала, что его корабль затонул, никто не спасся. Беда не приходит одна, и родители мамы узнали о ее положении. И, конечно, не обрадовались. Но хотя бы не избавили от плода насильно, а дали выбор. Она выбрала меня…

— Ещё бы она тебя не выбрала. Наверняка ей во сне являлся крохотный ангел в белом платьице.

— Очень тощий ангел, — слабо улыбнулась Энджел. — Я совсем не походила на упитанного херувима.

Парень хмыкнул.

— Да ты и сейчас не слишком большая. Ветром унесет… А меня дразнили «тестом», — признался неожиданно, — я был рыхлый и неповоротливый.

Энджел покачала головой. Поджарый, как гончая, Вильям и близко не был похож на тесто. А ещё очень помогал. С ним было как-то… легко. Не так одиноко и тоскливо, хотя, наверное, любая компания лучше, чем одиночество.

Они изредка перекидывались ничего не значащими фразами, а повозка катилась вперёд. Дорога была хорошей и почти безлюдной. Ей и не приходилось прятаться. Но к полудню погода испортилась. Сначала поднялся ветер, а затем стал накрапывать дождь.

Вильям косился на стремительно темневшее небо и в какой-то момент свернул на очередной развилке:

— Надо переждать дождь. Тут недалеко особняк леди Моверлли.

— Ты тут был?!

Вильям посмотрел на нее с жалостью.

— На указателе написано. Попросимся хоть в конюшню. Все лучше, чем мокнуть под дождем.

Да… Ткань, из которой был сделан верх повозки — плохая защита. Лошадь не пришлось подгонять — непогода переходила в бурю. Деревья скрипели, склоняясь под сильными порывами, но, слава Создателю, ветер дул в спину, облегчая труд животного.

До ворот они добрались, когда день стал напоминать ночь. Она заметила только крепкие стены дома и густой парк, окружавший особняк. Вильям выскочил и подбежал к замку, требуя открыть проезд. Окна на верхнем этаже вспыхнули, а через несколько бесконечных минут ожидания парень толкнул ворота, распахивая их в стороны.

Закрывать не было времени. Лошадь рвала в укрытие. Энджел успела замёрзнуть, пока Вильям заводил испуганное животное в стойло, и промокнуть за те недолгие минуты, что они бежали к особняку.

— Ну и погода, собаку не выгонишь, — скрипучий старческий голос приветствовал их вместе с распахнутыми дверями.

Энджел вошла внутрь огромной залы, тихо мечтая, чтобы для них нашлась хоть чашка горячего чая. Тело било мелким ознобом, и, не сдержавшись, она обняла себя за плечи.

— О, Создатель… — тихо ахнула старушка.

Побелела, как ее совершенно седые волосы, и вдруг схватила Энджел за руку, да так, что пальцы захрустели.

— Вернулось, — прошептала, трогая железный ободок. Вскинула голову, жадно ощупывая взглядом, а потом тихо всхлипнула. Из-под морщинистых век брызнули слезы. — Деточка моя, ты вернулась! Ой… Да что же я! Надо сообщить госпоже! А вы пока сюда, к камину, прошу, детки, погрейтесь… Я сейчас!

И, подхватив юбки, служанка опрометью бросилась к лестнице.

— Ты не можешь без приключений, верно? — флегматично вздохнул Вильям. — Замок закрыт, снаружи буря. Пожалуте греться, мисс Нилл!