Глава 26

Это был ад. Его личный кошмар, который не закончился и с приходом солнца.

Глаза слипались, и нужно было впихнуть в себя хоть несколько ложек бульона, но аппетит пропал вместе со сном. Тишина в комнате давила гранитной плитой. Крикнуть бы, да так, чтобы от боли свело горло, но иногда ему мерещились легкие шорохи, и казалось, что еще секунда — и из-за плеча вынырнет девушка в белоснежном пеньюаре. Его Ангел. И Дэвид молчал, с жаждой одержимого желая короткого обмана.

Он искал всю ночь. Как сбившийся со следа пес бросался то в одну сторону, то в другую, и готов был выть от бессилия.

Это было хуже пытки. Больнее, чем когда проснулся Дар, и агония Бездны затопила разум, вытесняя из него все человеческое. Особняк проснулся тогда от крика. А он не помнил, как бросался на стены и царапал руки и лицо, пытаясь выдрать из-под кожи огонь. Но если тогда татуировки набросили на Тьму ошейник и дали возможность жить, а то сейчас он медленно умирал. Задыхался без нежного аромата чайной розы и сходил с ума от невозможности хотя бы просто получить весточку, что Ангел жива. Что с ней все в порядке, и она сейчас не захлебывается слезами, умоляя установиться…

С мучительным стоном он уткнулся в ладони, пытаясь прийти в себя, но колокольчик тихо звякнул, и в ту же секунду Дэвид бросился в кабинет, торопясь встретить посетителя. Он приказал никого не пускать, если нет новостей, и его приказ не осмелились бы нарушить, заявись сюда хоть сам король.

— Сьюзен? Какого…

Договорить не успел. Подскочив вплотную, девчонка врезала ему по челюсти.

— Подонок!

Второй удар он успел перехватить. Разъяренная фурия шипела и плевалась, поливая его бранью, а Дэвид молчал, с больным удовольствием принимая каждый словесный выпад.

— Как, скажи мне — как ты ее упустил?! Выгнал, да?! А-а-а, решил проучить! Это в твоем духе! Показать, кто здесь главный! Игрушка начала капризничать, да?! Перестала двигаться только так, как тебе надо? Кусок идиота!

Взъерошенная и злая, Сьюзен готова была сожрать его живьем, и, видит Тьма, он бы не стал сопротивляться.

— Есть выпить? — огорошила вдруг его. — И убери уже свои клешни! — дернула плечами.

Да, ему бы тоже не помешал стакан виски. Молча развернувшись, Дэвид пошел обратно в комнату.

Из бара в шкафчике выбрал то, что покрепче. Ангел опьянела бы от одной капли. Однажды он дал девушке попробовать фруктового вина. А потом не выпускал из-под себя полночи, распаленный ее хмельной отзывчивостью. Тогда они опять закончили в ванной. И ангелочек заснула в его объятьях, бормоча о том, что татуировки — это очень красиво, и ей нравится…

Дэвид залпом опрокинул виски. Огненный ком рухнул в желудок, но легче не стало. Сьюзен со стуком опустила стакан на столешницу:

— Ты идиот!

— Уже слышал, — выдавил из себя кривую ухмылку.

Но девушка опять пошла красными пятнами:

— Слышал? О, ты слышал! Так послушай еще кое-что. Ты — слепой и недалекий придурок, который не видит дальше своего носа, иначе бы уже понял, что Энджел такая же простолюдинка, как я — монашка Ордена Смирения!

У него чертовы галлюцинации. Миражи, и все сейчас нереально. Ангел — простолюдинка. Дочь белошвейки и…

Смертельный холод растекся по крови, превращая внутренности в острые куски льда. Нет… Нет, не может быть! Но в голове как будто щелкнуло, и ящик кошмаров распахнулся шире, вываливая на него ужас осознания. Врожденное изящество, способность к обучению, умение с первого раза запомнить правила этикета… Да ее внешность, в конце концов! В Энджел все, абсолютно все дышало грацией и благородством. Чертами, которыми должна владеть… аристократка.

— Она не…

— Она бастардка, Дэвид! Дочь ныне покойного лорда Моверлли…

Тьма выпустила острые иглы зубов и впилась прямо в душу, разрывая ее на лохмотья. Хотелось орать, но голоса не стало, и Дэвид просто смотрел на Сьюзен, пытаясь справиться с тем, что услышал. Ангел могла родить от него. Стать женой, потому что если один из родителей аристократ, то резерв никуда не исчезнет, даже если кровь уже разбавлена. В его руках было не просто чудо — подарок Судьбы, с которым он обошелся, как с мусором.

— … Она мне сразу показалась странной, — Сьюзен села в кресло, устало потирая виски. — Как будто ты ради забавы нарядил Энджел в платье служанки. Дэвид! Оно же для нее, как плуг для скаковой лошади. Нацепить можно, а вида никакого. Но ладно, такое бывает, но вот манера держаться. Ты видел, как она быстро перенимает все, вплоть до мелочей? И кольцо. Почему его нельзя снять? Пальцы ведь тоненькие! Уверена, ты даже не думал о нем…

— Нет.

Тусклый ободок железа был совсем незаметен. Вообще не привлекал внимания, и только сейчас это вдруг показалось странным.

— Мне все мешало, — стукнула кулачком по столу Сьюзен. — То архивариус заболел, то документы перепутали… Искала что-нибудь о кольце, которое невозможно снять. Нигде и ничего! Неделями королевскую библиотеку перетряхивала! А потом вдруг наткнулась — совсем случайно — в газетной вырезке, и не про кольцо, а на фотографию лорда Моверлли. Он был помощником командира на «Крылатой Никки». Ужасное фото, но кольцо видно четко. Такое же — просто железный ободок. Сразу к тебе бежать хотела, но чтобы убедиться, полезла в архивы семьи Моверлли. Так вот там ничего не было! Представляешь? Не буду утомлять тебя подробностями — толком я про кольцо так ничего и не нашла — зато наткнулась на портрет матери лорда. Совсем молоденькой. Вылитая Энджел!

— Это… совпадение.

Но сам же заткнулся, нутром понимая, что нет! Никакое не совпадение, и лорд Морвелли вполне мог развлечься в порту с хорошенькой белошвейкой и сделать ей ребенка.

— …Нам нужно в особняк леди Моверлли, — с силой провел рукой по лицу, — нужно…

— Сказать, что ты лишил чести, а потом выгнал единственную наследницу рода? О, вдова будет в восторге!

— Я ее не выгонял! Она…

Сама исчезла. После того, как он повел себя, как последний ублюдок.

— Я даже спрашивать не хочу, что послужило причиной, — ответила Сьюзен. — Потому что с женщинами ты, Дэвид, если и умеешь обращаться, то лишь в постели.

И возражать он не собирался. Так же как и отсиживаться в особняке, теряя драгоценное время. Подхватив трость и сброшенный на кресло камзол, он отправился на выход.

— Я буду искать с тобой, — заявила Сьюзен.

И Дэвид опять промолчал. Сейчас бесценна любая помощь.

***

Опять теплая и дорогая одежда, удобная мебель и вкусная еда, наполнявшая воздух тонкими ароматами, от которых кружилась голова, но Энджел не могла есть.

Перед ней сидела… бабушка! Ее бабушка! Происходящее все больше смахивало на горячечный бред…

— Девочка моя, тебе нужно поесть, — мягко заметила леди. Волосы ее были светлыми, без намека на седину, а лицо… Ох, Энджел видела похожее. В зеркале. Вот только глаза… У леди Пенелопы Моверлли — Энджел до сих пор не могла назвать ее бабушкой, они были насыщенно карего цвета с янтарными искорками.

— Не могу, — призналась Энджел, — ещё утром я думала о том, что моя жизнь разрушена, а теперь…

— Разрушена кем? — насторожились женщина, а Энджел прикусила язык.

Что она скажет? Была любовницей герцога и по собственной глупости отдала ему не только тело, но и душу? Позволила себе обмануться, хотя знала, что их связь обречена? Аристократ и простолюдинка? Такого не будет. Но… но она ведь и не простолюдинка! Вот только бастардка звучит немногим лучше.

— Простите, госпожа, я бы не хотела возвращаться в прошлое, — попросила тихо. И добрая леди понимающе кивнула.

— Расскажешь, как будешь готова. И, пожалуйста, поешь немного.

Энджел взяла маленькую ложечку. Такой ели суп-пюре. На мгновение показалось, что леди Морвелли очень внимательно смотрит, но вкус удивительного блюда перебил глупые мысли. Пускай. Она слишком голодна. Жаль, рядом нет Вильяма… Но его увеличив людскую. Обещали, что позаботятся и накормят. А парень смотрел на нее такими глазами… Ох, Энджел тоже удивилась, когда сама хозяйка особняка сбежала с лестницы и со слезами на глазах бросилась обниматься.

Несколько минут прошло в тишине, но, как только Энджел промокнула губы, женщина опять заговорила:

— Ты знаешь что-нибудь о своем отце?

— Только то, что мама его любила, и он обещал жениться. Отдал ей кольцо…

Наверное, его стоит вернуть! Но очередная попытка снять завершилась поражением.

— Не пытайся, Энджел, — вздохнула леди Моверлли. — Это кольцо… Ты надела его в пятнадцать лет, верно?

— Откуда Вы знаете?!

— Потому что все, в ком течет кровь артефактора Эмита де Грея — твоего далёкого предка — должны пробовать надеть кольцо в пятнадцать лет. Эта наш долг и проклятье. И если оно до сих пор на твоём пальце, значит, Судьба ещё не разыграла партию.

— Это… артефакт?! — Энджел взглянула на совершенно неприметную вещицу. Меньше всего кусочек железа был похож на дорогую вещь.

— Боюсь, это больше чем артефакт, родная, — покачала головой леди Кортэйн. — Однажды я расскажу тебе все как есть, но только после того, как это кольцо само упадет с твоего пальца. О, чтоб ему провалиться…

Женщина произнесла последнюю фразу с таким отчаяньем и тоской, что Энджел о еде забыла.

— А если срезать? Или… или как-то сковырнуть?

— Думаешь, не пробовали до тебя, милая? Теряли, топили, плавили… Один даже предпочел расстаться с пальцем, но на голову его рода свалились такие проклятья… Нить нашей крови чуть не прервалась. Так что больше с Судьбой не шутили.

— И что же мне делать? — совсем растерялась Энджел. А леди Моверлли встала и подошла к ней. Тепло обняла за плечи, и, не сдержавшись, девушка ответила взаимностью.

— Время покажет, ангел мой. А пока тебе следует отдохнуть…