Глава 28

Тьма нападала со всех сторон, скаля острые иглы зубов. Просачивалась сквозь поры, заменяя кровь потоками боли и безумия. Тут не было ни земли, ни неба. Только мрак и агония, наполнявшие каждое бесконечное мгновение. Они растягивались каплями обжигающей лавы, с шипением вгрызаясь в распахнутую настежь душу. Резерв трещал по швам, и татуировки полыхали раскалёнными клеймами, пропуская через себя черные потоки.

Дэвид видел круживших рядом тварей Бездны — сотканных из тьмы гончих, жаждущих свежей крови. Они мелькали черно-багровыми росчерками, и в пустых глазницах полыхала жажда, которую не утолить никакими жертвами. Но вместо того чтобы сопротивляться, снова и снова ломал барьеры, позволяя подобраться ещё ближе.

Вой и шепот скреблись под черепной коробкой холодными пальцами. Тянули на дно, топя в омуте больного сумасшествия, и ломали сознания на части, вытаскивая из него последние крохи человечности. Жажда насилия заполняла собой пустую оболочку. Он чувствовал себя проклятой марионеткой в руках обезумевшего кукловода и, наверно, сдался бы, соскальзывал в кровавый водоворот хаоса, но короткое «Ангел» удерживало от последнего шага в преисподнюю.

Он должен суметь убедиться, что растерзанное тело — это не она. Что чертова пуговица, найденная зашитой в тайном кармане — всего лишь украденная или полученная в уплату вещь. Должен суметь призвать душу и заставить назвать имя, и его не остановит сам дьявол!

Горло заливала кровь, и резерв трещал по швам, не выдерживая напора. Реальность перед глазами ломалась чёрно-серыми линиями, складываясь в уродливую картину мертвого. Ему нужно ещё немного… ещё совсем чуть-чуть… Тьма внутри ширилась, пожирая крохи сознания. Разбухала, вгрызаясь в новую игрушку, но когда в черной пасти оказались последние крохи, Дэвид поставил блок.

Тысячи голосов зашлись в диком вое, и перед глазами вспыхнул огненный калейдоскоп. Боль навалилась с утроенной силой, и он рухнул на колени, бесполезно скребя ногтями по каменным плитам. Рычал и стонал, пытаясь сдержать силу в себе и не дать ей разорвать мозг на части, делая из него кровавое месиво. Загнанная в ловушку Тьма металась под кожей обжигающими вспышками, скручивая внутренности в пылавшие агонией жгуты, и рвала на части истлевшую волю, пытаясь выбраться наружу. Но он держал. До вскипающей черной пеной крови и дерущего от крика горла.

Прошла бесконечность, а может, секунда, и только тогда Дэвид нашел в себе силы попытаться поднять голову. Тьма ещё грызла внутренности, но первый напор пошел на убыль, и жажда ослабила тиски, позволяя вздохнуть.

Цепляясь за все, что подвернулось под руку, он поднялся, пытаясь собрать размазанные под черепом мозги в одно. Что-то с грохотом полетело на пол, левая ладонь была мокрой от крови, и ресницы слиплись намертво, но кое-как он продрал глаза.

Мир тонул в сером сумраке. Тени стали гуще, краски бледнее. Хотелось зажмуриться и плеснуть в лицо водой — под веками резало битым стеклом, но Дэвид даже не моргнул. Тело перед ним изменилось. Все такое же отвратительно-раздутое, оно обзавелось еле видным свечением.

Суставы казались сплавленными намертво, но как-то ему удалось поднять руку и коснуться ледяной кожи.

От пальцев пошли черные завихрения, и белесый туман всколыхнулся и потек в сторону, обретая форму.

— Я же любила тебя! — взвизгнуло безликое нечто. И от нахлынувшего облегчения он чуть не упал снова.

— Клэр…

— Я все терпела ради тебя! Даже легла под директора пансиона — похотливого мерзавца — ради безупречной рекомендации. Делала все, чтобы тебе понравиться, а ты… Ты выбрал ее! Забитую невзрачную суку, которую просто побрезговали взять раньше! …

Обвинения вперемешку с бранью окатывали его с ног до головы, но Дэвиду было плевать. Не Энджел… Она — не Энджел, лишь это имело значение. Боль разом потеряла свою остроту, и только искалеченная рука горела, будто ее окунули в кипящий металл.

— Прости, — само сорвалось с кровоточащих губ.

Душа замолкла. Висела перед ним серым облачком, но Дэвид чувствовал удивление напополам с горечью обиды.

— Я не любил тебя, да. И никогда не обращал внимания. Но не потому, что хотел… оскорбить. Нельзя себя заставить чувствовать. Ты знаешь.

Клэр молчала. Он мог бы развеять грешную душонку по ветру, но ничего не делал просто потому, что вдруг ясно понял — ее чувства были настоящими. Извращёнными завистью и себялюбием, но искренними, и ее нельзя в этом обвинить, как бы сильно ни хотелось.

Серая фигура сделалась светлее.

— Я согласна была мириться со всем, что ты потребовал бы от меня… — упрекнула уже тише.

— Знаю. Но насилие не доставляет мне радость. И ты его недостойна.

Душа опять затихла. Он чувствовал ее усталость и желание покинуть этот мир.

— Ты освободишь меня?

Не заслужила. Тьма требовала мести, напирая с такой силой, что перед глазами застилало красной пеленой, но, буквально наступая себе на горло, Дэвид провел рукой над телом, отделяя тонкие нити от пустой оболочки.

Пусть убирается. Создатель сам отмерит долю ее мучений, но без вмешательства извне.

Душа тихонько вздохнула, предчувствуя начало долго пути. Затрепетала, как огонек пламени на ветру, и стала тускнеть, сливаясь с серостью окружающего мира.

— Меня убил мертвый… — шепнула еле слышно.

Дэвид не успел раскрыть рта, а в комнате уже было пусто.

Выдохнув сквозь зубы, он все-таки сполз на пол. Пальцы на левой руке простреливало болью, и к горлу подкатывал ком тошнотворной слабости, но главное он услышал. А об убийце подумает позже…

Сколько так просидел — сам не мог понять. Сил не хватало даже обвязать истерзанную руку, но несколько ногтей — малая плата за силы…

Скрип двери едва пробился сквозь гул в ушах.

— Дэвид?

Ну конечно — Сьюзен… А кого еще выставят бравые стражники проверить, не свихнулся ли темный маг?

— Да.

— О, Дэвид, — всхлипнула, подлетая к нему легким вихрем. Упала на колени, обнимая за шею, но вдруг вскрикнула, чуть не повалив своим весом. — Что это за твари?!

Черт, ему бы сейчас провалиться в небытие… Какие твари? Так хочется спать… Но Дэвид сфокусировал взгляд на двух плотных тенях, выползавших из дальнего угла. Голый череп, пустые глазницы и гибкое тело, сотканное из Тьмы. Низко пригибая голову, к ним крались две гончие Бездны. И вопреки всем законам этого мира, острые когти выстукивали по каменным плитам мелодию смерти.

— Проклятье…

Утробно заворчав, твари остановились и упали на брюхо. Не нападут. Он понял это даже не мозгами — самой сутью. Они не видели человека — только Тьму, напитавшую его до отказа. И готовы были служить ей.

— … В особняке новые питомцы, — усмехнулся, поворачиваясь к Сьюзен.

Взглянув на него, девушка побледнела.

— И хозяин без глаз. Дэвид, они все черные…

Он хотел бы ощупать лицо, но силы кончились. Мир вокруг стремительно тускнел, и звуки стали глуше, утопая в надвигающейся со всех сторон тьме. Ему надо отдохнуть… хотя бы одну секунду…