Глава 32

Он не мог больше ждать. За глаза хватило этого вечера, обернувшегося натуральной пыткой.

«Ревность не очень вкусное блюдо, да, Дэвид?»

Сьюзен смеялась, прихлебывая вино, а он бесполезно пытался сдержать рвавшуюся на волю Тьму. Этот сукин сын, лорд Флетчер, успел прибрать к рукам Ангела! Пока король вменял ему чертову тучу приказов и запретов, щенок замахнулся на то, что ему не принадлежало! Нагло украл первый танец, не боясь перейти дорогу темному магу.

«Успокойся, Дэвид. Своими метаниями ты только все испортишь. Энджел не принадлежит тебе, и вряд ли кинется на шею после всего, что произошло».

А то он не знал! Но рассчитывал хотя бы на разговор, а в итоге оказался бесполезным наблюдателем. Стоял в стороне и давился желанием проклясть все высшее общество разом, заодно с идиотскими правилами приличия.

Еле дождался, когда старая карга уведет Энджел в покои и едва вытерпел положенное время, чтобы без помех совершить то, о чем мечтал все эти дни.

Стража не пыталась его остановить. И замок пропустил без помех.

Шаг в просторные покои был бесшумным и стремительным, и запах, ставший его наваждением, наконец, заполнил лёгкие.

— Ангел…

Девочка была одна. Сидела в кресле, делая вид, что читает, и даже не удостоила взглядом, но тонкие пальцы сжали несчастную книжонку сильнее, чем нужно.

— Я не ждала гостей, герцог. И хотела бы отдохнуть.

Идеально ровный тон был хуже пощёчины. Лучше бы она набросилась на него с обвинениями, высказывая все, что он заслужил с лихвой, но его ангелочек не такая. Никаких криков и ссор, но, черт возьми, сейчас это было нужно!

— Утомили танцы?

Проклятье! О чем он вообще говорит, но голос дрожал от ярости, и тени выползли из своих углов, подбираясь к желанной добыче.

— И танцы, и постороннее внимание.

Постороннее внимание?! То есть он — посторонний? Бельмо на глазу, от которого хочется избавиться?!

Ангел обернулась и вдруг вскрикнула, вскакивая на ноги. В несколько шагов настигнув девушку, Дэвид просто смел ее к стене, обнимая и прижимая всем телом.

— Где же твоя смелость, ангелочек? Или такой я стал слишком противен?!

Девушка молча разглядывала его лицо. О да, он знал, как сейчас выглядит. С черными провалами вместо глаз и узором темных сеток вокруг. Тьма переполняла его до краев, искажая внешность и превращая красоту в уродство. Еще и перчатка на руке, скрывающая отсутствие двух ногтей. Но он бы заплатил в десять раз больше, только чтобы повернуть время вспять.

— Что… что с тобой?

Лёгкое прикосновение к скуле обожгло волной сокрушающего желания. Перехватив узкую ладонь, Дэвид прижался к ней щекой и чуть не застонал от болезненного наслаждения. Его Ангел… Нежная светлая девочка… Разорвать бы это идиотское платье, обнажая совершенную фигуру. Подхватить на руки и глубоким толчком наполнить тугую плоть, вновь утверждая над ангелочком право собственности.

Повернув голову, ухватил губами сладкий пальчик и медленно обласкал языком. Проклятье! Как чертовски сильно этого не хватало! Девушка вспыхнула. Дернулась, пытаясь вырваться из хватки, но отпустить Дэвид не мог. Не сейчас.

— Герцог!

А голосок дрожал, и зрачки на всю радужку. Ее тело тоже помнило, насколько хорошо им было вместе. Каким жаром и страстью полыхало каждое мгновение близости, яркой, будто первый раз.

— Не бойся, Ангел, — пробормотал, с трудом прекращая ласку. — Глаза скоро станут нормальными.

— А это…

Девушка взглянула на перчатку, но Дэвид покачал головой

— Это тоже не сниму. Пока рука не заживет.

Небесные глаза распахнулись шире, но тут за спиной раздался тихий скулеж. Ангелочек охнула, испуганно прижимаясь к нему. Как тогда, в библиотеке, впервые заметив ожившие тени.

— Мои новые питомцы, — усмехнулся, алчно стискивая девушку в объятьях. — Они не тронут.

— Это… нежить?!

— Да. Твари Бездны.

Пусть разглядывает. Удивляется и жмется к нему, давая возможность глубже вдохнуть аромат чайной розы и насладиться мягкостью нежного тела. Ангелочек всегда такая послушная. Такая отзывчивая и чуткая, будто Создатель украл из головы самые греховные фантазии и создал живое искушение… Губы скользнули по нежному изгибу шеи, лаская бархатную кожу. Он помнил все, что ей нравилось. И как сладко девочка целует в ответ, утомленная долгой близостью. Или приподнимает бедра, позволяя наполнять себя снова и снова. Как дрожит в его руках, переживая вспышку удовольствия, такую острую, что иногда он видел даже капельки слез. Самых приятных и желанных за всю его жизнь.

— Герцог! — затрепыхалась пташка, почувствовав его напряжение.

— Давай уедем отсюда, девочка моя, — прохрипел, кусая нежную мочку. Еще не проколота. Он так хотел сделать это сам… А потом наградить ангелочка за храбрость. — Я повел себя, как придурок. Наговорил того, чего не должен был. Чего ты не заслуживала. Не удержал тебя и… Черт, — зашипел, мучительно пытаясь удержать мозги на месте, — помнишь ту легенду? Проповедник, который стал первым некромантом… Я так и не рассказал дальше…

О чем он?! Какой проповедник? Желание хмелем било в мозг, и больше всего ей хотелось закрыть глаза, и прижаться к шепчущим губам поцелуем. Герцогу нравилось, когда она сама начинала целовать, тянулась к нему, начисто позабыв о смущении.

— … Через несколько дней на утренней службе появилась новая прихожанка. И едва взглянув на нее, мужчина потерял покой. Девушка оказалась… ангелом, — горячее дыхание обожгло не губы — сердце, и глупый комок плоти сладко дрогнул. — Нежнее и чище души священник не видел. Сердечное влечение вспыхнуло ярким пламенем, но следом проскользнула похоть. Крепкий и здоровый мужчина, он просто не мог оставаться равнодушным к понравившейся девушке. Проповедник пытался бороться. Отрицал свое влечение, усмиряя плоть жестоким трудом и постами. Но мимолетные касания сводили с ума. А робкий обмен взглядами оставлял в сердце огненные шрамы, пылавшие мучительным томлением. Ее голос мерещился нежнее райских песен, а запах тонким искушением пробирался даже сквозь аромат ладана. И однажды, когда агония стала совершенно невыносимой, девушка явилась к нему во сне… И священник не смог устоять. Он взял только поцелуй. Долгий, полный запретной сладости поцелуй, в который вложил всю свою любовь. Любовь живого человека. А утром… Утром оказалось, что девушка умерла. Задохнулась во сне, как будто ее рот был чем-то забит…

Бездонные провалы глаз завораживали мягким мерцанием. Тьма вокруг загустела черной патокой, незаметно лишая сопротивления. Совсем так же, когда Демон шептал ей на ухо бесстыдные приказы или о том, что будет делать с ней всю ночь, и как долго.

— … У ее кровати священник без устали взывал к Небесам, предлагая себя вместо девушки, но они не ответили. И следующей ночью мужчина без колебаний продал душу Тьме. Любимая была ему дороже самого ценного, что дал Создатель человеку. Проповедник обратился к владыке Преисподней, и обменял остаток жизни на жизнь избранницы… Я пошел по его следам. Испил Тьму до дна, но сумел вернуться обратно, чтобы найти тебя… И больше нам ничего не помешает.

Слова искусителя растекались в груди теплым медом. Топили в себе горечь обиды, рисуя картины заветного будущего. Одно короткое слово — и к ее ногам швырнут весь мир, упакованный в блестящую обертку. Под руку уведут в золотую клетку и для верности наградят ошейником. То есть обручальным кольцом. Она ведь теперь подходящая партия. Признанная перед королем и наверняка способная рожать маленьких темных магов…

— Какая удивительная история, — выдохнула, не отводя взгляда от заполненных Тьмой глаз, — а рассказали бы Вы ее… нищенке?

Мужчина отшатнулся, как будто Энджел залепила ему пощечину. Ах, какая неожиданность! Жертва не упала на спинку, подставляя горло, а вдруг решила сопротивляться.

— Я признал, что был неправ, — прищурился хищно. — Наговорил лишнего сгоряча…

— Наговорили?

На высоких скулах заходили желваки.

— … и сделал. Черт! — сжал ее крепче. — Я просто не мог отпустить тебя! Ты… Скажи, чего ты хочешь? Как мне поступить правильно?

Как могла Энджел собрала остатки воли в кулак. Она больше не игрушка! Не его личная горничная, и тем более не нищенка!

— Дать мне право решать самой, — произнесла твердо.

В топкой черноте глаз вспыхнули багровые отблески.

— Так понравилась танцевать с молодым лордом? Захотелось повторения?!

О, Создатель! Причем тут лорд Флетчер?

— А что если так? С Вами танцевать не доводилось!

— Зато доводилось бывать в одной постели! Рассчитываешь, что этот сосунок сможет дать больше?!

Энджел рванулась прочь, пытаясь стряхнуть с себя раскаленный капкан объятий.

— О, да! Рассчитываю! На его уважение и порядочность, которой Вы, герцог, лишены напрочь!

Отпускать ее не собирались. Ну, конечно!

— Очевидно, мне нужно было пройти мимо в том переулке. Слишком непорядочно было помогать попавшей в беду девушке.

Энджел перетрясло от возмущения.

— И требовать за эту помощь непомерную плату! Натурой! А что? Связали, швырнули на кровать и взяли, как… как бордельную девку!

Мужчина вдруг отпустил, и Энджел чуть не потеряла равновесие. Уродливые твари с черепами вместо голов рычали, разгуливая у самых ног, но страха исчез, уступая место злой горечи прошлого.

— Я не дам ему приблизится к тебе, — прохрипел герцог. — И никому другому…

Внезапный поцелуй обжег губы солоноватым привкусом крови. Энджел дернулась, но больше герцог не держал.

- …Мы еще поговорим, Ангел. Обязательно.

И, развернувшись, мужчина покинул комнату. А она кое-как добралась до кресла, и рухнула в него, лишенная последних сил. Гнев исчез, оставив горький пепел реальности. Только что она выставила де Сармунда за дверь… Высказала ему все кипевшее на сердце, но не получила никакого морального удовлетворения. У любви оказались острые и длинные корни… Они вросли глубоко в душу, и теперь приходилось рвать ее на куски. За что ей все это?

— Ты все сделала правильно, девочка…

Пенелопа? Как она оказалась здесь? Энджел совсем не слышала… И не видела. Сил оторвать ладони от лица не было вовсе. И на губах до сих пор вкус крови… Герцог поранил себя? Зачем?

— … Мужчина должен любить и уважать свою женщину, — тихо погладила по голове. — Первого у герцога с избытком, а второго нет совсем…

Горький смешок сорвался с губ. Демон ее любит? Скорее, выбрал новую игрушку и просто не может от нее отказаться — не наигрался!

— … Твое недоверие обосновано, — согласилась Пенелопа. Усмехнулась вдруг и присела на подлокотник, обнимая за плечи. — Такие мужчины, как де Сармунд, в отношениях напоминают мне маленьких детей. Вот ребенок получает долгожданный подарок — невозможно милого котенка с голубыми глазами и пушистой шерсткой. Дитя в восторге. Он никогда не видел такой прелести. Хватив сокровище в охапку, носится с ним по всему дому, не понимая, что мучает несчастное животное душной опекой. То вяжет ему на шею роскошный бант, то берется причёсывать под возмущенное мяуканье зверька. А потом удивляется, почему бедный комочек шерсти ищет пятый угол и не хочет выползать из-под кровати даже за самую вкусную рыбку на свете.

— Я для герцога — котенок… Мило, — пробормотала Энджел.

— Мое сравнение — всего лишь сравнение. Но я бы посоветовала котенку хорошенько цапнуть глупого мальчишку за палец, чтобы неповадно было. А еще выпить теплого молока перед сном. Завтра трудный день — праздник набирает оборот. И внимание к тебе тоже.

***

— Она прекрасна, Адам. Очаровательна… Тебе ведь тоже понравилась? Ну-ну, не скромничай…

Сегодня взбалмошный ребенок никуда не удрал. Хороший знак! Девушка явно приглянулась сыну, недаром он не желал покидать праздник. Двигался хуже обычного, и настойчиво требовал продолжить знакомство, поворачивая в сторону комнат юной мисс Моверлли. Лорд не мог винить сына за нетерпение. Трудно сохранить рассудок, если ты один. Его компания не в счет, конечно… Адам взрослый, ему требуется общество противоположного пола.

Мужчина капнул масла на суставы и клюнул в место соединения шильцем, наблюдая, как рефлекторно сгибаются металлические пальцы.

Вместилище почти готово. Оно давно ждет душу, но привередливый Адам никак не мог сделать выбор. Почти каждую ночь бедняга отправлялся на поиски и возвращался ни с чем. Конечно, он злился!

— Ну как? — обернулся к своему детищу. — Или сделать нагрудную пластину прозрачной? Смотри, после соединения я так просто не заменю детали. Девушка не оценит вмешательства в новое тело.

Сын бесшумно повернул голову, и обычно пустой взгляд вспыхнул жаждой и хищным интересом. Блики света играли на блестящем металле, лаская идеальные черты лица. Юная мисс обязательно полюбит Адама. Он идеален, весь, до последнего винтика…

Мужчина опять отвернулся к лежащему на столе телу. Такое же стальное, но плавные изгибы не оставляли сомнений в принадлежности к женскому полу.

Его дочь… Мужчина вздохнул, осторожно вскрывая боковую пластину. Если бы это видела Виоллет! Супруга всегда умела ценить прекрасное… Она бы обрадовалась детям, ведь так страстно мечтала о них… Но мечты обернулись смертью. Проклятое человеческое тело! Худшая работа Создателя! Но он исправил все недочеты, искоренил слабости, являя миру изумительное творение.

Накладка вышла лишь с выбором души для Адама… Ну тут не разгуляешься — механизм еще не работал как надо, и лишь одно сознание не распалось на части после переноса. Крепкий оказался разум, жаль, искажения все-таки затронули и его… Однако Ева успокоит супруга, и вот тогда можно будет знакомить детей с обществом, без опаски, что их назовут чудовищами.

Комнату наполнил тихий звон металла. Сегодня ночью Лонтор может спать спокойно. Убийств не будет.