Глава 39
— Ты бы видела эту сучку — тащили к алтарю волоком!
Не стесняясь в выражениях, Сьюзен описывала свадьбу Гортензии де Фокстрейн, а ныне — Флетчер.
— …Надеюсь, лорд выбьет из нее дурь. Или вытрахает…
— Сьюзен!
Но очаровательная сквернословка лишь рассмеялась, продолжая рыться в шкафу. Все несколько дней, что Энджел находилась в особняке Моверлли, девушка исправно ее навещала. И каждый раз с занятным подарком. Энджел было неловко, а еще странно. Вряд ли Сьюзен действовала по приказу герцога. Прямая и бесхитростная, девушка явно нацелилась завязать если не крепкую дружбу, то хорошие приятельские отношения. Правда, ее способы общения очень смахивали на те, которыми пользовался сам герцог. Поставить перед фактом, а уж потом доказать, что именно этот способ — лучший.
Энджел ничего не имела против, но знать, что Сьюзен когда-то была невестой Дэвида, и только по ее инициативе свадьба не состоялась, оказалось не слишком приятно. Ревность нет-нет, да и пробовала на зуб сердце, особенно с учетом того, что в отличие от своей тетушки, мужчина так и не появился на пороге.
Конечно, она знала, что сейчас некромант необходим короне. Казнь Гибзи состоялась вчера вечером, да и раны еще толком не затянулись. Когда Сьюзен рассказала, что голем исхитрился сломать Дэвиду семь ребер… Энджел прикоснулась к своему ожогу. От него осталось лишь бледно-розовое пятнышко у самого виска. Вот уж где удалось отделаться малой кровью… Она вполне здорова, в отличие от мужчины, которому и отдохнуть толком не дают…
— Кстати, одна из дебютанток тоже вышла замуж. — опять подала голос Сьюзен. — Та, что имела мозгов никуда не сунуть нос. Конечно, с такими откупными от короля… А, вот это подойдет! — и девушка вытащила из недр шкафа свою жертву. — Смотри, какое миленькое!
— Ну-у-у… — миленьким для Сьюзен было все, что подразумевало глубокое декольте и открытую спину. О, и цвет обязательно кричаще-яркий. Мисс Корт обожала проверять мораль общественности на прочность.
«Леди и джентльмены так мило лгут. Мужчины возмущаются падением нравов, а вечерами, высунув язык, бегут в бордели или покупают в трущобах совсем юных девушек. Женщины не брезгуют каким-нибудь черновым рабочим, у которого хозяйство покрепче мужниного».
Так откровенничала Сьюзен, объясняя выбор одежды и поведение вообще. К тому же Энджел узнала, что мисс Корт яро борется против продажи детей в бордели. Почти все ее доходы, которые девушка привозила из путешествий, шли на это благородное дело. Но ее семья и не думала гордиться дочерью. Тряпки им казались важнее благотворительности, и дома Сьюзен действительно терпели.
— Отличное платье! — возразила Сьюзен. — Как раз для театра.
— Для чего?
Карие глаза хитро заблестели.
— О, я не сказала? Вот растяпа. Держи, это тебе…
И девушка втащила из сумочки узкий конверт.
Этот почерк Энджел узнала бы из тысячи. Его вообще невозможно было перепутать. Каждое утро ей доставляли пышный букет и парочку строк, которые — Энджел была уверена — герцог сочинял несколько часов. Понимать, что в ухаживаниях грозный темный маг совершенный неумеха было так мило.
— Театр? Сегодня?!
Но… но прошло несколько дней! Раны на спине еще не зажили, и вообще, герцог занят при дворе…
— Вчера королевским лекарям удалось найти противоядие. Они не были уверены, что сработает, но как видишь — днем наш дорогой Дэвид скакал бодрым козликом и бил копытцем в сторону особняка Моверлли.
— У меня нет времени подготовится, — голос почему-то задрожал, а ладони вспотели.
Совсем как несколько дней назад, когда она делала свой выбор, почти не соображая от волнения. И точно бы села там, где стояла, но рядом вдруг оказался Дэвид, и его руки, как много раз до этого дали и опору и защиту.
— Полдня не хватит на подготовку? — скептически хмыкнула Сьюзен. — Милая, это театр, а не королевский бал. Платье, пара украшений и готово. И кстати, у тебя есть помощница…
***
Мелодичный перезвон колокольчиков прозвучал раскатом грома. Энджел подскочила с кушетки, но тут же опустилась обратно, под строгим взглядом Пенелопы. Ее бабушка быстро пришла в себя, и о случившемся напоминала разве что до сих пор перебинтованная рука, которую женщина очень искусно маскировала под накинутым на одно плечо шарфом.
— Энджел, милая, я понимаю твое нетерпение, но позволь джентльмену проявить галантность.
Галантность и герцог у Энджел совсем не вязались друг с другом. Скорее, будь его воля, Демон ворвался бы в особняк Моверлли и, перекинув невесту через плечо, утащил в свое логово.
Но вместо этого мужчина чинно вошёл в открытые для него двери. В руках герцог держал очень милый букет чайных роз.
— Миссис Моверлли, — поприветствовал Пенелопу, — мисс..
Ноги почему-то немного слабели, но Энджел нашла в себе сил подняться и изобразить книксен. Обжигающий взгляд черных глаз обласкал с ног до головы. Герцог явно оценил старания Сьюзен, подкорректированные скромностью самой Энджел. Платье цвета молока с медом выгодно подчёркивало стройность фигуры, а высокая прическа с локоном на одну сторону скрывала оставшийся от ожога след. Герцог же, как всегда, не изменял своему темному камзолу и трости. Взгляд Энджел прилип к блестящим серебряным пуговицам, и вдоль спины пробежали колкие мурашки.
Приблизившись к ней, мужчина перехватил поданную ему руку и, аккуратно отогнув край кружевной перчатки, поцеловал тыльную сторону запястья.
Все подготовленные слова застряли где-то в горле, а герцог посмотрел на нее с самым невозмутимым видом.
— Ты очаровательна, мой Ангел, — добил остатки ее самообладания чарующей хрипотцой.
Энджел медленно выдохнула. Надо думать о театре. Сьюзен расписала предстоящий спектакль так, что от нетерпения хотелось бежать в Лонтор пешком. Она ведь никогда не видела представлений! Но рядом с Демоном мысли начинали путаться и шалить.
— Благодарю, герцог.
Улыбка вышла слегка нервной. Но мужчина почему-то довольно прищурился.
— Жду свою девочку такой же цветущей и счастливой, — строго напутствовал Пенелопа.
— Обязательно, миссис Моверлли.
Под руку с герцогом Энджел пошла в карету. И конечно, мужчина сел рядом, а не напротив. Энджел была почти уверена, что в город они приедут в обнимку или вообще туда не доберутся, но мужчина лишь нашел в темноте ее руку и переплел пальцы.
Этот простой жест как по волшебству убрал терзавшее весь день волнение. И остатки скованности растворились, будто их и не было. Дэвид просто был рядом. И у них первое свидание. Настоящее, как и положено нормальной паре.
— Сьюзен тебя не замучила, ангелочек? — бархатный голос в полумраке звучал тепло и как-то расслаблено. Непривычно. Словно и герцог сейчас выдохнул и теперь просто наслаждался тем, что все позади.
— Нет, то есть не больше чем вас король. Я думаю.
— Во дворце сейчас муравейник, — хмыкнул мужчина, — кажется, даже его Величество мечтает оттуда исчезнуть. Разработка безумца ужасает. Заключить душу в механизм… Это хуже, чем Преисподняя.
Энджел поежилась. Как ей после случившегося не снились кошмары? Просто немыслимо…
— А никто больше… ну…
Ее замешательство герцог понял верно:
— Нет, Гибзи оказался не только безумцем, но и параноиком. Главное он держал в голове, так что больше никто не сможет воспользоваться результатами его экспериментов. По крайней мере, для надежности я оставил парочку проклятий рассеянного внимания. Оно собьёт любопытных с толку…
Беседа протекала спокойно и неторопливо. Энджел и сама не заметила, как колеса кареты застучали по мостовой.
— О! — приоткрыла окошко, разглядывая сияющий город.
— Жители рады поимке преступника. Конечно, для вида Викториан казнил другого виновного. Признавать, что все это время Потрошитель прятался под самым носом… Случился бы знатный скандал.
Это точно… Экипаж катился по залитым светом улицам, а Энджел рассматривала беззаботных людей. Очень бы хотелось верить, что жизнь налаживается. И ей тоже пора принять в этом посильное участие.
Карета остановилась у пестрящего всеми красками театра. Огромное здание… А на фасаде — прекрасная афиша. Но насладиться внутренним убранством ей не удалось…
— О нет!
Жалобный вскрик дополнил треск материи. Когда она выбиралась из кареты, подол за что-то зацепился, и одна из оборок просто оторвалась, некрасиво оголяя туфли.
— Проклятье, — коротко выругался герцог.
А Энджел смотрела на испорченное платье и отказывалась верить, что и в такой день ее преследуют неудачи. Испорченное платье! Как ей показаться в зале, полном людей?! А обратно в особняк они не успеют. И магазины уже закрыты…
— Ангел, мой дом неподалеку. Там остались твои наряды, — озабочено произнес герцог. — Если поторопимся, то успеем.
Точно! А ведь это выход! Прочитав в ее глазах молчаливое согласие, Дэвид помог забраться обратно в карету. Лошади домчали их до места за десять минут.
В иное время она бы с трепетом входила в особняк герцога, но сейчас ее волновало платье и спектакль, который вот-вот должен был начаться. Встретила их мисс Пэри.
— Энджел, детка, ты вернулась! Я знала! — опуская приличия, женщина по-матерински обняла ее. Так трогательно! Энджел ответила со всей радостью — она тоже скучала. И точно не чувствовала себя выше бывшей наставницы. — О, твое платье… — заметила беду.
— Энджел переоденется в один из нарядов, — коротко пояснил мужчина. — Мы спешим.
Экономка понятливо склонила голову и посторонилась.
А покои герцога совсем не изменились… все до последней мелочи на своих местах…
— Я жду тебя в соседней комнате, — предупредил мужчина, — выбери любое платье, они все в шкафу.
И герцог прикрыл дверь, давая возможность переодеться без помех. Или не переодеться…
Каждый из сохранившихся нарядов зашнуровывался на спине. И она бы просто не смогла справиться с платьем в одиночку.
— А-а-а, х-м-м, герцог… — пискнула, приоткрывая двери, — а можно позвать мисс Пэри? Зашнуровать…
Ответом ей стала тишина. И Энджел уже собралась было сама искать помощь, ведь мужчина мог уйти, но герцог вдруг объявился на пороге.
***
Дверь с мягким щелчком закрылась, и Дэвид шагнул к замершей в нерешительности девушке. Хватит! Хватит с него этой чертовой добродетели терпения, которой он бесполезно пытался заткнуть бесившуюся от нетерпения Тьму.
Нет, он действительно хотел сделать все нормально. Замуровал себя во дворце, тащил на собственном горбу ворох проблем, которыми должен был бы заняться король. Объяснял этому недоумку очевидные вещи, но мысли все равно бежали за черту Лонтора в особняк, где потрепанный ангелочек приводил свои перышки в порядок. Девочке надо было отдохнуть. Прийти в себя под заботливым надзором хищницы, то есть миссис Моверлли, да и Сьюзен не позволяла Ангелу хандрить. О, Дэвид прекрасно знал, насколько ловко Зизи способна заполнять собой все пространство и время. И будь он проклят, но несколько дней пошли ангелочку на пользу. Только благородный порыв подкрепить результат обычным человеческим свиданием рассыпался прахом, когда малышка выпорхнула из-под крыла своей зубастой хранительницы.
Если бы Ангелочек знала, сколько моральных сил ему понадобилось, чтобы найти в себе терпения соблюдать идиотские приличия. Он, черт возьми, некромант, а не выдрессированный с колыбели джентльмен, который предпочтет сдохнуть от воздержания, но не оскорбить честь дамы «откровенным взором».
— Герцог? — беспокойно пролепетала ангелочек. А в небесных глазах робкое предвкушение. Его чуткая девочка тоже соскучилась, но и близко не представляла, насколько извела темного мага. Два долгих месяца, больше похожих на две жизни… И сейчас он должен вести ее в этот чертов театр? Да гори он синим пламенем!
— Экономка занята. Я помогу.
Ангелочек быстро шагнула в сторону, но он оказался быстрее. Тягучая волна жара протянула вдоль позвоночника, оседая ноющей тяжестью в паху. Черт! Как же ему не хватало этих… догонялок.
Аккуратно сжав хрупкие плечи, развернул к себе спиной и прикоснулся к шнуровке, превращая ее в ничто.
— Нет! — пискнула ангелочек, пытаясь удержать съехавшую вниз ткань.
Но, перехватив ее руки, Дэвид стряхнул тряпку ниже, обнажая стройную спину. Впечатал малышку в себя, стискивая в жадных объятьях.
— Не расслышал, Ангел. Скажи еще раз, и клянусь, я сам помогу тебе одеться и отвезу в этот чертов театр. Мы просидим там несколько часов в паре дюймов друг от друга, делая вид, что увлечены спектаклем. Все благородно, красиво… правильно. Но только сейчас — это тоже правильно. Я соскучился по тебе. Соскучился так, что не выпускал бы из-под себя сутками. Пока ты не потеряешь сознание от удовольствия измотанная и выжатая мной до капли. До последнего рваного «Да», — прошептал на алеющее ушко. — Ну так что, мой Ангел? Мне сыграть в благородного джентльмена или… — скользил ладонью вверх и сжал упругую грудь, наслаждаясь дрожью девичьего тела, — … остаться собой?
Жадно вслушиваясь в быстрое дыхание ангелочка, Дэвид мучительно отсчитывал секунды. Остановится сейчас — все равно что снова спуститься в Преисподнюю. Но он сможет…
А пальцы вырисовывали жаркие узоры на молочно-белой коже. Такая нежная. Чистая… От желания оставить свои метки в груди горело огнем. И девочка по-прежнему молчала. А молчание — это согласие.
— Время вышло, — подхватил охнувшую малышку на руки.
Вцепившись в мужские плечи, Энджел закрыла глаза, позволяя герцогу отнести себя на кровать. Потому что тоже соскучилась. Настолько, что от простой ласки ноги превратились в желе, а внизу живота свело от напряжения. И, может быть, она знала, что закончится все именно так. Потому что у них никогда ничего не было по правилам. Так зачем нарушать традицию?
От платья ее избавили в считаные мгновения. Опять она голая при полностью одетом мужчине, и от этого ощущения вело голову. Но как только герцог попытался расстегнуть первую пуговицу камзола, с губ сорвался разочарованный вздох. Демон понял ее прекрасно. Черные глаза затопила Тьма, и вот она уже лежит на животе, чувствуя тяжесть возбужденного мужчины.
— Сегодня я хочу слышать свое имя, Ангел, — умелые пальцы без прелюдий раздвинули складки лона, растирая первую влагу. — Слышишь меня?
Жесткий толчок обжег наслаждением и легкой болью.
— Да… — прошептала пересохшими губами
— Хорошая девочка. Лежи смирно.
И тяжесть вдруг пропала, но ненадолго. По рукам скользнул шелк крепкой веревки, и запястья оказались в плену. На глаза упала повязка, погружая мир во мрак.
Энджел дернулась, и ягодицу обожгло крепким шлепком.
— Ай!
И вторую тоже.
— Так лучше, — хмыкнул над ухом. — А теперь время кое-что исправить…
И ее дернули вверх, ставя на колени и открывая мужскому взгляду. Сладкое ощущение собственной беспомощности било в голову сильнее крепкого вина. Перед глазами скакали огненные искры, и Энджел чувствовала мужской взгляд, ласкающий самые интимные места. Демон любил разглядывать ее. Мучить ожиданием близости, а потом награждать резкой и голодной страстью.
Вдоль позвоночника пробежались горячие пальцы, и тело выгнулось, послушное малейшему прикосновению. Ему нравится так… Она знала.
— Такая мокрая, — палец проник в лоно, лаская и подготавливая к большему. — Но еще недостаточно… Помнишь наш первый раз, Ангел?…
Вместо ответа получился стон. Не помнила… может, не хотела или забыла, но первая ночь исчезла под ворохом других. Страстных, долгих, стирающих из памяти даже собственное имя…
— … Даже некромант не в силах повернуть время вспять, но кое-что я хотел бы сделать. Так, как оно должно было случиться.
Ласка прекратилась, но спины коснулось прохладное серебро пуговиц, и грудь опять попала в плен умелых рук.
— М-м-м, — застонала, чувствуя легкие щипки. Сладкую боль и мучительное удовольствие, которые умел дарить только ее Демон.
— Я люблю тебя, мой Ангел… — проурчал на ухо, — и помни про имя.
Мочку нежно куснули, и мужчина скользнул вниз.
— Герцог!
Взвилась, чувствуя его губы там… там, где никогда не чувствовала!
Но, схватив ее за бедра, мужчина протолкнул язык глубже, и короткий протест закончился новым стоном. Острая судорога наслаждения лишила голоса и не оставила дыхания. Превратила тело в оголенный и дрожащий от наслаждения комок нервов. Пальцы до крови из-под ногтей стискивали спинку кровати, а Демон брал ее жадно и резко, толкая бедра на себя. Вылизывал чувствительное как никогда лоно, каждым движением приближая к острой грани удовольствия.
Сердце ворочалось где-то под горлом, и откровенная ласка заставляла уже самой двигаться навстречу, шире разводя ноги. Извиваться в крепкой хватке от нетерпения и жмурить глаза до слез, вскрикивая на каждый удар языка по чувствительному местечку. Ей надо еще немного…еще только пару движений…
Но вдруг все исчезло! Энджел протестующе застонала.
— Имя, ангелочек, — хрипло напомнил герцог, — попроси меня.
И быстрый поцелуй обжог лоно.
— Пожалуйста, — простонала в подушки, сжимаясь и пытаясь вернуть умелые губы, — Дэвид… ах!
Перед глазами взорвались черные звезды. Внизу сладко сжалось, и Энджел закричала, не слыша собственного голоса. А горячий язык скользил вдоль пульсирующего лона, собирая всю влагу до капли, как будто Демон умирал от жажды. Яркие вспышки удовольствия сотрясали тело снова и снова, пока она просто не рухнула на кровать, не в силах вынести еще хотя бы одну…
— Сладкая девочка… — хриплый шепот пробился сквозь грохот крови в ушах, — но я не закончил…
Запястья получили короткую свободу только для того, чтобы она ощутила себя лежащей на спине, с широко раздвинутыми ногами. А потом ее вновь связали.
— Сегодня ты повторишь мое имя много раз, — пообещал Демон и, подхватив ее бедра, вторгся в еще сжимавшееся от наслаждения лоно…
***
Перед глазами по прежнему было темно… Но не из-за повязки. Лоб упирался в обнаженную мужскую грудь, а затылок грела горячая ладонь. Демон осторожно прижимал ее голову к себе. И не только голову. Она вся была схвачена и обездвижена. Герцог даже не вышел, и между ног чувствовалась легкая теснота. Или боль? Энджел путалась в ощущениях. То, что между ними произошло, напоминало один большой взрыв из страсти, нежности, резкости, медлительности… и сотни других противоположных понятий. Но она действительно много раз кричала его имя…
— Ангел…
Сил нашлось на глубокомысленное «м-м-м». Горло тоже саднило от криков и стонов. Демон все-таки использовал парочку игрушек. Ну и заодно разукрасил кожу ягодиц отпечатками шлепков и укусов. Кажется, ему не понравилось, что она попыталась забраться сверху… Какое вопиющее своеволие!
- Не думаю, что смогу тебя отпустить, Ангел, — произнес вдруг мужчина. — Это… Черт, это неестественно. Зачем? Ради каких-то там приличий?
В чем-то Энджел была согласна. Ей сейчас совсем не хотелось никуда уходить. Слишком заманчиво было лежать в крепких объятьях, слушая мерный стук сердца под ухом. Оно убаюкивало лучше шелеста дождя за окном или самого сильного снотворного.
— Ты так и не рассказал мне окончание истории про священника и ту девушку, — прошептала, желая оттянуть неприятное решение. Сегодня она все-таки уедет. Потому что так надо, и они оба это знали.
— Историю? — удивился Демон. — А, ты про татуировки… Истории осталось всего ничего. Девушка оживила своего возлюбленного, начертав на его теле строки из священной книги. Или просто застыдила Создателя… так или иначе, проповедник ожил, но часть Тьмы осталась с ним. А ты хочешь уйти от разговора…
Хочет. Но разве ей не положены маленькие слабости?
— … Предлагаю привезти миссис Моверлли сюда, — вдруг объявил герцог. — Пусть переселяется.
Что?! Но попытка оторвать голову от мужской груди провалилась. Очевидно, Демону нравилось держать ее, будто ребенка… Ребенка!
— Какого ребенка? — озадачено произнес мужчина.30f6fc
— Вы… ты… — но язык не слушался, а мысли уже неслись вперед. Такого ребенка! От близости бывают дети, а у нее в лоне столько семени, что… что все насквозь им заполнено! И время подходящее…
— Ангел, — мужчина все-таки подтянул ее выше, освобождая от себя. По бедрам потекли теплые капли. — Можно приготовить настойку. Но делается она сутки. И этого времени достаточно чтобы тут… — накрыл живот рукой, — появилась жизнь. Наш с тобой ребенок, которого я был бы безумно счастлив взять на руки. Но решать тебе.
Черные глаза смотрели мягко и тревожно, что Энджел вдруг поняла — никакой настойки. Она не сможет. И не хочет.
— Не думаю, что смогу убить дитя от… любимого, — прошептала, облизнув губы.
Чернота плеснула за край радужки, превращая человеческие глаза в темные провалы, полные бесконечной любви.
— Я рад это слышать. И совсем не рад отпустить тебя… Как думаешь, на втором свидании уместно звать девушку замуж?
Энджел рассмеялась, обнимая любимого за шею.
— Думаю, что уместно. Но девушка должна подумать.
— Я буду уговаривать тебя каждое свидание, — пообещал герцог. А потом подхватил ее на руки, легко поднимаясь с кровати. — Пойдем в ванную. А дома скажешь, что артистов вызывали на бис…
Позже она так и сказала прячущей улыбку Пенелопе. А через две недели ответила согласием на предложение герцога. Ведь у ребенка должен быть отец, а у нее — любимый муж.
***
Гортензия де Фокстрейн с ненавистью терла мочалкой кожу. Красные следы наливались кровью и щипали, но все равно она чувствовала себя грязной. А все этот ублюдок-муж и его вещицы!
Девушка зло дернула браслет, но тот сидел крепко.
Чертова штуковина заставила ее кончать как… как шлюху! Вместо сопротивления извиваться под ненавистным муженьком и течь от удовольствия. От обычной животной случки, когда женщину имеют в самой унизительной позе — просто поставив на четыре точки опоры и вгоняя отвратительно-твердый кусок плоти снова и снова. Без поцелуев, без ласк и тем более ее согласия!
Флетчер имел ее всю ночь и каждый раз заставлял кричать от удовольствия. А сам смеялся! Обзывал грязными словечками и обещал трахать так каждую ночь, и даже, когда она понесет.
Гортензия зло оглянулась, выискивая что-нибудь подходящее. В ее чреве не должно завестись маленьких тварей. Она не допустит!
Этот брак — он фальшивка! Да ее просто продали, как кусок мяса! Король!
Шлепая босыми ногами по полу, девушка оббежала ванную, выискивая хотя бы какую-то настойку. Может, промыть себя изнутри? Лучше так, чем мысль о довольной роже Флетчера, когда ее живот начнет раздуваться.
Однако ничего толкового не находилась. А вот окно, и четвертый этаж… Шальная мысль мелькнула в голове, и Гортензия дернула ручку, пытаясь поглядеть, достаточно ли высоко.
Но ее вдруг смело в сторону, и сверху навис мужчина. Зеленые глаза горели холодной яростью.
— Ты идиотка?! — рыкнул, прижимая ее к стене.
— Пусти! — затрепыхалась, пытаясь отбиться.
Но, перехватив ее запястья одной рукой, другой мужчина сжал челюсть и так, что из глаз снова потекли слезы.
— Значит, слушай сюда, — проговорил ледяным тоном, и Гортензия послушно заткнулась, — попробуешь выкинуть что-то в этом роде — и я привяжу тебя к кровати в подвале. А в нашей супружеской спальне буду развлекать шлюх, между делом спускаясь к законной жене и качественно исполняя супружеский долг. Сил у меня хватит. Ты будеш жить в четырех стенах и рожать мне наследников каждый год. Устраивает?…
Гортензия в ужасе завертела головой. Флетчер не шутил.
— …я тоже думаю, что нет. Поэтому прекращай свои выходки и наслаждайся статусом замужней дамы. И мы поладим. Ясно?
Девушка быстро кивнула. Скотина! Он был еще хуже, чем ублюдок герцог. Холодная и бездушная тварь… Низ живота сладко дрогнул, и Гортензия в шоке распахнула глаза. Да что происходит?
Перехватив ее руку, мужчина заставил взглянуть на браслет. Внутри него пробегали крохотные золотые искорки.
— А это, дорогая моя, значит всего лишь то, что тебе нравятся плохие мальчики. Браслет подогревает желание, если оно есть. Так что вперед, — дернул ее прочь от стены, — покувыркаемся еще…
Гортензия взвизгнула от болезненного толчка между лопаток, но посеменила в спальню. Она найдет способ выпутаться из этого дерьма. А пока придется притвориться покорной овечкой…