2. Дом, который

Еще пару минут, и впереди стали прорисовываться большие, кованные ворота, сквозь которые легко можно было различить роскошный сад и крыши высокого, темного дома. Девушка невольно раскрыла глаза, и, подумав минуту, нажала на звонок. Тело сковало волнение, на грани со страхом. Прошла минута, за ней еще минута, но встречать гостью никто не выходил. Напряжение нарастало, пока сквозь кустарник Нона не увидела приближающийся женский силуэт. Девушка, с короткими, розовыми волосами и в рубашке с оборками. На ней была коричневая юбка по колено, толстые, черные чулки и туфельки на небольшом каблучке. Шею украшала красная лента, завязанная странным узлом, что делало ее похожей на галстук, а на голове просматривался такой же красный, довольно толстый ободок.

Она подошла к воротам, осмотрела обескураженную девушку, и недоверчиво спросила:

— Вы на работу?

— А, да, мне назначено. — Сальровелл прикрыла глаза, и облегченно выдохнула. Её не выгнали, не отослали. Задачи почти что выполнены, осталось только… остаться здесь. Презентовать себя, и тоже надеть форму горничной. Не так уж и сложно.

— Идемте за мной, вас уже ждут. — Прислужница, судя по всему то же горничная, приоткрыла ворота, впустила гостью, и, осмотревшись по сторонам, вновь плотно их закрыла. Вдоль сада вела широкая тропа, вымощенная каким-то темным камнем. Сквозь листья просвечивались декоративные озера, но Нона больше смотрела на само поместье, которое все приближалось, и приближалось к ней.

Оно, опутанное лозами, некоторые из которых цвели мелкими цветами, сильно нависало над окружающим пространством. Немного давило, но, при этом, довольно удачно в него вписывалось. Ступени на входе не скрипели, как и двойные двери, распахнувшиеся под давлением рук служанки. Они, вместе, прошли внутрь, где Сальровелл невольно вскинула брови, осматривая все вокруг. Шок, невольная улыбка.

Дом освещал пасмурный, мутный свет. На стенах, в скромных рамах всели довольно дорогие картины, с потолка свисала аккуратная люстра, которая, по ночам, освещала одинокую лестницу на второй этаж. Коридор был весьма просторен, но все вещи, вся мебель, что там была, казалось, имела свое место и свое назначение: пустой столик рядом с лестницей, на котором стояла икебана в стеклянной вазе явно являлась подставкой под разные мелочи. По стене стояли два симметричных шкафа, содержимое которых, судя по всему, было доступно только работающим тут людям, и хозяевам. Верхняя одежда? Зонты? Квадратная, темная колонна у лестницы, видимо, имела конструктивную ценность, а стеклянная полка, находившаяся чуть дальше, служила подвесом для всякого, типа ключей и обувных ложек. Мягкая, уютная, аскетичная рациональность. Умеренная роскошь, которая не бросалась в глаза, и это согревало внутри. Хозяева, судя по всему, не любили кичиться своим достатком.

Вправо и влево от входной двери виднелись другие, темные двери, но куда они вели… об этом можно было только догадываться. Служанка с красной лентой стала подниматься на второй этаж и Нона, разувшись, ринулась вслед за ней. Светлые обои со странными узорами, и все те же картины в таких же скромных рамах. Запах пыли и сквозняка.

Коридор второго этажа был светлее, уютнее и больше первого, но рассмотреть его девушке не удалось: ее завели в первую же дверь налево, где находился широкий кабинет. Заваленный книгами, коробками, склянками, и каким-то добром. Казалось, тут не убирали вовсе, хотя остальные комнаты явно «облизывали» каждый день. За темным столиком сидела женщина, внешний возраст которой варьировался от тридцати до сорока лет, в зависимости от освещения. Она была в костюме: светлой рубашке, узкой юбке и черном галстуке, напоминая школьную учительницу. С сухим, худым лицом, и таким же узким телом. Равнодушный взгляд рассматривал завалы книг перед собой, но тут исчез под бликом на круглых очах в тонкой оправе.

Как только она оторвала глаза от распахнутого блокнота, тут же заговорила, и Нона сразу узнала этот голос. Тот самый, что говорил с ней по телефону:

— Доброе утро! Рада, что вы пришли. Сандра! Не стой столбом, выйди, это неприлично. — Женщина встряхнулась, пока звенел её хриплый, правильный голос, а служанка медленно ей поклонилась, и вышла из помещения. — Напомните еще раз, как вас зовут?

— Нона. Нона Сальровелл, мадам. — Гостья опасливо осмотрелась, пытаясь подавить неловкость, и вновь повернулась к хозяйке. Самопрезентация должна пройти успешно. Возможности прожить этот день еще раз не будет.

— Меня зовут Ран Таллис, и здесь я буду вашим… можно сказать… начальником. — Женщина устало закатила глаза. Создавалось впечатление, что это не вторые, не третьи, и даже не десятые пробы за этот год. Работница успела порядком притомиться, и даже выгореть.

— Сейчас будет… собеседование? — Нона попыталась улыбнуться, но вышла очередная неловкая, странная гримаса.

— Называй как хочешь. — Ран достала из шкафчика сантиметровую ленту, подошла к гостье и ловкими, быстрыми движениями начала снимать с нее мерки. — Посмотри- ка мне в глаза… — Она повернула ее лицом к себе, после чего улыбнулась и, как заключение, произнесла: — Светлые, голубые. Довольно красиво, что ж, хорошо.

— Вы будете шить на меня форму? — Одними губами спросила Сальровелл, и тут же поняла, что краснеет.

— Нет, форма у нас есть. Как раз смотрю, соответствуешь ли ты ей… — Наедине Таллис была гораздо менее вежливая и правильная, чем в трубке телефона, и разговаривала не как работодатель, а, скорее, как наставница. — Вроде бы все хорошо. Смотри. Вы будете жить тут все время работы, покидая дом только по делу, то есть по приказу начальства. В обязанности входит готовка, стирка, уборка… все по обслуживанию дома и его жителей. Неприятно звучит, да? Но это мелочи, так как вас шестеро, а раздавать обязанности меж вами буду я. Оклад вы делите между собой, одну сумму на всех. Если одна горничная уходит, или увольняется, размер оклада не уменьшается. А вот ваше личное жалование возрастает. — Стекла очков вновь блеснули. — Весьма… конкурентная среда. Чужое увольнение вам всегда на руку. Но и ваше увольнение будет на руку другим.

— Шесть горничных? — Нона раскрыла глаза и нервно сглотнула. Ситуация принимала неожиданный оборот. — Оклад один… на всех?!

— Именно. Познакомишься с коллегами потом… и… вот еще что. Наш начальник большую часть времени проводит у себя в кабинете. К нему в спальню заходить нельзя: ее убирают отдельно. Ходить можно везде, кроме его спальни и кабинета, они на третьем этаже. Ваши спальни на втором. Кухня и два зала на первом, малый и большой, там, иногда, проводят званный ужин, еще там библиотека. На третьем этаже небольшая мансарда. Две ванные для прислуг — на том же, втором, а хозяйские, разумеется, на третьем. Вроде бы все просто, да?

— Не то что бы… — Девушка зависла, пока Таллис продолжала ее замерять. В голове все еще звенела фраза «оклад делите между собой», и краткий ликбез по комнатам в доме проплыл мимо ушей. Общее жалование. Поместье наверняка давно превратилось в аквариум с пираньями, где все заняты тем, что точат друг против друга когти и зубы. Ищут слабое звено для увеличения своей прибыли.

— Хозяин, в основном, неразговорчивый. У него сложный характер… может накричать, или что-то в этом роде, но с другой стороны, он платит за такое отношение, идти на это или нет, только ваше решение. И вот еще… ничто, что происходит в стенах этого поместья… ничто не должно выноситься наружу. То есть писать об этом, рассказывать, и даже упоминать — запрещено. Дом немой. Чтобы закрепить факт вашего молчания, нужно подписать кое-какую бумагу. Каждый месяц контракт о работе будет обновляться, но, до конца месяца у вас не будет возможности уйти. Все понятно?

— Да, в целом да. Признаться честно, вы меня пугаете, но деньги, указанные в объявлении, прямо кружат голову. — Вздохнула Сальровелл, и немного сконфузилась. Еще и подписка о неразглашении. В среде «свободной конкуренции горничных» все настолько плохо? Или хозяева промышляли чем-то незаконным?..

— Понимаю. — Ран засмеялась, но как-то странно, ненатурально. — Хозяин еще может дать премию, вот они действительно внушительно будут выглядеть на вашем банковском счету.

— Правда? — Глаза гостьи вновь широко раскрылись. Чем больше средств, тем выше шанс выздоровления любимого брата. Плевать на попытки служанок «выжить» друг друга отсюда, плевать на зашитый договором рот. Деньги — это то, что нужно, кажется, она нашла себе работу. — Так вы берете меня?!

— Вы сказали… умеете готовить.

— Да, довольно хорошо! И стирать, и убирать…

— Тогда подпишите контракт. — Женщина растянулась в наигранной, печальной улыбке, и протянула собеседнице два листа, скрепленные степлером. На них, по пунктам, были изложены требования и возможные неожиданные обстоятельства.

Нона бегло осмотрела листы и, подумаю пару секунд, черкнула подпись внизу листа. Вот и все. Плевать, что в этом доме может быть, она сильная, справится.

Ран улыбнулась искреннее, и, на выдохе, произнесла: — Славно! Каждая горничная носит свой цвет, чтобы не путаться.

— Это на шее, да?

— Верно. Ваш будет синий. Прошу за мной, покажу вам вашу комнату.

— А… как же мои вещи? Мне бы домой, забрать их… — Сальровелл сдвинула брови, но тут же осеклась.

— Поверьте, они вам не понадобятся! — Таллис схватила девушку за руку хватким, теплым прикосновением, и вместе они вышли из кабинета. Пошли вдоль длинного светлого коридора, по одну сторону которого были высокие панорамные окна, а по другую двери. Сколько их, Нона не успела посчитать, но это внезапно стало ненужно: ее дверь была крайней.

В скважине щелкнул ключ. Раздался тихий, приглушенный скрип.

Небольшая уютная комната… с одним окном, небольшой кроватью, столиком и шкафом. Сальровелл осторожно осмотрелась и заглянула в шкаф, где на вешалках висели одинаковые блузки и юбки, а на отдельной вешалке странной формы весели семь синих, плотных лент, которые обязательно, странным образом, нужно было повязывать на шею.

— Но все это… — девушка не знала, что сказать.

— Свой ключ найдете на столе, не забывайте запирать комнату. Обувь на нижней полке, три размера на выбор. Начинать работать можете прямо сейчас. — Таллис вздохнула. — Будут вопросы — сразу ко мне. Универсальную зарядку найдете в столе… там же белье, запечатанное, не беспокойтесь. Звонить, общаться можно только в нерабочее время, а каждый день оно разное, утром я буду давать инструкции. Подъем в семь утра, в восемь вы должны уже быть возле моего кабинета, ждать дальнейших указаний. И, еще раз напоминаю, ничто не должно разглашаться. Ничто. — Стекла очков недобро блеснули. — Всегда помните об этом. Иначе мы с вами… не подружимся.

— Все в порядке, мне даже некому рассказывать. — Сальровелл вздохнула, и уставилась на часы, что висели на стене, они показывали точное время. На столике стоял ручной будильник, лежала тонкая записная книжка и два карандаша.

— Тем лучше.

— Скажите… а вы сегодня представите меня хозяину?

— А… нет. Нет, он если посчитает нужным — спросит имя, а нет, так нет. Обычно его не принято беспокоить по таким пустякам.

— Вот как. — Нона задумалась. — А называть его как?

— Если посчитает нужным — представиться сам, а так… просто здоровайся и поклонись, если увидишь его. Только не громко, хорошо? Он любит тишину.

— Звучит жутко. Но не волнуйтесь, я все поняла. — Сальровелл озадаченно вздохнула.

Безымянный хозяин немного дома. Который любит поклоны. Тихие поклоны. И чужое молчание.

— Хорошо. Переодевайся, через пол часа жду тебя у себя. Набросаю твой план работы на сегодня… — Женщина еще раз окинула взглядом новую работницу и вышла, закрыв за собой дверь. В воздухе повила удушающая, вязкая тишина.

Должно быть, хозяину пришлось бы по вкусу…

Нона вновь глубоко вздохнула и упала на кровать, которая оказалась немного тверже, чем выглядела. Душный плен, так комната выглядела в глазах новой жительницы. Все в ней было в порядке, будто номер в среднем, таком, отеле. Или, скорее, гостинице. Все чисто, убрано, мебель, как будто, новая, и ремонт выглядел свежим.

Одежда оказалась впору, правда в груди была слегка тесновата, но этого почти не было заметно. Юбка села так, будто бы была сшита прямо для девушки, а среди обуви она, к счастью, нашла свой размер. На шкафу висело крупное зеркало, так что можно было поправить одежду и легко привязать ленточку. В столе, точнее, в одном из его отделений лежала расческа, несколько зубных щеток, мыло и набор резинок черного цвета. Не трудно было догадаться, что волосы стоит убирать назад, или же носить короткие, как это делала девушка с красной лентой на шее.

Нона провелась расческой по голове, собрала конский хвост на затылке, и улыбнулась себе в зеркало. Симпатичная, такая, служанка. Милая, хотя и со странной улыбкой.

Все здесь было предусмотрено, удобно, и «корректно». Моющие средства, судя по всему, выдавала Ран. Но кто она, если не хозяйка? Управляющая? Похоже на то… и раз был упомянут только хозяин, скорее всего, он живет один. С такой-то прислугой… мысли в голове перемешивались, страшно не было, скорее любопытно. Хозяин, который не позволял выносить что-либо за стены своего дома.

Сколько раз Сальровелл об этом вспоминала, сколько раз это казалось странным.

Неужели у него столько тайн? Или мужчина просто параноик, и все?

Нона осторожно выглянула из помещения и вновь осмотрела светлый коридор, где не было ни души. Были ли в доме животные? Об этом Таллис не сказала, но внезапно стало интересно. Мягкий свет из окон падал на бежевый древесный пол.

Под потолком были подвешены кашпо с цветами, чьи длинные отростки и ветки спускались вниз, создавалось впечатление некого единства с природой. Давило любопытство, кто и как их поливает… Туфли на небольшом каблуке почти не цокали, наоборот, оказались очень тихими, отчего ходить можно было расслабленно.

Внезапно из-за поворота, вначале коридора показалась женская фигура, одетая так же, как и Нона, только лента на шее была зеленой. Светло-рыжие курчавые волосы падали на плечи, небрежно заплетенные в две косички. Все ее лицо было усыпано веснушками, а большие, зеленые глаза тут же разъехались в стороны, увидев новую горничную дома. То ли она удивилась, то ли дразнила. Так или иначе, незнакомка скрылась в одной из первых дверей, и рассмотреть ее детальнее не получилось. Ходить здесь все еще было неловко, несмотря на то, что теперь это ее работа. Сальровелл в очередной раз глубоко вздохнула и медленно пошла к кабинету своей небольшой начальницы. Девушка уже успела пожалеть, что прямо не спросила, кто она здесь, и какой статус занимает.

Нона тихо приблизилась к странной, светлой двери, находящейся, по сути, в другой части этажа, и неловко в нее постучала. Из-за нее, сразу же, послышалось громкое, удовлетворенное «да-да», — женщина явно ждала новую работницу. Дернув ручку на себе, горничная прошла внутрь.

— А ты быстро. Неплохая скорость, что ж, у меня есть для тебя работа.

— Что мне нужно делать? — Сальровелл думала, но никак не могла вспомнить, когда они успели перейти на «ты»? И почему она этого не заметила?

— Правильный вопрос, хорошая хватка. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. — Таллис хитро улыбнулась и склонила голову.

— Я буду стараться. Скажите… а вы? Кто вы тут? — Нона неловко отвела взгляд, и тут же пожалела, что задала этот вопрос. Сегодня любопытство перевесило возможную бестактность, но впредь — так нельзя. С той, кто явно выше рангом, лучше дружить, а не смущать такими выпадами, кто бы она не была.

— Я? — Женщина рассмеялась. Казалось, её нисколько не смутил такой вопрос. — Врач. Еще доверенное лицо хозяина. Так что станет плохо — сразу ко мне. С поваром и садовником познакомишься позже, они часто бывают в доме, хоть и живут в пристройке. Зайти в которую можно только с улицы.

— Тут есть повар? Садовник? Изолированная пристройка? — Сальровелл нервно сглотнула, но тут же взяла себя в руки. — А почему они там живут? Разве это честно?

— Ах, милая, поверь! Живут они не хуже, если не сказать, лучше. Так или иначе, дом не резиновый, и комнат тут тоже не бесконечность.

— Поняла. Еще кто-то есть? — Сейчас новоявленная горничная пожалела, что не взяла с собой блокнот и ручку. Её голова тоже не резиновая, что-то можно и забыть.

— Конюх. Но он тебя не должен беспокоить…

— Конюх? Тут есть конюшня?! — Нона подавилась воздухом.

— Громко сказано. Три лошадки, за которыми, периодически, нужно ухаживать.

Остались от старого хозяина, и новый, почему-то, не спешит их продавать. С другой стороны, его дело. Итак, мы отвлеклись. В одном из залов на первом этаже находится личная библиотека хозяина. Эти книги нужно перебрать, протереть и расставить по полкам. Большая часть работы уже выполнена другими девочками, но ее нужно закончить, понимаешь, да? Их не очень много, но все же. Расставь по размеру и алфавиту. Справишься?

— Безусловно. — Девушка взяла лежащие перед ней на столике тряпочки для пыли, резко развернулась и вышла из кабинета. Пусть видит, что новенькая все схватывает на лету. Сальровелл… очень хотела это показать.

— Поразительно. — Тихо, в пустоту произнесла Ран. — Сколько еще таких я увижу за свою жизнь? Интересно, сломается за месяц? Или нет?

Нона спускалась вниз по лестнице, опасливо озираясь вокруг, но все еще не встретив никого. Вроде бы, много людей, а на деле так пусто и тихо. Где все?

Занимаются делами? Может, вне дома, а, может, где-то в другой его части.

Дверь в зал-библиотеку оказалась куда больше и тяжелее, чем все другие. Это легко можно было понять, но девушка все равно удивилась. Внутри не то что был хаос, но множество книг раскидали по полу и небольшим столикам у окон. Пахло пылью и каким-то моющим средством, от которого начинала немного болеть голова.

Хотя и было сказано, что тут почти все законченно, работы предвиделось очень и очень много. Постояв минуту в дверном проеме, девушка решила, что чем раньше начнет уборку здесь, тем быстрее закончит.

Содержание книг было чрезвычайно разнообразным: научные, классические, детские… Расставлять их по алфавиту тоже оказалось непростым занятием, ведь многие были изданы в оригинале: то есть на своих родных языках. Приходилось искать в интернете незнакомый алфавит и подгонять его под уже существующую систему. Несмотря на странную обстановку, на душе внезапно стало комфортно.

Приятная тишина, атмосфера, будто она попала в родительский дом, ведь они тоже, в прошлом, любили книги, и там была такая же пыль, книжная, и легкий аромат старых бумаг… он тоже улавливался в воздухе, когда нос привык к бытовой химии. Незаметно за окном наступила ночь. Вечер, всего пару часов назад казался днем, и девушка опомнилась, только когда стало окончательно темно. В помещении теперь казалось значительно чище, хотя и нужно будет закончить разбирать книги…завтра. Тело немного измоталось, ощущалась легкая усталость, хотя сама горничная могла бы поработать еще, ей совсем не хотелось ни спать, ни есть.

Отсутствие аппетита немного волновало, и завтра Нона пообещала себе спросить у Ран, где и когда ест прислуга.

Выглянув из зала, она почувствовала, что в коридоре неестественно тихо. Который час? Почему снова никого нет? Давящая темнота окружила служанку, которая попросту боялась включить свет. А даже если бы поборола страх, элементарно не знала, где выключатель. Идти приходилось на ощупь, старательно вглядываясь в темноту, где обычные, домашние предметы и мебель, казались чем-то зловещим.

Нет, она не боялась темноты, просто быть впервые, в огромном доме… кому угодно было бы не по себе, а тут еще и ночь, наступившая так внезапно. По спине прошел легкий озноб, с каждой секундой все сильнее казалось, что за ней наблюдают. Быть может это просто паранойя, а, может, и нет. Не смотря на то что зрение уже обвыклось в темноте, она едва различала силуэт лестницы.

Вдруг сзади что-то скрипнуло. Девушка резко обернулась, полушепотом сказав: «кто здесь?». Ответа, разумеется, не последовала. Показалось? Может быть…

Однако чувство, что за ней следят, никуда не уходило. В темноте Сальровелл осторожно нащупала перила лестницы, взялась за них, и тут же споткнулась о ступеньку, и, хотя она и устояла на ногах, перед глазами успела пронестись вся жизнь. Вдруг кто-то услышал бы? Шаг за шагом, медленно и осторожно, и вот уже второй этаж. Осталось осторожно пройти по коридору и попасть к себе в комнату.

Мелочь, тогда почему так страшно? Она постоянно оборачивалась, и никого не замечала, ни разу, совершенно ничего необычного. Ветви растений, свисающие с кашпо вдоль коридора, в темноте казались чем-то вроде тонких, свисающих рук, или уродливых отростков. Воображение разыгралось… или нет? Странное шевеление было иллюзией воспаленного сознания, за ней все время, будто, кто-то шел, но, оглядываясь, девушка не видела никого. И это пугало больше всего.

Дрожащей рукой Сальровелл вставила ключ в замочную скважину, дважды его провернула, и быстро вошла внутрь.

Здесь не было ничего странного, и даже выключатель находился на привычном месте: рядом с дверью. Свет тут же ослепил горничную, она прикрыла глаза рукой, и посмотрела на часы: половина двенадцатого. В библиотеке она действительно задержалась… Шумно выдохнув, первое, что она сделала — завела будильник, как и говорила Ран, на семь утра. Даже два, настольный и свой, в телефоне, на всякий случай. В чем спать тут, Нона не понимала. Кроме форм горничной в шкафу никакой одежды не было, так что она глубоко вздохнула, и легла под легкое, синтетическое одеяло в белье. Один из самых странных дней в ее жизни, а, чтобы ночь тоже не сделалась странной, девушка предпочла запереться. Мало ли что? Не известно, на что готовы пойти коллеги, который она еще даже не видела. Кто знает, какие порядки в этом доме.

За окном завывал ветер. Раскачивал ветви деревьев, создавал рябь на воде и гул в трубах. Мужчина, сидевший в комнате, предпочитал не замечать этого. Он сосредоточенно, с неподдельным интересом смотрел в широкий, телевизионный экран, который был поделен на восемь равных квадратов. В руках у него была книга, правда, прикрытая, ведь небольшая странность заставила его отвлечься.

Плавно, медленно, из сектора в сектор, боязливо, постоянно оглядываясь, по коридору перемещалась служанка. Он явно не помнил ее лица, значит, новенькая.

Не то что бы он любил наблюдать за трансляцией камер, наоборот, во многом, находил их бесполезными, но вдруг, ближе к полуночи, кто-то вдруг решил прогуляться. Время суток — единственное, что пробудило в нем интерес, он даже включил на трансляторе звук, и громко усмехнулся, услышав фразу: «кто здесь?».

Тихо, неловко, она вздрагивала от каждого шороха, даже споткнулась один раз, но не упала. Зашла к себе и больше не высовывалась. У всех гостей была разная реакция на этот дом, но такую он видел впервые. Будто бы девушку запугали, или она пересмотрела фильмов ужасов… так или иначе, наблюдать за этим было забавно, даже смешно. Просидев еще около пяти минут, удостоверившись, что больше никого нет, он, наконец, решил пойти поспать. Со сном у него итак в последнее время проблемы, может сегодня удастся как следует отдохнуть… или нет, если ветер не стихнет.