11. Города

Глаза открылись сами собой, когда до звонка будильника оставалась всего одна минута. Дискомфорт все еще ощущался внизу живота, но ничего не болело, девушка даже чувствовала некое подобие бодрости. Она тут же ринулась в душ, чтоб смыть с себя вчерашний инцидент.

Холодная вода обтекала изгибы тела, волосы мокрые прилипали к спине… это было даже приятно, хотя мурашки не заставили себя ждать. Можно было облегченно выдохнуть, все страхи и печали уносил ручей, стекающий в канализацию. Новая, ничем и никем не испачканная форма, фен… пол часа, и Нона выглядела как образцовая горничная, от такого вида самой себя в зеркале у нее даже немного поднялось настроение.

Сальровелл выглянула из ванной и слегка удивилась: в коридоре стояли все, буквально все девушки, иногда перешептывались меж собой, и переглядывались.

Мисс Таллис молчала, будто должно было что-то случиться. Что-то, что ее тревожило, при чем достаточно сильно. Обычно она раздавала поручения, и все уходили заниматься своими делами, но сейчас никаких приказов не было. Женщина молчала, и глубоко погрязла в своих мыслях.

Через пару минут сверху по лестнице стал спускаться хозяин. Выглядел он совсем не так, как обычно. Волосы забраны на затылке в тугой конский хвост, отглаженная рубашка, джинсы… темный клетчатый шарф и что-то вроде ветровки пиджачного типа. В руках он нес дипломат, судя по ручке, довольно тяжелый. Холгард с удивлением посмотрел на собравшуюся внизу толпу, но, когда заметил Ран, быстро все понял. Она не смогла бы отпустить его без сопровождения и не объявить об этом всем в доме. Лицо скорчилось в недовольную гримасу, но мужчина моментально взял себя в руки.

— Девушки! Наш с вами хозяин на некоторое время уезжает. — Заговорила женщина, как-то странно, будто провожала собственного сына. — Это ненадолго, и не значит, что теперь можно отдохнуть. Во время его отсутствия нужно так же содержать дом в чистоте и порядке, следить за садом, не запускать помещения…

— Выплаты будут по расписанию, без изменений. — Перебил ее Рик, отмахиваясь от управляющей. — Меня не будет примерно неделю, но не точно, возможно задержусь. Удачи. — Он прикрыл глаза и продолжил спускаться вниз. На улице, возле ворот его уже ждала машина. Девушки скопились у окна, продолжая наблюдать за уезжающим шефом, периодически переглядывались и… улыбались.

Как только машина скрылась из виду, «зеленая» тотчас набросилась на «синюю» с воплями:

— Свобода, Нана, свобода!

— Я Нона.

— Извини, я забываю. Самые лучшие деньки здесь, когда он уезжает. Всем заправляет Ран, но разницы ты, наверно, не заметишь… дело в другом. Я объясню тебе, попозже. Сейчас на самом деле можно делать, что вздумается! Помню, ты хотела куда-то там съездить? К брату? Так вот, лучше шанса не найти! Ран обычно всех отпускает, если нужно. Можно говорить что угодно и где угодно, ничего за это не будет, можно собираться по ночам, брать на кухне что захочешь! Это как дисциплина минус сто! У нас отпуск! Неделя?! Это он говорит так! Обычно не меньше месяца, клянусь головой! — Бель тараторила, тряся свою коллегу за плечи, а та смотрела на нее, как на сумасшедшую.

— Ну… это можно предположить, да. — Сальровелл облегченно выдохнула. Он уехал.

Так стремительно, что она даже не успела осознать. В ближайшее время она его больше не увидит. Нигде. Совсем.

С сердца будто сняли огромный камень, пласт которого не давал ей спокойно дышать. Сейчас она просто горничная, которая убирает, выполняет различные поручения, самые обычные, которые делают все. Не нужно будет бояться. Можно сосредоточится на продаже квартиры, и даже съездить к брату в город.

Теперь у нее будет время на себя, ведь бояться больше нечего. Он так быстро уехал, не известно куда, зачем, надолго ли… Если даже управляющая не знала, наверно, это что-то личное. Хотя зачем ей об этом думать?

Когда кровь остывала, и появлялось спокойствие, время шло очень быстро, своим чередом. Горничная даже не заметила, как настал вечер, и даже была ему рада.

«Желтая» после рабочего дня направилась в комнату к «красной»… вполне возможно, они будут прибывать там до рассвета. «Фиолетовая» сидела на кухне, уминая десятый нелегальный бутерброд… было безумно странно понимать, что при своем аппетите она оставалась худой, как щепка. «Оранжевая» весь день почти не попадалась, судя по всему, Полианна была единственной, кто не радовался отъезду хозяина. Для остальных это был повод отдохнуть и расслабиться, даже для Ран. Грузный добрый повар тоже мог позволить себе небольшой отдых, готовя еду не по расписанию, а когда кому-то захочется есть. Управляющей это не нравилось, но она давала поблажки усталому персоналу. Садовник почти весь день пролежал у себя, смотрел сериалы. Конюха «синяя» не видела много дней и, конечно, видеть не хотела. «Зеленая» ждала, пока к ней придут гости, но Сальровелл все не было и не было.

Она стояла у окна, гипнотизировала взглядом место, где должна была быть луна.

Покой, легкость, приятная прохлада.

Вдруг в кармане зазвонил телефон, отчего Нона вздрогнула, но тут же собралась с мыслями. На экране высветился знакомый номер, и при виде его, сердце начинало биться быстрее. Она дрожащей рукой сняла трубку, улыбнулась, и поднесла ее к лицу, тихо и неловко здороваясь.

— Привет, родная. — Голос на другой стороне был тихим, но при этом довольно бойким. — Уже неделя, а я тебя до сих пор не слышал. Что-то случилось, или совсем про меня забыла?

— Тео… Ты что, нет конечно! — Девушка улыбнулась самой счастливой улыбкой за последние дни. — Много работы, шеф диктатор-самодур, который даже в туалет водит по расписанию… ну я тебе рассказывала. В общем, иногда возвращаюсь такой усталой, что даже позвонить сил нет.

— Может тогда все-таки сменить работу? — в трубке послышался короткий вздох.

— Нет! Что ты, где я еще могу столько заработать? Нигде. Вообще нет альтернатив.

А я это так не оставлю, ты встанешь, слышал меня? И будешь не просто беспроблемно ходить, ты будешь бегать! Клянусь, я это устрою! — Лицо Сальровелл вытянулось в безумной, глупой улыбке, но горничная тут же осеклась. Поняла, что выглядит сейчас в точности как её коллега — неугомонная «зеленая».

— Милая, я не хочу, чтоб ты так загонялась. Даже если меня не станет, ничего, думай о себе. Ты хочешь, чтоб я был здоров? А я хочу, чтоб ты была счастлива.

— Как я могу быть счастлива, если ты не будешь здоров? Не говори мне эту чушь больше никогда. — «Синяя» в миг посерьезнела и глубоко вздохнула.

— Ладно, проехали. Как ты там? Судя по звукам, на улице…

— Нет, у окна. Сегодня хозяин уехал, я могу звонить тебе хоть каждый день, хоть несколько раз на дню. А еще знаешь… я приеду к тебе. Да, да! Приеду, на неделе, так что жди свою сестренку с посылками. Чего тебе хочется? Чего купить? — Она вновь мягко улыбнулась и посмотрела на небо.

— На твое усмотрение. Просто сама приди, я очень скучаю.

— Я тоже скучаю. Сейчас уже поздно, ложись пораньше спать. Я позвоню тебе еще раз, завтра, с утра.

— Как скажешь, буду рад тебя услышать… ну что ж, спокойной ночи, Нона.

— Спокойной, Тео. — Девушка повесила трубку. Вроде бы помещение было проветрено, а она все никак не могла отдышаться, странно улыбалась, и нервно обнимала сама себя.

Вот теперь можно было зайти к «зеленой» в гости, которая, уже наверно заждалась свою непунктуальную подругу.

Ночь наступила так же спокойно и быстро. Теплый ветер гулял по саду, просачивался в поместье через открытые окна и форточки. Тишина и покой, из многих окон горел свет, слышались отголоски смеха и тени улыбок, что было так несвойственно этому месту в обычные дни. Впервые за долгое время на небе выступили звезды, такие маленькие блеклые звезды. Скрипели качели во дворе, иногда на воде появлялась рябь… в один миг здесь стало находиться спокойнее и приятнее, а дело было всего лишь в одном человеке.

Кованные ворота тоже поскрипывали, словно старые половицы, судя по всему их давно уже не смазывали. Хотя должны были делать это регулярно. Казалось, пустяк — что-то скрипит в саду, и ладно, но из-за этого пустяка плохо спали те, кто, спал с открытым окном и имел при этом до безобразия хороший слух.

После звонка будильника Нона устало разлепила глаза, и поняла, что чувствует себя абсолютно усталой, даже больше, чем вечером. Завывания ворот и собак не дали спокойно отдохнуть, а если закрыть окно, становилось неумолимо жарко. За долгое время ей впервые пришла в голову мысль — воют псы, значит, где-то неподалеку псарни. С этой информацией ничего нельзя сделать, но можно держать ее при себе.

Телефон завибрировал — смс, девушка взяла его, и не поверила своим глазам.

Пришло оповещение о пополнении счета, странная радость наполнила все тело.

Радость вместе с осадком. Он сдержал слово, и действительно выделил очень щедрую премию. Сальровелл вздохнула, тяжело улыбнулась, но тут же на телефон пришло другое сообщение — кто-то заинтересовался ее квартирой. Казалось, жизнь, потихоньку начинала налаживаться.

В коридоре, как ни странно, никого не было. Значит у нее был шанс поговорить с Ран первой. Сиял пасмурный рассвет, слепя своим светом девушку, проходящую мимо окон. Она дернула ручку и поняла: управляющая у себя.

— Извините? — Нона просунула голову в дверной проем, виновато косясь в сторону.

— Доброе утро. Что такое? Что-то случилось? — Женщина пила чай, и с удивлением осматривала «раннюю пташку». Обычно горничные собирались на двадцать-тридцать минут позже.

— Нет, ничего… тут такое дело, я продаю квартиру. И, кажется, на нее нашелся покупатель. Я хотела показать ему ее, а для этого мне придется на день уехать.

Можно? Пожалуйста… Ее довольно долго никто не хотел брать, она никого не интересовала.

— Только хозяин за порог, служанки тут же разбежаться решили. — Мисс Таллис премило улыбнулась и поставила пустую чашку на стол. — Ладно уж, что с тобой делать. Но только чтобы завтра была в восемь здесь, как штык! Иначе послезавтра будешь драить кухню до зеркального блеска.

— Спасибо вам огромное! Не волнуйтесь, я, может даже, вернусь сегодня. Поверьте, я оправдаю ваше доверие. — Сальровелл благодарно поклонилась и тут же вылетела из кабинета, не успела управляющая сделать и вдоха.

— Хорошие девочки, все хорошие. А эта, как будто, немного странная. Но это тоже не плохо… — Сказала женщина уже закрытой двери и задумалась. О чем-то.

«Синяя» неслась по коридору, едва сдерживая улыбку. Человек придет смотреть квартиру в двенадцать, она успеет все ему показать, а потом еще заедет к брату в больницу. Все, на удивление замечательно получалось, как только уехал шеф.

Может просто совпадение, а может и нет.

Она давно не вылезала из формы горничной, уже и забыла, в чем приехала сюда.

Белая блузка, уложенная в дальний угол шкафа… строгая, черная юбка. Девушка помнила, как ей хотелось произвести впечатление на хозяев, теперь она смеялась над собой, когда вспоминала мелочи. Тогда совсем не важна была одежда, скорее симпатичность и согласие. На такие условия пойдет не каждый, вот и нагнали флер загадочности, чтобы людей больше приезжало.

Дорога петляла от дома, то сжималась, то расширялась, обветренная, мрачная. С двух сторон возвышались деревья, шум их листьев гипнотизировал, создавалось впечатление, будто вот-вот будет не трасса, а какой-нибудь дом ведьмы. Однако, дом ведьмы был в другой стороне. Точнее, «ведьмака». Когда Сальровелл пришло в голову такое определение она усмехнулась, и зареклась более о нем не вспоминать.

Уехал, можно от него отдохнуть. Зачем вспоминать?

Знак «стоп», глухая остановка, гуляющий ветер по другой стороне… через дорогу был огромный пустырь, где на многие километры не видно ни одной живой фигуры, ни человека, ни животного. Десять минут ожидания, и на горизонте показался пустой, старый автобус. Нона махнула рукой, и он остановился рядом с ней. Внутри салона зевали несколько старушек, у одной из них на коленях спал ребенок.

Девушка порылась в карманах юбки, извлекла оттуда мелочь и, на автомате, пробубнила: «в город».

За время, проведенное в поместье, Нона отвыкла от шума города: бесконечных потоков проезжающих машин, постоянных сигналов переходов, несмолкаемого говора. Здесь уже не слышно ни одиноких собак, ни шелеста ветра, ни скрипящих ворот. Совершенно другая, теперь даже немного чужая атмосфера людей, которых много, но которым не было друг до друга никакого дела.

Она шла вдоль по улице, неспешно смотрела по сторонам. Из открытого люка торчала толстая ветка, все кусты были ровно подстрижены, словно под линеечку.

Здесь явно комфортнее, чем в автобусе: свежий воздух шевелил очень светлые, слегка растрепанные волосы, это было, в общем-то, приятно, но вместе с этим он заносил в глаза мелкую городскую пыль. Город воспринимался теперь как что-то незнакомое, совершенно чужое и далекое. Будто все, что происходило до поместья осталось в старом сне, или даже вообще не было реальностью. Она пробыла там около некоторое время. Какое? На этот вопрос тяжело было ответить сразу, даже ей самой. Немного меньше месяца, но казалось, она прожила там целую жизнь.

Другую жизнь.

Дороги не кончались, петляли и пересекались. Совершенно не думая, Сальровелл свернула в знакомый двор, и достала из тех же пресловутых карманов квартирные ключи. Она, наконец-то, дома.

Подъезд ни капли не поменялся, а в квартире пахло пылью и смогом. Когда уезжала, девушка оставила окна приоткрытыми, и теперь сюда нанесло мелкого, мусора. Вооружившись тряпкой и шваброй, Нона завязала волосы и принялась тереть коричневый дощатый пол. Работы много, будто она и не уходила из поместья. Разница лишь в том, что теперь она работает на себя, и уборку делает для себя. Точнее для гостя… который в скором времени придет, и, быть может, купить ее жилье.

В половине двенадцатого все было уже почти чисто, теперь в квартире пахло свежестью и мыльным раствором. Хозяйка присела на кровать и убрала прядь с лица, однако тут же вскочила, достала из шкафа широкую сумку и начала скидывать туда вещи. Квартира должна уйти с мебелью, вещей у нее не много…

Даже если не купят сейчас, их все равно придется собирать, и лучше сделать это как можно быстрее.

Их было еще меньше, чем она помнила. В одну сумку поместилось все, включая обувь. Девушка ощутила странную легкость, когда все было сделано, она откинулась на кровати и стала протирать взглядом настенные часы, стрелки на которых медленно приближались к двенадцати.

Вскоре послышался звонок в дверь. Нона тут же встрепенулась и подбежала к двери, открыла ее и осмотрела гостей. На пороге стоял мужчина преклонных лет, в свитере, с небольшой сумкой. За ним прятался еще один, немного моложе, в сером костюме и галстуке. Сперва она запаниковала, но через секунду поняла — все хорошо, даже очень, покупатель настроен серьезно, поэтому пришел с нотариусом.

— Здравствуйте. Я ждала вас, проходите, можете не разуваться. — Сальровелл сцепила зубы, можно было бы и не мыть полы. — Хотите чаю? У меня, правда, ничего нет, я давно уже не живу здесь.

— Не надо, милая, спасибо. — Голос выдавал настоящий возраст мужчины, вероятнее всего ему было не меньше шестидесяти. Он медленно прошел в комнату, осторожно ступая по чистому паркету. Коридор, кухня, санузел…

Совершенно нельзя было угадать, что у него на уме, он просто смотрел, иногда кивал, иногда качал головой. Выглядывал на улицу, наблюдал за прохожими, рассматривал потолки. Это заняло не более десяти минут после чего потенциальный покупатель озвучил свой вердикт: — хорошее жилье, ухоженное, удобное, да еще и с мебелью. Единственное, что не нравится, так это что окна на дорогу выходят. Я куплю у тебя эту квартиру, но, только если согласишься скинуть пять-десять процентов. Сама понимаешь, это грязный воздух, а я покупаю жилье для дочери, у которой маленький ребенок.

— Извините, не могу. — Сальровелл тут же погрустнела и склонила голову. — Я понимаю вас, это действительно недостаток. Но не могу. Мой брат в больнице и, возможно, как раз эти пять-десять процентов, в будущем, спасут ему жизнь. Я не могу так рисковать, мне очень нужно эти деньги. — Нона прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Судя по всему, сегодня ей не повезло.

— Вот как? — Старик задумался. — Бывают тут перебои с подачей электроэнергии, скажем, или воды? Отключают тут воду?

— НУ, на моей памяти такого ни разу не случалось, хотя я жила здесь всего два года.

— Хозяйка подняла брови.

— Ну раз так… может она и стоит своих денег. — Покупатель улыбнулся и похлопал девушку по плечу. — Что ты сразу, а? Вот-вот расплачешься. Я бы сказал, неплохое место, еще найдет своего покупателя, и цена вполне приемлемая… но что говорить, если этим покупателем буду я?

— Правда? — Сальровелл взвизгнула и кинулась на шею к раскрасневшемуся деду.

— Да… можем все подписать прямо сейчас, только тихо, не души.

Серый город в такие моменты казался для девушки ярким и радужным. Она шла по улице, с сумкой через плечо и копией нескольких договоров. Улыбка от уха до уха заставляла прохожих удивляться, а иногда даже шарахаться от странной особы.

Теперь это точно было везением, платеж прошел, и деньги должны были прийти ей на счет в течении нескольких дней, после чего она переведет их в больницу.

Придорожное кафе манило девушку запахом свежей выпечки, там наверняка уже подавали ланчи, а то и обеды. Нона вдыхала этот аппетитный аромат, и ноги сами понесли ее на другую сторону.

На веранде небольшой забегаловки почти не было людей. Дружелюбные официантки сновали туда-сюда, и тут же подошли к столику, когда за него села новая клиентка. Столько разных вкусностей предстало перед ее глазами, как только она открыла меню.

Мимо пролетали автомобили, некоторые из которых не останавливались на светофоре. Какой-то человек стоял посреди улицы, старался раздавать листовки прохожим, однако их никто не брал. Жизнь текла своим чередом, и Сальровелл впервые за долгое, долгое время чувствовала себя ее частью.

Сумку стоило отнести в камеру хранения. В поместье запрещали хранить много, личных вещей, а значит ей нужно прямиком на вокзал, снять ячейку.

Гулять до него было недалеко, но, на удивление, долго. Сразу же везде образовались бессмысленные светофоры, о которых девушка не помнила. И на каждом из них горел красный свет. Из кафе она взяла брату вкусностей, так что идти теперь стало тяжело вдвойне. Часто и резко раздавались автомобильные сигналы, сперва Нона вздрагивала, но потом привыкла. Вскоре показались красные крыши вокзала, вдалеке начинал слышаться шум поездов, идущих по рельсам.

Девушка вошла в здание, и тут же свернула налево от касс — к ячейкам.

ЕЙ предложили несколько камер на выбор. Та выбрала случайное число, заплатив за аренду на три месяца. Она даже не вдумывалась в процесс, совершала действия на автомате, потому как мысленно была уже не здесь.

Молодой парень лежал в белой палате, на такой же белоснежной кушетке, и спокойно смотрел в окно. Рядом свисала привычная капельница, в коридоре слышались периодические звуки каталок и громкие разговоры.

Белые волосы тонкими прядями свисали с исхудалого лица, крупные, голубые глаза обрамляли почти прозрачные веки, с едва ли незаметными, светлыми ресницами.

Минута — и парень закинул короткие волосы назад, расслабляясь в кровати.

Ему никогда не хватило бы сил признаться в том, что мысленно он уже попрощался с жизнью, и просто медленно ждал своего последнего дня. Его сестра, вместо того, чтобы достойно проводить брата в последний путь, напротив, всеми силами…буквально, потом и кровью билась за его здоровье. Сальровелл-младшего иногда это сильно напрягало, а иногда злило. Он любил ее больше всего на свете, по ночам молился на нее и хотел ей только счастья, но она, как будто, специально, всеми силами противилась всем его доводам и соображениям. У него был свой взгляд на это… взгляд бесстрашного фаталиста, а у нее, как он считал, взгляд наивной дурехи, которая не может принять судьбу и смириться с очевидным.

Конечно, он не сказал бы ей об этом прямо, ведь очень боялся обидеть единственного любимого человека.

Еще минута, и дверь палаты скрипнула: на входе показалась Нона. Запыхавшаяся, усталая, но счастливая.

— Тео, привет! А я тебе вкусностей принесла. — Девушка быстро подошла к кушетке, села, и кинулась обнимать единственного брата.

— Тише, тише, раздавишь. — Парень улыбнулся, и подмигнул своей гостье. — Люблю вкусности. Поставь пакет, я съем чуточку позже, нас кормили недавно.

— Еще бы, я тебе на индивидуальную палату заработала. Если тебя до сих пор не кормят золотом, я подам на них в суд. — Сальровелл скорчила серьезное лицо, но тут же засмеялась. — Рада тебя видеть. По-моему, выглядишь намного лучше.

— Ну, если сравнить с дождевым червем, то вполне вероятно. — Тео ухмыльнулся, и свободной от капельницы рукой погладил сестру по голове. — Я удивлен, что ты говоришь об этом. Да, но спасибо за все, я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю. Не глупи, ты обязательно поправишься.

Вдруг девушка развела руки в стороны, и, достаточно эмоционально и свирепо стала рассказывать о нелегкой жизни горничной в дорогом доме. О том, как кормят их по расписанию, о том, как много заданий, и даже если делать их быстро, они никогда не закончатся. Как прекрасен сад богатых людей, но без повода туда лучше не выходить. Рассказывала об огромной библиотеке с интереснейшими книгами, которых она не могла найти в интернете, странных картинах, которые, как ни странно, редко кто-то протирал, о сказочной мансарде и необыкновенно темных ночах.

Тео с упоением слушал сестру, которая умело огибала разные, не совсем приятные подробности. Хоть ею и был подписан документ, запрещающий рассказывать что-либо об этом месте, она говорила. Однако никакой важной информации, разглашающий что-то о событиях, лицах, проживающих там, или дорогих предметах, Нона не сказала. Во-первых, нельзя, а во-вторых, не важно. Это все было скучно и неважно, а ей хотелось повеселить больного брата рассказами о странном, но интересном месте, куда ее угораздило попасть.

Парень, правда, был довольно проницательным. Легко заметил, как плавно девушка обходила подробные рассказы о хозяине или чем-то с ним связанным. Она просто называла его престранным диктатором, но даже вопрос о его внешности вызвал у нее легкий конфуз. Сальровелл начала что-то мямлить, мол, у него темные длинные волосы, бледная кожа, пустые, безэмоциональные глаза. Он довольно высокий, относится к прислуге с легким высокомерием, и к нему лучше не обращаться вообще. Тео чувствовал, что с этим типом что-то не так, но не стал показывать сестре свое подозрение, ведь мог ее обидеть, или задеть.

В голове сформировалась вполне конкретная картина рабочего места своей любимой Ноны. Узкая комната, широкие коридоры, недружелюбные коллеги… и самодовольный хозяин, прессующий всех по чем зря, возможно, от нечего делать.

Сальровелл младший был так же проницателен, как и она, правда девушка часто об этом забывала.

Эти двое были похожи буквально всем: цветом кожи, волос, их структурой… правда у парня были более голубые глаза, будто рассветное небо, а у его сестры напротив, немного серее и более стеклянные. Средние губы одной и той же формы, и даже рост, правда Тео был на пол головы выше. Оба они имели довольно крепкое, но худое тело, однако младший, попав в больницу, сбросил несколько десятков килограммов. Из-за того в последнее время он стал похож на передвигающийся скелет. Парень много шутил над этим, а Нона переживала, но все равно смеялась над его шутками.

Нужный автобус, который должен был отвести ее назад в поместье, все не приезжал, и девушка уже начинала волноваться. Правда, зря: то ли ее паника призвала нужный транспорт, то ли случайность.

На улицах уже темнело и холодало, Сальровелл мерзла в своей белой блузке и короткой, черной юбке. Сперва по городу мерцали окна, разные цветные вывески и плакаты, все вокруг переливалось светом и, буквально, звенело. Однако позже таких яркостей стало попадаться все меньше и меньше, они сменялись деревьями, густой мрак, буквально, наползал на пригород. Увидев знакомый стоп-знак, и невнятный поворот налево, девушка попросила водителя высадить ее, и тот уныло кивнул в ответ.

То самое место. Шелест деревьев, вой собаки… Она вернулась, теперь уже можно сказать, домой. Другого дома у нее теперь нет.

Дорога туда казалась намного длинней, чем оттуда. Шорох в темных кустах не пугал, а успокаивал. Крик ворон, и ни одного фонаря вблизи. Еще немного, и Нона перестанет различать собственные ноги, и начнет врезаться в древесные стволы.

Еще немного… и она вновь превратится в «синюю» горничную. Обязательную работницу, но безэмоциональную, безучастную. А как иначе можно спастись от прессующего давления со стороны?

И несмотря на то, что Его нет, и не будет еще долго, в груди все равно что-то сжималось и резонировало. Сальровелл обещала себе не вспоминать о нем больше, по крайней мере, до первого упоминания, но сорвалась намного раньше, чем ожидала. Его нет, и мозг это понимал, а сердце нет. Страшно, странно, не по себе, и вместе с этим… с каждым шагом странная нервозность увеличивалась. Его нет.

Незримый фантом. Девушке казалось, что она подойдет к поместью, а там будет стоять знакомая машина. Может он что-то забыл? Или форс-мажор, и он вернулся?

Стоит на первом этаже в черной рубашке, закатанной по локти, опирается на стену и ухмыляется… Глупость.

Ничего он не забыл, и на первом этаже ему делать нечего.

А если забыл?

Нона нервно сглотнула. Его не будет. А руки, почему-то, дрожали. Живот странно сводило, она подняла голову к темному небу, и пыталась отдышаться. Думать о нем — плохая привычка, от нее стоит избавиться.

Окна поместья светились, на улице уже не было никого, все разбрелись по комнатам. Сальровелл глубоко вздохнула и нажала на звонок возле ворот. Пара минут — и на улице показалась недовольная «красная», медленно бредущая ко входу. Она подняла глаза и тут же отпрянула:

— «Синяя»?? А где ты была? Ладно, не важно, проходи. — Сандра приоткрыла ворота и впустила коллегу во внутрь.

— Мисс Таллис отпустила меня в город, извини что так поздно. Спасибо, что не заставила ждать.

— Да не за что…

Девушки, закрыв ворота молча вернулись домой по ночному саду. Сальровелл вспомнила, как впервые шла по этой дорожке в поместье, как волновалась, и была шокирована размерами старинного дома. Тогда она еще не знала, что, а главное кто ее здесь ждет.

Усталая, Нона вернулась к себе в комнату, упала, и уткнулась лицом в подушку.

Однако, в следующую секунду вскочила, и неловко потерла нос. Губы.

Подушка пахла совсем иначе. Воспоминания захлестнули, горничная схватилась за голову и вскрикнула. События предыдущей ночи мелькали перед глазами, но теперь виделись далеким, эфемерным сном. Теперь её подушка пахла мужчиной.

«Плохая привычка» — повторяла служанка, отрицательно мотая головой. Это всего лишь первый день, когда Его не было. Есть время все забыть, прийти в норму, снова стать собой. Звучало, вроде бы, просто, а как будет — трудно было сказать.

Странные вопли слышались из окна, сон был тяжелым и прозрачным. Ей снилась ночь, приведения, и мужские длинные, темные волосы. Он был здесь, рядом с ней, словно фантом, а она поворачивалась и никого не видела. Игры разума, больное воображение. Казалось, будто на лицо опускалась чья-то тень, но стоило открыть глаза — вот, чистая, пустая комната. Сердце, понемногу, начинало болеть. Слишком долго оно сильно билось, ведь девушка не могла успокоиться даже ночью. Почему?

Не было ответа на этот вопрос.