12. Ночная «горничная» с тяжелым пистолетом

Она ждала Нону на улице, активно махала ей тонкой ладошкой, и мило улыбалась.

Садовник стоял чуть в сторонке, и дружелюбно кивнул своим напарницам. Одну из них он знал уже довольно давно, а с другой пересекался всего несколько раз. Им только предстояло познакомиться поближе.

— Ну что же, девушки, сегодня нам с вами надо бы прополоть сорняки на заднем дворе, немного обрезать розы… если хотите, можем набрать букет в дом. — Мужчина с аккуратными усами, примерно сорока смущенно улыбнулся и продолжил: — «Синяя», умеешь пропалывать всякую нечисть?

— Да, конечно. — Сальровелл одобрительно кивнула. — Приходилось, в прошлом, работать у бабушки на грядке…

— Вот и славно. Если все хорошо пойдет, могу даже на вечер взять у конюха лошадку, покатаетесь по полю. Только тихо! Чтобы Ран не узнала… — садовник заговорщически подмигнул.

— Правда? Сто лет не ездила на лошадях, но хотелось бы. Я в детстве занималась этим, но потом, как-то, перестала… — Нона потупила глаза, и неловко потерла шею.

— Здорово! Ида тоже умеет. Ладно, не будем терять времени, дадим войну этим сорнякам, вперед! — Он поднял вверх тяпку, будто это был меч, и пошел за дом.

— Теперь понимаешь, почему мне тут больше нравится? — Идана мило улыбнулась и похлопала Сальровелл по плечу. Та кивнула, и они пошли вслед за своим небольшим начальником.

В целом, садовник был чем-то похож на повара, только более театральный, намного чаще смущался и мог что-то сделать втайне от Ран. Усы его напоминали усы Сальвадора Дали, только не такие высокие и длинные, а хитрые, зеленые глаза никак не вязались с круглым добрым лицом. Он тоже очень любил девочек, но был им скорее братом, нежели отцом. Искренне заботился о цветах, ему нравилась жизнь в поместье, и он не понимал, если кто-то находил ее тяжелой.

Впервые за все свое время пребывания здесь, Нона увидела лошадей, под небольшим, тройным навесом, гордо называемым «конюшней». Ей казалось странным заводить конюха, если коня всего было три. Чем этот конюх занимается в свободное время? Пытается напасть на служанок? Пьет? Дебоширит? Или просто спит… зачем он, в таком случае, вообще нужен? Ей было не ответить на этот вопрос, и потом, было множество других дел, о которых стоило подумать. Рядом с той самой «конюшней» произрастало много маленьких диких растений. Девушка напряглась и, что было сил, полоснула по одному из них тяпкой. Черный конь, наблюдавший за ее движениями, немного отошел назад и, будто, даже слегка испугался.

Ей нравились эти животные. Сильные, красивые, мощные. К ним невольно проникаешься симпатией, даже если изначально не хочешь этого и ничего к ним не испытываешь.

День закончился как обычно неожиданно, стремительно, быстро. Сперва один, потом другой, третий… Они медленно тянулись друг за другом, и Нона уже потеряла им счет. Она каждые новые сутки звонила брату, его готовили к операции.

Пошла вторая неделя, под натиском дел постепенно забывался хозяин, его, как будто, вообще тут не было. Он приснился, или она его придумала… Постепенно забывалась его внешность, тело, голос, фразы. Как он говорил? Как-то. Сказать подробнее было сложно. Помнилось, как он дышал, но эфемерно, интуитивно. Она представляла его слегка выше себя, а потом вспоминала, что видела лишь его ключицы, когда смотрела прямо. Как он одевался? Монохромно, в большинстве своем. В последнее время вообще получалось о нем не думать, и получать удовольствие от работы на мансарде.

«Зеленая» была права. Он действительно не появился на второй неделе, никаких вестей не было. Единственное, что напоминало об его существовании — регулярно приходящая зарплата, как и было сказано, без изменений, по расписанию.

«Оранжевая», ровно как и «синяя» все время ходила в своих мыслях, проваливалась в воспоминания, страхи и желания. Эти девушки были очень разными, слишком, но их состояния были похожи, настолько, что другим становилось не по себе. Думали о разном, вели себя одинаково. А иногда и об одном и том же, но уже тогда их поведение различалось. Немного.

Анабелла, как обычно, ждала Нону у себя. Они часто сидели вечером, пили чай…теперь им никто не запрещал делать это в комнате. Сальровелл пришла сразу же, как только закончила мытье посуды на кухне. «Зеленая» расплылась в улыбке, и жестом пригласила подругу присесть на кровать:

— Ну что, как ты, не устала?

— Устала, очень даже. — «Синяя» прошлась ладошкой по волосам и шумно выдохнула. — Знаешь, я пока там убиралась, вот что подумала. Голубой, вроде бы, контрастный цвет… его точно никогда не было здесь? Или бирюзовый… не знаю.

— Ну… — Бель слегка запнулась. — Это было давно, еще до меня. Потом ее, вроде, уволили, а на место никого не взяли.

— А что она делала? То же, что и все?

— Ну почти. Те, кто тут больше не работает, рассказывали мне, мол, раньше у конюха, как и у садовника была помощница. Знай, рассказываю только потому, что хозяина нет.

— А что, сам он не справлялся подчищать за тремя лошадками? — Нона усмехнулась, но увидев серьезное лицо собеседницы, тут же осеклась.

— Ты пойми, он не просто конюх, он еще и охранник. Ходит по ночам, следит, нет ли незваных гостей. У него даже ружье свое есть, довольно опасный тип. С ним, вроде бы, раньше работала служанка — голубая, или, как ты сказала, бирюзовая, не помню. Они обходили дом, разделялись, сходились… у нее даже форма своя была, мол, ночная дежурная. А отсыпалась, получается, днем… потом, правда, всякие перестали влезать на территорию, и ее, возможно, сократили…

— Трудно поверить, что конюх ее не домогался.

— Кто знает, но по-моему он так только по пьяни делает.

— Мне должно стать от этого легче? — девушки посмотрели друг на друга и тихо засмеялись.

— В общем если что-то пойдет не так, я думаю, они еще одну возьмут. Но я пришла сюда, нас уже было шестеро. — Анабелла взяла заварочный чайник и подлила своей коллеге. Еще одна теплая ночь, очередная, очень приятная и тихая.

— Интересно, что будет, если им понадобятся еще люди, а цвета радуги закончатся?

— Ха, хороший вопрос, я тоже об этом думала. Ну что? Есть же полутона… А, еще розовый, коричневый, или, скажем, бежевый…

— М, потом можно будет шить ленточки в полоску, или в горох.

Маленькая комнатка снова разразилась смехом. Девушки играли в карты, на желания, и пока они еще были безобидными. В духе: «признаться в любви одной из своих коллег», «сказать что-то неуместное за завтраком», или «показать зад окну», убедившись, что конюх точно не проходит мимо.

Еще несколько рассветов и закатов, «синяя» была почти счастлива, пока что-то странное не схватывало сердце, сдавливало его, заставляло дышать чаще и краснеть. Это случалось все чаще и без каких-либо видимых раздражителей, просто случалось, и все, некоторые начинали думать, что у нее начинались проблемы с главным мотором в теле человека. Она сама не понимала, что это, и откуда появлялось, но не могла сделать выводов, ведь случалось это без видимых причин. Почти всегда. Почти…

В очередной раз проходя мимо комнаты мисс Таллис, девушка случайно услышала странный разговор. Глаза распахнулись, ведь она узнала этот голос.

Тяжелый, хриплый, принадлежащий человеку в возрасте. То был конюх, который жаловался, что посторонние с новой силой пытались пролезть на территорию по ночам, и требовал себе помощницу. Ран никак не могла понять, верить ему или нет.

Он, вроде бы, не делал никогда ложных донесений, но все слишком хорошо знали об его через чур длинных руках и безответной любви к женской плоти.

— Может мальчика нанять? Паренька молодого… хотя тут столько девочек… — мисс Таллис угрюмо вздохнула. Понимала, что тогда по любому начнется флирт, ухаживания. И хозяин точно будет недоволен. Даже нет, он будет в ярости.

— Да хоть собаку! Но тогда лучше какого-нибудь добермана, или овчарку.

— Ладно, я подумаю, что можно сделать…

Нона стиснула зубы. Если ей устроят выговор, то пусть так, но она должна попытаться. В будущем это может стать для нее самой лучшей перспективой. Она с силой раскрыла дверь управляющей и вскрикнула:

— Простите, что вмешиваюсь, но я могу быть помощницей! — Девушка встала в дверном проеме, всматриваясь в обескураженные лица двух собеседников. — Ну… если господин конюх не будет распускать руки, конечно. Я умею стрелять, занималась этим… давно. — Эта была самая крупная и бесстыжая ее ложь за последние дни. — И ходить по ночам, когда это будет нужно. Когда не нужна буду днем, и я совершенно не требую за это прибавки. Я люблю сад, и мне комфортно во тьме…

— Ты? — Ран все сидела, и никак не могла проморгаться. С одной стороны, она должна отчитать ее за бестактность, и такое бессовестное влезание в чужой разговор, но с другой… раз она предлагает сама себя, то проблема, в общем-то, решена. Конюх был так шокирован, что даже закашлялся чаем. Он задумчиво потер седой висок, и отвел глупый взгляд в сторону, будто бы вовсе не был знаком с «синей» служанкой. — Нельзя вот так врываться к своим начальникам, Нона. Ты действительно хочешь попеременно дежурить ночью? Это тяжело, и может затянуться. — Мисс Таллис потупила глаза.

— Нет, это то, что мне нужно. Я итак часто страдаю бессонницей, а здесь появится возможность приносить пользу поместью.

— Зайдешь ко мне сегодня вечером, обговорим детали. А ты… — Управляющая сверкнула глазами и посмотрела на конюха. — Узнаю, что опять лезешь к моим девочкам — руки пообрубаю. Как ты после этого будешь работать здесь цепным псом — уже твои проблемы.

— Никто из них тебе не конкурентки. — Конюх криво улыбнулся, и печально посмотрел на чашку с чаем.

Сальровелл медленно кивнула и вышла. Все получилось так просто, необыкновенная компиляция везения и наглости сделали ее новым ночным дежурным. Единственный минус этого — сам конюх, а плюсов — множество, к примеру, ходить всю ночь по саду намного проще чем заниматься рутинными делами в поместье. Ей разрешат выходить после заката на улицу, дадут ключи от дома и, скорее всего, выдадут оружие. Это ощущалось как… быть служанкой, только с расширенными возможностями. Мало того, какое-нибудь воздушное ружье должно было бы сделать за нее все работу. Главное, чтобы руки не дрожали, прицел не сбивался, а научиться этому, как ей казалось, мог любой.

Ночной охранник, сторож, отвечающий за спокойствие жителей дома — это для нее, это по ней. Воображение будоражили разные образы, как кто-то будет проникать на территорию, о она их пугать предупредительными выстрелами в воздух. А иногда и не предупредительными.

Через несколько часов, не дожидаясь вечера, Ран сама зашла к странной доброволице. Нона с предвкушением ерзала на стуле, и счастливо улыбнулась, когда ей протянули странный сверток. С той же улыбкой она стала его разворачивать, но радость медленно сходила с бледного лица. «Синяя» сконфузилась, и подняла одну бровь.

Внутри лежало старое черное платье, длинной примерно по колено, пахнущее чужими девичьими духами. Платье. Хотя ни один охранник во всем свете не ходил в платье, это абсурд. Платье с широким подолом и длинными рукавами. Как в нем бегать? Как… лазить по кустам? Или она будет отпугивать шпану своим внешним видом?!

— Вот. Это, конечно, странно, но попробовать стоит. Может у тебя действительно получится, мы сэкономим на новом работнике, а ты… будешь получать премию. Его почти два года уже никто не носил, это форма ночного дежурного. — Мисс Таллис раздраженно закатила глаза. Казалось, ей тоже не особо нравилось, что это платье.

— Ну… если в этом удобно, все в порядке. — Сальровелл с кривой усмешкой встряхнула странное одеяние. Несмотря на то, что его несколько раз стирали, запах предыдущей владелицы остался все равно. На пол, из того же свертка упала голубая лента.

— Повяжешь это, когда выйдешь в ночь. Удобное, не волнуйся, к нему еще бриджи под юбку, и пара плотных перчаток. Хотя это странно выглядит, я знаю, но форму тут утверждаю не я. По вечерам, когда будешь заступать, буду выдавать тебе легкий воздушный пистолет. Ничего тяжелее, поверь, тебе не понадобиться, а если что — с тобой будет Алек.

— Конюх? А мне ничего не нужно, чтоб от него защищаться? — Нона сузила глаза.

— Не думай, что он такой уж плохой. — Управляющая заметно смутилась. — Я поговорила, он обещал не пугать тебя больше… ну и вообще никого обещал не пугать своими пошлыми выходками. — Она вздохнула. — Алек Шарт его зовут… но можешь звать просто «Ал». Ему так удобно.

— Надеюсь на это, с определенного времени я стала его бояться. Но если вы поручись за него, мне будет легче.

— Безусловно. Оружие будешь возвращать мне утром, перед отходом ко сну.

Совмещать день и ночь непросто, уверена, что у тебя не будет проблем? День на день не придется. То есть когда-то ты дежуришь, к примеру, на кухне с остальными, а когда-то ночью, с Алеком.

— Нет проблем, я поняла. — Сальровелл сдвинула брови.

— Сегодня выйти сможешь? — Ран заметно напряглась. — Я сниму тебя с половины дня завтра, поспишь перед вечером.

— Хорошо, конечно. Думаю, у меня получится. — «Синяя» вежливо поклонилась и попыталась улыбнуться.

— Зайдешь тогда ко мне в одиннадцать. Что ж… спасибо тебе. — Мисс Таллис улыбнулась в ответ, и благодарно кивнула.

— Вам спасибо, что дали мне шанс.

Женщина вышла из помещения, плотно прикрыв за собой дверь. Нужно было завести новый будильник и попытаться хотя бы подремать, однако, ни одна клеточка в организме Ноны не чувствовала себя утомленной. Волнение перед первым дежурством буквально сносило ей голову, за то ночью она больше не будет под прицелом камер.

Больше к ней никто не завалится ночью.

Черное платье она повесила в шкаф. Оно пока еще одно, но, возможно, в будущем, ей дадут еще один экземпляр. Одеяние под шею, из плотного материала с очень длинными рукавами, в которые, судя по всему, должны были заправляться перчатки. Такие же плотные бриджи, закрывающие колени — чтоб не поранить ноги, если придется падать. Хотя бы какая-то конструктивно полезная особенность…

Чужие духи Нона совершенно не признала, для нее это был слишком резкий, древесный запах, напоминающий куст калины во время цветения. Или липу, но при это не настолько сладкий. Не слишком приятно, но терпимо, и потом, всегда можно принюхаться, особенно если этот «аромат» исходит от себя. Обувь, судя по всему, ей тоже выдадут позже. Вероятнее всего это будут туфли на плоской подошве. В общем-то, все было логично. Черное платье поможет раствориться в темноте хотя бы частично, ведь летом убирать светлые волосы под шапку не совсем целесообразно.

В назначенный час Сальровелл услышала противный ручной будильник, который трезвонил над ухом. Спросонья показалось, что его, буквально, слышало все поместье. Горничная устало сползла с кровати заглянула в шифоньер, где черное платье угрюмо покачивалось на вешалке. Глубоко вздохнув, она скинула с себя привычную форму, и стала пытаться влезть в другую, которая самую малость была мала ей в груди, как всегда. Бриджи под юбку, плотные, но, действительно удобные… голубая лента.

Коридор пустовал. Нону в новом амплуа никто не видел, и она не знала, радовало это ее, или, наоборот, удручало. Постучавшись к Ран, она заглянула к ней в кабинет.

Женщина сперва вздрогнула, а потом мягко улыбнулась и жестом пригласила служанку к себе в помещение.

— Тебе очень идет. Вот, смотри, перчатки и обувь на несколько размеров. Какой у тебя?

— Спасибо, сейчас. — Нона взяла крайнюю пару слева, и та, на удивление, пришлась ей относительно в пору. Девушка оказалась права с самого начала — туфли на плоской подошве, напоминающие мужские.

— А теперь слушай внимательно. Дам оружие — пистолет с кобурой, но он воздушный, повторяю, воздушный. Им никого не убить, но бьет больно, если попадешь. Во всем слушай Ала, он давно в этой стезе, всему научит. Сейчас, уже, наверно, ждет тебя в саду возле дома. Удачи. — Управляющая засмеялась. — Я, наверно, больше тебя надеюсь, что все получится.

— Получится. Я не надеюсь, я верю в это, мисс. — Сальровелл поклонилась и вышла из помещения. Женщина все еще отстраненно смотрела на дверь с каким-то, волнением, или, даже, опаской.

Завывал прохладный ветер. Двор, как обычно, пах травами и цветами. Сквозь облака проглядывала мутная луна.

На крыльце поместья действительно уже стоял конюх. Он вальяжно закинул одну ногу на ступень и оперся на ружье:

— Ну привет, красавица. Пройдемся?

— Вот мы и встретились снова, господин… Ал? — Нона сузила глаза и криво усмехнулась. — Звучит ужасно. Сразу скажу, второй раз этот номер не пройдет. Мне сказали, воздушный пистолет больно бьет, но не простреливает… интересно, а что будет, если я случайно попаду вам в глаз? — Ухмылка становилась злобной.

— Вот ты как… — Мужчина изменился в лице. — Пошли. Покажу тебе где ходим и чем будем заниматься.

— Другое дело. — Сальровелл примирительно кивнула.

Они несколько раз обогнули сад, но никого на пути не попадалось. Конюх весь путь молчал, размышлял о чем-то своем, иногда поглядывая на помощницу. Выглядел мужчина весьма запущено, местами даже мерзко: огромные синяки под глазами, красные веки, стабильно не бритая щетина… но за то он исправно мылся. По-другому и не получилось бы, ведь его основной задачей было работать с животными, по крайней мере на бумаге.

По дороге Нона завязала хвост, стащив с запястья тонкую резинку. Все-таки во тьме лишние пряди вокруг лица сильно сказывались на просматриваемом окружении, а ей нужен был хороший обзор.

— А чем заряжено ваше ружье? Не солью ли? — Сальровелл ухмыльнулась, но по-доброму. Она все еще не доверяла своему небольшому начальнику, и, наверное, никогда не будет доверять.

— Хочешь пострелять? — Он явно уходил от ответа.

— Нет, у меня свой есть.

— А ты похожа на Герду. — Конюх усмехнулся. — Такая же… с перчинкой, демонстративная, даже пахнешь так же.

— Герда? — Нона скривилась. Было не приятно, что ее сравнили с девушкой, имеющий столь ужасный вкус на парфюм. — Это последняя?

— Да, ее сократили потом. На участок особо перестали залезать, а сейчас видишь, снова начали. У нее и с хозяином проблемы были, не нравились они друг другу. Ох как не нравились, вот он и сократил ее в первую очередь. По-моему, даже по статье, довольный такой ходил. А я без Герды остался…

— Вот оно как…

— Да. У нее и волосы как у тебя были, седые такие, и такая же недовольная всегда была, — мужчина рассмеялся, а Сальровелл заметно сконфузилась.

— Седые это серые. А у меня волосы как топленое молоко. — Она хмыкнула и обиженно отвернулась. Почему-то было очень неприятно, что их продолжали сравнивать. Будто хотят примерить старые чувства и ассоциации на новую оболочку — ее.

— Смотри. Видишь кто-то лезет через забор — стреляй. Как минимум напугаешь. Я услышу и прибегу. Я хожу по часовой стрелке, ты — против. Местная шелупонь так и норовит залезть сюда…

— Я думала здесь нет вблизи деревень.

— А их и нет. Лазят по лесу, натыкаются… а потом возвращаются, и часто не одни.

Что они тут хотят найти? Хрен знает, даже где-то слышал сплетни, мол, дом с призраками здесь.

— Призраки? Какая чушь! — Нона рассмеялась и покачала головой.

— Да дети, что с них взять. Думаешь, старики будут лазить? Четырнадцать-двадцать, не старше.

— Двадцать?! Не такие уж и дети…

— Да ты не бойся. Один выстрел в воздух и их как ветром сдует, вот увидишь, понравится еще.

— Я не боюсь. — Служанка стиснула зубы.

Примерно через час они разделились. Ей не было скучно гулять. В платье было совсем не холодно, она просто думала о своем. Спать не хотелось, Девушка никогда не боялась ни темноты, ни монстров в ней, а далекий вой собак просто предпочитала не замечать. Иногда ей попадался конюх, они просто кивали друг другу и шли дальше.

Через некоторое время мужчина вспомнил, и дал ей фонарь, который, в общем-то, не пригодился. Все вокруг расслабляло, но не усыпляло. Нона уже предположила, что дни ночного дежурства станут для нее самыми счастливыми.

Эта ночь прошла, на удивление, тихо. Конюх сам негодовал, ведь он так хотел показать себя, а посторонние в последнее время лазили сюда чуть ли не каждый день. Когда небо начало светлеть он ушел к себе в пристройку, попросив девушку закончить дежурство одной. Все равно на рассвете никто не совался, а Алек хотел скрыть свое разочарование и внезапно нахлынувшую усталость.

Сальровелл села на качели на улице, и стала медленно раскачиваться. Она плавно погружалась в свои мысли, уже не первый раз за ночь. Жутко хотелось есть, сухой поек она умяла еще в первой половине ночи, а прошло уже так много времени… к семи, может, даже, раньше, ей стоит вернуться, вернуть оружие и лечь спать. К обеду она снова станет «синей» и, как ни в чем не бывало будет драить полы и смахивать пыль с растений в коридоре. Приятная ночь, столь же приятная усталость… такая работа определенно была ей по душе.

Раз за разом она выходила во тьму после одиннадцати и блуждала там практически до рассвета. В один из дней на территорию действительно попытались заглянуть посторонние, но звук выстрела тут же спугнул незнакомцев. По крайней мере, настолько быстро бегающих людей Нона не видела еще никогда. После обеда, отоспавшись восемь-девять часов девушка заступала в качестве «синей», и помогала коллегам с нескончаемой работой в огромном доме. Она не замечала, или не хотела замечать, что стала немного больше уставать: под глазами появились яркие синяки, веки часто были прикрыты, будто оберегая зрачки от лишнего света. Спать ей не хотелось, но такое расписание не слишком хорошо сказалось на здоровье девушки.