13. Он

Дни сменяли друг друга, и теперь она могла наблюдать это своими глазами.

Несмотря на усталость, ее внутренний мир, казалось, обретал покой, которого Сальровелл так давно жаждала. Даже протирая сухой тряпочкой подоконник, она думала, что все сейчас хорошо и все будет еще лучше, хотя подушечки пальцев потрескались от странного состава, и сама Нона щурилась, даже вечерний свет ее немного слепил.

Тени фруктовых деревьев падали на дорожку, солнце впервые за долгое время слегка просвечивалось сквозь облака. Ветер заставлял скрипеть ворота, но девушка этого не слышала, потому как окна были плотно закрыты. Она наблюдала за движением собственных пальцев, иногда чихая от порошка. Глаза слегка покраснели, но трудно было сказать, от недосыпа это, или, все-таки, аллергия.

Минута, еще минута… Нона подняла взгляд и посмотрела в окно, рассматривая сад. Цветы, кустарники, забор, машина… Вдруг у служанки раскрылись глаза — у ворот стояла черная машина. Сердце зашлось, она отшатнулась от окна и принялась наблюдать. Знакомый силуэт вышел на улицу, с такого расстояния она не могла разглядеть лицо, хотя этого было, в общем-то, не нужно. С другой стороны автомобиля вылез незнакомый человек, явно девушка, с длинными, персиковыми волосами. Внутри все сжалось, руки начали дрожать, а ноги подкашиваться. Она сама не заметила, как прошло больше двадцати дней. Рано или поздно он должен был вернуться.

Хотелось бежать, бежать как можно дальше. Но куда? Еще слишком рано для ночного дежурства… Может в комнату? Или в ванну? Страх буквально лишил ее рассудка, заставлял рассуждать странно и иллогично. Раньше она его так не боялась, просто, скорее, опасалась. Что же случилось сейчас?

Идея о том, куда себя деть, пришла быстро и спонтанно. Сальровелл, как ни в чем не бывало прошла вниз по лестнице, на второй этаж, затем на первый…

Убедившись, что никто из вновь прибывших, включая водителя, не смотрел в сторону сада, она, как призрак, лавируя меж деревьев, просочилась на задний двор.

Мужчина всеми легкими вдохнул знакомый, родной воздух. Поместье угрюмо возвышалось среди растений, освещенное прозрачными лучами солнца, едва ли выходившими из-за туч. Небо стремительно становилось мрачнее — приближался вечер.

Через пару минут у въезда появилась Сандра. Она улыбнулась, раскрыла глаза и стала аккуратно отпирать ворота:

— С возвращением, хозяин. Мы очень вас ждали. — «Красная» тепло улыбнулась и поклонилась.

— Не сомневаюсь. — Холгард с усмешкой закатил глаза и махнул рукой, будто воспринял сказанное как шутку. Он пропустил странную, миловидную девушку вперед и пошел следом.

Длинные, персиковые волосы были распущены и слегка вились на концах. Она их все время закидывала за спину, и часто моргала карими глазами, пытаясь скинуть напряжение. Ее улыбка смущала, производя впечатление чего-то нарочито детского и пренеприятно милого, однако была доброй и искренней.

Рик шел за ней, медленно осматривал свой дом. Он странно улыбался, будто бы соскучился, может и вправду.

В поместье все было по-старому: чисто, приятно пахло, и никого в коридорах.

Мужчина проводил девушку в гостиную, а сам стал подниматься на второй этаж.

Тепло и приятно, уютно, он дома. Сердце билось быстро, сладкая нервозность, будто он не был здесь сто лет. Встряхнувшись, хозяин зашел в комнату к Ран.

Женщина пила пятую кружку чая, но как только перевела взгляд в дверной проем, вздрогнула и счастливо улыбнулась:

— Ты здесь… вернулся. Вернулся. — Управляющая подошла вплотную, замялась, и слегка приобняла своего работодателя. Только она могла позволить себе такое, зная его более десяти лет.

Намного более десяти лет.

— Да, привет. Подготовь моей гостье комнату, я не один. — Рик мягко кивнул.

— Хорошо, конечно. — Ран довольно зажмурилась.

— Собери служанок. Я снова здесь. — Мужчина слега сконфузился, и развел кисти рук в стороны. Все-таки он не любил долго обниматься.

— Да, соберу, слушай, у нас тут небольшие кадровые перестановки…

— Потом расскажешь, хорошо? У меня много дел. — Он похлопал ее по плечу, вышел, и вновь стал спускаться вниз, к девушке.

Гостевых в поместье было несколько. Одна из них, на первом этаже, довольно уютная, ее и взялись готовить для посетительницы. Мягкая, во всех смыслах, комната: ковер с длинным ворсом, кровать, в которой можно утонуть… даже светлые обои на ощупь казались бархатистыми. Эта светлая комната была редким местом приема гостей, обычно им собирали в других.

Она приобняла мужчину за плечо, и они вместе вошли в светлое помещение.

— Это здесь я буду спать, да?

— Ну… тебе постелют, приготовят ее.

— А ты будешь спать со мной, да?

— Моя комната наверху.

— И что это значит? Не будешь спать со мной, да? — Девушка обиженно надула розовые губки и отвернулась.

— Извини, но ты же знаешь, я люблю спать один, а если будет еще кто-то, могу не уснуть вовсе. — Холгард попытался улыбнуться, но выходило как-то не очень.

— Нужно переучиваться. — Она чмокнула его в щеку и подошла к окну.

— Как-нибудь позже. — Тихо сказал он и вышел из помещения.

Тьма опускалась на поместье, медленно и неотвратимо. Теплый ветер шевелил листья кустов и деревьев, согревал гладь маленьких, декоративных озер. В коридоре второго этажа скопились служанки, Ран волнительно переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока хозяин вновь покажется. Ей не пришлось долго ждать, он, довольный и мокрый, в одних джинсах, спускался с третьего этажа. Влага с волос стекала на спину и ниже, отчего он часто тряс головой, и смотрел с ухмылкой, доброй ухмылкой.

— Всем привет. Как я и говорил, немного задержался, но не суть. — Он окинул взглядом всех девушек. — Так что… небольшой символический отдых подошел к концу. Все, как обычно, по расписанию, без изменений.

— Мы скучали… — Медленно произнесла «оранжевая» и отошла чуть назад.

— Я даже почти поверил. — Холгард озадаченно улыбнулся, подошел к Ран и сказал тихо, чтобы слышала только она. — Их пятеро. Где еще одна? Ничего не хочешь сказать?

— Тише, хочу. Говорила же, кадровые перестановки. Она теперь, в основном, ходит по ночам с Алеком, дежурит. — Шепотом ответила мисс Таллис.

— А почему со мной не посоветовалась?! — Улыбка становилась кривой, но хозяин все еще пытался держать её на лице, чтобы прислуга не подумала ничего лишнего.

— Как?! Абонент отключен. Не звонишь, не пишешь, я еще не научилась отправлять телепатические сообщения, уж извини. А тут нужда, шпана на территорию лазить начала. Опять… нужно было что-то решать.

— Купила бы ему собаку, справился бы! — Мужчина продолжал говорить шепотом, но сквозь зубы, формально повышая голос.

— Не заводись, ничего страшного. Она итак отрабатывает пол дня, так еще и ночь, очень удобно. А когда перестанут лазить, вернется на нормальный режим.

— Ран, ты…

— Мистер Холгард! Может поужинаете сегодня с нами, пожалуйста! Мы правда очень, очень скучали! Расскажите, как съездили, чего новенького… что это за симпатичная барышня в гостевой. — Лиза похлопала ресницами и заерзала на месте, перебив диалог управляющих.

— Посмотрим. — Отстраненно ответил тот, и снова стал подниматься к себе на этаж.

Когда он так говорил, то, обычно, не собирался более спускаться. Вежливая форма отказа, когда мужчина просто хотел отмахнуться от человека, или от просьбы.

Целый месяц камеры писали в пустую, перезаписывая каждый новый день на старый. Обычно это было удобно, но бывали и исключения, ведь Рик не знал, чем занимался персонал в его отсутствие. Стоило ли это знать? Что может быть необычного в постоянной уборке, не имеющей ни начала, ни конца, в готовке пищи, обывательских потребностях типа разговоров па телефону или коротких беседах?

Ничего, совершенно ничего. Вроде-бы.

Рабочий кабинет был сух и чист, будто хозяин и не уезжал, однако в помещении было душно, а воздух там был отвратительно горяч и мерзок, будто по углам стояли неотключаемые пароварки. Сморщившись, он подошел к окну, распахнул его настежь и попытался отдышаться. Ночь давила, будто была не просто отсутствием света, а вполне осязаемой, густой пастой. В темноте виднелись очертания растений и троп, но никакого шевеления не наблюдалось, мало того, вокруг все было до безобразия статично. Холодный ветер немного остудил мужчину, он посмотрел на небо, пытаясь заметить там хотя бы одну звезду, но оно как всегда было закрыто плотным ковром тяжелых туч. Отчетливо слышался далекий вой, иногда воспаленному воображению казалось, будто это скулит не собака, а человек.

Плачет, пытаясь сорваться с цепи.

И несмотря на проветривание было ненормально жарко. Рик долго ходил по кабинету, не думая, особо, ни о чем. Взад-вперед, иногда окидывал взглядом мебель и окна. Спать не хотелось, бессонница его, буквально, убивала: нарастала нервозность, и странная паранойя. Злобно скрипнув зубами, он вышел из помещения, не заперев за собой дверь.

В поместье все уже давно спали, он был уверен в этом, и даже не хотел проверять.

Все вокруг ему казалось горячим, буквально, обжигающим. В темноте Холгард. ориентировался отлично, чувствовал себя, буквально, в своей стихии. Никогда ни на что не натыкался, не бился, ноги не подкашивались и не цеплялись. Мужчина, минуя второй этаж спустился на первый, достал из кармана ключ, и стал отпирать входную дверь.

На улице действительно было свежее и приятнее. Его окружала тьма, тишина и прохлада. Молодой человек глубоко вздохнул и присел на одну из ступеней, пытаясь, как и в кабинете, разглядеть ночное небо. Шли минуты, одна за одной, они постепенно формировались в четверть часа, а хозяин даже не думал уходить.

Вскоре среди кустов послышался шелест, а через мгновение зазвучал знакомый голос:

— О, приехал-таки? Ну и… как?

— Никак. Ты куда-то шел? Вот и иди, не мешай. — Рик прикрыл глаза и отмахнулся от конюха.

— А чем это я помешал? — Алек достал из кармана сигарету, чиркнул спичкой и поднес ее ко рту. — Оделся бы, ишь, голый сидишь, а холод собачий…

— Я, как-нибудь, сам разберусь. Сказал, иди куда шел, мешаешь. — В голосе стали читаться нотки злобы и отвращения.

— Ну понятно, молодой, кровь горячая…

Двух мужчин освещал лишь огонек тлеющей сигареты. Конюх ухмыльнулся, затушил ее о собственную ладонь и прошел мимо. Холгард проводил его взглядом и вновь погрузился в свои мысли. Казалось, гравитация давила на него сильнее, чем обычно, он согнул спину и облокотился на колени. Снова тишина. Гробовая тишина.

Через время хозяин начал мерзнуть. Лениво поднявшись, но снова вернулся в дом и закрыл за собой дверь на ключ, хотя и сомневался, стоит ли это делать.

Небо светлело. Нона, по инерции, ходила вдоль забора с отсутствующим лицом.

Синяки под глазами постепенно становились мешками, кожа бледнела все сильнее, а, радужная оболочка, казалось, немного сжалась под воздействием света вместе с белым зрачком. Глаза были прикрыты тонкими веками, девушка становилась похожа на зомби, а если где-то замирала — на труп.

— Как думаешь, Ал, мне пойдет если я покрашу волосы в черный? — Она говорила совсем отстраненно, будто не ему, а самой себе.

— Нет, вообще нет! — Конюх всполошился, и даже обронил коробок спичек. — Хочешь, чтоб тебя люди бояться стали? Итак, как мертвец ходячий, выспись!

— Я не хочу спать, но спасибо за заботу. Наверное, я стала слегка уродливее, вот вы и перестали приставать. — Она добродушно кивнула и стала возвращаться в дом.

— Думаешь, меня только это интересует?! Думаешь настолько прогнил?!

— Думаю да, спокойного сна. — Уже повернувшись спиной, Сальровелл помахала ему, и, не сбавляя темп, неуклюже шагала ко входу.

На первом этаже уже кипела жизнь. Повар приступал к готовке завтрака, правда горничные, вместо того, чтобы дежурить, собрались в холле — всем охота было посмотреть на гостью хозяина, даже «оранжевой», которая совершенно не хотела думать о том, кем та ему приходилась.

Вскоре из-за дверей кабинета выглянула миловидная девичья головка. Она увидела, как много людей стоят на перерез ее комнате и очень смутилась, однако, тут же взяла себя в руки, взволнованно улыбнулась и вышла:

— Э, всем привет… меня зовут Эмили Брунко, я… буду тут жить некоторое время, да. — Девушка дружелюбно улыбнулась и осмотрела персонал.

— Мы горничные, здесь работаем, если что — обращайтесь. — «Желтая» весело кивнула, после чего продолжила: Я — Лиза, «красная» — Сандра… но вы вряд ли всех запомните, но это и не нужно, можете звать нас по цвету бантика, так все делают.

— Спасибо, девочки, я тут все посмотрю…

Входная дверь скрипнула. Нона спокойно вошла в помещение и кинула усталый взгляд на скопление народа: тут же ее заметила «зеленая», выбежала из круга любопытных служанок, схватила ее за руку и воскликнула:

— У нас гости, идем, представишься!

Она сперва не поняла, что за гости, но как увидела — вспомнила, и внутренне усмехнулась.

— Вот, а это — «синяя», или «голубая»… она у нас сейчас больше ночная дежурная, чем дневная, но имейте ввиду! Если ночью что-то пойдет не так — обращайтесь к ней, она…

— В саду. — Сальровелл поклонилась, и сделала что-то похожее на реверанс. Серые, землистые губы растянулись в самой слащавой улыбке из всех возможных. Черное платье невыгодно выделяло ее среди остальных служанок, стеклянные глаза не отражали никаких эмоций. — Называйте меня «синяя», если понадоблюсь. Можно просто «эй ты». — Последнее было сказано шепотом, но все равно слышно, отчего среди остальных прошел недовольный гул. Девушка еще раз низко поклонилась и стала подниматься к себе наверх. Гостья не вызывала у нее в душе ничего, только усмешку и легкую неприязнь.

Эмили поводила взглядом горничную, после чего обратилась к остальным:

— Скажите, она чем-то больна? Такое лицо…

— Нет, скорее просто недосыпает. — Махнула рукой «желтая». — Не обращайте внимания.

— Какая черная, тяжелая аура у нее… неприятный человек.

— Вот уж точно. — Продолжала тараторить Лиза. — Представьте, что ее нет. Если что-то понадобиться — обращайтесь ко мне! — Она игриво подмигнула и отошла назад — уже более двадцати минут ее ждали на кухне.

Ступени мелькали одна за другой. Второй этаж… но вместо того, чтоб идти к себе в комнату, Нона зашла к Ран, которая разбирала какие-то папки, сосредоточенно плавала в своих мыслях. Увидев служанку, вернувшуюся с ночи, она глубоко вздохнула и пригласила за стол:

— Что-то ты совсем плоха в последнее время. Может немного отдохнуть? Кстати, чай будешь?

— Нет, спасибо, мисс. Ваши волнения беспочвенны, я чувствую себя отлично, и готова продолжать работу хоть сейчас.

— Вот не надо таких подвигов, тут их никто не оценит.

— Я ради себя.

У управляющей раскрылись глаза. Она могла понять девушку лишь косвенно, интуитивно. Женщина разрешила ей переодеться у себя, хотя и была совершенно против заступления еще и на день. Казалось, что-то странное творилось с «синей» горничной, но что, можно было только догадываться. Резкие обрывистые движения… глаза, она то смотрела в одну точку, то начинала бегло изучать помещение, хотя видела его не в первый и не в последний раз. Мрачная улыбка сменялась саркастичной усмешкой, а потом обратно, будто бы горничная жила внутри своего воображения, и только иногда возвращалась оттуда протереть пыль или помыть посуду. Спрашивать ее о чем-то бессмысленно, как и давать советы.

Вышла из кабинета управляющей она уже обычной служанкой в привычной для всех форме. Вата в голове не давала ни сосредоточится, ни уснуть, когда девушка моргала, она будто видела микросон. Но тут же открывала глаза, просыпаясь в реальности.