14. Неприязнь

Стрелки часов медленно плыли, пытаясь нагнать друг друга, облака снова темнели, в глазах персонала уже появлялась некоторая сонливость. С приездом хозяина работы прибавилось. Электрический свет уже бил из некоторых окон, но кое-где помещения оставались мрачными. Сад постепенно снова накрывала тьма, близилось время, когда снова нужно будет лазить среди высоких кустов и выглядывать незваных гостей.

Холгард лежал в чужой постели, частично накрывшись одеялом, с интересом просматривая страницы странной, случайной книги. Девушка, лежащая рядом с ним, пыталась заглядывать в книгу, но быстро теряла интерес:

— Скука! Ты действительно понимаешь, о чем она? И тебе нравится?!

— Не совсем понимаю, но стараюсь вникнуть. Довольно сложная литература…

— Может посмотрим фильм? Или поговорим?..

— О чем? Я уже несколько раз слышал, как твоя подруга сошлась с бывшим.

— Ну тогда ты мне что-нибудь расскажи, я же просто стараюсь тебя развлечь…

— Так, ладно, может позже. — Рик встал, снял со стула штаны и начал одеваться.

— Ну вот, ты уходишь…

— У меня есть еще работа, спокойной ночи.

— Спокойной… — Эмили наблюдала за мужчиной, а после повернулась на другой бок и широко зевнула. Беззвучно тот вышел из помещения, и плотно закрыл за собой дверь. В коридоре первого этажа стоял приятный полумрак, хозяин окинул взглядом этаж и направился в библиотеку.

Такой же сухой и странный воздух, но теперь тут еще и пахло средством для чистки паркета. Он положил книгу туда, откуда взял: на журнальный столик, после чего прислушался, и вновь вышел из помещения. Этажом выше света уже не было, судя по всему служанки разошлись по комнатам. Странная нервозность его не оставляла, хотя ничего неприятного не случалось уже давно. Третий этаж тоже был полностью покрыт мраком, и дорога туда воспринималась длиннее, чем обычно.

Вдруг мужчина замер и раскрыл глаза. Напротив, на лестнице стоял человек.

Черное платье, перчатки, высокий хвост… а в руках ручная железная коса. Лицо было устало-нездоровым, будто человек находился под героином или любым другим тяжелым наркотиком:

— Простите, не хотела вас пугать, добрый вечер. — Нона слегка улыбнулась и поклонилась. — Садовник оставил на мансарде косу и попросил меня ее забрать. Я ни по чью душу не пришла, и не планирую убийство.

— Занятно. — Холгард искренне рассмеялся, но тут же замолчал. Он не шел дальше, и не давал пройти служанке вниз. Она тоже молчала, временами, тяжело дыша.

Пару минут спустя она все же попробовала пройти мимо, цепляя плечом хозяина.

Тот попытался ухватить ее за запястье, но в руке остался лишь воздух.

Все то же лицо. Тот же взгляд, и несмотря на то, что они стояли на разных ступенях — были практически одного роста. Тьма и тишина, только лязг уличной косы был слышен во всем поместье. Он так и стоял, не сходя с места. Стоял и ни о чем не думал, будто в трансе, хотя ладони стали горячими, а в ногах появилась свинцовая тяжесть.

Через некоторое время Рик все-таки вернулся наверх, только зашел не к себе, а снова в кабинет. Включив компьютер, и нажав пару нужных клавиш он увидел на экране привычные восемь квадратов. Ничего необычного — пустые коридоры, служанки спят в своих комнатах… все. За исключением одной. Холодная кровать, пустовала, скомканное на ней одеяло не трогали уже более суток, наверное, его хозяйка просто смертельно устала.

На улицах камер не было. Что там происходит, можно лишь гадать, за окном стоял непроглядный мрак, что не видно, буквально, собственного носа. При всем при этом температура воздуха там стремительно падала.

Нона медленно качалась на скрипящих качелях и напевала под нос какую-то колыбельную из детства. Живот сводило, мурашки поднимали тонкие короткие волоски на руках и ногах, хотя девушка не мерзла. Он ничуть не изменился, хотя и не должен был, с чего бы? Темные длинные волосы. Безучастные голубые глаза.

Он ухмыляется, и этой ухмылки пробирало. Красивое тело, бледная кожа.

Развлекается, делает что хочет. Что о нем известно? Ничего. Кто? Кем работает?

Почему живет здесь?.. Ни на один вопрос нет ответа. И дышит так же. Она помнила его дыхание — вязкое, горячее…

Не видеть бы больше никогда, но он здесь, намного ближе, чем хотелось бы. А как бы хотелось?

Сальровелл стиснула зубы и опустила голову в колени. Сердце в груди сжималось, до боли, ее начинало это тревожить, вдруг в организме что-то не так? Девушка вдохнула, а на выдохе закашлялась. Попробовала ощупать свое лицо — нос, губы, глаза… все, вроде бы, в норме. Почему тогда отражение в зеркале поменялось?

Неужели только отсутствие нормального сна?..

«Плохая привычка».

Утром она ушла раньше обычного, чувствовала, что, если не уйдет — упадет в обморок, или что-то похуже. Ран не стала ругать девушку за самовольный уход с поста, напротив, похвалила за бдительность и пожелала… плодотворного сна.

Именно плодотворного, чтоб усталость как рукой сняло, и появились силы работать дальше.

Несколько дней Нона не видела своего работодателя. Слишком в разных, как ей казалось, временных циклах они существовали, и она благодарила судьбу за это.

Не нужно было бояться, переживать, накручивать себя… ничто не сводило внутри, ведь его просто не было видно. Его взгляд осаждал, обескураживал, пугал, а раз его нет — в глаза тоже не посмотришь. Замечательно.

Эмили вилась по дому словно ростовая бабочка: быстрая, плавная, в ярких нарядах и всегда хорошо пахла. Она много смеялась, хотя Холгард мало проводил с ней времени, и все больше застревал в кабинете. Однако… в последнее время девушке начало казаться, что что-то шло не так. Что, она не могла объяснить, но чувствовала это какой-то частью своего легкомысленного сознания. То было чем-то в духе подсознательной ревности.

Эмили понимала, что он скуп на внимание и комплименты, но, вернувшись домой, стал скупым в еще большей степени. Отстранен, все время о чем-то думает и окидывает взглядом окружающее пространство. Что он хочет там увидеть? Или, может, кого? Она хотела порасспрашивать служанок, что они об этом думают, но они могли рассказать все своему хозяину, в конце концов, он платит им деньги, и на это нельзя обижаться. Где-то в глубине души девушка подозревала своего мужчину в неверности. Не то что бы она была более, или менее ревнивой, в отличии от других… в целом, средне, но ей казалось — он может дать повод. А может и не казалось. Есть у него среди горничных любимицы? Или, может, нелюбимицы?..

— О чем-то думаете? — За спиной послышался тихий, ледяной голос.

— О, ты… э, да, задумалась. Мне казалось, ты выходишь только по ночам, или днем тоже работаешь? — Гостья смутилась, но тут же взяла себя в руки.

— Можно сказать за двоих, времени на сон вообще не остается. — Нона жутко улыбнулась, хотя ей казалось, что эта улыбка выглядела мило.

— Ты тут давно? — Эмили не отступалась. Раз странная девушка сама начала диалог, стоило этим воспользоваться.

— Пару месяцев.

— Совсем недавно…

— Не сказала бы. На этих должностях текучка, больше полугода, обычно, никто не задерживается, да и я, скорее всего, тоже не задержусь.

— Это почему? — Гостья сузила глаза.

— Личные причины. — Сальровелл улыбнулась еще шире, от чего ее собеседница вздрогнула.

— Слушай, я умнее, чем ты думаешь. — Эмили решила пойти ва-банк. — Я знаю, что мой мужчина мне изменяет, и хочу приглядеть за ним.

— Вот оно как… — Нона жалостливо посмотрела на собеседницу и похлопала ее по плечу. — Сочувствую, я бы не смогла вести такие отношения. Он бегает от себя, развлекается… а ты бегаешь за ним. Не находишь это зрелище… жалким?

— Что? — У девушки раскрылись глаза, так широко, что, казалось, либо вот-вот вываляться, либо вдавятся подальше в череп. — С кем?

— А? — Горничная отстранилась. В следующую секунду пришло понимание, что ее просто развели на информацию. — Вы сказали «изменяет»? Мне, послышалось, «извиняет»… — она продолжала приторно улыбаться, хотя и понимала, что сморозила глупость.

— Врешь, ты все правильно услышала. — У гостьи на веках появилась лишняя влага, казалось, она вот-вот расплачется. — Или ты просто надо мной издеваешься?

— Возможно. — «Синяя» закатила глаза и продолжала улыбаться. Лучше уж так, чем подставляться.

— Я надеюсь по ночам к тебе приходит дьявол! Пусть он заберет тебя совсем, в аду комфортнее, и, может, там ты, наконец, приживешься! — Эмили взялась за лицо руками и выбежала с этажа. Нона устало посмотрела ей вслед, после чего вздохнула с ухмылкой: «какая эмоциональность».

Эмили переполняла злость и обида, такая шутка действительно задела ее до глубины души. Она сомневалась, правду сказала служанка или, все-таки, решила так мерзко пошутить над ней… но что гостья ей сделала, что ей с порога хотят сделать больно? Наверное, дело, все-таки, в человеке, ведь плохие люди бывали везде. Когда получали удовольствие от страданий других, унижали, стравливали.

Развлекались, наблюдая, как другим плохо. Ее манера говорить, ходить… странный изучающий взгляд с какой-то сочувственной улыбкой, которая пробирала до самых костей. Ее мимика, жесты, взгляды. Она тяжело дышала, выдыхая ртом, и прикрывая, при этом, глаза. Может действительно больна, а, может, такой человек.

Исходящая от нее энергетика отталкивала, как и внешность: седые в юном возрасте волосы, блеклые, как у зомби, глаза, с глубокими мешками, неадекватная блуждающая улыбка на потрескавшихся, сухих губах и костлявые, странные руки с широкими ладонями. Призрак своего поместья, даже если такой ее сделало дежурство в ночи. Негативная сторона позитивного путешествия. Холодный мерзкий человек, позволяющий себе слишком много для своей должности.

Эмили поднималась на третий этаж, твердо уверенная в своем решении. Без стука она ворвалась в кабинет своему мужчине и, утирая слезы, пыталась начать рассказывать:

— Я, я… в общем она, и я, а она не дала мне сказать, и…

— По порядку и конкретнее. Стакан с водой рядом, если посмотришь вниз. — Холгард не поднимал глаз, старательно изучая какие-то документы.

— Рик… Уволь «синюю» служанку! Она несносная, мерзкая, знаешь, что она позволяет себе? Обращается абсолютно непотребным образом! Будто я ей подружка, из деревни, в которой она, судя по всему, росла! Издевается надо мной, хотя я тут гость, и вполне, в будущем, могу стать полноправной хозяйкой. В глаза, слышишь, в глаза сказала, что издевается надо мной. Не хочу видеть ее больше никогда. Тебе это не составит труда, я лично могу заняться подбором персонала, чтобы ты не тратил на это время. Убери ее, прошу тебя. Нельзя так говорить с хозяевами, она должна знать свое место, и то, что некоторые ошибки могут быть фатальными! — Девушка облегченно выдохнула и присела на стул, стоящий напротив письменного стола.

— Вот как? — Мужчина медленно поднял глаза. — Любопытно.

— Любопытно?! Это все что ты можешь сказать? Умоляю, просто сделай так, как я прошу, эта хабалка не достойна находиться здесь!

— Ну, это уже я буду решать. Значит, говоришь, она нагрубила тебе?

— Нагрубила?! Она мне в лицо заявила, что в грош меня не ставит, и что я тут никто!!

— Я накажу ее. — Холгард слегка ухмыльнулся и вновь вернулся к бумагам.

— Нет, ты ее уволишь! Такое нельзя простить! — Эмили раскрыла глаза и топнула каблучком по полу.

— Я сказал я накажу ее! — Рявкнул Рик. — Это мой дом, и мне решать, как поступать с провинившейся прислугой. Тема закрыта.

Девушка не поверила своим ушам. Он, более, не смотрел на нее, так что она медленно встала и вышла из кабинета. Не будет увольнять. Не будет… у гостьи в глазах блестели слезы, ее оплот справедливости только что сильно подвел. Может она что-то знает, и он не хочет рисковать?.. Во всяком случае…

Раз он не хочет увольнять ее, Эмили сделает так, что захочет. Нужно сделать так, чтоб она провинилась у него на глазах, и чем сильнее, тем лучше.

Нона сидела на порожках поместья и печально смотрела в пасмурное небо.

«Наверно поэтому меня Бог и не любит» — тихо сказала она, и этих слов никто, конечно же, не услышал. Горничная уже жалела, что подошла к гостье, что заговорила с ней. Не ее дело, не ее проблемы… хотя теперь, наверное, ее. Лучшим решением было вообще не попадаться на глаза, окончательно уйти в сад, быть может, убедить фиолетовую временно поменяться с ней местами. Сердце все еще болело, «синяя» хваталась за грудь, пытаясь отдышаться. Скорее всего, сказались постоянные стрессы и нарушенный режим. «Держи язык за зубами, тварь, молчи, просто молчи» — повторяла Сальровелл сама себе. Странное отчаяние, она подняла голову к небу, до крови закусывая нижнюю губу.

Зачем нужно было говорить все это? Откуда внезапная неприязнь к ни в чем неповинной гостье?

«Абонент вне зоны действия сети» — повторял автоответчик, когда девушка, раз за разом, набирала один и тот же номер. Брат, как будто, испарился, и это причиняло боль. Только старенький мячик-брелок покачивался на телефоне, и напоминал, что когда-то все было хорошо. Мячик, который появился в те годы, когда Нона еще была счастлива.

Холгард запер кабинет на ключ изнутри, после минуту подумал, и вернулся на место. Щелкая мышкой, он искал среди камер нужную, а после того, как нашел, остановился на интересующем фрагменте. Хоть и тихо, был слышен голос обоих девушек, хозяин замер, и скрестил руки на груди, а губы сами растянулись в мерзкой улыбке. Раз за разом он перематывал этот кусочек, рассматривая лица, позы, мимику, после чего как робот смотрел на часы, и вновь возвращался к экрану.

Казалось, ночь в поместье наступала раньше, чем во всем остальном мире. Нона, задумавшись, смотрела из окна второго этажа, до одиннадцати оставалось около получаса, а раньше выходить не было никакого смысла. Уже черное платье, хвост, подобающая обувь… ей было приятно осознавать, что до рассвета она пробудет среди кустов и деревьев, на влажных, скрипящих качелях. Там она чувствовала себя в безопасности, могла подумать, помечтать. Тишь и темнота в коридорах, как и обычно, в это время.

Рик продолжал смотреть записи с камер, но теперь уже прямую трансляцию. Гостья лежала у себя в постели, судя по всему, спящая, но надо бы проверить. Синяя, только теперь уже голубая, стояла у окна, ежилась, считала минуты до дежурства.

Вдруг девушка отпрянула от подоконника, потрясла головой и зашла к себе. Хозяин быстро кликнул на другую цепь камер и продолжил наблюдать: она села на кровать, закинула туда же ноги и обняла их. Лица в темноте особо не было видно.

«Замечательно» — процедил мужчина, отпер дверь, и вышел в темный коридор.

Странный сквозняк блуждал там, будто кто-то забыл закрыть окно, или даже несколько окон, но его это не смущало. Совершенно беззвучно, сливаясь с тенями, он спустился на второй, затем на первый этаж. Все та же тишина, и, как и ожидалось, совершенно никого. Холгард осторожно дотронулся до ручки одной из гостевых комнат, повернул ее, после чего потянул дверь на себя, оставляя крошечную щель. Эмили лежала, накрывшись плотным теплым одеялом и тихо сопела. Хозяин широко ухмыльнулся и прикрыл дверь обратно.

Глаза девушки, отдыхающей в гостевой, резко раскрылись. Она тихо подкралась к выходу, и незаметно выскользнула в коридор. Силуэт мужчины хорошо читался в темноте, гостья старалась не привлекать внимания, и у нее это получалось. Двое, абсолютно бесшумно растворились в темноте, он шел впереди, а она сзади, ощутимо подальше.

Нона, сидя у себя глубоко вздохнула, поняв, что сейчас, как никогда ей хочется спать, а впереди еще целая ночь. Она взяла телефон и посмотрела на часы, изображение на экране гласило — двадцать два сорок три. Чтобы немного снять стресс, девушка стала мять старенький, бело-желтый мячик — брелок, который она когда-то выиграла в тир. Стало спокойнее, но сонливость не ушла, напротив, глаза стали слипаться каждый раз, когда Сальровелл моргала. Собравшись с мыслями, она встала с кровати и уверенно пошла в ванную, холодная вода должна освежить и дать немного желанной бодрости.

Тихий шум струи и полная темнота — глаза болели, если включить свет. Она полностью выключила кран, и тихонько выскользнула из ванной. Нужно было уже идти вниз, на дежурство, однако Нона внезапно застыла: ей показалось, коридор выглядит иначе. Выглянув из-за стены, она стала присматриваться: расплывчатый мужской силуэт медленно плыл, удаляясь все дальше от лестницы, проходя мимо. комнат, а намного ближе к ней, буквально в десяти метрах, в тени вазы пряталась,

еще чья-то фигура.

Тут же у «синей» сперло дыхание. Ее хозяин знает о произошедшем, и идет разбираться к ней… своими методами. Неизвестно как, но его девушка села к нему на хвост, и, если она увидит, как он заходит в комнату… в ее комнату, все будет кончено. Служанку трясло. Если они поссорятся, или еще хуже, расстанутся… он будет отрываться на ней. Жизнь ее станет адом, намного большим, чем является сейчас. Но что делать? Как сделать так, чтоб он заметил ее раньше, чем она его?

Сальровелл дрожащей рукой достала из кармана телефон и оторвала с него брелок. Подойдя ближе к лестнице, она мысленно взмолилась: «только бы не попасть в вазу», и, что было сил, бросила его в девушку. Ей повезло: резиновый мячик попал гостье прямо в голову. От неожиданности она вскрикнула и чуть не упала, но оперлась на ближайшую стену.

Нона резко развернулась и, с каменным лицом пошла прочь с этажа, вниз, на дежурство, где уже должна была быть. Тихо, незаметно, без эмоций.

Мужчина замер, после чего медленно обернулся и стал обескураженным взглядом осматривать все вокруг. К своему ужасу он наткнулся им на женскую фигуру, непонимающе смотрящую в сторону лестницы и потирающую голову. Холгард уверенно прошел к началу коридора и включил свет:

— Что ты здесь делаешь? — Холодно спросил он.

— Это ты что тут делаешь?! Признавайся, к кому из них ты шел? — Эмили широко раскрыла веки и сжала кулаки.

— Гуляю. Потому что это мой дом, и я не должен перед тобой отчитываться. — Мужчина стиснул зубы и посмотрел взбешенной девушке в глаза.

— ТЫ… Ты… Я все знаю! Кто-то из них, ты шел к служанке!

— Докажи. — Последнее он сказал почти шепотом, наклоняясь над ухом девушки, с довольной ухмылкой. — Твоя паранойя меня выводит. Тебе везет, раз ты не страдаешь бессонницей, но посмотрел бы я, что бы ты делала, оказавшись на моем месте.

— Вот оно что… — Эмили сдвинула брови. — Бессонница… мне правда нечего сказать… Ладно… не злись, я же люблю тебя, спокойной ночи. — Она сделала шаг, но тут же наткнулась ногой на странный круглый предмет. — Так вот что мне прилетело в голову! Резиновый… мячик? — Девушка явно сконфузилась. — Откуда это? И главное чье?

— Иди спать, я разберусь. — Рик взял у гостьи детский сувенир, и стал довольно наблюдать, как она уходит с этажа, после чего выключил свет, и глубоко вздохнул.

Одна из дверей, ведущих в комнату служанок, закрылась полностью. Дрожащие руки, бесконтрольный взгляд. «Оранжевая» взялась за голову и, едва ли подавляя плачь, медленно сползла на пол.

Печальная, размышляющая Эмили вернулась к себе в комнату, и, с головой залезла под одеяло. Кто кинул в нее мяч? Неужели «синяя»? Прикрывает своего босса… может поэтому он ее и не увольняет?! Это точно была она, кто еще может перемещаться по поместью, если не дежурящий ночью? Наверное, он ей больше платит, и у них неформальная договоренность… а может он действительно встал походить, а она испугалась за хозяина и попыталась обратить его внимание на то, что за ним идут. В любом случае, избавится от «синей» служанки — это теперь первостепенная задача.

Если она пыталась прикрыть его и его измену, сегодня у нее это получилось.

Нона сидела на качелях в саду и никак не могла отдышаться — не хватало воздуха.

Раз гостья подозревает хозяина в измене, значит, рано или поздно, это действительно может всплыть. «О чем он только думает?!» — вертелось у нее в голове, хотя, скорее всего, все проверил прежде чем выходить… но Эмили шустро села ему на хвост, а Холгард даже не заметил. Насколько сильно нужно находиться в своих мыслях, чтобы пропустить? Темнота, тишина… ему стоило чаще оборачиваться назад, и реже выходить из кабинета, а лучше не выходить вообще.

Глаза стали закрываться сами. Сальровелл смотрела по сторонам, но не видела и не слышала никого. Воздуха все еще не хватало, девушка закашлялась, при чем так сильно, что начала бить себя по груди, а как прокашлялась, сильно сморщилась.

Вот только простуды ей сейчас не хватало…

За ночь Рик не сомкнул глаз. Он просто сидел, смотрел в окно, и вращал между пальцев маленький мячик. Несколько раз просмотрев запись камер наблюдения он искренне рассмеялся своему невезению, а потом глубоко задумался. В какой-то, мере ему не повезло, а в какой-то очень даже повезло. Если бы не этот пресловутый брелок, все бы закончилось иначе. А плохо ли это? Мужчина потер виски. Может все-таки стоит от нее избавится, и станет легче?

Эти отношения давно не имели должной выгоды, и все больше представляли из себя скорее груз, чем пользу. Гораздо приятнее сейчас быть одному. Во всех смыслах.

Утро наступило поразительно быстро, однако не для всех. Нону штормило, она качалась из стороны в сторону, пока смогла зайти внутрь дома. Холодный воздух тормошил волосы, но ей было все равно, спутались они от этого, или нет. Она впервые за жизнь ощущала настолько сильную усталость, что, буквально, чувствовала упавшее давление и температуру. Стоило сдать оружие и быстрее пойти к себе, прилечь, отдохнуть. К счастью, мисс Таллис была у себя, быстро приняла форму, и отпустила служанку на заслуженный отдых. Ветер гудел за окном, серые тучи, как всегда, застилали землю.

Незримое напряжение накалялась внутри поместья, многие предпочитали этого не замечать, а те, кто замечал, не придавали этому должного значения. Сальровелл чувствовала, как дрожали пальцы, подкашивались ноги, закрывались глаза.

Хотелось кашлять, но не было сил, ей казалось, если она закашляется, то упадет на колени, и вряд ли найдет в себе силы встать. Холодной рукой она отперла комнату, и словно зомби вошла во внутрь. Открытое окно слепило, девушка прищурилась и вздохнула.

— Смотрю, ты рано сегодня. Неужели наша железная леди притомилась работать в две смены?

Мороз по коже, в глазах потемнело: Нона пошатнулась, но устояла на ногах:

— Все устают, и я тоже, — прошептала она, и повернулась к незваному гостю.

Мужчина стоял возле двери, сцепив руки в замок и опираясь на стену.

— Я тут зашел тебе кое-что отдать. — Холгард довольно легко бросил служанке мячик, но реакция в попытке поймать его была сильно запоздалой: брелок укатился под кровать.

— Очень признательна, спасибо. — Слабый, тихий голос едва ли сотрясал холодный воздух помещения.

— На тебя тут поступила жалоба… как оказалось, ты не слишком вежлива с гостями, интересно, почему? — Рик мерзко улыбнулся и странно посмотрел на собеседницу.

Более не в силах стоять на ногах, она присела на кровать, и схватилась за ее край.

— Извините. Этого больше не повториться. — Нона закрыла глаза. Ей казалось, она вот-вот потеряет сознание.

— Разумеется. Я должен заставить тебя пожалеть о своей неразумной выходке. — Он тихо подошел и сел рядом. Девушка слышала его дыхание, чувствовала руки на талии, довольно сильно сжимавшие кожу.

— Хорошо, я выполню все, что скажете, но, умоляю, не сейчас. — Голова закружилась, свет, просвечивающийся сквозь веки, стал гаснуть, а руки и ноги ощущались как лишние конечности. Что было сказано ей в ответ — Сальровелл не слышала.