17. Не оглядываясь

«Зеленая» всех во всем подозревала. Хотя стремилась этого не показывать, да и вообще выглядеть весело, обычно. Она проводила взглядом возвращающуюся с этажа Нону и глубоко вздохнула. Нет, не потому Сальровелл печальная, что не выспалась. Наверное, застала хозяина с гостьей и загрустила. Может… она только для вида сказала, что не будет его охмурять, а на деле… «В этой битве за босса…»

— Бель усмехнулась. «Я бы поставила на «синюю»… четверть зарплаты». Эмили казалась «зеленой» слишком милой и непосредственной, даже через чур, сможет ли такая увлечь шефа? Со стороны сложно было судить, но ей казалось, что нет.

Мисс Таллис дала горничной задание почистить гостевые ванные, но та никак не могла собраться с духом, чтоб начать его. Она бесцельно бродила по этажу, в надежде увидеть или услышать что-нибудь интересное. В последнее время интересности в поместье случались практически каждый день.

Ветра на улице не было, а прямо под окном над крупной клумбой трудились «фиолетовая» и садовник. Мужчина громко смеялся, хотя на этаже этого почти не было слышно. Рядом с воротами что-то, как обычно, не поделили «красная» и «желтая». Хотя они и были подругами, эта дружба часто натыкалась на небольшие ссоры, а иногда даже скандалы. Ходили слухи, что Сандра влюблена в частого гостя хозяина и его непосредственного партнера, однако доказать этого никто не мог. Анабелле, в общем-то, не были нужны доказательства чтобы верить во что-либо, она не была ни скептиком, ни уже тем более, критиком.

Белые облака плыли по небу, девушка наблюдала за ними сквозь стекло, и представляла, что это ее ванна, но уже чистая, мытая, а ей вообще не придется ничего сегодня делать. Приятная атмосфера явно хорошего дня, обещающего хорошее настроение.

Вдруг за спиной горничной скрипнула дверь одной из комнат. «Зеленая» резко обернулась, увидев в дверном проеме «оранжевую», и расплылась в довольной улыбке:

— Тоже еще не приступала? Представляешь, Поли, мне сегодня гостевые ванные драить, а нет ни сил, ни желания. Еще, как назло, такой день хороший, на улицу хочется! Вопиющая несправедливость, да?!

— Да… — Горничная едва заметно потрясла головой и стала медленно подниматься наверх. Отсутствующие карие глаза не выражали никаких эмоций, девушка отвечала на автомате, будто робот, ее лицо немного пугало, создавалось впечатление, что у нее кто-то умер, или ее уволили, или случилось еще что-то.

— Полианна? — Бель сдвинула брови, но та не ответила, продолжая подниматься наверх. Ее руки слегка дрожали, «зеленая» заметила это, и ее это пугало.

Создавалось впечатление, будто это теперь ни сколько ее коллега, сколько отчаявшийся зомби.

«Зеленая» медленно попятилась, а как только скрылась за стенкой, со всех ног побежала в конец коридора. Остановившись у крайней двери она, что было сил, стала бить в нее кулаками с истошными воплями:

— Нона, вставай, что-то не так! Нона! Встань ты уже, потом отоспишься, тут проблемы! Нона я боюсь идти за ней одна! — Анабелла шлепнула по двери ладонями и стала прислушиваться. Из комнаты доносилось легкое шевеление, и вскоре она приоткрылась. В образовавшейся щели показались два серо-голубых глаза, хотя, учитывая обстоятельства, их, можно было назвать скорее красными:

— Будьте вы все прокляты… — Бубнила под нос Сальровелл, осматривая «зеленую» с ног до головы. — Что, вместо тебя тоже что-то сделать?

— Нона! Полианне, по-моему, плохо! Все на улице, я боюсь идти за ней одна, вдруг что случится!

— Может пойти с этим к мисс Таллис? — Девушка устало зевнула.

— Нет времени ее искать! Может случиться что-то плохое, я чувствую!

— Бель. Если чего-то плохого, в итоге, не случиться, клянусь, я закатаю тебя в асфальт. — «Синяя» захлопнула дверь, но, буквально через минуту, уже одетая, снова показалась на пороге. Горничная явно была в бешенстве, оттого что даже сейчас ей не дают поспать, и от напряжения у нее дергались нижние веки.

— Идем скорее! — «Зеленая» схватила подругу за запястье и бегом потащила наверх, туда, где пару минут назад была «оранжевая».

— Я ненавижу вас всех… — Уже без особой злости, но с сильной усталостью повторяла Нона. Все время слипались глаза, но она, усилием воли, открывала их обратно.

Третий этаж был, как обычно, холоден и пуст. Анабелла редко тут бывала, и сейчас она, с особым вниманием осматривала любой закоулок, где могла скрыться «оранжевая», но ничего не видела, и ничего не понимала. Девушка была уверена, что коллега не у шефа, они вообще, после случайно подслушанного ею казуса почти не виделись. Но куда она могла пойти?

— Оранжерея? — Спокойно произнесла «синяя», печально окинув взглядом этаж.

— Точно, идем!

Мансарда, как ни странно, была не заперта, хотя ключ от нее имели лишь хозяин, мисс Таллис, и садовник, хотя первые двое бывали там не так уж и часто. Высокие странные растения, похожие на вьюны, уличная прохлада и свет… одно из панорамных окон было раскрыто настежь. Напротив него, буквально, в проеме, стояла Полианна, безотрывно вглядываясь в небо. «Зеленая», было, хотела что-то крикнуть, но «синяя» тут же зажала ей рот рукой, призывая к молчанию, поднеся палец к губам. Слышались тихие всхлипы, пальцы «оранжевой» продолжали дрожать, а иногда даже все тело пронзал неконтролируемый нервный холод.

С обратной стороны дома никого не было, служанку в окне никто не видел, и не мог увидеть. Нона медленно, словно приведение, стала приближаться. Шаг за шагом, ее не слышали и не замечали. Анабелла раскрыла глаза, сердце билось так сильно, что было готово, вот-вот, вылететь у нее из груди. Интуиция подсказывала, зачем Полианна стояла здесь сейчас. Подсказывала очень жуткий, невыносимый вариант.

Сальровелл продолжала приближаться. Губы от напряжения вытянулись в нитку, она не моргала и не делала лишних телодвижений, упрямо приближаясь к коллеге.

Подкравшись на расстояние нескольких метров, девушка сделала резкий рывок вперед, схватила испуганную горничную за талию, после чего повалила ее на холодный каменный пол. «Зеленая», затаив дыхание, наблюдала, будто бы это было немое кино: ее подруга, в мгновение ока, влезла на ошарашенную Полианну, еще сильнее придавливая, левой рукой схватила ей руку, а правой, что было сил, дала ей звонкую пощечину.

Глаза «оранжевой» расширились, губы дрожали. Она едва ли сдерживала истерику, пытаясь, наконец, понять, что произошло.

— А теперь слушай меня. — Тихо произнесла «синяя», хотя ее слышали все, кто был на мансарде. — Это всего лишь третий этаж. Скорее всего ты не сдохнешь, а останешься инвалидом, обременяя жизнь близких и друзей. Мне плевать, что у тебя случилось, но ничто не стоит твоей жизни, ты меня поняла? Слышишь?

Хорошо слышишь? Ни одна неудача не стоит жизни. Все можно пережить, покончить с собой — это значит сдаться, опустить руки. Отказаться от счастья, которое тебя ждет впереди после прожитой боли. Борись за себя. Все можно поправить, поняла? Все. Даже смерть близких, со временем, есть же другие близкие люди, ты не одна, я знаю это. Неудачная любовь? А что если попробовать снова? Оглянись вокруг, по земле ходит более трех миллиардов мужчин, и еще столько же женщин. Неужели не найдется кого-то для тебя? Живи дальше, попробуй сначала. Прими боль, разочарование, и найди в себе силы идти дальше.

Из любого положения можно выйти достойно, нерешаемых проблем нет. Все можно поправить, кроме собственной смерти. Это билет в один конец. В полете передумать не выйдет, а ведь земля настанет так быстро, не успеешь крикнуть.

Жизнь полна радостей, вспомни, что ты любишь: книги, песни, еду… все это исчезнет, сделай ты еще шаг. Думай о том, что будет впереди. После боли. Сейчас нужно только немного потерпеть. Потом все наладиться, я обещаю тебе. Борись за себя, умоляю, борись. Ты — это самое важное, что у тебя есть. Без этого ничего не будет. Никогда.

— Я… — Слезы неконтролируемым потоком лились из глаз «оранжевой». Девушку сводила судорога, она попыталась обнять свою спасительницу, но та крепко прижимала ее к полу.

— Позови мисс Таллис, Бель. Теперь ты можешь потратить время, чтоб ее найти, да.

— Нона глубоко вздохнула и слегка расслабилась. — И закрой это чертово окно, уже даже меня начинает раздражать.

«Зеленая» завороженно кивнула и, обойдя своих коллег, выполнила просьбу «синей», после чего осторожно вышла. Сальровелл продолжала держать рыдающую служанку, едва сдерживая кашель. Невероятная усталость все сильнее давала о себе знать — дыхание сбивалось, воздуха, будто, не хватало, голова немного кружилась, и, начинала, понемногу, болеть.

Управляющая пришла на удивление быстро. Анабелла по дороге рассказала той все, что произошло, посеяв в сердце женщины настоящую панику. Как такое могло случиться? Почему? Что Полианну подвигло на такое?

Как только появилась возможность, Нона поспешила удалиться. «Оранжевую» утешали, приводили в себя, жалели… а Сальровелл всего лишь хотелось, наконец, отдохнуть. Ближе к вечеру опять придется ненадолго выступить в качестве «синей», а после ночное дежурство. Вроде бы, вместе с конюхом, хотя она не видела его уже несколько ночей. Почему здесь никогда ничто не может быть обычно? Вечно что-то происходит, кому-то плохого, бесконечные подставы, неадекватные требования…

«Плохая привычка».

Сонливость испарилась, слишком много негатива, что занял рассудок горничной.

На ватных ногах она спускалась вниз. Ее подушка уже давно остыла, белый свет, сочащийся сквозь шторы, слепил, Нона иногда кашляла, но старалась не обращать внимания на это. В последнее время у нее не было времени убрать собственную комнатку, и она, как обычно, пообещала сама себе выделить на это время в ближайшем будущем…

Быть может, это был один долгий микросон, а, может, она сама не заметила, как долежала до звонка будильника. За окнами все еще светло, но долго это не продлиться.

Одевшись, девушка высунулась из комнаты. Как обычно, ни души, за исключением… Возле одного из подоконников стояла Полианна, но, как ни странно, не в форме горничной. Она была в узких синих джинсах и цветастой футболке, рукой придерживала небольшую красную сумочку. Сальровелл вскинула брови. Что происходит?

— А, это ты, привет. — Девушка махнула рукой и печально кивнула. — Спасибо тебе за… за все, в общем-то, спасибо.

— «Оранжевая»? — Нона потерла глаза. — Что случилось, берешь отпуск?

— Я больше не «оранжевая». — Тихо ответила та. — С меня довольно. Не уйди я сейчас, уже завтра, возможно, будет слишком поздно. Спасибо что привела меня в чувство, я настолько погрязла в себе и своей неразделенной любви, что, казалось, не выкарабкаюсь. Виделось лишь одно решение проблемы. — Она потупила глаза, слегка покраснела и отвернулась.

— Ты уволилась? — Так же тихо произнесла ее собеседница. — Что же, я… желаю тебе счастья. Надеюсь, в большом мире ты найдешь все то, чего не нашла здесь. — «Синяя» задумалась. По приходу сюда она неловко застала хозяина с Полианной.

Что было между ними позже, сказать трудно, да и стоит ли ей это знать? Казалось, что раз она может спать с ним за деньги, может и еще кто-то. Однако, судя по всему, деньги не причем… здесь был уже другой случай.

— Спасибо. Я думаю, у меня все сложится хорошо, однажды. Попробую начать сначала, может, действительно получится.

— Удачи. Люби себя и помни: никакая неприятность не стоит твоей жизни, даже неразделенная любовь.

— Да… да. Тебе тоже удачи, надеюсь, ты получишь то, зачем пришла. Прощай.

Больше меня тут ничто не держит. Я просто… ждала тебя, чтобы поблагодарить. — Полианна грустно улыбнулась и пошла вниз.

Сальровелл словно зачарованная, шла за ней до самого порога, провожая взглядом удаляющийся силуэт. Она искренне надеялась, что теперь ее жизнь наладиться, и все будет хорошо. Верила, что однажды, она сможет так же, отпустив все, уйти отсюда не оборачиваясь.

Эмили проснулась после дневной дремоты, услышав за дверью странный разговор, будто, одна из служанок уволилась. Девушка взволнованно стала озираться по сторонам, после чего попыталась прислушаться. Она различала только обрывки фраз, несмотря на то, что дверь была приоткрыта. «Может… он все-таки решил ее убрать?» — пронеслось у нее в голове, ведь утром мужчина был настроение решительно, и даже резко. Только ли в настроении дело? Возможно он, все-таки, сделал выбор не в пользу «синей»…

Гостья нервно заерзала на месте и выглянула в коридор, однако, как только она это сделала, «фиолетовая» с «красной» резко притихли и начали приветливо улыбаться. Эмили это не слишком-то понравилось, сразу стало ясно, что ей в лицо никто не скажет правду. Лучшим решением было спросить обо всем у самого хозяина поместья, хотя очень неловко подниматься к нему после последней ссоры.

Да и, впрочем, не хотелось. Девушке нужно было, чтобы он сам извинился, пришел, сказал, что был не прав… а тут она, будто, снова навязывается сама. Однако, быть может это такой шаг к примирению? Молча уволил, и все. Ей хотелось так думать, но, чтобы знать наверняка, нужно спросить.

Дорога наверх стала для нее нервной и неловкой. Медленно переставляя ноги, Эмили боролась за каждый шаг с самой собой, и перед самой дверью резко замерла. Внутри, как обычно, было тихо, она глубоко вздохнула и зашла в кабинет:

— Рик, привет. — Она подняла глаза. Мужчина сидел за столом и довольно быстро, стучал пальцами по клавиатуре. — Я слышала, ты кого-то уволил… почему?

— Нет. — Он продолжал печатать, не поднимая глаз.

— То есть как нет?

— Вот так. Нет. Одна из горничных уволилась сегодня. Я ничего не делал и мне, в общем-то, плевать. Я уже сказал, что никого здесь не держу. — Холгард сцепил зубы, сосредоточение медленно выветривалось с приходом девушки, и его это раздражало. — Что-то еще?

— Ничего. — Она резко вышла, и хлопнула за собой дверью.

Мужчина скривился, гримаса отвращения появилась на лице вслед за таким же настроением. «Оранжевая» уволилась, он не знал причин, но не сложно было догадаться, почему. Заменил её новой игрушкой, а затем привел домой девушку.

Рик не чувствовал ни печали, ни сожаления, ни грусти… скорее неприязнь, которую нельзя было объяснить. Значит, опять придет кто-то еще, но как и когда — уже не сильно волновало. Стоило поговорить с Ран по поводу ухода Полианны, он не знал подробностей, а лишь подписал заявление. Вроде, на этаже что-то случилось, и как только хозяин смог бы освободиться, он узнал бы, что произошло.

Опускаясь, темнота приносила с собой некоторую тревожность и волнение. Многие в поместье стремились освободиться раньше и разойтись по своим комнатам.

Ничего, вроде бы, не менялось, они продолжали обсуждать друг друга, рождая нелепые слухи и сплетни. Несерьезные, тихие разговоры из-за дверей походили на молитвы, и, если не прислушиваться, становилось жутко. Далекие сирены слышались как страшные вопли, тени плавали по стенам и потолкам, ловя случайные источники света. Неловкие звуки и скрипы рождали страхи, кто-то, высовывался из-за своей двери, но выходить не решался. Шторы, будто бы, шевелились сами, а не под напором ветра, ворвавшегося через открытое окно.

В уголках коридоров и некоторых помещений что-то поблескивало, под определенным углом, однако, если резко туда посмотреть то, казалось, ничего нет.

Грация темноты, обман зрения. Маленькая, но довольно сильная линза чудилась глазом мерзкого монстра, прячущегося в тени, но, если внезапно развернуться, ничего нет. Как и всегда.

Он судорожно теребил в руках ручку, пытаясь сосредоточится, но не получалось.

Иногда на телефон приходили СМС, Рик косился в его сторону, но не собирался их читать. Впервые за долгое, долгое время хозяин ощущал страх, и это трудно было контролировать. Несмотря на то, что внешне он был абсолютно спокойным, внутри закипало одна из самых сильных эмоций. Создавалось впечатление, что чем темнее за окном, тем беспокойнее он себя чувствовал.

Еще одно СМС. Резко и шумно выдохнув, мужчина встал и подошел к небольшом узкому шкафу, стоящему возле стены, раскрыл его, и стал изучать содержимое.

Поразмыслив около десяти секунд, он выхватил оттуда черную кожаную куртку.

Начал куда-то собираться. Непонимание на лице сменялось то паникой, то сосредоточением, то нервозностью. Холгард старался взять себя в руки, хотя получалось это больше плохо, чем хорошо. Вскоре автомобильные фары, сквозь кованые ворота осветили ночной сад, заметив это, хозяин запер кабинет и прямиком направился вниз, нигде не останавливаясь и не задерживаясь. Темно, одиноко, давяще. Два узких источника света освещали ему путь, когда он вышел из поместья и быстрым шагом направился к машине. Гулкий рев автомобильного, мотора забирал на себя все внимание, шелест деревьев, более, не был слышан.

Как, впрочем, и собачий вой.

У него были планы на этот вечер. Мысли, планы, дела… вот только случайное обстоятельство все изменило, и теперь, вместо того чтоб наслаждаться одиночеством и удовлетворять свое любопытство о дневном инциденте, он был вынужден сесть в машину. Личный шофер знал, куда и зачем они поедут, и, как обычно, не задавал лишних вопросов.

— Я тебя не узнаю. — Тихо сказала «зеленая», сузив глаза. — Когда ты пришла сюда, то была такой милой. Вежливой, дружелюбной, неловкой. Что сейчас случилось? Твои слова словно ножи. И взгляд как у маньячки.

— Может, я всегда такой была? Просто ты… не сразу поняла это? — «Синяя» добродушно улыбнулась. — Все в порядке.

— Если так, то ты очень хорошо притворялась обычной. — Анабелла потерла виски. — Я предложила тебе приручить хозяина… но теперь уже не знаю, кого кому придется приручать.

— Пусть он идет ко всем чертям, этот хозяин. — Нона стиснула зубы. — Он ужасен. Ему на всех плевать. На всех, поверь. Даже на свою возлюбленную.

Поэтому я… занять её место не хочу. — Она вздохнула. Сейчас он изменяет Эмили с ней, потом будет изменять ей с кем-то еще. Он может это делать, и он делает. Ему глубоко плевать на моральные нормы и личные границы. — Как только мой брат поправится, я уеду отсюда первым же автобусом. И никогда не стану жалеть об этом.

— Вот как… — Бель погрустнела. — Я буду по тебе скучать. Может, передумаешь еще…

— Не передумаю. — Кулаки сжимались сами собой.

— Ну ладно. — «Зеленая» нервно улыбнулась, и попыталась замять тему. — А какого мужчину ты бы тогда хотела? Если даже красавец-хозяин тебе не по душе, а воспитывать ты его не хочешь…

— Он не ребенок, чтобы его воспитывать. — Сальровелл снова стиснула зубы. — И, вроде как, не животное, чтобы его приручать. Он взрослый человек, мультимиллионер, насколько я поняла. И его еще должен кто-то… воспитывать? Тогда пусть вместо жены найдет себе няньку! — Девушка выдохнула, поняв, что начинает злиться. — Сложный вопрос, я не знаю, какой мужчина мог бы меня привлечь. Наверно… типа моего брата. — Она грустно опустила голову. — Добрый и нежный. Заботливый, с чувством юмора. И… совсем не агрессивный. Совсем не злой.

— Не всегда жизнь подкидывает нам то, что мы хотим. — Анабелла потупила глаза. — За то хозяин богатый.

— Тогда займись им сама. — Нона иронично улыбнулась. — Что, не хочешь? Вот и я не хочу.

Как ей казалось, он будет с женщиной до тех пор, пока та показывает ему полную свою лояльность, и не открывает рот. Он зациклен на подчинении, возможно, хотел бы даже владеть чужими мыслями, если бы мог. И когда любимая, вдруг, родит что-то, что люди называют «мнением», она тут же перестанет быть любимой. Этот «богатый и красивый» вышвырнет её за порог, и не оставит ей ни цента. Отношения с таким — всегда ходьба по тонкому льду, как бы не ляпнуть что-нибудь, что ему не понравится. Как бы не потерять все от нескольких слов.

Во всяком случае, ей казалось, что он был именно таким.

И у нее были причины так думать. Он давал не мало поводов составить о себе только такое впечатление. Эгоцентрист, социопат, хам.

Сальровелл не собиралась жить жизнь в страхе. Она хотела только… встретить с цветами брата у ворот клиники, а затем написать заявление здесь, и уехать. И никогда больше ЕГО не вспоминать, никогда.

Однако, он вспоминался сам. Как назло, даже сейчас. «Плохая привычка».

Ветер подул в сторону дома — даже в саду говорить становилось не безопасно.

«Оранжевая» ушла. Стоило вернуться в поместье.