20. Призрак прошлого господина

Она сидела на кровати, внимательно перелистывая страницы. Некоторых из них не хватало, что сразу бросалось в глаза. Они были не просто вырваны, а аккуратно, вынуты, при чем с двух сторон, поэтому повреждений, на первый взгляд, не было, лишь сбитые номерные страницы, и отсутствие начала или конца у некоторых сказок. Кому требовалось так портить книгу? Сальровелл не на шутку разволновалась, ведь если хозяин решит проверить состояние книги… может обвинить ее в порче его имущества. На одной из листов, почти в самом центре, судя по всему, тупым, плохо заточенным карандашом были нацарапаны цифры:

610811, 216,8 145, 13562,26,7,3165155…

Нона задумчиво улыбнулась и сжала руки, ведь, менее чем на процент думала, что окажется права. Сперва она попросту винила свою паранойю, но теперь дело принимало неожиданный оборот. Сейчас поместье выглядело хоть и не самым дружелюбным местом на земле, но, сложно подумать, что здесь могли кого-то держать, пытать, или еще хуже, убить. Больное воображение рисовало странные картины, ни одна из горничных, да и вообще… никто из персонала точно не думал, что может не выбраться отсюда. Что это тогда? Еще один шифр, сразу понятно, что цифры — слова, и разграничивает их запятая. Судя по всему, хозяин не видел его, иначе поднял бы молчаливую тревогу, и, наконец, уничтожил бы, а не раздавал служанкам возможный компромат.

Сальровелл тряхнула головой, взяла записку, а еще лист бумаги и ручку, и начала считать. Сперва получалось плохо, но после нескольких минут раздумий на бледном лице появилась победная улыбка. Каждая цифра в шифре обозначала конкретную букву в списке по вертикали, и каждое следующие слово отсчитывалось заново. После небольшой головоломки на чистом листе красовалась пугающая надпись: «Спасите меня от его ножа, он в столе, стяните его до среды, иначе утопит в крови, страшно».

Служанка нервно ерзала на кровати и никак не могла осознать смысл послания.

Кто-то боялся… смерти? Здесь? От хозяина? Что, черт возьми, происходило здесь, и как так случилось, что ничто из подробностей до сих пор не вскрылось даже частично. Девушке было страшно от мысли, что она первая и единственная, кто нашел эту записку, да еще и разгадал ее. На самом деле это было не сложно, но стал бы ее шеф думать над ней? Нет, а с первого раза не понял бы точно.

Детская книжка, ее в любом случае никто не будет использовать в качестве вечернего чтива. В таком-то поместье… внезапно Нона вздрогнула. Детская…когда-то и хозяин был ребенком. Выходит, она — его, а, точнее, его родителей, или же воспитателей. Отдал он ее с завидной легкостью, судя по всему, никакой ментальной ценности она для него не представляла. Возможно ли, что человек, оставляющий такое говорящие послание, знал об этом?

Или же нет. Что за нож, который должен лежать в столе? Что это за комната?

Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Казалось бы, все просто, нужно всего лишь заглянуть в стол шефа… Заглянуть в стол шефа. Но сколько времени прошло с тех пор, как эта записка была написана? Вполне возможно, книгу ни один раз переносили, как и, вполне вероятно, тот злосчастный стол… мог бы в поместье быть ремонт? Даже, элементарно, такой острый, небезопасный предмет могли переместить куда угодно, хотя бы, на кухню. Подумав о таком, горничная засмеялась сама себе и махнула рукой. Очередная ночь пройдет для нее без сна, и все из-за мерзкой усадьбы.

Хозяин медленно потягивал крепкий теплый кофе и, как обычно в это время суток, изучал записи с камер наблюдения. В этот раз довольно конкретные. Наконец, когда незваный гость уехал, а все вокруг легли спать, Холгард открыл папку с конкретной датой и стал, понемногу, перематывать видео. «Синяя», после дежурства, заходит в Дом, «синяя» поднимается по лестнице, зевает… «синяя», «синяя», «синяя». «Зеленая». Угрюмо ходит по этажу, здоровается с «желтой», «красной»… «Оранжевая».

Мужчина слегка напрягся, слушая их диалог с «зеленой», а еще больше от того, как напуганная Анабелла стала тарабанить кулачками о дверь Ноны, и та, в конце концов, проклиная все, на чем свет стоит, высунулась из комнаты. Путь, мансарда… и, далее, другая камера. Они в дверях, и «оранжевая», стоя у окна, все ближе к нему подходит. Тихие шаги, пара ловких движений, и девушка уже на полу, выслушивая речь коллеги, отчаянно заливается слезами. От неожиданности Рик подавился кофе.

Всякое бывало, разное. Истерики, драки, однажды кто-то кого-то почти удачно столкнул с лестницы… но попытка покончить с собой в этом доме виделась ему впервые. Он облегченно выдохнул, когда увидел, как Ран уводит с этажа рыдающую девушку. Хотя и знал, что все это закончиться хорошо, иначе отсюда ее увозил бы не автобус, а карета скорой помощи. Неодобрительно покачав головой, он пересмотрел отрывок еще раз, на этот раз спокойно, внимательно рассматривая действия «синей», а после, подумав пару секунд, включил онлайн трансляцию другой сети.

«Надо же, реально читает» — недоуменно процедил он себе под нос, пока наблюдал, как девушка рассматривала страницы книги с детскими сказками.

Расстроенно скрипнув зубами, она захлопнула увесистый том и вернула его на стол, попутно выключая в комнате свет. Больше зацепок не было, хотя найденных за один вечер тоже было достаточно. Волновало одно. Не станет ли ей хуже, если она начнет копать в этом направлении? Вполне возможно. Но сможет ли она спокойно спать, если не начнет копать?

Сальровелл закашлялась, и, вздохнув, стянула с себя юбку, а после рубашку. Стоит ли говорить хозяину, что страниц не хватает? Если не скажет, можно надеяться, что он и не заметит сам… но если заметит, то обвинит в этом ее, а здесь уже светит увольнение. Чтоб не проверять судьбу, скорее всего стоит сказать, но это будет вторая ужасная неловкость за неделю. Первая была, когда она эту книгу стремилась достать, следующая будет, судя по всему, когда попытается вернуть.

«Плохая привычка» всеми силами просачивалась в сознание, когда она ложилась под одеяло, накрывалась и, чтобы согреться, сворачивалась в позу эмбриона.

Взрослый, состоявшийся мужчина, который не любит никого, кроме себя. Имеет девушку, с которой у них, наверное, все серьезно… но с чистой совестью изменяет, будто бы все в порядке. Тоталитарный, мерзкий тип, как ей казалось, помешанный на подчинении и присвоении. Все время лезет в голову, даже когда, вроде бы, не должен, и почему, она не могла объяснить. Наволочка подушки пахла стиральным порошком, в комнате витала ночная прохлада. Не сдержавшись, горничная повернулась, и, довольно громко высказала: «поставил бы обогреватель, что ли, твои служанки мерзнут, жмот», но тут же испугалась, думая, что он услышал.

Накрывшись одеялом с головой, она боязливо зажмурилась и замерла. Опасно так высказываться, зная, что стены все-все слышат. А если б он правда услышал, стал бы наказывать за такую неосторожную фразу? Сердце забилось быстрее, Нона стала глубже и чаще дышать, однако, как ни странно, тут же закашлялась.

Послышалось, что кто-то подошел к комнате и трогает ручку двери — девушка затихла и сглотнула нервный ком, собравшийся в горле. Нет, просто послышалось.

В коридоре было пусто и тихо.

Разглядывая ночное небо, Холгард часто терял счет времени, понемногу увлекаясь собственными мыслями и фантазиями. Холодная постель ждала своего хозяина, но тот не спешил бросаться в ее объятия, напротив, продолжал ходить по комнате взад-вперед. Тьма, тишина, покой, и… легкость? Нет, легкости он не чувствовал, скорее сильнейшее напряжение, ускоренное сердцебиение и стресс. Он, буквально, ощущал его кожей, хоть и не хотел себе в этом признаваться. В груди рождалась странная нежность, в смеси с отчаянием и злостью. Такой эмоциональный коктейль флегматичный мужчина был вынести не в силах, поэтому просто ходил по комнате, тратил излишки скопившейся энергии. Рассуждал о странном, строя далекие планы, проговаривал их себе под нос…

Солнце вставало за облаками медленно и печально, освещая прохладный сад и огромный дом, жители которого постепенно поднимались со своих кроватей и одевались, встречая новый рабочий день. По утрам здесь жизнь кипела, но уже к полудню, обычно, стояла мертвая тишина. Девушки сновали по коридору, из комнат в душ, затем обратно, затем вновь обратно…

Обиженная распределением ролей «синяя» уныло разглядывала губки, понимая, что придется чистить вазы, картины… и другой антиквариат по всему дому. Но, прежде чем начинать работу, нужно было взять себя в руки и сходить к хозяину, с целью вернуть книгу, дабы не получить проблем. Сцепив зубы, она взяла том детских сказок, и, с самым унылым лицом на земле стала подниматься наверх.

Девушка медленно переставляла ноги, будто шла не по ступеням, а перешагивала через трупы.

Где-то, когда-то… она уже была в такой ситуации. Пустота, тишина… и закрытый хозяйский кабинет. Пристроившись возле двери, Сальровелл скисла еще больше, начиная мысленно считать овец. Такая бессмыслица и бодрила, и… угнетала больше всего. Обычно в это время он у себя, но «синей» редко везло по жизни.

Импровизированные часы из овец и баранов тикали, неумолимо тратя короткое жизненное время на глупое ожидание. Еще немного, и ей достанется от Ран, которая явно забеспокоиться, когда не найдет горничную ни у одной из картин. Она бы упала духом еще больше, но тут в не выспавшуюся, слегка растрепанную голову пришла потрясающая мысль.

Быстро сносившись за своими губками, и ведром с водой она стала протирать странные скульптуры на третьем этаже, перед этим еще раз проверив наличие шефа у себя в кабинете. Тяжелую книгу было не слишком удобно держать под мышкой, но положить ее на окно, или, еще хуже, на пол, было бы все равно что ударить себя по голове — нарываться на скандал и неприятности. Всего несколько дверей третьего этажа — его спальня, кабинет, гостевые и мансарда. Скорее всего он за первой, а, если нет — ей не повезло еще сильнее, чем обычно.

Слегка пыльные объекты искусства поразительно быстро заканчивались, шли часы, а на этаже все еще царила гробовая тишина. Ее пугало, что скоро придется уйти, ведь книга все еще у нее… и чем дольше она в руках, тем неприятнее будет разговор с ее владельцем. Дотирая последнее мелкое пятнышко с одной из рам, «синяя» услышала, как скрипнула одна из дверей и тут же обернулась. В проеме стоял хозяин, в белом халате, вытирал мокрые волосы махровым полотенцем.

Увидев горничную, он слегка сконфузился и сдвинул брови:

— Поручение?

— И да, и нет. — Нона неловко повела головой в сторону, отчего глаза заслонили волосы. — Доброе утро, я здесь не только по делу, хотела поблагодарит вас еще раз и вернуть книгу. Кстати, очень жаль, но там не хватает страниц… надеюсь, вы знали.

— Нет, не знал. Как нарочито вежливо, зубы сводит. — Рик отвратительно ухмыльнулся и скрестил руки в замок.

— Вот, возьмите. — Сказала девушка, проигнорировав замечание. Странное напряжение сводило низ живота, а в голову, совершенно некстати, лезла фраза, когда он, вчера, назвал ее по имени. Некстати, не к месту, невпопад.

— Весьма пунктуально, я рад. — Мужчина приблизился, и взял том у нее из рук. — Зайди ко мне после… работы по дому.

— Боюсь, это затянется, мне сегодня много чего нужно успеть сделать, иначе получу от мисс Таллис выговор. — Она напряглась и сцепила зубы.

— Тогда сейчас. Ты же знаешь, получить выговор от меня намного болезненнее. — Он ухмыльнулся еще шире, отчего у горничной по телу прошел неприятный, холодный озноб. Ее в любом случае ставят в неловкое, унизительное положение. Всё, как всегда.

— Как прикажете. — Печально отчеканила служанка, понимая, зачем ее зовут к себе.

Хотелось сбежать, и она делала усилие над собой, чтоб идти вслед за шефом. Он тихо, железным ключом открыл дверь, а когда девушка за ним вошла, закрыл ее на замок. Неловким движением хозяин положил книгу на место, после чего окинул кабинет взглядом и задумался:

— Впрочем, не слишком удобное, да и не слишком уютное место. Не находишь?

— Для работы лучше места не найти, я думаю. — Она растеряно вздохнула и опустила голову.

— Верно. — Он потер рукой подбородок, подошел к столу, и открыл его нижний ящик.

Судя по странному, металлическому звону, там лежали ключи, и, возможно, какие-то другие железные предметы. Горничная немного приблизилась к хозяину и заглянула в стол: действительно, ключи, разной формы и размеров, некоторые из них были перевязаны шнурками, на некоторых бирки… многие же были одинокими.

Присмотревшись, Нона пришла в ужас, резко вдохнула и отпрянула, ведь среди всего… в ящичке лежал симпатичный резной нож. Мужчина заметил волнение и вновь ухмыльнулся:

— Наводить порядок в них особо нет смысла, пусть лучше просто будут в одном месте.

— Эм… — Лицо служанки перекосило еще большее непонимание. — Я же выйду отсюда живой, да?

— Что?! — Холгард посмотрел на собеседницу и искренне, громко рассмеялся. — Это нож моего отца, я все время его перекладываю, не знаю, куда деть. И выбрасывать… в общем, скорее всего отошлю младшей сестре, она любит собирать всякое из прошлого.

— Понятно, красивый. — Процедила девушка, пытаясь неловко оправдать свою реакцию.

— Подарить? — Он сузил глаза, и лицо вновь перекосил оскал. Судя по всему, хозяин брал ее на слабо.

— О нет, не стоит, спасибо. Ножи меня пугают, особенно в опасной близости. — Сальровелл пыталась оправдаться, но выходило плохо.

— И как же ты тогда работаешь на кухне?

— Весьма прозаично. — Горничная тяжело вздохнула, понимая, что зашла в тупик, а Рик снова искренне рассмеялся.

— Ладно, закрыли тему, идем. — Хозяин отпер кабинет, и они вновь оказались снаружи. В его руках поблескивал еще один ключ, другой. Таких она еще не видела, за все свое время работы в этом доме.

С этажа они не спускались, лишь подошли к одной из гостевой, редкая комната, в которой Нона еще не была. Мягкий свет падал на чистую, застеленную кровать.

Одинокий бежевый шкаф возвышался рядом с дверью, на прикроватных тумбочках стояли цветастые торшеры, и лежали случайные книги. Большой телевизор, бежевый журнальный столик и уютное белое кресло рядом с ним. Все это было похоже на дорогой номер в отеле, где когда-то работала Сальровелл. Воспоминания о тех днях почти стерлись, но остался скупой ассоциативный ряд.

Мужчина запер изнутри дверь, прошел вперед, и закрыл открытое настежь окно.

Так или иначе, в комнате было очень холодно, но он, даже будучи в халате, казалось, не ощущал этого. Горничная напряглась и, как только Холгард к ней повернулся, отступила на пару шагов.

— Не бойся, как видишь, я не пьян. — Тихо сказал он и подошел, практически вплотную. — К черту Ран, я быстро решу твою проблему.

— Не боюсь. — Ответила «синяя», маленькая ложь с тяжелыми последствиями, и еще одна неприятность. Ведь служанка не понаслышке знала, как шеф решал их проблемы — просто открещивался от них. И все.

— Вот и славно. — Спокойно, практически одними губами бросил он, пока расстегивал пуговицы на рубашке подчиненной. Медленно, без эмоций.

Бледная кожа покрывалась мурашками, холодный воздух сильно морозил теперь уже полуголую служанку, тогда как начальник продолжал ее раздевать. Юбка, с расстегнутым замком опустилась на пол, Нона стискивала зубы, чтобы они не начали стучать. Скоро вся, совершенно вся одежда лежала где-то рядом, или же висела на кресле. Мужчина, словно врач, спокойно осмотрел тело «синей», а после безучастным движением откинул в сторону одеяло.

Его рука едва касалась ее плеча и была теплой, даже приятной, пока Рик не вцепился ею в кожу и, силой, не усадил девушку на постель. Это поведение не было ей знакомо. Сальровелл не знала, как реагировать, и что еще хуже, как сдержать растерянность и страх. Прикрывая грудь холодными ладонями, она стыдливо морщилась и отводила глаза, стараясь не смотреть на все, что происходит вокруг. Вскоре из-за спины послышалось короткое: «Иди сюда». Сердце с неимоверной скоростью качало кровь по венам, но даже это ее не согревало.

Повинуясь, она неуверенно обернулась, и полностью влезла на кровать, приближаясь к своему хозяину. Он тяжело дышал, обхватывая руками холодное тело любовницы, порывисто гладил его, после чего накинул на них обоих теплое пуховое одеяло.

Сквозь распахнутый халат девушка чувствовала теплое тело своего партнера, а местами даже горячее. Он просто обнимал, лапал, скользя пальцами по обнаженным изгибам и упругим выпуклостям. Его волосы еще не полностью высохли, и влажными прядями были раскинуты по подушке. Рик странно ухмылялся, не уничижающе, как обычно, а немного неловко, постоянно прикрывал глаза.

— Согрелась?

— Да, тепло… — Холодный озноб медленно уходил, его сменяло странное спокойствие и легкое состояние обреченности. Ей действительно становилось тепло.

Руки, сильные, уверенные, напряженные. За окном взмывали в воздух листья, но небо, перекрытое плотными, темно-серыми облаками, будто бы застыло, не подчиняясь резким порывам ветра. Мужчина вел себя странно. Избегал прямого, взгляда в глаза, нежность, однако, неестественная.

Горячий, резкий поцелуй заставил служанку смутиться еще больше. Она приложила руки к чужой груди, попыталась оттолкнуть, но делала это слабо, можно сказать, посредственно. Без нажима и не пытаясь применить силу. Вновь его улыбка. Резко он отстранился, и властным движением перевернул девушку на живот. Сдерживая накатившее волнение, Нона пыталась оборачиваться. Наблюдать за действиями хозяина, руки которого все еще ощупывали ее тело, спускались ниже, ниже… он немного развел ей ноги, осторожно поглаживая половые губы на стыке. Сальровелл нервно сглатывала и постоянно жмурилась, изо рта вырывались короткие, тихие стоны, больше похожие на хрипы. Она сдерживала странный кашель, и все время стискивала зубы.

Еще одно резкое движение — ее хозяин поднес руку к ее губам, мягко трогал их, а после запустил два пальца ей в рот. Глаза рефлекторно раскрылись, она нахмурилась, чувствуя, что трогают ее язык. «Не вздумай кусаться» — тихо сказал он, улыбаясь.

Холгард наклонился, коснулся телом её спины. Она ощущала давление, но не слишком сильное. Упругий половой орган уперся во влагалища, горничная недовольно зажмурилась и напряглась.

Он входил очень медленно, без боли, аккуратно растягивал стенки, и это натяжение было даже приятным. По обеим сторонам от себя она видела его волосы, но теперь не видела самого хозяина, отчего становилось немного легче. Покорность и безоговорочное подчинение, любой его каприз.

За его деньги.

Медленные, хаотические движения, он будто старался сдержать себя, и, при этом, сделать приятно. Снова. Снова думая не о себе, а о ней. Почему?

Едва слышные стоны, тяжелые вздохи, странное волнение и возбуждение.

Холодная комната немного оживала, грелась, наполнялась. Нона больше не терпела, только морально смирялась, но боли не было. Даже дискомфорта особо не ощущалось. Сильные, но приятные прикосновения, мягкие движения внутри влажной, разгоряченной плоти. Быть может, если бы она расслабилась… но это, не то что делать, об этом было страшно думать, и девушка в очередной раз стиснула зубы и напряглась. Успокоиться и довериться. Ему? Точно бы не вышло. Нет.

Снова знакомая влага, растекающаяся внутри, просачивающаяся наружу… ее капли приближались ко клитору, сердце билось неумолимо быстро. Служанка закусила губу, несмотря на чужие пальцы во рту, а радужка глаза тотчас скрылась за веками. Странное ощущение. Нет боли. И нет… дискомфорта. Приятно? Может, немного. Совсем чуть-чуть.

В какой-то момент он вошел слишком глубоко, и она схватилась пальцами за подушку. Член проталкивал сперму все глубже внутрь. Не хотелось, чтобы мужчина вынимал его. Сладко, тянуще, и невыносимо хорошо внизу. Не хотелось, чтобы вынимал.

Ран нетерпеливо ходила взад-вперед, в поисках сантиметровой ленты, но та никак не попадалась ей на глаза. На месте ее не было, что казалось странным, ведь женщина всегда все клала туда же, откуда взяла. Ее злило такое странное стечение обстоятельств, ведь сейчас сантиметр был нужен ей как никогда.

— Эм… что-то не так? — Спросила молодая особа, которая сидела на стуле и неловко озиралась. Короткие русые волосы лежали прямо по голове, немного, прилизанно, но довольно красиво. Крупные, светло-карие глаза слегка блестели на свету, она хлопала ими, и тушь от коротких ресниц медленно отпечатывалась на коже.

— Не важно, не обращай внимания. Напомни, как тебя зовут? — Мисс Таллис глубоко вздохнула и присела рядом.

— Имбрия, мадам.

Управляющая слегка скорчилась и покачала головой. Мадам? Будто девочка не из города приехала, а вернулась, откуда-то, из глубоких деревень Англии или Шотландии. Хотя говорила обычно, совсем без акцента. Судя по всему, она просто старалась произвести впечатление, выглядеть вежливой и образованной.

— Давай ты не будешь так говорить, хорошо? Хозяин не любит настолько вычурных формальностей. Не могу найти ленту… может просто померяешь форму?

— Конечно, хорошо. — Она неуверенно встала, осмотрела помещение, и взгляд ее упал на висящую на вешалке блузку и юбку. Ран ей медленно кивнула и вышла из помещения, оставив дверь немного приоткрытой. Судя по всему, управляющая стала за ней, и просто ждала, пока кандидатка не переоденется.

Имбрия неловко оглянулась, и, набрав полные легкие воздуха стала надевать форму, которая приходилась ей точно впору. Она сама удивилась, увидев, как гармонично и правильно сидят на ней швы, ничто не терло и не мешало, будто бы костюм горничной был сшит точно под нее. Еще бы фартук, и образ был бы закончен. Девушка издала короткое «да», и управляющая тотчас вернулась в кабинет.

— Тебе очень идет, милая, хорошо выглядишь.

— Спасибо… так вы… меня берете?

— Да, еще раз ознакомься с контрактом, и… хорошо подумай.

— Я все обдумала, я согласна! Согласна на невыезд, согласна на молчание, даже приступить прямо сейчас! Я согласна на все!

— На… все? — Ран слега осела, ее даже немного пугала такая… безотказность потенциальной новенькой. Но лезть в ее личную жизнь, и уж тем более в причины такого поведения она не собиралась. — Что же, как знаешь, подпиши здесь и здесь.

— Она повела пальцем и указала на линии подписей. — И если готова, а лучше, чтоб была готова… начнешь прямо сейчас. Дам ключ, осмотришь комнату, познакомишься со всеми… если кого найдешь, все девочки сейчас на заданиях. Как я уже говорила, собираемся мы тут, в восемь, ровно, без опозданий. Я раздаю поручения, и задача служанок их выполнять. Ничего сложного: стирка, уборка, готовка.

— Я готова! Вы сказали, еще нужно что-то написать, да?

— Да, за последний месяц контракт потерпел небольшие изменения. Вот образец, просто перепиши.

— Сейчас. — Девушка взяла ручку, и уверенной рукой стала выводить ровные, понятные буквы: «Я, Имбрия Киркбрайт, обязуюсь выполнять поручения Работодателя в рамках закона, не покидать рабочий гектар в течении месяца, не причинять вреда кому или чему либо, находящемуся на территории, в том числе и самой себе».

Управляющая слегка улыбнулась и кивнула, проставляя печати на документе, после чего протянула новой служанке маленький железный ключ:

— Добро пожаловать, «оранжевая». Не забывай запираться на ночь, чтоб девчонки не врывались и спать не мешали.

— Конечно, спасибо! — горничная искренне улыбнулась, и быстро упорхнула из кабинета. Она помнила, что большая часть персонала живет на втором этаже, а, значит ее комната будет там. Скорее всего.

Ран глубоко вздохнула и потерла глаза. Несколько предыдущих собеседований кончались провалом, даже не начинаясь. Одна приехала с двумя подругами, уговаривала, чтоб взяли их всех. Другая доказывала, что запрет на выезд — это в любом случае не законно, и требовала график два на два. Третья же, с трудом вместилась даже бы в три стандартные формы, несмотря на то, что мерки их максимально усреднены. Желающих работать с неформальными выходными, на крупные деньги, но далеко от города и без выезда становилось все меньше.

Оставалось надеяться, что каждый год вырастали и получали совершеннолетие новые потенциальные служанки.