22. Кому не плевать?

Сальровелл смочила половую тряпку в мыльном растворе, отжала, и насадила на швабру. Уже третий час она мыла пол, закусывая нижнюю губу. Взгляд бесконтрольно блуждал по этажу, девушка часто трясла головой, смаргивала набегающие слезы. Вот-вот к ней подойдет Ран, сказать, что в ее услугах они больше не нуждаются. Становилось все темнее, руки дрожали, и не было сил зажечь в коридоре свет. Вскоре стали собираться другие служанки, они о чем-то сплетничали, но «синяя», словно под гипнозом, сжимала зубы и драила полы. Она висит над пропастью, и вот-вот рухнет вниз. «О чем ты думала, произнося такое вслух, идиотка?» — Подбородок дрожал, горничная едва ли сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Девочки, заканчиваем на сегодня. — Управляющая выглядела мило и, даже, в хорошем настроении.

— Тут же очередь в душ. — Отозвался кто-то.

— Вот и отлично. Нона!

— Да? — «Синяя» вздрогнула и выронила тряпку из рук.

— Заканчивай, ночь почти, полы сверкают. — Мисс Таллис засмеялась и подмигнула.

Неужели… неужели он не сказал ей?

Последней на этаж поднялась незнакомая девушка, у которой на шее висела наспех завязанная, оранжевая лента. Сальровелл видела ее впервые, но вопросов не возникало. «Зеленая», поднявшись за секунду до, угрюмо кивнула «синей» и слабо улыбнулась — мол, пока все в порядке, но бояться еще стоит. Нона взяла себя в руки, встряхнулась и подошла к новенькой. Та вскинула брови и с улыбкой кивнула:

— Здравствуйте… я Имбрия. Теперь, вот, работаю с вами.

— Нона. — Служанка окинула взглядом коридор и, жестом, пригласила «оранжевую» к себе. — Зайдешь? Мне есть что рассказать тебе.

— Правда? — Собеседница нахмурилась, но все же кивнула.

Возможно сейчас самое время. «Синяя» понимала, что хозяин на нее зол, и вернуть его расположение будет очень непросто. А, даже если ей это удастся… любая перспектива пугала, но новая служанка могла помочь. Она вошла к себе в комнату, включила свет. Имбрия вошла следом, осторожно присев на чужую кровать.

— Познакомилась уже с кем-то? — Сальровелл старалась быть дружелюбной, но ее улыбка выглядела так, словно ей снова защемило нерв.

— Почти со всеми… вас, вот, только не видела еще.

— Тебя. Я не начальник, всего лишь коллега.

— Хорошо. — Девушка выдохнула и понимающе кивнула.

— Так вот. Полагаю, за несколько дней вряд ли можно сделать много выводов. Я помогу тебе. — Нона переходила на тихий шепот, постоянно осматриваясь и оборачиваясь. Не было бы проблем, если бы паранойя развилась всего на пару часов раньше. — За нами следят. Нас слышат. Любое слово может быть использовано против нас. Поверь, я знаю, что говорю.

— Как?! — У «оранжевой» перехватило дыхание. — Но меня об этом не предупреждали…

— И не будут. Кому это может быть выгодно? Кто должен за это отчитываться?

Правильно. Никто. Мы здесь как в клетке. За нами наблюдают, как за подопытными, возможно даже прямо сейчас. Не удивляйся и не показывай резких эмоций, иначе у нас могут быть проблемы. Я лично проверяла наличие камер здесь… а еще сошлась с девушкой, которая работает тут более полугода. «Зеленая». Думаю… вы подружитесь. Уже познакомилась с хозяином?

— Еще нет. Даже не представляю, как он выглядит, не попадался не разу.

— Узнаю себя. — «Синяя» нервно усмехнулась. — Длинноволосый, довольно бледный мужчина со светлыми глазами. В общем-то, молод, внешне двадцать восемь — тридцать лет, точно не знаю. Взгляд отчужденный, сухой, часто ухмыляется и мало говорит. В основном по делу. Требовательный. Когда я только пришла работать, спутала его с садовником. Сейчас это кажется так… глупо. Не повторяй моих ошибок, здесь очень просто ошибиться, а любая ошибка может стоить работы. — Сальровелл обреченно склонила голову.

— Мне нужно было это услышать, а сама спросить боялась. Спасибо за информацию. — Имбрия внезапно посерьезнела. — Но почему ты помогаешь мне?

Мы же… делим один оклад на всех. Я думала, меня сходу будут пытаться вышвырнуть другие…

— Когда я пришла, мне особо никто не помогал. Можно сказать, солидарность. А еще мне бы не помешал… союзник. — Служанка сконфузилась.

— Что? — Собеседница вскинула брови, и не переставала быть серьезной. — Все так серьезно?

— Да. Меня все время подставляли. Будем держаться вместе — будет больше шансов зацепиться здесь. Анабелла точно будет рада познакомится с тобой.

Странно, что вас все еще не представили. Она больше всего любит новеньких.

— Думаю… так совпало. Мне тоже хотелось бы с ней познакомиться. — «Оранжевая» пригладила короткие, русые волосы, и заговорила снова. — Скажи, кого стоит опасаться? К кому обратиться?..

— Опасаться конюха. Он, в общем-то, не слишком страшный, но может распускать руки. А если ты устала, да еще и после рабочего дня… его будет трудно осечь, так что остерегайся. За помощью, в первую очередь к мисс Таллис. Или… ко мне. Ты можешь мне довериться, и я докажу это.

— Я верю, честное слово. — Имбрия серьезно кивнула. — А девушки?

— «Желтая» подставила меня. «Красная» с ней, но уверенна в святости подруги.

Нейтральная. Не любит новых людей. «Фиолетовая» придерживается принципа «ничего не слышала ничего не знаю», и, как ни странно, работает. Правда зимой ей все же придется покинуть сад. Сложно предположить, как сложатся тогда отношения с ней. «Зеленая» много знает, довольно милая, но полагаться на нее я бы не стала. Несмотря на доброту выглядит слишком… ненадежной.

— Поняла. А как с хозяином себя вести?

— Улыбайся, показывай свое расположение. Имя не спрашивай, должен представиться первым. И никогда, слышишь, никогда не говори о нем ничего плохого в этих стенах. — Нона сжала кулаки. — Вне стен тоже лучше молчать, мне кажется. На всякий случай. Он вездесущ, словно призрак, и пугает так же.

— В целом, не сложно, но нужно привыкать. — Девушка устало зевнула и задумалась.

— Ты же поможешь мне?

— Да. Что бы не случилось. Обращайся ко мне, если будут вопросы, трудности или конфузы. В отличии от мисс Таллис, которая все доносит хозяину, я — могила.

— Если что, я тоже могу помочь, только скажи, как. Я ценю сотрудничество, а содружество еще больше. — Имбрия искренне улыбнулась и протянула новой знакомой руку. Та осторожно ее пожала, и служанки продолжили диалог.

Ночь наступала быстро, окна поместья гасли одна за другой, а они все разговаривали, обменивались опытом и идеями. «Синяя» рассказывала, как предыдущая «оранжевая» чуть не покончила с собой, как здесь был званый ужин, так называемый прием, как, еще совсем недавно тут жила гостья хозяина… но они, почему-то расстались. Рассказывала про свое ночное дежурство, про усталость, про прелести дежурства на кухне. Много всего и… ничего лишнего. Новая горничная с замиранием сердца слушала, иногда хваталась за чужую подушку, то вздыхала, то улыбалась. Проведя здесь пару дней, ей уже казалось, что она работает тут пару месяцев, если не лет. Все казалось новым, интересным, завораживающим. Стрелка часов давно перевалила за двенадцать, а служанки еще даже не собирались спать.

Холгард сидел в центре кровати, сгорбившись, облокотившись на согнутое колено.

Ночь, а он еще даже не разделся, не принял душ. Внутри все плавилось, но лицо оставалось спокойным и слегка сосредоточенным. В голове, раз за разом, звучала одна единственная фраза: «он не человек, он — нечто отвратное». Не человек. Вот, значит, как она на него смотрит? Значит, в нем не осталось ничего человеческого.

Мужчина откинул голову назад и нервно рассмеялся, ведь он пытался. Пытался быть нежным, пытался делать приятно, хотя и весьма своеобразно, но пытался.

Неужели нельзя было не понять… эти действия. Может ли он требовать понимания? Как ему казалось, вполне.

«Идиотка» — хрипло процедил он, сотрясая воздух, — «я отлизываю тебе, так еще и плачу за это, и после этого я даже не человек». Он вновь рассмеялся, но на этот раз озлобленно, будто собирался швырнуть что-то в стену. «Кто же, интересно?» — продолжал он, — «идиот, наверное».

Одно сейчас Рик знал точно: что больше не хочет ее видеть, слышать, или хоть как-то пересекаться с ней. Хотя… ему хотелось проверить себя, силой воли выбить эти неадекватные чувства из своей головы. Поэтому с увольнением, можно, в общем-то, повременить.

— Любишь меня? Скажи, ты меня любишь? — С высокомерной усмешкой не унимался Холгард, теперь уже действительно ожидая ответа.

— Вам сказать правду или солгать? — Служанка вздрогнула и опустила глаза.

— Лги. — Прошипел он. — Будет интересно.

— Солгать, чтоб вы поверили, или чтобы поймали на лжи? — Не унималась «синяя».

— Поверил, хочу оценить твои актерские способности. Попробуй меня удивить.

— Нет. — прошептала она, хотя ее голос дрогнул, после чего девушка зажмурилась, закусила губу и отвернулась.

— Ты ужасная актриса. — Рассмеялся мужчина. — Даже роль недотроги для тебя слишком сложна, хотя ее, вроде бы, умеют играть все девушки. Твоя ложь настолько неправдоподобна и мила, что не вызывает ничего, кроме жалости.

Двойной блеф. Как бы неприятно было это признавать, она сделала так, как он просил. Соврала так, чтоб он не понял, что это была ложь. Ответом «да» была бы простая ложь, и он бы сразу решил, что она врет. Ответом «нет» не была бы ложь, но он бы решил, что ложь. А, значит, она соврала так, что он поверил. Ровно как он просил, точно выполняя приказ.

Вспоминая об этом, мужчина вздрагивал, ведь тогда ему казалось, что он видит в ее глазах симпатию. Что ее злят собственные чувства, но сделать с ними ничего не может. Как… он сам?

Люди часто судят по себе, и он в этот момент не стал исключением. Кого сейчас удивит история, в которой горничная влюбляется в молодого, красивого, богатого, начальника? Вот и его не удивила бы. Напротив, он ждал этого, хотел этого.

Поэтому она и согласилась на условия близости за деньги, это же был всего лишь предлог. Или… не предлог? Ему удобно было покупать, что он и сделал, тут же, не задумываясь. И она пошла на эти условия. Долго не думала, сцепила зубы и картонно улыбалась. Ей, как и всем другим, нужны были деньги, хотя хотелось, чтобы не только деньги.

Он видел ее панику, румянец, как подкашиваются ее ноги. Слышал, как бьется ее сердце, и был уверен, уверен…

Пустота внутри разрасталась. Отрешенный взгляд серых глаз был направлен куда-то вдаль, за пределы комнаты, и стена его не ограничивала. Мужчину злила лишь собственная наивность, желание быть любимым девушкой, которая понравилась.

Взяла и понравилась, чего не случалось с ним много лет, очень много. С рождения.

Наивность. Если бы его друг, Ирвин, предложил ей постель, как и хотел, она пошла бы? Теперь он думает, что вполне вероятно. Даже, скорее да, чем нет. От этой мысли ему становилось мерзко. Он все время твердил в голове «уберись», но она никуда не уходила, напротив, улыбалась тем оскалом, который снился ему много дней назад. Пожар, где она погибает, и ее брат, на виселице, наверно, тоже. Сейчас он даже хотел этого. Казалось, что, если утром ему скажут, что «синяя» служанка упала и свернула шею, ему станет легче.

Все та же пустота, но уже обретала форму ненависти и отчуждения. Он не забудет это и не простит. Плевать, что вина тому собственная наивность. Больше ошибок не будет. Никогда.

Над поместьем медленно всходило солнце. Оно томилось под облаками, но небо становилось все светлее, и вскоре будильники в комнатах девушек начинали трезвонить, один за одним. Унылые фигуры выходили из помещений, потягивались, желали друг другу доброе утро. Надевали на лица не самые довольные улыбки.

Ран уже была бодра и весела, никто не знал, как ей это удается, но она, раз за разом, подогревала свой авторитет.

Нона была слегка сконфужена, и приятно удивлена тем, что на них с «зеленой» не было никаких жалоб. Все как обычно, девушкам раздали задания, и они разошлись их выполнять.

Спустя несколько месяцев «синяя» вновь оказалась в библиотеке, трудясь над тем же поручением, которое было ей дано по приезду сюда — убрать пыль, расставить книги по алфавиту. Они вновь были спутаны, часто их брал сам хозяин, часто, другие работники. Так что, как ни странно… работа там была всегда актуальна, иначе в книжном мирке царил бы полный хаос.

День полетел задумчиво и незаметно. Девушке казалось, что о ней все забыли, хотя это, должно быть, к лучшему. Сальровелл часто осматривалась, стараясь заметить хотя бы одну камеру, но, как ни странно, не получалось. Она щелкнула зубами и сузила глаза, вероятнее всего, они спрятаны намного лучше, чем можно подумать.

Плохая. Привычка. От мыслей о хозяине, который все время приходил на ум, она вздрагивала, и даже слегка краснела, нервно сглатывала, потому как тело сковывало сильное напряжение. Его отстраненное, безэмоциональное лицо, внимательный взгляд, не отражающий ничего, но заглядывающий в самую душу. Он слышал все, что предназначалось «зеленой», все, до последнего слова. Почему-то от осознания этого по спине шел холодный озноб, а глаза мокли. Снова. Вроде-бы, можно выдохнуть, ведь их до сих пор не уволили. Но нервозность не проходила, а, напротив, усиливалась. Начинался кашель, сердце предательски ныло в груди, и уже не в переносном, а, к сожалению, в прямом смысле.

Внезапно служанка замерла, и, вглядываясь сквозь сумерки, попыталась рассмотреть тугой, темно-серый кабель, проходившись над плинтусом, аккуратно, закрепленный пластиковыми сцепками. Вроде бы, ничего необычного, типичная система электроснабжения… которая должна проходить внутри, а не снаружи, разве нет? «Синяя» напряглась еще сильнее, пытаясь понять, где он начинается, и куда ведет. Кабель заходил в угол, за шкаф, но поднимался выше, по стене. Его трудно было заметить из-за складки на обоях, но не трудно если знаешь, что искать. Под потолком он белел и раздваивался, становясь еще более незаметным, так как терялся на фоне лепнины. Казалось, это и не провод вовсе, а часть дизайна потолка. Сцепив зубы и напрягая глаза, Нона следила за странным проводом, который заканчивался в углу, рядом с еще одной дизайнерской конструкцией, а именно — объемной скульптурной абстракцией, которая сантиметров на семь-восемь выступала из угла. Ничего, в общем-то, необычного. Что-то похожее на цветок, в стиле модерн со странной, стекловидной сердцевидкой. Сальровелл вздрогнула и отшатнулась. Не стоит искать камер. Они здесь, на виду, просто сперва и не скажешь, что это камеры. Девушка резко отвела взгляд, и принялась нарочито внимательно мыть пол, что-то напевая себе под нос. «Ничего не слышала, ничего не знаю» — носилось у нее в голове.

Рик устало заполнял документы, время от времени поглядывая на часы. Что происходило в доме его больше не интересовало, пока ничего не бьется, и никто не умер. У мужчины за все время скопилось много работы, которую уже давно стоило разгрести, и сейчас, как ему казалось, самое время. Одиннадцать вечера.

Он, более, не думал ни о чем. Оставался лишь странный, неосязаемый осадок, который он не хотел анализировать, напротив, старался сделать все, чтоб он скорее исчез. Ничего не изменилось, все в порядке. Все как обычно.

Секунды падали в копилку прошлого. Холгард не отвлекался, а стрелка часов все сильнее клонилась к ночи. Можно, в общем-то, оставить это на завтра… он не хотел признавать, но даже немного боялся идти спать. Боялся собственных мыслей, не просто что не сможет уснуть, а что они сведут его с ума. Наедине с самим собой ощущалась беспомощность, чувство, которое он так не любил. Так или иначе, организм все-таки намекал, что стоит отдохнуть. Глаза раскраснелись, руки уже почти не слушались, даже вычисления про себя давали ошибки, что случалось крайне редко. Глубоко вздохнув, но все-таки выключил компьютер и, окинув взглядом кабинет, спокойно вышел в коридор третьего этажа.

Сквозь стекло в помещение попадал яркий, белый свет. На небе сияла полная луна, безоблачные ночи итак здесь были редким явлением, а, чтобы еще и полные… он не заметил, как засмотрелся, и даже замер, однако, буквально, через секунду его отвлек необычный шорох. Судя по всему, на мансарде кто-то все еще был. Стиснув зубы, и покачав головой, мужчина приблизился к прозрачной двери и зашел внутрь маленького домашнего сада. Напротив самого широкого окна стояла горничная, задрав голову. Похоже, она тоже старалась рассмотреть луну, и делала это так увлеченно, что не заметила, как кто-то вошел. Рик нахмурился и стал присматриваться: этот силуэт явно не был ему знаком.

— Уже за полночь. Я не стану держать работников, которые сидят на кофеине и спят на ходу.

— Что?! — Девушка вздрогнула и обернулась. Это лицо он тоже видел впервые.

— Новенькая, полагаю? — Мужчина подошел ближе и стал рядом, отекшими глазами всматриваясь в яркий, белый шар.

— Да, простите. Вы, наверное, хозяин… Я Имбрия, «оранжевая» служанка… а вас как называть? — Горничная неуверенно улыбнулась и отвела глаза.

— Хозяин. Спроси у местных, я устал представляться. — Он горько улыбнулся и прикрыл глаза.

— Вы не спите ночью? — Она пыталась понять, в каком ее работодатель настроении, и уместно ли задавать вопросы.

— Не знаю. — Спокойно ответил тот, не вдумываясь в вопрос. Столь яркий свет ночью его слепил, а страхи были беспочвенны. Никаких эмоций, и уж тем более, переживаний усталое тело, более, не испытывало. В тот момент ему показалось, что он вовсе разучился чувствовать, и был очень этому рад. — А почему ты здесь, Имбрия? Что привлекло? Зарплата?

— Ну… да. — Девушка замялась, и, очевидно, занервничала. — И не только. Далеко от города… а я не люблю скопления людей, автомобилей, такой темп жизни не по мне. А здесь… природа, прохлада, тишина. Немного народу. Понятная, простая работа, и возможность сблизиться с коллективом за счет того, что живем вместе. А значит и найти настоящих друзей…

— Да? — Мужчина резко отрыл глаза и странно покосился на собеседницу, будто бы, оценивая правдивость ее слов. — И что, уже подружилась с кем-нибудь?

— Ну… пока нет, я же тут еще недолго. Так, общалась просто… со всеми общалась.

— Имбрия закусила губу. Она не знала, как хозяин относится к другим, кого любит, а кого нет, и поэтому не стала отвечать, дабы не положить на себя нежелательную тень.

— Какой обдуманный, взвешенный ответ, я поражен. — Холгард прищурился. — Любишь луну?

— Да… я долго увлекалась изучением небесных тел, и мне безумно интересно наблюдать за планетами, их спутниками и созвездиями. Поэтому я тут, простите, просто это самая высокая точка в доме.

— Мне все равно. Можешь стоять здесь сколько захочешь.

— Спасибо огромное, правда. Я не буду сонной с утра, клянусь, и сделаю все работу!

— Очень мило. — Мужчина мягко улыбнулся и отошел от окна. — Я даже поверю, пока что.

С этими словами он развернулся и ушел с мансарды. Улыбка растаяла, как только он снова вышел в сумрачный коридор. Усталость давила, Рик не мог ни о чем думать, да и не хотел. Отперев свою спальную, он устало зашел внутрь, и закрыл за собой дверь, как обычно, на ключ.

Ветер носился по саду, срывая листья, топя их в маленьких озерах. Деревья шатались из стороны в сторону, подчиняясь порывам, их шелест убаюкивал, наводил сонливость и скуку. Однако не каждый мог заснуть под подобные аккомпанементы. Нона ворочалась с боку на бок, постоянно вспоминая события предыдущего дня. Сердце все еще болезненно сжималось, девушку злила такая нервозность, но лицо начальника не выходило из головы. В те короткие минуты, когда она видела микросны, он являлся ей отстраненным, разочарованно, ненавидяще глядя в ее сторону, после чего огромные, стальные захваты сжимали ее шею, и она с криком просыпалась.

Не то что бы она действительно верила в то, что говорила. Ее работодатель виделся ей странным, неуравновешенным типом, просто берущим то, что ему хочется. Холодный, насмехающийся взгляд часто не вязался с его действиями, но попробовать представить то, что творилось у него в голове не представлялось возможным.

Она никогда не предложила бы человеку делать что-то за деньги, вести себя как-то… а он, как ей казалось, был настолько избалован внешним миром что уже начал покупать отношения, близость. А может напротив, изголодался? Девушка потрясла головой и перевернулась на другой бок. Странный, он виделся ей непредсказуемым, поэтому пугал. Отчасти так было потому как она его не понимала. И, возможно, боялась понять.

Чужое, теплое тело. Уверенные, сильные прикосновения, властный, низкий голос.

Не более, чем отношения купля-продажи, тогда почему так мерзко сводит живот?

Сколько раз он говорил ей мерзкие вещи, делал то, о чем больно и обидно вспоминать. Выворачивал душу, заставлял бояться и приучал выполнять приказы.

Любые приказы. Сальровелл стиснула зубы и накрыла голову подушкой, странная злость заполняла все внутри. Ей было, на что обижаться. Было, за что его ненавидеть и, несмотря на это, она ничего не могла сделать с этой ‘странной печалью.

Скомканным осадком, который так старательно пыталась выкинуть из головы. Не может быть, чтоб он пытался понравится, такое просто невозможно. Так себя не ведут.

Однако теплая постель гостевой комнаты продолжала просачиваться в мысли, он теплый, тяжело и вязко дышит, отводит глаза. Служанка стиснула зубы, и, что было сил бросила подушку в стену, с воплем: «будь ты проклят, и вновь перевернулась с боку на бок. Больше всего на свете сейчас ей хотелось все забыть, никогда, более, не видеть его лица, это жуткое поместье с жутким прошлым. Ее городская жизнь, до болезни брата была легкой, воздушной, насыщенной приятными впечатлениями. Дух приключений не оставлял двойняшек никогда: они срывались с места, могли взять билет на случайный поезд и уехать в никуда. Потом сделать так еще раз, и еще раз… в одном из таких путешествий она познакомилась с парнем, несколько старше ее, который имел в городке свое дело. Резко раскрыв глаза, девушка села на кровать и задумалась. Дрожащей рукой она открыла ящик в столе, где лежала одна единственная визитка. Его.

Хотелось звонить прямо сейчас, но останавливала пара факторов. К примеру, тот, что за окном сейчас ночь, или тот, что ее голос дрожит. Глубоко вздохнув, она положила ее на место, и вновь вернулась в кровать. Вот так странно поток мыслей вывел ее, как сейчас казалось, на спасительный оплот. Человека, который мог бы ей помочь, или хотя бы просто поддержать. Ей стоило обдумать свою дальнейшую стратегию поведения, и то, где ей теперь безопаснее находиться, исходя из сложившийся ситуации. Впервые ей хотелось, чтобы кто-нибудь снова попытался пролезть на участок, чтоб ей снова сказали дежурить по ночам. Было бы лучше для всех.

Рассветы медленно сменялись закатами. Прошло несколько дней, за которые Нона сумела, наконец, почувствовать себя обычной горничной. Она много времени проводила то в библиотеке, то в саду, то на кухне… все эти дни хозяин ей не попадался, что и успокаивало, и пугало одновременно. Судя по всему, он сам не очень-то жаждал ее видеть, и как на это реагировать, служанка, в общем-то, не знала. Лучшим решением было конечно же расслабиться и просто прогрузиться в работу, не размышляя ни о чем.

Как «синяя» того и хотела, они начали сближаться с «оранжевой», что не могло не радовать. Ответственная и бойкая новенькая везде старалась следовать за новой подругой, все время просила советов, и консультировалась по поводу каждой мелочи. «Зеленую» веселила такая дотошность, из-за чего девушки не очень-то, сходились характерами. Анабелла часто могла обидеть коллегу своими неосторожными шутками, в то время как Сальровелл реагировала на них саркастично и с усмешкой.

Она, более, не могла понять, наблюдают ли за ней, но опасаться в любом случае стоило. Неизвестность пугала, отчего «синяя» чаще стала вздрагивать и оборачиваться. По ночам ей снилось, как работодатель, словно тень, просачивается к ней в комнату, касается ее горячими руками, отчего та впадала в ступор, и, либо кричала, либо не могла сдержать слез. Природа этих криков не была ясна ей самой. Вроде бы, не страшно, и горло само издает странные, нелогичные звуки. Она резко открывала глаза, и понимала, что одна, что уже давно за полночь, а в коридоре царит мертвая тишина.

Ни на следующий день, ни еще через день… хозяин, буквально, испарился для нее.

«Синяя» не поднималась на верхние этажи, а он не спускался вниз. Ему, как обычно, носили еду другие горничные, в основном «красная» или «желтая». Он не делал никаких объявлений, не бродил по дому и совсем не выходил на улицу.

Остальные, будто бы, не замечали его отсутствия, для них все было как обычно.

Новое утро было для нее намного более печальным, чем все остальные. Работа на кухне не терпела отлагательств. Обычно в такие дни Нона ходила довольной, и даже, счастливой, но раз она готовит, а, точнее, помогает готовить, то нести приготовленное тоже ей. Затянув на затылке конский хвост, девушка, стоя перед зеркалом ванной, глубоко вздохнула, поправила рубашку и вышла в коридор.

Наконец-то можно поговорить с поваром, расслабиться, в какой-то мере, даже, отдохнуть. Внутри все кипело и переворачивалось, она изо всех сил внушала себе что ждала этого дня, но получалось плохо. Ноги подкашивались, дыхание учащалось. Горничная спускалась вниз по лестнице, пока часы показывали без пятнадцати восемь. Окна на первом этаже были раскрыты настежь, судя по всему, поместье старались проветрить. Прикрыв глаза, она вошла на кухню, где ее уже ждал, как всегда веселый, приветливый повар. Он уже собрал продукты, подыскал рецепт, и начинал нарезать какие-то овощи. «Синяя», сжав кулаки, нервно улыбнулась и приблизилась к столу:

— Доброе утро. Странно видеть за окном солнце, не правда ли?

— Нона, доброе утро! — Мужчина весело рассмеялся и протянул девушке нож. — Сегодня у нас рыба на завтрак, с овощами, под соусом бешамель. Нарежь пока перец, а я буду потрошить наших водоплавающих гостей. Справишься?

— Конечно, о чем вы. Странное сочетание… — Она молча взяла острый предмет из рук собеседника, и довольно ловко принялась нарезать продукт.

— Смотри, не поранься, я их только вчера точил.

— Да ладно вам, вы меня не первый день знаете. Все в порядке. — «Синяя» ловко сменила угол наклона острия, и дольки получались ровными, не выпуская лишнего, сока.

— Всегда удивлялся, как у тебя это получается, ты быстрее других девчонок. Много, готовила дома? — Он снова улыбнулся, по-доброму, словно папа, которому интересно, чем живет дочь.

— А, да, типа того. — Служанка кивнула, и взяла второй перец. Жизнь часто носила ее из стороны в сторону, и к своим двадцати с лишним годам, она успела побыть, уборщицей, прачкой, курьером, официанткой, и даже помощником су-шефа в небольшой кофейне. Готовить блюда ей не доверяли, ну а что-то резать, мешать, замораживать… этим она занималась постоянно. Наблюдая, как готовят еду, она впитывала это, как губка, запоминала пропорции, движения… но никогда не пробовала сама — времени не было, поэтому не могла оценить свое мастерство в плане приготовления еды. Вот и здесь, как обычно, она здорово все резала, но еще не могла знать, может ли что-то еще.

— Чего такая грустная? Погода отличная, если быстро закончим, можешь погулять во дворе, посидеть на телефоне, поболтать с девочками… — Грузный, добрый повар был уверен, что знает, чего хотят девушки ее возраста, может чуть старше или чуть младше. Если видел какую-то печаль, или отчуждение, стремился поговорить и помочь, но в большинстве своем служанки просто уходили от ответа.

— Все в порядке, правда. Я просто не выспалась. — «Синяя» посмеялась себе под нос, давно о ней никто так просто и искренне не заботился. А вопроса, почему она грустная, или типа того, горничная не слышала уже очень долгое время.

— Ну, сегодня будет возможность лечь пораньше, сама знаешь. Выспись, и чтоб завтра была как огурец! — Мужчина улыбнулся и продолжил издеваться над рыбой, которой давно уже было все равно. Аппетита не было, но, стоило надеяться, что, хотя бы у кого-то в поместье он есть.

Все скворчало и шипело, со сковородки поднимался ароматный пар, который привлекал на кухню незваных гостей: заглядывала то «зеленая», то «желтая», постоянно интересуясь, когда же будет готово. За окном то и дело шнырял конюх, заглядывал во внутрь, ухмылялся, видя, что еда почти готова. Предчувствие Нону не подвело, чужие рты сегодня даже более голодные, чем раньше. А, значит, с приготовлениями стоило поторапливаться. Поторапливаться…

От этого слова девушку бросало в дрожь. Она закусывала нижнюю губу и вздрагивала, когда повар просил ее что-то ему подать. Сердцебиение возрастало, и, почему-то, что-то в груди начинало колоть, вызывая странный кашель.

Сальровелл списывала это на желудочный спазм, мол, рано встала, но еще ничего не ела, а кашель на легкий сквозняк, ведь окна были раскрыты.

— Эй, привет, Нона! Здравствуйте, господин повар! — «Оранжевая» с ухмылкой заглянула на кухню и помахала коллегам тонкой ручкой в резиновой перчатке. — Скоро будем завтракать?

— Привет, Имбрия! — Мужчина вновь засмеялся, но тут же посерьезнел. — Не распространяй мне тут химикаты, не видишь, готовим!

— Конечно, простите. — Она сняла перчатки, и бросила их куда-то в коридор, судя по всему, в ведро с мыльным раствором. — Есть хочу, просто сил нет, сегодня тяжелый день…

— Еще минут десять, потерпи. — «Синяя» как-то незатейливо вклинилась в диалог, но тут же стала его участницей. — Чистишь стены? Судя по запаху да…

— Да, терпеть это не могу. Трешь их, трешь… старые разводы уходят, новые появляются. — Она недовольно скрестила руки и сконфуженно отвела взгляд.

— Попробуй добавить стеклоочистителя. Должно помочь.

— Ты чертов гений, Нона! — Имбрия улыбнулась и пожала плечами. — Просто, вроде бы, но мне, почему-то, в голову не пришло. Спасаешь, как обычно.

— Не за что, это мелочи. Слушай. — Сальровелл резко выпрямилась и посмотрела на собеседницу. — Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, каком?

— Можешь… отнести хозяину еду на третий этаж? Я плохо чувствую себя, не спалось. Боюсь, голова закружиться, и разобью все, так однажды уже было. Тут всего один поднос, даже не нужен второй человек.

— Вот хитрюга. — Повар засмеялся и покачал головой. — Совсем не любит наверх ходить, боится, наверное. Ничего такого в этом нет, шеф у нас хороший. По крайней мере, никого еще не съел.

— А почему нет? Мне все равно. — «Оранжевая» развела руками и благодушно улыбнулась. — Отнесу, это же мелочи, а мы подруги. Правда ведь?

— Конечно, спасибо. — «Синяя» кивнула и стала собирать тонкий, металлический поднос так, чтобы все на нем уместилось. И, как ни странно, у нее получилось, чем и повар, и случайная зрительница были приятно удивлены.

Ни секунды не колеблясь, Имбрия взяла поднос с едой, и стала уверенно подниматься наверх. Ее подруга ухмылялась, по-доброму глядя ей в след. Теперь могла, наконец, расслабиться, во всяком случае до обеда. Потом можно будет попросить «зеленую» или «красную». Теперь она от всего сердца думала, что дежурство пройдет хорошо.

Пора было расставлять приборы для прислуги, все только и ждали, что их позовут на завтрак, и накормят горячей вкусной едой. Светлая столовая наполнялась теплым, нежным светом, который можно было увидеть в самый редкий день проживания здесь. Посреди деревянного стола возвышалась стеклянная ваза, которую с еще утра заполнила фиолетовая, яркими, крупными цветами, похожими то ли на астры, то ли на георгины. Нона монотонно раскладывала приборы; аппетита не было, ее даже слегка тошнило, но она не желала этого озвучивать. То было, скорее, нервное.

На самом деле «оранжевая» волновалась. Она впервые несла еду своему работодателю. И, несмотря на то, что «синяя» пошагово рассказала, что нужно делать, ее равно била мелкая дрожь. Так или иначе, Имбрия не могла отказать подруге, ведь та слишком во многом ей помогала. Благодаря ей удалось избежать многих, многих ошибок.

Поднимать еду было жутко не удобно, в такие минуты ей хотелось, чтобы в поместье был лифт, или хотя бы ручной подъемник. Поднос заслонял глаза, искажал угол обзора, создавалось впечатление, что лестница не кончалась, а идти по ней занимало вечность. Однако, несмотря на восприятие, кабинет неумолимо приближался, что заставляло девушку нервничать, и даже слегка паниковать.

Третий этаж. Такой просторный, загадочный… куда она поднималась, в основном, ночью, и где почти не была днем. Можно было рассмотреть его антураж, оценить, интерьер… можно, но у нее не получалось — ноги подкашивались, а пульс учащался с каждым шагом.

Подойдя вплотную к двери, «оранжевая» постучала, после чего, локтем, надавила на ручку и протиснулась внутрь:

— Доброе утро, мистер Холгард, ваш завтрак! — Имбрия растянулась в волнительной улыбке, приблизилась, и осторожно поставила поднос на стол.

— Доброе. — Снисходительно кивнул он, откладывая в сторону рабочие бумаги. — Смелее, это железный поднос, а не венское стекло.

— Да, конечно, простите. — Она шумно выдохнула и смахнула пот с виска.

— И как тебе кухня? Отчего-то многие не любят проводить время за помощью моему повару, хотя он довольно добр, не находишь? И нетребователен. К сожалению.

— Эм… — «Оранжевая» стиснула зубы и отвела глаза. Ей еще не представилось возможности попробовать себя на кухне, хотя она и знала повара, и остальных в лицо. Вообще-то он был первым, с кем она познакомилась, придя сюда на работу. — Честно сказать… сегодня не я дежурю, я просто отнесла, вот.

— Да? Как мило, не позволяй себя использовать. Кто сегодня? — Хозяин отодвинулся от стола и потер спиной кулака глаза. Создавалось впечатление, что, либо он очень, очень рано встал, либо не спал вовсе.

— Ну… — Девушка замялась еще сильнее. Кажется, странная просьба выходила подруге боком, и, как это поправить, Имбрия не знала. — Нона, но знаете, оно и понятно, так сегодня блюдо сложное, очень, и работы ох как много, вот, а еще она прям очень плохо себя чувствовала с утра, с ног валилась, вот, я и предложила отнести еду вместо ее. Вот… Вдруг в обморок упадет, пока будет подниматься, дыхания, например, не хватит? Вот…

— Ах вот оно что. — Он прикрыл глаза и придвинулся назад к столу. На секунду ей показалось, что он слегка, мрачно ухмыльнулся, или же так просто падал свет. — Я понял. Можешь идти.

— Спасибо, приятного аппетита! — Имбрия, словно лиса, быстро вынырнула из кабинета и закрыла за собой дверь. В коридоре можно было выдохнуть, вроде бы, подругу удалось отмазать, а значит, все хорошо.

Когда она вернулась вниз, стол уже был накрыт. Весь персонал собрался в одном месте, кто-то с кем-то разговаривал. Всем не терпелось позавтракать, только вот, кое-кого не хватало, и это сильно смутило «оранжевую». Куда делась «синяя»?

Быть может, ушла к себе? Но нужно же было мыть посуду после еды, все приводить в порядок… начать размораживать мясо к обеду. Она немного волновалась за нее, ведь даже не стояло тарелки. Может, она поела во время готовки? А повар разрешает это?.. Много вопросов оставалось без ответа, отчего служанка не стала долго засиживаться в столовой, поела, буквально, за пару минут, отнесла приборы на кухню и направилась на второй этаж. Где ей еще быть, если не у себя? Она должна быть у себя, иначе придется начать нервничать, хочется или нет.

Повар что-то напевал себе под нос, но вопрос, куда пропала Нона явно выбил его из колеи. А действительно? Ей же сейчас мыть посуду, протирать пол… Она могла пойти в уборную, но так долго там не сидит никто. Расставила тарелки и испарилась, в буквальном смысле.

Сильно напрягаясь, она подошла к комнате коллеги, которая, оказалась не заперта.

Все, вроде бы, было как обычно, только вот телефон лежал на полу рядом с дверью, и у него был сильно треснут экран. Странно, если учесть, что буквально день назад она брала его у «синей» позвонить. Очень странно, что девушка выронила телефон, и даже поленилась его поднять… тревожила. Окинув комнату взглядом еще раз, Имбрия вышла в коридор и вновь пошла вниз. Вышла проветриться? Посидеть… на солнышке?

«Фиолетовая» с мягкой улыбкой, в наушниках, подрезала кусты, бесшумно произнося слова песни себе под нос. Увидев «оранжевую», она помахала ей рукой, жмурясь от утренних лучей. Взволнованная горничная подошла к коллеге, и тихонько спросила:

— Ида, не видела Нону? Она плохо себя чувствовала, я волнуюсь, не стало ли ей хуже, вот… не могу найти ее в доме.

— По-моему она не выходила. По крайней мере, я не видела. — Молодая садовница почесала голову и задумалась.

— Ладно, если увидишь, дай знать, хорошо? — «Оранжевая» вздохнула и вернулась в дом. Что-то явно было не так, сперва странное отсутствие, затем телефон… куда она могла деться, пока все остальные ели? Может, обратилась к мисс Таллис?

К сильному разочарованию девушки, ее подруги не было и там. Управляющая не придала такой мелочи значение, или же сделала вид, что не придала. Она могла пойти в уборную, ее могла не заметить «фиолетовая», и они, запросто, могли элементарно разминуться, пока одна поднималась, а другая спускалась. Все эти доводы казались Имбрии логичными, но, отчего-то, не правдоподобными.

Состояние «синей» ее на самом деле беспокоило, даже если та могла о нем слегка приврать.

Вдруг с улицы послышался знакомый голос. Распахнутые окна второго этажа тоже внезапно успокоили «оранжевую», горничная облегченно выдохнула и вновь пошла на улицу. Судя по всему, Идана действительно не заметила, как ее коллега вышла из дома, и в этом не стоило ее винить. В наушниках вряд ли кто-то обращал бы внимание на такие мелочи. «Синяя» стояла во дворе, практически вплотную к забору, а рядом с ней стоял конюх. Их разговор, хоть и не был громким, отчетливо, слышался на приличное расстояние.

— Кто бы мог подумать. — Нона устало зевнула и прикрыла глаза. — Такое поведение не протискивается ни в какие рамки, впервые вижу настолько наглых людей.

— Я… тоже.

— И что мы будем делать?

— Ты знаешь, что. — Ал сконфузился и почесал длинную щетину. — Впервые на моей памяти к нам кто-то пытался залезть днем, скорее всего они вернуться. Слышала, что эти малолетние подонки кричали? Похоже, тебе снова придется натянуть черное платьишко.

— Нет проблем. Немного тревожит их наглость, кажется они знали, куда шли.

— Узнают еще лучше, когда встретят своим жирным прыщавым задом соль, это я обещаю.

— Я тебе верю. — Сальровелл рассмеялась и махнула рукой.

— Добрый день, что происходит? — Имбрия поставила глаза на подругу, пытаясь отдышаться. — Куда ты пропала? Я подумала, где-то неудачно упала, и лежишь там, умираешь! Я выполнила твою просьбу кстати, все в порядке.

— Спасибо большое, не стоило волноваться. — «Синяя» повернулась к «оранжевой».

Ее лицо было очень серьезно, а руки напряжены. — Средь бела дня на территорию пытались пролезть чужие. Кажется, такое… происходит впервые всю историю поместья, по крайней мере так считает Ал. То есть мистер… как тебя там… — Глаза закатывались сами собой.

— Да ладно?! — «Оранжевая» вскинула брови и уставилась на забор, вдоль которого были грязные полосы, оставленные явно тяжелыми ботинками. — И что это значит?

Ты снова будешь ходить по ночам?

— Да, а что еще остается? Нужно сообщить начальству, ты же этим займешься? — Служанка посмотрела на конюха и подняла одну бровь.

— Да, конечно. Располагай, что пару недель точно придется гулять в сумерках, потом посмотрим.

— ОЙ, а мне с вами можно? — Имбрия, похоже, загорелась идеей помогать так называемым охранникам, но те, отчего-то, не приняли эту идею с должным энтузиазмом.

— И кто тогда будет работать днем? Вас останется четверо, трое, учитывая, что «фиолетовая» всегда в саду. Еще одна, по любому, будет на кухне. И что дальше?

Этот дом огромен. Здесь не просто столько персонала.

— Ладно, я поняла, не бубни. — Девушка махнула рукой и надула губы. — Но! Если что, я могу выйти за тебя, или иногда подменять. Обращайся!

— Да, да, конечно. — Сальровелл сконфузилась и медленно кивнула.

Внезапно с ее плеч будто спал не один десяток камней. Снова ночь, снова она будет нужна этому отчаянному времени суток. Это значит, что риск встретить столь пугающего сейчас хозяина минимален. К тому же, Имбрия наверняка пойдет ей на встречу, и поможет уладить проблемы, если таковые возникнут. Все складывалось хорошо, слишком хорошо, настроение поднималось, появлялась странная уверенность и даже радость. Мерзкие, желчные подростки, одетые полностью в черное, пробовали перемахнуть через забор и, что самое печальное, у них это вышло.

Конюх среагировал быстро, и нахальные гости, осыпая бранью сотрудников, быстро покинули территорию. Однако, создавалось впечатление, что это еще не все. Они вели себя не так, как другие. Будто что-то искали, знали, куда лезли. Вероятнее всего искали, чем поживиться, и как попасть в дом, а значит, они придут снова. И это не могло не радовать «синюю». Придут, значит она будет дежурить, будет дежурить — никаких неловких встреч и ситуаций. Наконец-то.