23. Из темноты

Девушка настолько самозабвенно скрывалась от шефа, что даже забыла, ищет ли он ее, или уже нет. Ей казалось, что она видит его за каждым углом, слышит голос, шаги. И каждый раз ошибалась. А, значит, у нее все получается. По крайней мере, хотелось надеяться. Не встречается, значит хорошо прячется, вовремя меняет место дислокации. Каждая камера мнимо провожала ее взглядом, она думала, что даже частично научилась от них скрываться. Но все равно вздрагивала, когда слышала мужчину, и не важно, кто это был: повар, конюх, садовник… быстро успокаивалась, но вздрагивала.

Нужно было идти мыть тарелки. «Оранжевая» все еще причитала, мол, не нужно ее так пугать, «синяя» разбила телефон, и даже не подняла его. Все оказалось до смешного просто: она, будучи у себя, услышала в окно чужие голоса и тут же кинулась во двор, ведь исходили они со стороны забора. О телефоне не было времени думать, когда на участок стремятся пролезть вандалы, а ты мнимый, маленький защитник этих земель, хотя и в неформальном отпуске.

Моющее средство разъедало кожу. Нона глупо улыбалась, что не могло не радовать повара. «Зеленую» легко удалось уговорить отнести шефу обед, пол дня прошло уже, все было хорошо, и обещало стать еще лучше. Пока она была в комнате, ей звонил брат. Его новости были тоже, в общем-то, хорошие: парню стало немного лучше, до операции осталась всего пара дней. Значит нужно было перенести ее и процесс реабилитации, который она теперь уже почти что сможет оплатить. Даже если немного не хватит, она теперь знает, к кому обратиться, и у кого занять. Визитка, буквально, обжигала стол, в котором лежала, и прожигала дыру в сознании служанки. Жизнь, казалось, налаживалась. Да и она сама, в целом, шла на поправку. Во всяком случае, она была в этом уверена, однако по ночам все еще не спалось, а каждое сомнительное движение или звук заставляли ее сердце замирать, а после болеть. Пустоту, вот что она ощущала, когда ничего не происходило. Уже не напряжение, но пустота.

Тлеющее чувство зарождалось внутри, когда она надевала ту самую, пропахшую чужими духами форму. Давно ее не было нужды носить, и вот снова голубые ленты пригодились. Здравствуйте скрипящие качели, холодная роса и пасмурный рассвет, и до свидания нормальный сон. Однако им она могла пожертвовать, так сказать, обменять, на душевное спокойствие и еще одну порцию странной пустоты.

Управляющей очень не нравилось, что снова появлялись незваные гости, но сделать с этим ничего не могла. Потому молча, с сочувствующим и слегка негодующим взглядом отдавала счастливой «синей», или теперь уже «голубой», оружие и входной ключ. Алу не пришлось долго объяснять, что происходит.

Холгард особо не сопротивлялся и вопросов не задавал, как ни странно. Нужен человек на улице? Кто угодно, на усмотрение самого конюха и управляющей. Нужна безопасность, пусть решают, как ее обеспечить. Он спонсор, и вообще должен по минимуму задумываться о таких вещах. Поблагодарил за оповещение, но спихнул решение этого вопроса на остальных, что было ему не совсем свойственно. Можно сказать, совсем не свойственно. Ран решила, что он просто в странном настроении, и, не грех этим воспользоваться. Многие проблемы решались лучше и проще, когда он не лез, по крайней мере ей так казалось.

Совмещение некоторых факторов позволило Ноне вновь облачиться в черное, и завязать на шее светлую, голубую ленту. Она ликовала, вращаясь перед зеркалом: бледная кожа, светлые волосы, скоро вновь появятся синяки… и контрастная одежда. Прямо-таки смерть во плоти, осталось позаимствовать косу у садовника, и можно собирать души смертных. Такая пошлая роль ей нравилась, учитывая новые обязанности, вернее, старые, но немного в новом амплуа. Если раньше они прогоняли, в основном, случайных зевак, то теперь кто-то целенаправленно жаждал сюда проникнуть, а значит… «Я заберу твою душу» — тихо и самодовольно проговорила служанка, рассматривая собственное отражение. Уверенность явно была ей к лицу.

Конюх тяжело вздыхал, поглощая очередной энергетик. Зачем местной шпане понадобилось сюда залезать? Или они действуют по чьей-то указке? Если это будет продолжаться, придется стараться их задержать, а не просто отпугнуть, и вызывать полицию, а сможет ли в этом помочь его ночная спутница? Во всяком случае, может поднять тревогу и… но не спугнет ли своим поведением? Тогда их отлов может затянуться на недели, если не на месяцы. Однако, Ал надеялся, что хозяин решит эту проблему раньше… сам, ведь рано или поздно ему начнут надоедать выстрелы по ночам.

Мужчина поднял печальный взгляд и увидел свою напарницу — уверенную, самодовольную, в специфической форме, к которой он так привык. Нельзя было сдержать улыбку, судя по всему, она жаждет поймать нарушителей не меньше, чем он сам:

— Ну что, по старинке? Ты влево, я вправо?

— Я вправо, ты влево. Забыл уже? — Сальровелл ухмыльнулась и прикрыла глаза.

— Точно, забыл. — Конюх махнул рукой и засмеялся. — Расходимся. Через час на этом месте. Не торопись. Все как обычно, что-то увидишь или услышишь — кричи-стреляй.

— Принято. Не бойся, услышишь. — Она потянулась, подмигнула, и пошла вдоль дорожек по привычному маршруту. Сложно было называть Ала на «вы», хотя того и требовала нужда, девушка постоянно об этом забывала. Переступала субординацию, но тот и не обижался, если их никто не слышал.

В такие минуты ей хотелось быть очень сильной и ловкой, чтоб он не думал, что ей нужна помощь. Она справится сама, и играет роль не просто сигнализации и пугача, это уж точно. Справится сама. Всегда справлялась. И это поместье не станет исключением.

Качели скрипели под порывами ветра. Ей везло, что они находились ровно посредине ее «территории», и с них довольно легко просматривалось… многое.

Служанка, особо не думая, влезла на них ногами, и начала раскачиваться.

Внутренняя мотивация достигала своего придела, энергию уже некуда было девать, словно электрический разряд, легкий и непослушный. Она быстро разработала увядшие шарниры, а как только те перестали скрипеть, запела какую-то живую, динамичную песню. У нее был хороший, сильный голос, но, когда никто не слышал и стесняться было некого, пелось еще лучше, чем обычно. Что-то на латыни, про жизнь после смерти, про шаг в бесконечность… ноты становились все громче и гармоничнее, однако, через пару минут исполнительница осеклась. Своими выступлениями она могла начать будить дом, и даже Ал мог прийти с другой части сада, тогда было бы несдобровать. Переспорить человека, когда он прав, было непростым делом даже для нее.

А ведь это даже не колыбельная. Теперь.

Стоило замолчать, как в кустах, на другой стороне послышался странный шум.

Охранница замерла и попыталась сосредоточиться: чужих разговоров не было слышно, возможно, какое-то животное. Или же…

Сальровелл спрыгнула с качелей и быстрым шагом направилась к мнимому источнику шума. То, что не слышно голосов, совсем не значит, что она по-прежнему в безопасности. Когда подошла, вроде бы, стало тихо. И это, конечно, ничего не значит. Ждать.

«Интересно, он уже спит?» — девушка подняла глаза на окно, за которым должна была находиться хозяйская спальня. Света за стеклом не было, значит, скорее всего, да. Или нет. Все-таки это ничего не значит. Она вздохнула, ухмыльнулась, и вновь принялась ловить подозрительные звуки, но те стихли, и пока не возобновлялись. Нона постаралась замереть.

И ничего. Быть может, они все просто переоценили разгневанную шпану.

Черная гладь холодных, декоративных озер источала свежий воздух, будто бы испарения над ними происходили в несколько раз быстрее. Подстриженные садовником и фиолетовой кусты, смотрелись куда более опрятно и аккуратно, однако сад постепенно терял свой иррациональный шарм. Ей казалось, в воздухе пахло вином, дорогим, красным вином, так сильно, что его захотелось попробовать.

Или… не казалось? Служанка стала принюхиваться и сдвинула брови. Потоки воздуха гоняли терпкий, виноградный аромат вокруг, и она никак не могла понять, откуда же он исходит. Сладкий, манящий… не то что бы ей так нравился алкоголь, просто этот казался странным, особенным. Он не шел ни в какое сравнение с тем дешевым пойлом, которое так любил распивать Ал, с тем, что предлагала гостям Ран, с тем, что она пробовала обычно. Легкая сладость заставляла сглатывать, облизывать губы, погружаться в мысли. Ветер слегка шевелил волосы, освежал, но его не было достаточно, чтобы отрезвить, а ментально пьяная девушка странно улыбалась и отводила глаза. Она вновь взглянула на хозяйские окна, за которыми была лишь тьма. Совершенно невозможно понять, что за ними происходит. На секунду ей показалось, что за плотным стеклом виднелся силуэт. Показалось?

Может оно приоткрыто? Или нет? Нельзя было понять, слишком далеко. Может и приоткрыто. Сладкое, крепкое вино.

Рассвет наступил подозрительно быстро, как обычно серый, но светлый. Запах не шел у служанки из головы, она уже не могла понять, чувствует его, или уже нет, и просто вспоминает. В голове все смешалось, нужно было спать, а усталости не было.

У конюха все тихо, как и во всем саду, только в душе у девушки играл оркестр, вместо сердца крутился электрогенератор, в голове застрял запах хорошего алкоголя. Ноги ощущались, словно несгибаемые спицы, на них она поднялась в дом, и даже сумела дойти до комнаты, попутно сдав оружие. Она раздевалась на автомате, глупо улыбалась, не чувствуя ни жажды, ни голода, хотя за всю ночь даже не притронулась к пайку. Накрылась синтетическим одеялом, тяжело дышала.

В глазах блестели слезы усталости, потому как охранница зевала, хотя и спать действительно не хотелось. Но нужно было. Впереди ее ждала еще одна такая ночь, затем еще одна… Сладость, и даже что-то смежное с эротическим возбуждением. Сердце билось странно быстро, а она все улыбалась, улыбалась…

Уже толком не понимая и не осознавая причин своего внезапного счастья. Хотя нужно ли было это осознание? Так глубоко копаться в себе она не стала, и, сомкнув глаза, начинала считать в уме пивные бутылки, которые опустошил за ночь ее партнер.

Как это ни странно, она сумела заснуть. В странном, возбужденном состоянии все- таки сумела, и, что необычно, видела яркие, приятные сны. Последнее время она видела лишь кошмары, постоянно вскрикивала и поднималась, однако после ночной прогулки спала долго и глубоко, как в детстве.

Впервые за все свое время работы здесь она забыла переставить будильник, и спала намного дольше, чем нужно. Однако никто ее не будил, и никто к ней не ломился. Ран благодушно дала отоспаться инициативной служанке, и ее помощь не была кому-то срочно нужна. Открыв глаза, и посмотрев на часы, Сальровелл удивилась настолько, что едва не упала с кровати — стрелки показывали почти шесть вечера, а это значит, она спала почти десять часов. Она потянулась, покачала головой и тотчас же направилась в душ. В это время там никого, обычно много желающих мыться перед сном, сейчас еще слишком рано.

Имбрия второй день подряд тащила на третий этаж закуски. Наконец подошла ее очередь помогать повару в готовке, однако это занятие ее сильно разочаровало.

Все валилось из рук, она не успевала за грузным мужчиной, и вообще к концу дня почти что распсиховалась. Овощи резались медленно, мясо не отбивалось, а приправы сыпались куда угодно, только не на еду. Теперь она с легкостью могла понять, почему остальные так не любят кухню, и совершенно нет, почему ее так любит Нона. «Синяя» самозабвенно распиналась о том, что это отдых, повар никуда не торопиться, можно помедитировать, посмеяться, обсудить с ним погоду или курсы валют. На деле же получалось, что он все время куда-то торопился, или же, по крайней мере, производил такое впечатление. Он мог бросить яблоко через всю кухню, наивно надеясь, что та его поймает, а когда горничная не ловила кидал еще одно. И еще одно. В итоге раздраженная, вся в синяках «оранжевая», угрюмо поднималась наверх, искренне завидуя подруге. Гуляет себе по ночам, звезды рассматривает… а она тут в фартуке, медленно становится кухонной рабыней.

Внезапно вспомнив, что не сняла передник, девушка остановилась, и, подавляя волнение, поставила поднос на подоконник. Он был весь в муке, и мелких каплях говяжьей крови, лицо ее перекосило отвращение и даже некоторый стыд. Оставив фартук на том же окне, «оранжевая» вновь взяла поднос, и снова продолжила медленно подниматься вверх. До сих пор она не понимала, почему «синяя» так не любит носить хозяину еду.

Темный кабинет освещал лишь свет от монитора, Холгард поднял глаза и негодующе уставился на ужин. Он сам для себя составлял расписание, но почему-то аппетита не было. Настолько, что мужчина был бы благодарен служанке, если б она съела все это здесь сама. Сейчас.

— Вот, приятного аппетита. — Имбрия смахнула пот со лба и облегченно выдохнула.

— Уже конец дня? — Как-то отрешенно спросил он и вставал из-за стола, хотя прекрасно знал, который час.

— Да, быстро время летит, так? — «Оранжевая» улыбнулась, и покачала головой.

— Конечно. — Рик оперся на стол, становясь буквально напротив, и стал нагло разглядывать лицо новой сотрудницы.

— Что-то не так? — Девушка поправила волосы и попыталась посмотреть себе на лоб.

— Все в порядке. — С ухмылкой ответил он, после чего привстал, и подошел еще ближе.

— Ну… тогда я могу идти? — Она слегка покраснела и отвела взгляд. Что он делает?

О чем вообще думает? Однако мешать ему не очень-то и хотелось.

— Да. — Ответил Холгард, но резко подался вперед, и дотронулся до ее губ своими.

Служанка вздрогнула, глаза расширились, а по телу прошла легкая дрожь. Когда он отстранился, прошептала:

— Тогда пойду… спокойной ночи… то есть приятного аппетита! — Имбрия покраснела еще больше, а потом зажмурилась и вынырнула из кабинета.

Мужчина проводил ее странным, безэмоциональным взглядом, а как только дверь закрылась, что было сил, сжал руками край столешницы. Порывы ветра слегка шевелили бумагу, окно стоило закрыть, но он не делал этого. Почему-то. Мрак немного давил, но пустота разъедала. Лучше уж темнота снаружи, нежели внутри, а когда есть и здесь, и здесь, можно, буквально, раствориться в окружающем пространстве. Забывая, как ты здесь оказался, и что должен делать. Он ждал. Чего, или кого, трудно было объяснить, просто ждал, пока ужин стыл.

«Оранжевая» не могла отдышаться, прохладный воздух коридора не освежал, руки немного дрожали, а рот открывался сам собой. Ее работодатель ее поцеловал.

Поцеловал. Стоит скорее рассказать об этом «синей», или… не стоит? Она никогда ни о чем подобном не говорила, не намекала, даже близко… значит ли это, что что-то знает, или, напротив, не знает… Имбрия ощущала страх, как будто перед экзаменом. Страх и… что-то еще.

Сальровелл прогуливалась во дворе в те недолгие минуты, когда ей еще не нужно дежурить, но и начинать делать что-то поздно. Порывы трепали волосы, нежные листочки растений шевелились, терлись друг о друга, создавая мягкий шелест.

Тишина и удовольствие. Пахло далеким костром, трава была на удивление теплой, а земля бархатистой, что ее, прямо-таки, хотелось ощутить… Не теряя времени, она быстро сняла туфельки, взяла их в руки, и ступила на прохладные, круглые камни — вымощенная дорожка. Дыхание учащалось, сейчас она по-настоящему понимала: ей нравится здесь. Гарь в воздухе немного обжигала горло, но ей, вроде бы, это даже нравилось. Служанка прикрыла глаза от удовольствия и закинула голову к темнеющему небу. Отречение. Она так глубоко, самозабвенно наслаждалась моментом, что совсем не замечала, как из темного, дальнего окна третьего этажа за ней наблюдали два пустых, серых глаза.

Ветер усиливался, так что ей все-таки пришлось вернуться в дом. И потом, время.

Еще немного, и Ал будет ждать ее, а даже небольшое опоздание вызовет его нытье на остаток ночи. Как всегда, черное платье, как всегда хвост, и, что необычно, свежее, выспавшееся лицо.

Ходилось легко, на небе мерцало множество ярких звезд, что было редким явлением для этого края. Далекие планеты, казалось, рассматривали ее, холодно, недоверчиво… Сегодня все было не так. Она чувствовала странное недоверие ко всему, что ее окружало. Луну затянуло тучами, редкими, но очень темными, настолько, что небесное тело не просвечивалось сквозь них никак. Тело напрягалось, каждый шорох слышался подозрительным, странным. Возможно она ощущала что-то вроде предчувствия, которое, к сожалению, постепенно оказывалось реальностью.

За забором слышался тихий шепот. Слов нельзя было разобрать, девушка застыла, сжала зубы и приготовилась. Сколько людей говорили, понять было сложно, но они явно были, и сердце начинало биться так сильно… не от страха, но от адреналина.

Конюха по близости не было, так просто кивнуть, или помахать ему не выйдет, а по-другому можно спугнуть. Спугнуть, и они вернуться опять, что еще хуже, отойдут на несколько часов, будут думать, что им просто не повезло.

Сальровелл отступила на несколько шагов назад, бесшумно, аккуратно. Вдруг за каменный забор зацепились чьи-то руки. Девушка сжала кулаки и понесла руку к оружию. С другой стороны человек поднялся и влез на забор, его примеру последовали еще трое, а, чуть дальше, еще двое, и, за забором еще явно оставались люди. Самая большая компания, какую приходилось прогонять с хозяйского участка, состояла примерно из пяти человек, здесь же их насчитывалось в два раза больше. Подавляя внезапный страх, она продолжала присматриваться: все люди были мужчинами, одеты в основном в черное, на их лицах были тонкие медицинские маски. Сейчас было самое время паниковать, ведь такое действительно было здесь впервые. Не дожидаясь, пока незваный гость спрыгнет в сад, служанка выхватила пистолет и принялась стрелять. То было так неожиданно для нарушителя, что тот не удержался, и рухнул туда, откуда пришел. Не теряя времени, она продолжила стрелять по рукам, и когда попадала, они падали вниз назад.

Конюх, услышав выстрелы, бросил недопитую бутылку пива и тотчас ринулся навстречу своей тихой помощнице. Однако, окинув взглядом желающих проникнуть, впал в легкий ступор. Кто-то из них уже кричал «засада, но это не останавливало остальных. Они, словно зомби, или зараза, пытались снова и снова, а у некоторых это даже начало получаться.

Оказавшись на земле, первый из них тут же кинулся на служанку, с криком «он воздушный». Как только алюминиевая пуля прилетела ему в голову, закричал, и отпрянул. Боль была обезоруживающей. Зазвенело в ушах.

«Что происходит?» — дрожащим голосом спросил Алек, осматривая все вокруг.

Нужно было бросить все, и бежать за обыкновенным ружьем, заряженным свинцовыми пулями.

Это не дети. Выстрелы в воздух тут не помогут.

На поместье начинался организованный налет.