4. Чашка и мусор

— Кто… вы? — Все тело рефлекторно напряглось, глаза широко раскрылись. Этого человека Нона видела тут впервые. Высокий, худощавый, с проседью на длинной неухоженной щетине.

— А… не суть. Какая разница? Работаю тут, так же, как ты. — Мужчина ухмыльнулся.

Чужая рука скользнула с плеча на талию, и сжала ее настолько сильно, что было даже немного больно.

— Отойди, или я буду кричать. — Она прищурилась. Сколько людей тут работает?

— Зачем? Я свой, расслабься. Да… если хочешь, кричи на здоровье. После десяти окна в этом доме закрывают, так что вряд ли кто-то засечет необычные звуки. — Голос, что произносил эти слова, был низким, прокуренным, а его владелец явно находился навеселе.

— Я сказала отойди! — Нона повернулась, и постаралась оттолкнуть нового знакомого, но он держал ее мертвой хваткой.

— Ну-ну, спокойнее, я, пока еще, ничего такого не сделал, хотя, возможно, сейчас сделаю. — Мужчина слегка выпустил служанку из рук, но тут же схватил ее за щеки, и, рывком приблизившись к лицу, впился в ее теплые, искусанные от нервов губы.

Усталые, дрожащие колени подкосились снова, она старалась устоять на ногах, но не могла. Глаза расширились настолько, что были готовы вылезти из глазниц, руки сводила судорога, и все равно, всеми силами девушка стремилась оттолкнуть мерзкого незнакомца. Мужчина тоже не сумел ее удержать, и вместе они упали на холодную, каменную дорожку. Те короткие, молчаливые стоны, в которые превращались крики, когда рот был зажат, не могли привлечь никого, в саду было пусто как в старом, пересохшем колодце. Уверенные, сильные руки лапали, хватали ее за ноги, задирая юбку выше. Она изо всех сил стремилась защититься, но после тяжелого дня, даже если б получилось вырваться, не вышло бы убежать.

— Опять ты за свое! Пусти ее, живо! — Знакомый голос заставил обоих людей вздрогнуть, девушку от радости, мужчину от испуга. — Иначе я позову остальных! — Анабелла стояла, держа в руках огнетушитель так, словно то была двуручная дубина. — Живо отошел! — Хоть она и выглядела уверенно, высокий голосок дрожал, а глаза бегали из стороны в сторону.

— А, Бель, девочка! Мы просто познакомились, ничего плохого у меня и в мыслях не было! — Незнакомец отпрянул, смутился. Самоуверенность сразу же сошла, и на ее место пришли неловкость и страх.

— Нона, вставай быстрее! — «Зеленая» служанка тут же подошла, и протянула руку «синей», которая, на дрожащих коленях, едва ли могла встать. Мягко взяв ее за талию, она повела подругу в дом, более стараясь не смотреть на валяющегося на земле работника.

Сердце бешено билось у обеих, Бель усадила подругу на ближайший диван, стоящий в коридоре первого этажа. Кромешный мрак заполнял помещение, и никто не собирался включать свет.

— Ты в порядке? Конюх, тварь! Он и ко мне, и к Сандре… девушке с красной ленточкой приставал. При чем выбирает моменты, когда мы одни и на улице. Не понимаю, как хозяин до сих пор его не уволил, бр-р!

— Да, в порядке… спасибо тебе. Одна бы я не справилась с ним. — Сальровелл устало, облегченно улыбнулась, и ее собеседница сквозь темноту почувствовала эту улыбку.

— Он сильный, как медведь! Вообще спасу нет. Завтра пойду к хозяину, нельзя это просто так оставлять! Пойдешь со мной?

— Не знаю даже… сегодня я весь день терла пол на его этаже. Обращаться к нему после этого мне, если честно, страшно.

— Ладно, я понимаю, сама схожу. Может тебе и не стоит ему пока на глаза попадаться.

— Поразительно. Мой первый поцелуй получил какой-то конюх-бомж. По крайней мере выглядит и пахнет он как бомж. — Нона криво ухмыльнулась, и показательно закатила равнодушные глаза.

— Первый поцелуй? Серьезно?? Вот урод! — Девушки засмеялись, после чего Бель вновь взяла под руку коллегу и стала помогать той подниматься наверх.

Ночь для всех была тяжелой. Из-за дверей, в которых жили и находились служанки, иногда раздавались крики, девушки очень беспокойно спали. Полная луна висела над поместьем, ветер вращал флюгер на крыше. Где-то вдали слышался дикий, самоотверженный вопль печальной собаки. Холгард ворочался в своей постели, отчаянно пытаясь уснуть, но глаза раскрывались сами, несмотря на полную звукоизоляцию спальни и две таблетки снотворного. Холодное, скомканное одеяло лежало рядом, желания накрываться им не было, хотя в комнате было совсем не жарко. Длинные волосы небрежно разбросало по простыне, мужчина вновь перевернулся на спину и посмотрел в потолок. Так пролежать ему удалось не более двух минут, затем он снова лег на бок и положил под голову руку. Эта широкая, двуспальная кровать была для одинокого хозяина слишком большой, но менять ее было странно и не рационально. Вторая подушка пустовала много лет, и Рик сам не мог понять, хотел ли он, чтобы кто-то занял это место.

Через время собака снова взвыла. Лунный шар медленно плыл по небу, а рассвет никак не наступал. Просто небо постепенно светлело. Звонкие будильники один за одним слышались в комнатах персонала, и поместье медленно начало оживать, просыпаться.

Девушка, торопясь, переступая через две ступеньки поднималась на третий этаж.

Две короткие, рыжие косички неуклюже топорщились в разные стороны и раскачивались при ходьбе, отчего служанка выглядела очень мило, и даже немного, смешно. Остановившись перед кабинетом хозяина, она набрала побольше воздуха в легкие и, зажмурившись, раскрыла дверь без стука:

— Доброе утро, мистер Холгард! Простите, что так бесцеремонно, но у меня экстренная ситуация!

— Кто-то умер? — Рик наклонил голову, и взглянул на служанку из-за очков, достаточно пренебрежительно и холодно.

— Эм, нет, не умер, но…

— Тогда это уже не экстренная ситуация.

— Ну… — Анабелла замялась и опустила глаза. Если б она постучала, он мог бы и не среагировать. — В общем-то конюх… сегодня ночью он чуть не изнасиловал новенькую! Не известно, что было бы, если б я не стала ее искать, или если не нашла бы! Это не лезет ни в какие рамки, вы же понимаете! Это третий раз за полгода, третий, было уже две жалобы! Пожалуйста, помогите нам! Сделайте с этим что-нибудь! Уже нельзя вечером из дома выйти, он как цепной пес, только не кусает, а пытается насиловать!

— Хм… и что? — Взгляд оставался ледяным и непроницаемым.

— Как что?.. — Бель нервно сглотнула и отступила на шаг назад. — Он же…

— Ты предлагаешь мне уволить его? Интересно. Одно дело служанки, которых можно менять хоть каждый месяц, а другое конюх, которого пришлось искать, полгода. Кто займет его место? Не ты ли?

— Нет, я же горничная…

— Именно. Каждая потраченная тобою минута скажется на твоей премии. Я очень ценю свое время. Ты можешь идти.

«Зеленая» служанка попятилась. Напряжение росло, она медленно вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. Он ничего не станет делать, ровным счетом ничего. Об этом нужно рассказать подруге, но для начала успокоиться самой, у девушки на глазах выступили едва заметные слезинки. Не из-за того, что ее просьбу не рассмотрели, просто он отмахнулся от нее. Опять.

Нона стирала пыль со статуэток на входе. Не то что бы она там была, но поручение Ран — закон, и потом это намного лучше, чем ползать на коленях не третьем этаже.

Ее немного напрягло появление подруги, Анабель всегда была борой и веселой, а сейчас… не трудно было догадаться, что хозяин отклонил ее просьбу.

— Все плохо, да? Он не стал тебя слушать?

— Ну почему же… выслушал. Вот только для него это несерьезно все, он даже бровью не повел, представляешь? Так обидно… — Бель грустно улыбнулась и подняла глаза.

— Все в порядке. Тебе вообще не стоило из-за меня ходить, но все равно спасибо. — Сальровелл натянула фальшивую улыбку, и убрала прядь с лица коллеги.

— Тебе же тоже очень обидно, я вижу. Тебя едва ли не поимели, в прямом смысле, а твой работодатель принимает это как должное, да еще и с такой иронией. — К концу предложения девушка перешла на шепот. — Давай закроем тему, у стен тоже есть. уши, лучше потом еще обсудим, в комнате, как нам поступать с этим конюхом дальше.

Ее собеседница сосредоточенно кивнула, после чего прикрыла глаза и повернулась к статуе. Бель чувствовала внутреннее бурление, злость. То, что он так просто, воспримет прямую попытку изнасилования на своем же участке… стало для нее серьезной неожиданностью. Как он может так спокойно себя вести? Как можно так наплевательски относиться к девушкам, которые работают на него? Мысли сменяли друг друга, и каждая последующая была негативнее предыдущей. Стоило отвлечься, поработать.

Очередное утро выдалось холодным и тихим. Ран, ходившая по особняку явно не в лучшем расположении духа, искала новенькую, желая поручить ей сегодня особое задание. «Синяя» сидела у себя в библиотеке, стряхивая остатки земли с цветочных поддонов. Услышав скип двери, девушка обернулась, и облегченно выдохнула: это была всего лишь коллега-врач.

— Доброе утро, Нона! Пойдем, у нас мало времени.

— А что, что-то случилось? — Горничная непонимающе вскинула брови.

— Нет. Хозяин отпустил Сандру в город на неделю, так что завтрак ему придется отнести тебе и Полианне.

— Отпустил?.. — Брови поднялись еще выше. — То есть я ее временно заменяю?

— Формально да. Поможешь «оранжевой» еду отнести, чай возьмешь, ничего сложного, просто аккуратной будь, и вежливой, и все будет в порядке. — Ран улыбнулась, и жестом пригласила Сальровелл следовать за ней.

Они вышли из библиотеки и направились в сторону кухни, где уже стояла темноволосая девушка с мягкой кожей, прямой строгой челкой и оранжевой ленточкой на шее. Она как-то странно смотрела, и Нона это заметила. То ли с подозрением, то ли с неприязнью, то ли с… ревностью. Когда управляющая скрылась за дверью кухни, она сама, с некоторой подозрительностью начала разговор:

— Привет. Просто не мешайся, и все будет нормально, хорошо?

— То есть? — «Синяя» ухмыльнулась. — Так говоришь, будто мы доставляем бомбу на базу, а не еду в комнату.

— Кто знает, что опаснее, всякое может случиться.

— Это ты так пошутила? Не очень смешно. — Горничная ухмыльнулась и покачала головой.

— Поможешь поднять еду, и постоишь за дверью, хорошо? — Собеседница напрягалась, хотя изо всех сил старалась это скрыть, и сохранить натянутую улыбку.

— Не знаю, как мисс Таллис скажет, так и сделаю.

На этих словах кухонная дверь снова раскрылась, и повар пригласил девушек забрать еду и напитки. Управляющая медленно кивнула, и протянула Поли поднос с салатом и столовые приборы, а Нона получила поднос с чайником и чашкой. Это нужно было отнести хозяину, аккуратно, но быстро. «Оранжевая», не задерживаясь, вышла и быстро побежала наверх. Удивительно, как ловко она обращалась с этим поручением, тогда как «синяя» немного покачивалась, постоянно смотрела себе под ноги и скрипела зубами. В течении нескольких минут служанки поднялись на этаж, в кабинете хозяина раздался стук, после которого они вошли внутрь.

Сальровелл впервые оказалась в рабочей комнате хозяина, которая оказалась очень просторной, светлой и стильной. Девушка сглотнула, нервно озираясь вокруг, пока не нашла взглядом стол, за которым сидела знакомая фигура. Белые, полупрозрачные шторы слегка покачивались из стороны в сторону, вдоль стен стояли высокие эбеновые стеллажи, но их содержимое было не разглядеть. Под ногами ощущался бордовый мягкий ковер, который уютно расположился на темном паркете. Пахло… свежей бумагой, чернилами для принтера, и чем-то древесным.

Просторно, свежо. Уютно, хотя и не по-домашнему. Аккуратно и чисто.

Полианна вежливо поздоровалась, слащаво улыбнулась и поставила свой поднос перед шефом. Нона все еще нервно топталась в дверях, странно осматриваясь, не решаясь войти внутрь.

— Долго ты собираешься там стоять? — лицо Холгарда было непроницаемым, таким же, как обычно.

— Нет, извините. — Она медленно прошла, невольно оглядываясь. За стеклами эбеновых стеллажей, казалось, стояли книги. Левее расположился просторный, мягкий диван из темно-зеленой кожи.

Оранжевая повернулась к коллеге лицом, подошла на шаг вперед и невольно ухмыльнулась. Больно наступив на ногу «синей» горничной, она схватила ее за край юбки, отчего та не удержалась, и с треском упала прямо перед столом хозяина. Чайник и стакан разлетелись на множество осколков, чай разлился, и тут же начал впитываться в ковер, однако Рик даже не повел бровью. Только сухо ухмыльнулся и снял очки:

— Еще один сервиз в мусорку. Что ж, новенькая, браво.

— Что ты делаешь?! — Нона приподнялась, и бросила на коллегу гневный взгляд.

— Скажешь что-нибудь в этот раз? Например, что это не твоя вина? М? — Хоть Холгард и не показывал почти никаких эмоций, было видно, что гнев в нем нарастает, и нужно срочно что-то сделать, чтобы не лишиться работы. Веки прищурились, зрачки превратились в точки и мужчина, казалось, стиснул зубы.

— Так или иначе, я все исправлю. Дайте мне всего десять минут. — Сальровелл привстала, и, сделав над собой усилие, посмотрела работодателю в глаза.

Оправдываться нельзя, никому здесь не нужны ничьи оправдания. Не тянешь — убирайся. Прогнулся под конкуренцией, слабое звено.

— Хочешь разгромить мне весь кабинет? И что значит «так или иначе»? Ты не считаешь себя виноватой, верно? — На секунду в его зрачках мелькнула странная, нездоровая эмоция.

— Нет, я хочу все исправить. Этого больше не повториться. — Она опустила глаза.

— Естественно не повториться. Потому что ты уволена.

— Что?.. — Нона никак не могла проморгаться. Полианна бесшумно усмехнулась, и отошла в сторону, а Рик медленно поднялся со стула, и так же медленно обошел темный, блестящий стол.

— То есть как уволена? — Перед глазами, казалось, все побелело. Ноги подкосились, стоять становилось сложно. Сердце пропустило один удар. — Прошу вас, не выгоняйте меня. Мне очень, очень нужна эта работа. Я сделаю все, как вы скажете.

— Тон девушки не был просящим, напротив, она была серьезна и уверенна.

— Вот как? И… что ты можешь мне предложить, чтобы я оставил тебя здесь? — Мужчина вновь сузил глаза, сомкнул на груди руки и оперся на стол.

— Могу работать за двоих. У меня неплохая физическая подготовка. Говорю на двух языках, не знаю, пригодиться ли это, но я могу предложить. Имею небольшой опыт в работе медсестрой. Могу рисовать, я — художник. Простите, что так вышло. В прошлом мне приходилось работать официанткой, и таких проблем не было, возможно сегодня я переволновалась. — Сальровелл поднялась и опустила голову.

— Довольно. — Холгард ухмыльнулся, после чего размахнулся, и ударил собеседницу по щеке, не сильно, но довольно хлестко. — Даю тебе последний шанс. Еще одна, крошечная оплошность, и ты вылетишь отсюда к чертовой матери. А теперь уйди.

На сегодня свободна.

— Как скажете. — Стиснув зубы, едва сдерживая обиду она развернулась, и быстро вышла из помещения. Что происходило за ее спиной было уже не слишком интересно, а главное, не важно.

Что бы не случилось, она переживет. Выдержит. Ради брата, ради его здоровья, счастья. Что бы не случилось, она все вынесет. Нона продолжала спускаться, ступеньки мелькали меж ног, она подошла к ближайшему окну и схватилась за подоконник. Ничего страшного, ее еще не так оскорбляли и поставляли. И еще не так, ни раз подставят и унизят. Всего лишь очередная неприятность. Девушка промокнула ладошкой влажные глаза, после чего встряхнулась, и посмотрела на небо сквозь стекло. Такое холодное, пасмурное небо… она сделает все, чтобы ее брат его увидел, и не раз.

В голову вновь пришла мысль, которую более не было смысла отгонять. Месяц кончается через две недели. Больше нельзя было тянуть. Сальровелл схватилась за голову, и попыталась отдышаться. Она пойдет до конца, что бы не случилось. И, судя по всему, ей все-таки придется продать квартиру.

Вечер наступил незаметно, как обычно, тихо и печально. Рик ходил по спальне из стороны в сторону, думая о работе, но постоянно отвлекаясь. Вот уже второй его сервиз разбивает служанка. И ему, вроде бы, должно быть все равно… но почему тогда к этим мыслям он возвращается снова и снова? Простым языком это нельзя было объяснить. Что она о себе думает? Ему казалось, что у нее завышенное самомнение, и теперь хотелось его пресечь. Ну, или хотя бы еще раз посмотреть ей в глаза. Что он там хотел увидеть? На этот вопрос не было ответа. Просто хотел посмотреть в них еще раз, и все.

Она не раз еще вспоминала этот случай. Здесь действительно не любили новеньких, и не известно, сколько еще она пробудет местной игрушкой для битья.

Возможно, до прихода другой новенькой. Или до собственного увольнения.

Как ни странно, проработав в этом доме почти две недели, она так ни с кем, кроме Анабеллы, не сумела познакомиться. Имена знала только формально, и, даже не всех, а фиолетовую ни разу не видела вообще. Фиолетовая горничная… как справедливость, она есть, но никто никогда ее не видел. Вроде бы, она много работала в саду, тогда все становилось на своих места.

Больше синей не доверят поднос, этого и добивалась оранжевая. Возможно к лучшему, меньше ответственности, а значит меньше вероятность, что ее снова подставят и, наконец, уволят. Бесконечное протирание мебели и половые тряпки… что ж, возможно это не так уж и плохо.

Девушка медленно поднималась по лестнице наверх, и невольно замерла, кода увидела фигуру хозяина у себя на пути. Мужчина спускался вниз, и сосредоточенно о чем-то размышлял. Увидев перед собой служанку, он на секунду остановился, и, не моргая, смотрел ей в глаза каким-то странным, изучающим взглядом. Нона чувствовала, как по спине прошел холодок, но шеф не стремился с ней разговаривать, напротив, прикрыл веки и продолжил спускаться вниз. Глубоко внутри у нее появилась надежда, что скоро все наладиться. Не может же он злиться на нее вечно? И потом, раз так… смотрел на нее с интересом, совершенно беззлобно, обычно. Надеяться. Надежда это все, что было в жизни этой девушки.