33. Пир преддверии чумы, часть |

— Ты за три месяца ни разу не позвонила, хотя я ждал. Не заинтересована в общении со мной, да? — Голос в трубке звучал, вроде бы, позитивно, а вроде бы отчужденно.

— Шейн, я. — Нона вытаращила глаза. Ему нечего было сказать. Она то ходит голой по дому то «заигрывает» со своим шефом, то ковры чистит. Несколько раз порывалась позвонить, но эта идея быстро выветривалась из головы. — Я собиралась.

— Но так и не собралась. — Интонация стала едкой. — Ладно, не парься. Как «мистер» Холгард? Прессует? Мораль вычитывает?

— Э…да. — «Синяя» сжала зубы и утвердительно кивнула. Хотя слова «Холгард» и «мораль», казалось, друг другу противоречили. — Работы очень много, не высыпаюсь.

— Он, конечно, мой добрый знакомый, но… до тебя мне есть дело, а до него нет.

Справится, разберется. А тебе… может стоит сменить место работы? — Голос стал тверже. — Объективно если судить, работать у него дома — тяжело. Даже где-нибудь секретарем, или на ресепшене легче.

— Шейн. — Сальровелл стиснула зубы. — Он охренеть как много платит. Ни на каком ресепшене я столько не заработаю. А мне, сам знаешь, это сейчас очень нужно.

— Сколько «много»? — Не унимался старый друг, и, казалось, слегка потерялся, услышав фразу о деньгах.

— Если я продержусь тут год, выйдет в итоге под сотню.

— Сколько-сколько?! — Молодой человек выпал в осадок, а затем нервно рассмеялся. — Прислуге?! Я думал, столько врачи получают, или риелторы. Или судьи, прокуроры, адвокаты. Сто тысяч долларов в год за то, что ты носишь ему поднос с едой?! Он для всех такой щедрый? Может мне к нему пойти работать?!

— Ты, вроде, больше получаешь, нет? — Нона закатила глаза. — Ужинал с ним как друг. Я не знаю, сколько он платит другим, я сказала, сколько он платит мне. Я еще ночью работаю, помимо дня. Делаю, что нужно, и не задаю вопросов.

— Так, ладно, я понял. — Шейн выдохнул и, вроде бы, о чем-то задумался. — Подумаю, что можно тебе предложить из альтернатив. В рамках твоей… желаемой зарплаты.

— Ну слушай. — Сальровелл мягко улыбнулась. — Если что-нибудь подвернется, перезвони мне, хорошо? — Она знала — не подвернется. Обслуживающему персоналу нигде не платят столько, сколько адвокатам.

Никто кроме Него ей столько не заплатит. По крайней мере, так казалось.

Не то что бы дни были похожи друг на друга, но сейчас ее сознание понимало их как одни и те же. Погода не менялась, и изо дня в день горничных встречали на рассвете серые, низкие облака. Красота первого месяца осени была неоспорима — некоторые листья среди деревьев постепенно начинали желтеть, трава опускалась, ближе к земле. Работы в саду становилось все больше, и теперь все больше служанок проводило там время.

Ран казалась немного более озабоченной, чем обычно, и тому была вполне очевидная причина. Как и тому, что Бель в последние дни ходила странно-счастливая и никому не спешила объяснять свое состояние. В очередное утро все собрались на втором этаже, получать поручения, а зеленая едва ли могла устоять на месте от переизбытка эмоций.

— Вряд ли кто-то из присутствующих знает, что я сейчас хочу вам сказать. — Управляющая глубоко вздохнула, улыбнулась, и перевела взгляд на Анабеллу. — Хотя, должно быть, кто-то помнит… и уже рассказал. Ну ладно, не буду томить.

Каждый сентябрь мы устраиваем небольшой корпоративный вечер для прислуги.

Это что-то типа традиции, на удачу. Хозяина не будет около суток, повар приготовит ужин, будет музыка и танцы… на ваше усмотрение, в общем, желающие могут заняться организацией мероприятия.

— Что? Праздник… для нас? — Нона криво улыбнулась и явно выпала в осадок.

— Ну да. Ни удивляйтесь, из-за частой смены кадров его застают не многие, но, так или иначе, вечера для персонала тут есть. «Желтая», «красная»! Займитесь приготовлением столовой, пусть будет празднично, но, чтобы без лишнего мусора.

«Фиолетовая»… займись музыкой и, пожалуйста, пусть понравится всем, а не только тебе. На кухне завтра «оранжевая» и «зеленая», сегодня на вас сад.

«Синяя» — на мансарду, все полить и прополоть. Работы немного, но сделаете ее хорошо. Удачи. — Мисс Таллис резко выдохнула и кивнула горничным, уходя в сторону лестницы третьего этажа.

— Поверить не могу, нам дадут расслабиться! — Идана весело взвизгнула и стала довольно топтаться на месте.

— В прошлом году тоже так было, примерно в это же время. — Бель довольно заулыбалась. — Я тогда только пришла. Вот… да! Хозяин, не смотря на всю свою…строгость, иногда бывает очень даже великодушен.

— Ну, так или иначе, такое мероприятие всем нам пойдет на пользу. — Сандра медленно кивнула. Еще не приходилось бывать здесь на корпоративах, но определенно этого хотелось.

Нона стиснула зубы и тихонько отстранилась, подальше от всеобщего ликования.

Праздник — это явно не покой или легкость, каких ей хотелось в последнее время больше всего. Угрюмо закатив глаза, она медленно посеменила вслед за управляющей — на третий этаж. Растения ждали ухода, а их общество было сейчас куда приятнее, чем людское.

Ничто не менялось. Из головы никак не выходил неприятный диагноз, как и тот факт, что теперь она сидит здесь на таблетках, какие каждое утро дает ей Ран. Еще хуже становилось от понимания, что таблетки помогали, а, значит, диагноз точно не мог быть ошибочным. Кашель уходил, дыхание нормализовалось и внутри теперь редко что-то давило. Ей было лучше, и от этого становилось еще хуже. Она — не донор для брата. И ничего с этим не сделать. Лейка холодила руку, девушка, встряхнувшись, вновь бросила взгляд на небольшую дверцу, что пряталась в тени.

Та давно была ею замечена, но все время, неизменно заперта. Глубоко вздохнув, она снова подошла ближе, уже, скорее, по инерции, и дернула за небольшую латунную ручку.

К ее удивлению, дверь открылась. Возможно, ее забыли закрыть… те, кому разрешено там бывать, например, управляющей. Или же «синяя» так часто проверяла ее доступность, что старый замок внутри дверцы, наконец, вышел из строя. Сальровелл раскрыла глаза и отстранилась — за дверью не было каморки, или кладовки, как она себе представляла… лишь узкая, темная лестница наверх, где на низком потолке не было ни одной лампы, за то все было затянуто белой, прозрачной паутиной.

Нервно сглотнув, служанка сделала шаг вперед, и старая лестница заскрипела под ногами. Попытки убрать паутину рукой успехом не увенчались, ее становилось все больше, и во тьме, иногда, ей чудились омерзительные, крошечные паучки. Резко, за спиной, Нона услышала хлопок, и света в узком коридоре не стало совсем. Судя по всему, сквозняк на мансарде захлопнул за ней дверь. Глубоко вздохнув, она начала пробираться вверх на ощупь, не чувствуя ничего, кроме странного холода и тонких, липких нитей на своей коже. Вскоре широкая ладонь нащупала угол — лестница заканчивалась, начиналось помещение, которое горничная была не в силах рассмотреть — не было источника света.

Обреченно скрипнув зубами, «синяя» начала ощупывать руками пол и поняла, что вокруг нет ничего, кроме скомканной бумаги, старых листов. Осторожно вытянув руки вперед, Сальровелл попыталась нащупать ближайшую стену, а когда нащупала — поняла. Она на чердаке. И стена, которую так хотелось найти, была низкой и покатой, над ней возвышалась крыша. Пыль, тишина, и холод. Огромный чердак, на который можно было попасть, и, благодаря удаче, сегодня у нее это получилось.

Приторное, сладкое любопытств разъедало. Сделав еще шаг, служанка нащупала на стене очень старый, странный рычажок. Такими раньше делали выключатели, но этот, судя по всему, был немного поврежден. Стиснув зубы, она шумно выдохнула, и, нажала на него, резко отводя руку. Если ее ударит током — больное сердце вряд ли выдержит. Но, отчего-то, горничная без сомнения рискнула, напрягаясь при это всем своим телом.

Над ней, в самом верху начала мерцать старая, одинокая лампа накаливания.

Казалось, что она вот-вот взорвется, расшвыривая свои горячие осколки повсюду вокруг, но нет. Свет стабилизировался, открыв изумленному взгляду огромное странное пространство. На двух, прямых стенах явно были круглые окна, однако, изнутри были закрыты старой пергаментной бумагой, которая, при прикосновении, рассыпалась бы в пыль. Вокруг Ноны были разбросаны старые коробки, стоявшие одна на одну, музыкальные инструменты: скрипка, виолончель, и старое, судя по всему, расстроенное пианино. Как его сюда подняли, а, главное, зачем, оставалось вопросом, на который девушка не могла ответить. Возможно, его разобрали, а потом, зачем-то, собрали тут. На чердаке.

Она потопталась на месте, в очередной раз окидывая взглядом помещение, однако, резко вздрогнула, посмотрев в пол. Рядом с ногами лежали всего лишь скомканные листы бумаги, однако, присмотревшись, Сальровелл узнала в них страницы из томов сказок. Напряженно подняв один из комков, она его развернула, и тут же отпрянула, увидев на страницах… правки. В предложениях были замазаны все буквы, маркером, кроме некоторых: «с», «м», «е», «р», «т», «ь». Служанку передернуло, однако, в следующую секунду она закатила глаза и грустно усмехнулась. Там, поверх иллюстрации, во весь лист было написано детскими, неаккуратными буквами: «смерть учителю музыки».

«Кто-то очень не любил свои уроки» — печально проговорила она, откладывая лист в сторону. Вот где прятались все вырванные страницы, и хозяин, судя по всему, знал об этом. Просто не хотел объяснять, и теперь понятно, почему. Медленно проходя вперед на глаза попался давно засохший, уже превратившийся в мумию цветок в горшке. Его не выбросили и не перенесли на мансарду, что казалось весьма странным. Вновь напрягшись, девушка присела, и постучала по одной из картонных коробок. Пустой, странный звук немного угнетал, но внутри явно что-то было. Что-то маленькое. Осторожно сняв верхние, которые, судя по всему, хранили в себе старые газеты и журналы, Нона вытащила самую любопытную коробку, и, стряхнув с нее пыль, быстро открыла, всматриваясь в содержимое.

На дне лежала пара фотографий и музыкальная шкатулка. Незваная гостья чердака вскинула брови, и медленно достала снимки, на одном из которых без труда узнала своего работодателя. Вот только там он явно был моложе. Лет… на десять. Однако это не помешало: тот же взгляд, те же длинные, темные волосы, и поза со скрещенными на груди руками. Ему на плечо положил руку мужчина, примерно, пятидесяти лет, он благоговейно улыбался, смотря своим мягким, теплым взглядом в камеру. Вторая рука лежала на плече у девушки, которая была еще моложе ее молодого хозяина, и просто поразительно на него похожа.

«Так у вас есть сестра…» — как-то странно произнесла горничная, рассматривая темноволосую, явно очень застенчивую фигуру. Она прижимала руки к груди, слегка краснела и отводила глаза в сторону. Внезапно горничную осенило. Когда она пришла на работу, совсем там ожидался прием гостей. Там, по невероятной случайности она встретила своего любимого, старого друга. Там… она подавала блюдо очень смущенной, странной особе, поразительно похожей на хозяина. Его сестра… за тот вечер он даже не взглянул на нее, возможно, у них слегка натянутые отношения.

Покачав головой, Сальровелл взялась рассматривать другое фото, но тут же вздрогнула. То было фото с похорон. Черный, дорогой гроб, люди в костюмах… закусив губу, она отложила снимок, нервно сглатывая ком в горле. В руках осталась, странная, пыльная шкатулка, недолго думая, девушка улыбнулась, и попыталась ее завести.

«Если долго биться в закрытую дверь, я либо сломаю себе лоб, либо дверь откроется» — как-то странно проговорила она, прокручивая старый завод. Как только тот был взведен до упора, служанка отпустила его и подняла пыльную, деревянную крышку.

В тот же момент послышались едкие, скрипучие звуки, от которых Нона вздрогнула, а после вновь закатила глаза. Механизм явно был расстроен, а вот внутри не было ничего. Только пыль и слезающая с дорогого дерева краска.

Глубоко вздохнув, она отложила содержимое коробки в сторону, сделала еще шаг и наступила на что-то железное, что громко звякнуло под подошвой. Служанка нагнулась, и, распахнув глаза, победно улыбнулась. То была небольшая связка из трех, слегка поржавевших ключей. Скорее всего, ни один из них никогда не будет ей нужен, но, отчего-то, она по инерции засунула их в карман.

Пора возвращаться. Все-таки, сегодня праздник, и, если она пропадет надолго, ее будут искать. Подойдя к лестнице, горничная выключила свет, и вновь погрузилась в черный, паутинный коридор. Древесина под ногами снова заскрипела, что, рождало некоторую нервозность, но не более того. Даже во тьме спускаться всегда проще, чем подниматься. Обратная дорога всегда короче, чем изначальная. С этой мыслью, она быстро спустилась вниз, нажимая на знакомую, латунную ручку.

Но дверь не поддалась. Сделав это еще раз, а потом еще раз, приходило понимание — замок действительно сломан. Но, хорошенько хлопнув из-за порыва ветра, он замкнулся снова.

В одну минуту относительно спокойное тело объял неадекватный страх и ужас.

Девушка, не помня себя, начала биться в дверь, все время дергая заклинившую от времени ручку. Никого не было, никто не придет. Все готовились к празднику, а хозяина не было, чтобы наблюдать за ней с камер и пресекать такие любопытные выходки. Внезапно она замерла — дверь оказалось плотной, плотнее всех остальных, тверже, хотя и была меньшего размера. Выдохнув, случайная пленница присела на ступень лестницы, запуская пальцы себе в волосы. Скорее всего, тихонько выбраться не удастся.

ЕЙ светит увольнение. Так близко, как никогда. Она залезла в кладовую секретов хозяина. Туда, где не бывает никто, все равно что вскрыть его спальню, или без спроса ворваться в кабинет и начать шерстить его документы. А, возможно, еще хуже, ведь о существовании спальни и кабинета все знали, а вот о таинственном чердаке — никто. Тайна. Секрет. Руки влажнели, а кончики пальцев начинали трястись. Положение казалось безвыходным, но тут служанка запустила руку в карман. Возможно, один из старых ключей подошел бы…

На ощупь она стала пытаться просунуть в замочную скважину разные по форме куски металла, и победно взвизгнула, понимая, что один из них подошел.

Сальровелл резко выдохнула, и попыталась прокрутить… однако механизм не поддавался. Замок был сломан, и теперь даже родной ключ ничего не смог бы ему сделать. Понимая это, она вновь отпрянула. В глазах копилась лишняя влага, и, не встречая препятствий, легко вытекала из раскрытых глаз. Ей везло на невезения.

Слезы здесь бы вряд ли помогли, но она ничего не могла с собой сделать, и, схватившись за лицо, горничная разрыдалась навзрыд.

«Если долго биться в закрытую дверь, я либо сломаю себе лоб, либо дверь откроется»

Либо остаток времени она кричит о помощи, пока не сорвет голос, либо этот чердак станет ее персональной тюрьмой до приезда хозяина. Можно еще вернуться наверх, и попробовать позвать на помощь из окон, если сорвать пергамент… но, в любом случае, провернуть все тихо уже не удаться. Она подставила сама себя.

Склонив голову, девушка вновь начала подниматься вверх, на огромный, пыльный чердак. Зубы тихонько стучали, ударяясь друг о друга, начинало болеть сердце, и все вокруг казалось, плавало, из-за чего она периодически теряла равновесие.

Страх подавлял ее мысли и другие чувства, заполняя собой каждую клеточку ослабевшего организма. Вновь оказавшись на чердаке, Сальровелл быстро нащупала тот самый выключатель, благодаря которому вокруг вновь появился свет.

Облизнув сухие, синие от стресса губы, служанка прошла вперед, за огромное, странное пианино. То окно, скорее всего, выводило в сад… может, если там хоть кто-нибудь был, можно было бы позвать на помощь.

«Синяя» резко замерла, увидев за пианино другую лестницу. Она так же вела вниз, темная, пыльная… но выглядела куда свежее той, что привела ее с мансарды. Не удивительно, что за всеми этими коробками она не заметила сразу второй спуск.

Сжав кулаки, горничная подошла и посмотрела вниз: лестница, как лестница. И, даже если она заперта, ключ у нее уже есть, лишь бы второй замок не оказался сломанным.

Однако, останавливало другое. По ее прикидкам, внизу должна была находиться хозяйская спальня. Осознавая это, рот открывался сам, так как дыхания через нос не хватало. Да, он уехал. Его там не будет, это точно. Но теперь она точно переступала все дозволенные правила. И если он просто, от скуки, решит посмотреть, чем тут все занимались, ее уволят. Без промедления. А он решит посмотреть, ведь сегодня праздник.

Снова схватившись за голову, Нона покачнулась и закусила губу. Быть может, все не так уж и плохо. Быть может, он будет смотреть только то, что происходило на первом этаже, ведь все будут там. Пустая мансарда, и уж тем более своя комната — последнее, на изучение чего он бы стал тратить время, и это слегка успокаивало.

Скрипнув зубами, Сальровелл сделала уверенный шаг в сторону лестницы, как вдруг лампа над ней хлопнула, и разлетелась на мелкие осколки. «Ненадолго же тебя хватило» — прошептала горничная, спускаясь вниз. Как и ожидалась, старая лампа взорвалась, просто позже, чем ожидалось.

Второй спуск так же был пыльным, и даже там ступени скрипели под ногами, только вот паутины уже не наблюдалось. Потрогав латунную ручку той же формы, Нона облегченно выдохнула. На ней тоже скопились пыль и грязь, а значит, на чердак он из своей комнаты не ходит. Он не ходит туда вообще.

Дрожащими руками она достала небольшой, покрытый мелкой коррозией ключ, и уверенно вставила в скважину. Все еще дрожащие пальцы медленно проворачивали его внутри, пока не послышался щелчок. Пугающая, странная дверь наконец открылась.

В лицо сразу же ударил дневной свет, беспорядочно льющийся из всех окон. Затаив дыхание, Сальровелл огляделась. Перед ней была хозяйская спальня.

Захлопнув за собой дверь, она сделала пару шагов внутрь помещения. В общем-то, ничего особенного, комната была похожа на гостевую: широкая двухместная кровать, на которой он всю жизнь спал один, крупный деревянный шкаф с книгами, гардероб… тонкий, широкий телевизор, подключенный к довольно мощному компьютеру. На стуле висел черный пиджак, из кармана которого торчала пачка сигарет. Сузив глаза, девушка прошептала, как бы, сама себе: «не трогай, только ничего не трогай».

В помещении витал неуловимый, сладкий запах. Как ей казалось, тот самый, который она чувствовала давно, на качелях. Запах вина, хотя теперь его перебивал более тяжелый, крепкий алкоголь. Возможно хозяин пил виски, или что-то схожее по крепости. На секунду застыв, она бросила взгляд на его стол. Какие-то бумаги, папки…странно что не в кабинете, должно быть, что-то очень личное. Подойдя ближе к столу, Нона сдвинула брови, а затем резко отпрянула.

Сейчас ничто иное, как ее медицинская карта собирала пыль на хозяйском столе.

Сальровелл нервно сглотнула, и все же взяла папку в руки, запомнив, как та лежала до этого. Впрочем, удивляться нечему, ведь у нее нашли проблемы с сердцем… не удивительно, что его это заинтересовало. Вроде бы.

Однако, лежащее под картой выбило ее из колеи еще сильнее. Служанка наклонилась, изучая взглядом фотографии самой себя. Но как? Когда? Осознание приходило довольно быстро, ведь все фото были, будто, с похожего ракурса.

Просто изображения с камер. Как стояла у окна, как протирала пыль в библиотеке, как смотрела на камеру уверенным, зачарованным взглядом. Прикинув, Сальровелл поняла — их здесь было около сотни. Она сильно покраснела и отвела глаза, затем вернула свою медицинскую карту на место. Не знала бы Холгарда — решила бы, что он её фанат. Сталкер-воздыхатель. А так… может, увлекся. Слегка. Наверное.

Чуть поодаль лежала еще одна папка. Нона с любопытством прищурилась, затем в ужасе раскрыла глаза. Полной карты с историей болезни брата не было даже у нее.

И вдруг этот тяжеловесный документ… лежит здесь. В комнате её шефа. Девушка тут же потеряла контроль, схватила увесистый «отчет», и стала листать. Анализы. Графики. Списки и результаты процедур, заключения. Все на свете, даже то, о чем Тео не говорил ей. Все, и ресницы снова начинали влажнеть. То, что ему не лучше, она итак знала. Но видеть это своими зрачками — совсем другое дело. «На кой черт тебе карта моего брата? Что ты на этот раз задумал, гребаный маньяк?!» — прошептала Сальровелл себе под нос, однако, тут же взяла себя в руки. Затем медленно отложила папку на место. Может, ему просто стало любопытно. Просто, любопытно. А, возможно, Нона утешала сама себя. Она знала, чем заканчивалось его «любопытно».

Больше терять время было нельзя. Темная, матовая дверь наружу неизменно заперта. Одна проблема неизбежно сменяла другую. Из чердака она выбралась, а что насчет закрытой хозяйской спальни? Тут у нее ключей нет.

Решив еще раз попытать удачу, горничная вновь достала заветную связку, найденную на чердаке, вот только, как и ожидалось, ни один из старых ключей не подошел. Дважды ей не могло так повести, и, понимая это, она глубоко вздохнула.

Возможно, где-то в комнате есть запасной, но, чтобы найти его, придется рыться в хозяйских вещах. Нежное лицо перекосила обреченная ухмылка, а глаза тотчас собрались в кучу. Ничего не трогать определенно не выйдет, хотя она уже нарушила это маленькое правило. И, скорее всего, придется это сделать снова.

«Если бы я была им, где бы я хранила запасные ключи от комнаты?» — промямлила Нона, ища взглядом камеру наблюдения. Скорее всего она есть и здесь, просто умело замаскирована. Как обычно. Ее логика вызывала новую волну дрожи по телу: будь служанка хозяином, она хранила бы ключи у управляющей. Если один из них испортиться или потеряется… можно взять новый и открыть свою комнату. Но с другой стороны, раз спальня для него так важна, возможно, есть больше, чем два ключа?

Сальровелл собрала в кучу остатки самообладания. Есть шанс, что где-то тут… в шкафчиках, внутри прикроватной тумбочки или на полках лежит еще один, запасной ключ. Есть такая вероятность. Если ее застанут здесь — уволят. Если узнают, что рылась в вещах — тоже уволят. Результат один, возможно, стоило рискнуть. И никто просто не узнает, что она была здесь. Хозяин ведь не будет без причины смотреть запись с камеры в своей комнате, так?

Ничего особенного. Вряд ли в гардеробе можно оставить ключ… на столах его тоже, определенно, не будет. Возможно, в тумбе? Дрожащими руками «синяя» открыла ящичек прикроватной тумбочки и заглянула внутрь: зарядка от телефона, наушники, чехол для очков… и опять несколько её фото. Только, в этот раз она на них не смотрела в камеру, и не протирала пыль.

Красное от стыда лицо перекосило возмущенное удивление. Собирает эротику с её участием. Эротику? Скорее уж откровенное порно. В каком-то роде это даже компромат, но маловероятно, что Холгард собирался этим шантажировать. Зачем ему? «Синяя» итак сделает, что захочет. Ответ на вопрос «зачем» приходил в голову сам собой, и заставлял краснеть еще больше. Может, под подушкой тоже есть фото? Проверять она это не будет. Точно. Зная Рика, там будет её кукла вуду.

С иглами везде, где только можно. И куклы других служанок. Чтобы тыкать в них булавки, и смотреть, что будет. Любопытно же. Это намного больше в его духе, по крайней мере, горничной так казалось.

Нет, прикроватная тумба — место явно востребованное. Для ключа нужно простое и невостребованное, с этой мыслью горничная отошла от кровати и заглянула внутрь книжного шкафа.

Как и ожидалось — просто книги. Ничего на них, ничего рядом с ними. Книги, в основном научная литература, но встречались и классики… все, как в библиотеке было разложено по жанрам и строго по алфавиту. От такой рациональной правильности Нона закатила глаза и отступила еще на шаг. Просто книги. И ничего, более.

Заглядывать в них тоже не было смысла, возможно, он держал там какие-то бумаги, но никак не нужный ей предмет. Не хватило бы воображения, как и нужды. На эту территорию не попадали даже служанки, не считая ее омерзительного исключения.

На секунду девушка напряглась, а после прислушалась. Казалось, в коридоре слышались шаги. Довольно мягкие, но уверенные шаги. Пульс в ту же секунду возрос до максимального, она отпрянула от двери, рефлекторно начиная искать, куда спрятаться. И был ли в этом смысл? Шорох все приближался, отчего у горничной выступил пот на лбу, а руки похолодели так, что патологоанатом не отличил бы их от трупных. Но как это возможно? Управляющая сказала — хозяин уехал. Или вернулся?! Вернулся, и пошел к себе. Пальцы снова начинали трястись, хотя уже во всем теле ощущался тяжелый тремор. Сейчас ее уволят. Или же выкинут в окно, что тоже казалось вполне возможным, учитывая количество ее нарушений за утро. Зубы снова тихо застучали, а в уголках глаз появились блестящие соленые капли. Она виновата. Так сильно, что не знала, как оправдаться. Ее не должно тут быть. Столь грубое нарушение правил может отправить ее лишь в одно место — на биржу труда. Как раз тогда, когда нужно было оплачивать услуги донора для брата. И винить в халатности можно было только себя.

Скрипнула замочная скважина. Нона прикрыла глаза, понимая, что от нервов у нее начинает кружиться голова. Было грустно и смешно — в день корпоратива, праздника для прислуги, она потеряет тут работу. Очень говоряще и весьма прозаично.

Дверь открылась, и внутрь, наперевес с пылесосом и ведрами моющих средств протиснулась Ран. Увидев служанку посреди комнаты, управляющая даже тихо вскрикнула и выронила на пол пульверизатор для окон. Женщина широко раскрыла глаза, и, сдвинув брови, тихо, но также шокировано прошептала:

— Ну и как ты тут оказалась? Не хочешь объяснить? Я послала тебя на мансарду. Как ты научилась проходить сквозь двери? Может, и меня научишь?

— Все очень просто. — Так же тихо ответила Сальровелл, облегченно выдыхая.

Скорее всего, ее все равно уволят, но сейчас в дверях стоял не хозяин, значит она, как минимум, не полетит через окно. — Я поливала цветы, увидела маленькую дверцу в оранжерее, подошла попробовать, открыта или нет. На несколько нажатий она поддалась, судя по всему, замок заклинило. Я увидела пыльную лестницу и пошла наверх. Это неправильно, безответственно и опасно, но да, ноги сами несли меня туда. Там чердак, мне даже удалось на время включить свет, пока старая лампа не взорвалась. Ветер захлопнул за мной ту дверцу, однако наверху я нашла ключ, но выбраться так же, как вошла, все равно не получилось. Замок поддался в этой комнате. Так я оказалась здесь, и, если честно, надеялась найти копию ключа комнаты. Может быть, она здесь есть…

— Спасибо за честность. Но нет, копии нет. Один ключ у него, другой у меня. Все.

Если бы мы стали тебя искать, ни за что бы не подумали, что ты можешь быть тут.

Это казалось невозможным. Казалось. — Мисс Таллис глубоко вздохнула, осматривая дрожащую девушку с ног до головы.

— Мне идти собирать вещи? — Горничная прикрыла глаза, пытаясь не разрыдаться.

— Ну. — Управляющая задумалась, все еще пристально рассматривая подчиненную.

— Ты была честна. Я тоже буду с тобой честной. Окажись на твоем месте какая-нибудь «оранжевая», или «зеленая», я бы без раздумий уволила их, даже не связываясь с хозяином. Но с тобой, говоря между нами… немного иная ситуация.

Давай поступим так. Ты отдашь мне ключ, и мы обе сделаем вид, что ничего не было. Развлекайся, помогай девочкам, веди себя как обычно. Все остальное я беру на себя.

— А камеры?

— Сказала же. Беру на себя. Придется кое-что подрезать, и взять материалы твоих старых прогулок с мансарды, на всякий случай. Он ничего не узнает. Ты тоже будешь молчать. — Мисс Таллис медленно выдохнула, прикрывая глаза, что скрывались за круглыми стеклами тонких очков.

— Вы… меня прикрываете? — «Синяя» раскрыла глаза, все еще не в силах поверить.

— Конечно. — «Ты моя последняя надежда» — подумала женщина, нервно сглотнув. — Ты хороший работник, и нужна хозяину.

— Ладно… я поняла вас. Спасибо огромное, я вас не подведу. Ни за что не подведу.

— Нона пошарила в кармане, и извлекла оттуда единственный, коррозийный ключ.

Единственный, пока в складках юбки мирно лежали еще два. Прикрыв глаза, она протянула его мисс Таллис.

— Молодец. Забудем об этом. Ты тут ничего не трогала?

— Только заглянула в шкаф и в тумбочку…

— Мелочь. Ладно, иди к остальным. Поторопись, и придумай легенду, тебя не было больше двух часов. У нас не поле, чтобы так долго поливать цветы, и прополоть некоторые…

— Безусловно. Спасибо еще раз, я пойду. — Более, не задерживаясь, служанка вышла из комнаты, не в силах подавлять как неадекватную нервозность, так и блуждающую, безумную улыбку. На втором этаже она тут же зашла в ванную, и, снова порывшись в кармане, достала еще два, незнакомых ключа.

Из плотной, цветной бумаги, что дала девушкам добрая управляющая, они вырезали фигурки и флажки, украшая гостиную и улицу. Шанс повеселиться на славу нельзя было упускать, и даже повар с конюхом и садовников взялись помогать им в этом. Так или иначе, праздник был организован для всех работников, включая их самих. Доступность алкоголя делала ожидание еще более терпким, а подготовку более быстрой.

«Красная» и «оранжевая» даже попытались собрать перед домом импровизированную сцену из бревен, что остались на территории после опила деревьев. Сверху те были накрыты досками — строительным мусором, который собирался вывести Ал в прошлый четверг, но не успел. После проведенных работ верхнюю часть забора украшали странные пики, колючая проволока и провода, находившиеся под постоянным напряжением. Сперва это немного пугало, но за то о безопасности приходилось не беспокоиться. Любой, кто взялся бы за этот железный штырь, с треском упадет на землю. И, возможно, не встанет.

Спускаясь вниз, Нона резко остановилась. Когда ее брали на работу, то взяли тут же, и вещи стали не нужны. Праздник праздником, однако, судя по всему, они будут отмечать его в форме. Ни своих платьев, ни костюмов здесь ни у кого не было, разве что, под странным особняком внезапно обнаружится склад со швейного завода…

Она мечтательно закатила глаза и посмеялась себе под нос. Много думала об этом доме, но завод — явно что-то новенькое. Холл первого этажа пустовал, судя по всему, все уже собрались на улице, экспериментировали со светом, не смотря на слепящие, белые облака.

Из-за входной двери едва слышались отголоски высоких, женских голосов, но «синяя» их услышала. Выглянув наружу, ее сразу же заметили, хоть она и хотела посмотреть за подготовкой тихо. «Зеленая» отвлеклась, и, внимательно изучив удивленное лицо подруги, подняла руку:

— Эй! Ты чего застряла?! Нам тут помощь нужна!

— Я уже иду. — Сальровелл улыбнулась, и, кивая, вышла в широкий, туманный двор. — На мансарде горшок с цветком разбила, пришлось пересаживать…

— Да?! — Бель раскрыла глаза. — А что мисс Таллис?! Она тебя не убила, надеюсь?

— Убила. Но не сильно. Сегодня, как никак, праздник. — Девушка устало вздохнула. — Так что, чем помочь?