34. Пир преддверии чумы, часть II

Тьма сгущалась, но легкие, бумажные фонарики непринужденно и мягко освещали весь сад и деревянную «сцену». Тусклые лучи сталкивались с каменным забором и оставались на нем, живой, искрящийся рок разливался по территории из крупных хозяйских колонок, и был слышан далеко за огражденной территорией. Девушки то и дело сновали из дома и обратно, небольшой раскладной стол вмещал на себе кучу простых, но очень вкусных блюд и бутылки с алкоголем.

— Кто-нибудь хочет караоке? — Лиза покрутилась, демонстрируя свое фигуристое тело коллегам. — Я могу петь, а могу быть на подтанцовке!

— Отличная идея, я хочу. — Идана тут же села за небольшой ноутбук, начиная искать минусы любых песен.

— Почему мы вообще до сих пор не поем?! — Счастливая Бель откинулась на небольшом стуле, покачиваясь в такт уже играющей композиции. — Я, между прочим, пела раньше в школьном хоре.

— А я занималась вокалом несколько лет назад. — Нона улыбнулась, слегка отводя взгляд. — я тоже могу спеть.

— Ну вот и замечательно! — Желтая взвизгнула от восторга, забираясь на импровизированную сцену. — Я начну!

Фиолетовая закусила губу, и, с улыбкой, включила знаменитую вокальную партию, только без вокала. Мужчины, сидящие немного поодаль, переглядывались и улыбались. Кто-то из них считал, что уже не в том возрасте, чтобы веселиться, а кому-то просто было все равно. Конюх, наблюдая за красивыми горничными ухмылялся и глушил пиво, садовник без устали разговаривал со своей подопечной, которая то и делала, что жевала мармелад и широко улыбалась, проникаясь праздничной атмосферой. Шар полной луны высоко висел над поместьем, а где-то далеко слышались отголоски собачьего воя. Но девушки совсем не обращали на то внимания, искренне наслаждаясь праздничным выходным.

Сальровелл довольно смотрела на коллегу, впервые ощущая себя частью рабочего коллектива. Казалось, что теперь она не сама по себе. Тут они вместе, как маленькая семья из шести разных сестер, шести хороших подруг. Чувствовала некоторое подобие счастья, и горечь, которую она так привыкла ощущать, отступила. Светлые, прозрачные глаза становились все влажнее, «синяя» начала часто моргать, прикрывая при этом веки. Слезы копились в уголках, немного жгли, но служанка очень не хотела, чтоб остальные заметили странность ее настроения.

Хотелось плакать и смеяться, что походило на психоз, однако печали совсем не ощущалось. Лишь легкость, музыка, мягкий свет… и фальшивое пение красивой, «желтой» служанки с яркими глазами.

— Моя очередь. — Уверенно произнесла Нона, вставая из-за столика. — Идана, можешь найти минус, который я тебе скинула?

— Сейчас, конечно. — Подруга ухмыльнулась, быстро щелкая пальцами по небольшим квадратным клавишам.

Мягкость и тягучесть этого мотива немного отличались от общего настроения, но это было то, что девушка хотела сейчас исполнить. То, что лежало у нее на душе, что хотелось выплеснуть… и, быть может, ее маленькая семья на этот вечер даже не осудит. Взобравшись на «сцену», она набрала в легкие побольше свежего, ночного воздуха, и подняла голову к нему, ко круглой, белой луне.

Музыку разорвал голос. Начал медленно, и тяжело стрясать реальность.

Закусив нижнюю губу, Нона выдохнула. Проигрыш, у нее есть около десяти секунд, чтобы отдышаться. Горячие, соленые слезы стекали по красным щекам, пока другие горничные, раскрыв глаза и затаив дыхание наблюдали за коллегой. Тембр резонировал в воздухе, отдаваясь глубоко внутри. За гранью осознанного… оседая в подсознании тяжелым пластом. Просто праздник одной песней превращался во что-то иное, вызывая странную нервозность и восторг. Совсем не тот восторг, который рождало бессмысленное счастье и алкоголь. Кто-то просто наслаждался песней, а кому-то эти слова разъедали душу. Склонив голову, Имбрия отвела глаза.

Мужчины непонимающе переглядывались, задавая один и тот же немой вопрос, но вдруг, сзади, послышались хлопки сухих холодных ладоней:

— А что все замолчали? — Хозяин ядовито улыбнулся, осматривая свой персонал практически в полном составе, а потом вновь повернул голову в сторону импровизированной сцены.

— Мистер Холгард?! — «Красная» поперхнулась напитком, вставая из-за столика. — Добрый вечер.

— Ночь. Время почти два ночи, я дал вам пару лишних часов. — Он показательно зевнул, разминая шею. — Завтра по расписанию. На сегодня достаточно, у вас было время отдохнуть и развлечься. Убирайте все это и по комнатам. — Его голос, слово заточенный металл резал окружающий воздух, под музыку, которая предполагала совсем другие слова. Сальровелл смутилась и попятилась, стараясь слиться с тенью. Что-что, а очень не хотелось, чтоб работодатель видел ее в таком амплуа.

Почему — она не могла объяснить. В одно мгновение по телу прошлась мелкая дрожь, внутри оно тяжелело, наполняясь печальным одиночеством. Даже если она хорошо поет, все равно было стыдно.

Здесь. Ее хозяин — ее страх. А еще боль, волнение, обида. Ее слезы. Вожделение.

Нежность и мечта. Далекая, недосягаемая мечта, стоящая сейчас напротив.

Странно ухмыляющаяся, прикрывая пустые, серые глаза. Опасный, мерзкий человек. Его образ глубоко въелся в ее душу, и глупо было это отрицать. Стиснув зубы, «синяя» почувствовала спиной холодный камень стены поместья. Она даже сейчас замечала, как он дышит… как напрягаются под черной рубашкой мышцы.

Как шевелиться широкая грудная клетка.

Устало переглядываясь, девушки поднялись со своих мест, бросая друг другу неосторожные фразы. Одно мгновение — и больше не семья. Снова чужие, просто, работницы, всегда на расстоянии друг от друга. Далеко, всегда в формальном одиночестве.

«Синяя, ко мне» — процедил Холгард, растворяясь за дверью дома. Нона покачала головой, и, окинув взглядом фронт работы, пошла вслед за хозяином. Опять ее подзывали, как собаку. Опять будут разговаривать, как с ничтожеством. Шло время, но ничего не менялось.

По крайней мере, ей так казалось.

Управляющая еще до двенадцати ушла спать, совсем не контролируя происходящее на улице. Возможно, хотела дать всем возможность отдохнуть подольше. А, возможно, просто устала сама. Устала, и, хотя бы в корпоратив решила отдохнуть.

Поднимаясь наверх, наниматель Сальровелл на секунду остановился, изучая взглядом темноту второго этажа, затем обернулся и прохрипел:

— Ну как, понравилось?

— Отличный день, да, спасибо. — Служанка нервно сглотнула, идя следом. От мужчины странно пахло, и этот запах, к сожалению, был ей знаком. Запах ночного, клуба, однажды он пришел, но был совершенно пьян. Вспомнив, какой была та ночь, она шумно выдохнула, и отвела глаза. Сегодня не похоже, чтобы он пил.

— Рад слышать. — Сухо прокомментировал он, более, не оборачиваясь. — У тебя красивый голос.

— Спасибо… — Она отвела глаза. Хозяин продолжил подниматься наверх, а, как только взгляду представился темный коридор третьего этажа, извлек из кармана небольшой железный ключ от знакомой гостевой комнаты.

Руки потели, и служанка все время покусывала и без того влажные губы. Понятно, зачем он ее позвал. Но, почему-то, сегодня, эта мысль не пугала. Не отторгала, не вызывала никаких негативных чувств… темный этаж и шум открывающегося замка.

Лишь сердце начинало биться быстрее, но виной тому были совсем другие эмоции.

Рик впустил горничную во внутрь, и, зайдя следом, запер дверь. В тяжелой, кромешной тьме она иногда вздрагивала, тяжело дыша через рот. Горячий воздух вырывался из легких, согревая холодное окружающее пространство. Знакомые руки расстегивали ей рубашку, тут же забирались под нее, ощупывая напряженную грудь с твердыми розовыми сосками. Ладони скользили вниз, к юбке, и через минуту она уже была на полу. Мужчина странно ухмылялся, прижимая тело любовницы к своему. Ее пальцы… их прикосновения казались невесомыми, неловкими, но самыми желанными за последнее время.

Видя теплое, женское тело совсем без одежды, его тонкий силуэт… хозяин резко схватил Нону за плечи и повалил на мягкую кровать, тут же пристраиваясь сверху.

Ее глаза блестели в темноте, отражая случайный свет, прорывающийся из окна.

Раскрасневшиеся губы все время распахнуты, в ожидании, когда он, наконец, накроет их своими. Ухмыльнувшись еще шире, Холгард взял ее ногу под колено и отвел в сторону, рассматривая влажные, хлопковые трусики. Столь влажные, что кожа под ними прилипала к ткани, просвечивая пошлые участки женской анатомии.

— Хватит, не смотри туда… — Сальровелл зажмурила глаза, чувствуя, как горячеет на лице сосудистая сетка.

— Почему? — Мужчина тихо засмеялся, а после приблизил лицо к возбужденной женской промежности, не давая горничной сомкнуть ноги.

От стыда дыхание все учащалось, она не могла заставить себя открыть глаза, даже тогда, когда внизу, сквозь ткань почувствовала упругий, скользкий язык. Нежный, чувствительный клитор принимал этот странный, настойчивый поцелуй. Влаги становилось все больше, и разум полностью потерял контроль. Тихие стоны повторялись, пока хозяин ухмылялся, облизывая половые губы партнерши.

Осторожно, он отодвинул большим пальцем пресловутый кусок материи, уже ощущая языком тонкую, раскрасневшуюся кожу.

Девушка дрожала от удовольствия, пока ее шеф продолжал слизывать лишнюю жидкость у нее между ног. Оргазм разливался по усталому телу, и, не успев полностью его пережить, она тут же ощутила твердую головку, что медленно протискивалась внутрь нее. Темный силуэт… но хорошо различались ноги, его руки, случайные пряди волос… и ствол полового члена.

В очередной раз закусывая губу, Нона выгнулась, хватаясь за предплечья партнера.

Он нависал над ней, плавно двигаясь, иногда прикрывая глаза от удовольствия.

Расстегнутая рубашка мешала, но Рик не обращал на нее никакого внимая, небрежно закатывая рукава. Его тело, как всегда напряженное и горячее. Толчки учащались, он явно не хотел больше сдерживаться, хотя процесс доставлял ни с чем несоизмеримое наслаждение. Обхватив его плечи руками, горничная двигалась, ему навстречу, веки с черными, длинными ресницами дрожали, а приоткрытый рот издавал короткие, пошлые крики.

Ощутив внутри себя сперму, она снова выгнулась, а бледное, нежное лицо перекосила неадекватная, грязная улыбка. Ее все еще трясло, экстаз не отступал, хотя нахлынул крайне быстро. Неотвратимо. Нервно сглатывая, Сальровелл попыталась взглянуть своему хозяину в глаза, однако тот, немного приблизившись еще, сам взял ее за подбородок и повернул к себе.

Рассмотреть его выражение она не успела. Он резко подался вперед, жадно целуя свою работницу в губы. Руки все еще скользили по ее голому, розоватому телу, служанка вздрагивала… Пытаясь приподняться, вновь рухнула на теплую кровать, прерывая поцелуй. Тело совершенно не слушалось. Это не пугало, но смущало.

Холгард лег рядом, накидывая на партнершу неуклюжее одеяло. Сквозь тьму она не могла различить, как он смотрит… ухмыляется ли. Сдвигает ли брови.

Но он не ухмылялся. Не морщился, не глядел свысока. Хотел прикоснуться к горячей, бархатистой щеке смущенной девушки, но что-то мешало. Просто, зачарованно изучая линии, появляющиеся, и растворяющиеся во тьме, хозяин медленно, тяжело дышал. Линии бедер, икр… груди, шеи. Скул. Раскиданных по постели, мягких, прямых волос. Хотелось еще, но что-то останавливало. Что-то, мешало.

— Все хорошо? — Хозяин, напрягшись, приподнялся.

— Да… — От столь странного вопроса Нона вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Тебе хорошо?

— Да.

— Может, воды?

— Нет, спасибо… я в порядке. Правда. — Щеки вновь становились багровыми, с каждой секундой все сильнее. И, хоть их и скрывала кромешная темнота, мужчина это чувствовал.

— Они справятся без тебя. Спи. Уже очень, очень поздно. — Он поднялся. — Можешь… остаться тут, если хочешь. Кровать мягче и удобнее, чем в твоей каморке. Спокойной… ночи.

— Сладких снов, мистер Холгард. — Одними губами проговорила Сальровелл, хотя тот ее услышал. Услышал, и медленно вышел из комнаты.

Тьма. Тишина. Горничная тяжело вздохнула, и полностью залезла под теплое одеяло. Снова ночь, но сладкая близость. Его прикосновения до сих пор ощущались на коже, и она не хотела, чтобы это чувство проходило. Сейчас шефа не было рядом, но пока в помещении был его запах… его тепло. Даже вкус на губах. Внутри все переворачивалось, напрягалось и сжималось. Его фантом все еще был рядом с ней. Здесь. Сейчас.

Неловко дотронувшись до нижней губы, она внимательно посмотрела в окно.

Сейчас там убирают остатки праздника, вот только ее праздник тут. Отравляющий душу, проникающий внутрь, в самое сердце.

Оказавшись у себя, мужчина резко выдохнул и закрыл глаза. Сердцебиение никак не приходило в норму, хотя он и стремился силами себя успокоить. Не получалось.

Свежие воспоминания лезли в голову, заставляя ухмыляться, чаще дышать.

Хотелось поцеловать ее снова. Везде. Особенно там, снова потрогать языком очень нежный клитор. И, казалось, больше не играло роли, что она тут только ради денег.

ЕЙ хорошо с ним, и она это признает. Даже если приходится немного приплачивать.

Сладко зевнув, Нона повернулась на бок. Вроде бы, последние шевеления за окном стихали… коллеги убрали беспорядок и разошлись по комнатам. Глаза слипались, и, иногда вздрагивая, девушка начала проваливаться в сон. Никакие мысли ее, как ни странно, сейчас, более, не тревожили, пустота внутри головы разрасталась, рождая странные иллюзии и картинки — сон. Она впервые видела сон за долгое, долгое время. Зеленый луг, и ветер колыхал бесчисленное множество цветов, что росли на нем. Теплые капли, что падали с неба… крик птиц, но необъяснимое, тяжелое одиночество. Вокруг никого, ни души. Ни человека, или даже животного. Только цветы, головки которых опускались к влажнеющей земле. И шум капель, ударяющихся о листья.

Внезапно Сальровелл подскочила, услышав телефонный звонок. Никогда до этого ей никто не звонил, лишь она сама… за окном ночь, вязкая, холодная… и резкий звук, прервавший сон, сильно напугал служанку. Кто? Зачем? Почему так поздно?

Множество вопросов оставлял усталый мозг, однако, ответ на это все был один.

Больница.

Она, вскочив с кровати, начала рыться в складках одежды, что валялась по полу, где-то в кармане должен был быть телефон. Наконец, нащупав электронное устройство, Нона дрожащим пальцем коснулась экрана. С другого конца послышался усталый женский голос:

— Здравствуйте, прошу прощения за беспокойство. Мистер Сальровелл, ваш брат, сейчас находится в реанимации. Мы не имеем регламента звонить по ночам, лишь с утра. Только, боюсь, до утра он может не дожить. — На секунду женщина замолчала, словно уточняла что-то, а затем заговорила вновь. — Мы сделаем все, что в наших силах. К сожалению, донора мы не сможем предоставить…

— Я приеду! Слышите меня?! Я приеду! Делайте что нужно, я клянусь, я привезу денег, все, что у меня есть! Умоляю, спасите его! — Она раскрыла глаза, сжав телефон в трубке. — Я стану донором, умоляю, только дайте мне шанс. Я стану, и все стерплю, обещаю. Если его жизнь в опасности, возьмите у меня все, что нужно.

Возьмите мой костный мозг, мне не жалко!!! — Голос переходил в крик.

— Мисс Сальровелл, это… — Медсестра глубоко вздохнула. — Вас ждать, в общем?

— Да!! — Закричала «синяя».

— Мужчина на ресепшене вас встретит. До встречи. — Женщина повесила трубку.

Наспех хватая помятую одежду, Нона начала натягивать ее на себя. Времени не было.

Но денег, к сожалению, тоже.

Как и донора.

Как и здоровья, чтобы им стать. Но может… внутри, казалось, теплилась надежда.

Крошечный осколок надежды. Что, если? Может сейчас, в силу обстоятельств, на ее карту не станут смотреть. Нужно было срочно спасать человека.