40. Стальные серые глаза

Сосредоточенный, бледный мужчина держал Нону за расслабленную, холодную руку, иногда скользя взглядом по ее лицу. Держал, иногда улыбался, иногда снова проваливался в глубокий омут тяжелых, непоследовательных мыслей. «Все будет хорошо» — повторял он, то ли ей, то ли сам себе.

О том, как ее заносили в дом, Сальровелл плохо помнила, то ли от уколов, то ли от шума мелкого дождя, впав в странное состояние то ли дремоты, то ли легкого анабиоза. Со всех сторон слышались голоса. Словно покойника, слегка поломанное тело накрыли тонкой, мягкой тканью, чтоб, несмотря на зонты, влага на него не попадала совсем. Осень лилась с высоты, кому-то нравилось это время года, а кто-то… кто-то просто спал.

Снова раскрыв глаза, бывшая «синяя» поняла — за окном ночь. Ну, или, по крайней мере, вечер. Она лежала на широкой, уютной кровати, пока рядом стоял больничный шест, удерживающий капельницу, а в руку ей был воткнут тонкий катетер. Довольно большая комната со шкафом, столом, на котором теснился компьютер… а, неподалеку от него высокий телевизор. В темноте было трудно различить очертания мебели, однако, уставившись на стул, девушка поняла — в нем сидит человек. Она нервно сглотнула, пытаясь отвести голову в сторону, но тут же услышала короткое:

— Проснулась? — Этот голос она уже слышала сегодня. Дважды. По спине снова пополз нервный озноб, ведь то была не гостевая комната.

— Да, добрый вечер… вы… здесь. — Сальровелл с испугом потупила глаза. Хозяйская спальня.

— Ну да, а где мне еще быть? — Он медленно встал, и подошел к кровати. Лицо, как и другие части напряженного тела смешивались с темнотой, мужчина казался то ли тенью, то ли фантомом. — Хотя, если хочешь, я могу уйти.

— Разве я в праве выгонять вас? — Осеклась. Нельзя «вы», так и недолго себя выдать.

— Почему «вас»? «Тебя», и только. Понимаю, ты не помнишь меня, но все же.

Постарайся понять, я — твой близкий человек, ближе, чем кто-либо. Все в порядке, не бойся. Нет причин меня бояться.

— А… что это за место? — Нона окинула взглядом дорогое, но довольно уютное помещение, затем судорожно выдохнула.

— Мой дом, моя… наша, наша комната. Мы здесь жили раньше, но не переживай. В поместье комнат достаточно, если я мешаю, то могу переместиться в гостевую.

— Нет, все в порядке, останьтесь. — Голос дрогнул, отчего она смущенно отвела глаза. — Останься.

— Хорошо. — Улыбнувшись сквозь ночь, Рик прилег рядом, аккуратно, не касаясь больной даже случайно. — Могу я спать здесь?

— Наверное да… только. — Сальровелл сдвинула брови, заметно напрягаясь. — У тебя есть что-то… надеть? Халат, там, или, может, пижама?

— Я тебя понял. — Тепло отозвался собеседник, медленно кивая. — Конечно, халат. Я буду спать в халате. И, повторяю, не надо бояться. Я не насильник. Я — твой жених.

Закусив губу, она кивнула. Даже во тьме было видно, как он раздевался, хотя измученная пациентка, из смущения, старалась не смотреть. Мужчина встал к ней спиной, разминал плечи, и убирал в хвост длинные, темные волосы. Набросив на широкую спину тонкий халат, он лег снова, только на этот раз под одеяло. К удивлению, он действительно не трогал, не придвигался и не прислонялся.

Напротив, старался держать дистанцию, постоянно проверяя, как лежат ее руки и ноги. Убедившись, что, даже если повернется во сне — не ляжет на больную конечность, Холгард выдохнул, и, впервые за долгое время прикрыл усталые глаза.

Ветер стих. Ничто не шумело в трубах, не ударялось об окна, не шевелило скрипящий на крыше флюгер. Казалось, тишина расползалась вокруг, ее щупальца захватывали коридоры, комнаты, спящих людей… Почерневший небосвод больше не мог показать пролетающих птиц. Память показывала сны, хаотически переставляла прошлое, деформировала его, искажала. В итоге, лежащие на кроватях тела видели то, чего не было, и, вопреки сонникам, никогда не будет. Их дыхания поднимались к потолку, выскальзывали в окна…

Приоткрыв глаза, Нона вздрогнула. Сперва даже забыла, где и почему находится, а затем по спине вновь прошелся странный холодок. Хозяйская спальня. Он принес её к себе в комнату, и сказал, что это «их» комната. Сердце странно, тяжело сжималось. Даже свою гостью не впускал сюда. Никого, никогда. А её, вдруг впустил. Щеки начинали краснеть.

Мужчина рядом уже не спал, просто лежал, опирался на подушку, в очках, читая какую-то книгу. Сальровелл похлопала глазами, осмотрев помещение в дневном свете: все такая же широкая, уютная, и… определенно мужская. Рациональная, обдуманная, и, совершенно без излишеств. С последнего раза не изменилась.

— Доброе утро. Ты много спишь, это хорошо. — Низким, но очень мягким голосом произнес Холгард, улыбнувшись.

— Потому что не задаю вопросов? — Девушка лукаво ухмыльнулась, но тотчас смутилась своей выходке. Аккуратнее. Тише.

— Организму нужно время, чтобы восстановиться, сон в твоем состоянии полезен.

Вопросы? Напротив, задавай. Что тебя интересует? — Рик захлопнул книгу, и аккуратно отложил её на прикроватную тумбу.

— Где мои вещи?.. тут все такое… мужское. Я точно жила в этой комнате?

— Да, но смотри. Твои вещи в соседней, мы решили так сделать, чтобы не наполнять жилую комнату пылью. Как сможешь самостоятельно ходить, ты их посмотришь. — Холгард легка напрягся, хотя то было практически незаметно. — Здесь часть моих вещей, еще часть их в моем кабинете.

— У тебя есть кабинет? Тут? Поразительно. — Сальровелл раскрыла глаза. — Ты, наверно, сказочно богат, раз все так. Скажи, как мы познакомились? Как такой, как ты, обратил внимание на меня? Или я тоже Рокфеллер?

— Нет. — Он ласково улыбнулся, дотронувшись тыльной стороной ладони до ее щеки. — По крайней мере, пока. Ты пришла устраиваться ко мне на работу, и… мы понравились друг другу. Я предложил тебе быть со мной, и ты согласилась. Как итог… мы решили пожениться. Тебе здесь нравилось, нравилось… быть моей. И то было полностью, горячо взаимно.

— Ты… очень красивый человек, это правда. — Нона вновь слегка покраснела, отводя взгляд. Так бы подумала любая женщина, которая бы его увидела. Сказать так было правильно. Или… то были отговорки для самой себя? — Но большего… я пока что не знаю, так что прости меня. Знала, но теперь я этого не помню.

— Все в порядке. — Хозяин медленно кивнул. — Думаю, ты не разочаруешься, когда узнаешь меня чуточку ближе. Я тебя люблю, и готов ждать, сколько потребуется.

Даже если ты не вспомнишь о прошлом — не беда, создадим тебе новых воспоминаний.

Сальровелл отвела глаза. Не разочарует. Не разочарует? А если она, вдруг, ничего не «вспомнит»? Он серьезно женится? На ней?

В комнату постучали. Сдвинув брови, Холгард поднялся, снял очки, и медленно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

На этаже топталась мисс Таллис, нервно переминаясь с ноги на ногу. Увидев работодателя, она посерьезнела и тихо заговорила:

— Наверно, я дальше. Ей нужно помыться, поесть… и будет очень неловко, если этим тоже решишь заниматься ты.

— Да, я сам хотел… но, возможно, ты права. — Рик сузил глаза. — Надеюсь, ты раздала всем новые инструкции? Просто кивать, молчать, и улыбаться. И, не дай бог, что-то вскроется. Я тебя предупредил. Проще было бы сменить состав.

— Нет, не проще. Я, по щелчку пальцев, не наберу тебе шесть новых служанок, на это нужно несколько месяцев. А сейчас они нам нужны как никогда, в твоей комнате больной. И, как бы ты не хотел все делать сам, это будет в корне неправильно… дай ей больше свободы. Хватит себя навязывать. Пусть привыкает постепенно.

— Судя по интонации, ты меня все еще осуждаешь, да? — Он поднял голову, странно усмехнувшись.

— Осуждаю. Этот спектакль… не доведет до добра. Тебе больно? Я знаю, больно.

Вот только это уже не только боль, это отчаяние, возьми уже себя в руки, в конце-то концов! Прицепился к ней, а она слишком смущена и растеряна, чтобы попросить тебя убраться. — Женщина нахмурилась и покачала головой. — Нужно сказать правду.

— Как ты это себе представляешь?! Да, я покупал тебя как проститутку, заставлял страдать и унижаться, но тут такое дело, в общем, выходи за меня. Ты это так видишь? Не так? Напрасно, потому что выглядит оно именно так. Так буду выглядеть я. Ну уж нет. Мне нужен был шанс, всего один шанс, чтобы все поправить. И на этот раз я не позволю себе, тебе, или еще кому бы то не было все бездарно испортить. Если все пройдет гладко, мы оба будем счастливы. Теперь все будет хорошо. — Рик резко выдохнул, стараясь успокоить себя. — Люблю ее, не поверишь, я признал это. И больше не обижу. Никогда. Захочет построить приют или типа того — пусть строит, дам денег. Захочет воздушный шар — без проблем. Я не могу изменить прошлое. Но вот будущее — другое дело.

— Так ты все понимаешь… Ну и… какие планы? — Управляющая покачала головой, сочувственно глядя на мужчину. — Может, в сад ее вывести? Как сойдет похолодание?

— Посмотрим. Возможно, что-то начнет вспоминать в саду, но тоже самое можно сказать по поводу любой другой части дома. Где угодно может начать вспоминать. — Мужчина сжал кулаки. — Я не хочу этого. Лучше правда все забыть.

— Да. Ну… ладно. Побудь в кабинете, я познакомлюсь с ней.

— Конечно. Я за этим… пронаблюдаю. — Хозяин прикрыл глаза, и медленно пошел к кабинету, отстраненно о чем-то размышлял.

Ран стиснула зубы, и, взявшись за ручку двери, потянула ее на себя, открыв теперь незапертую комнату. Войдя внутрь, она тут же встретилась взглядом с бывшей «синей», одной из служанок. Одной из многих. Наткнуться на прозрачные, внимательные зрачки сейчас было немного жутко, ведь женщине придется безбожно лгать, сочиняя историю любви без конкретных подробностей, но с чувством, подбадривая, улыбаясь. На секунду Нона смутилась, отведя глаза, но, взяв себя в руки, вновь посмотрела на гостью спального помещения.

В воздухе застыло тяжелое, длительное молчание. Никто не решался начать диалог, это угнетало. Настолько, что управляющая начинала нервничать. Нужно говорить, но слова оседали на горле, спотыкались о зубы и язык. Вранье не рождалось, хотя оно было долгом. Ей казалось, измученная девушка чувствовала это, чувствовала, поэтому сама не произносила не звука. Внимательный взгляд скользил по одежде и напряженному лицу мисс Таллис. Именно внимательный, не изучающий, что ставило Ран в еще более неловкое положение:

— Доброе утро, девочка.

— Здравствуйте. Вы, должно быть, горничная? Или старшая горничная… что-то такое, верно?

— Очевидно. — Женщина натянуто улыбнулась, снова стискивая зубы. — Чего хочешь на завтрак? Сейчас я сделаю тебе укол, а после помогу добраться до ванной…

— Спасибо. — Сальровелл слегка покраснела, опуская голову. — Мне очень, очень нужна сейчас ваша помощь.

Влага медленно испарялась с листьев в саду, воздух был перенасыщен кислородом и маленькими каплями дождевой воды, что витали в нем. Покачиваясь на старых, слегка скрипучих качелях «красная» сосредоточенно вглядывалась в хозяйские окна. Иногда поглядывала на «фиолетовую», которая все так же расслабленно, но внимательно работала в саду. В прикрытых волосами ушах слегка виднелись черные наушники, в них явно играл старый рок, что погружал слушательницу в атмосферу прошлого века. Она слабо, едва заметно покачивалась под музыку, иногда отвлекаясь от своей работы, чтобы сделать ее громче.

Тихую, осеннюю атмосферу нарушила «зеленая», бегом врываясь в молчание своих коллег:

— Кто понесет еду наверх?! Чур не я! Я общалась с Ноной больше всех, если из-за меня она все вспомнит, меня уволят! Отказываюсь! — Она недовольно фыркнула, серьезно, и с некоторой надеждой глядя на сослуживиц. — Ну пожалуйста… а я тогда помою туалеты, или еще что…

Просьбу встретила могильная тишина, которую иногда прерывал лишь ветер и случайные звуки из наушников.

— Ладно. Я отнесу. — Сандра, вставая с качелей, тяжело вздохнула, не глядя на Бель. — Все готово?

— Да, да! — Лицо «зеленой» тут же расцвело и засветилось, казалось на улице из-за этого стало чуточку светлее. — Я пока тут побуду… если понадоблюсь — кричи!

«Красная» напряглась, и, медленно уходя прочь, оглядывалась. Кто знает, во что теперь выльется весь абсурд, что бесконтрольно происходил в доме последние дни. «Синяя» теперь фаворитка хозяина, замученная, потерянная, лишившись всего, теперь безмолвно лежит на прохладной кровати, словно в трансе, глядя в потолок. Ничего странного в том, что она ничего не помнила… мозг огораживал психику от старых травм. От стыда. От горя. Этим нельзя было не воспользоваться, ложь и хитрость работодателя казались ожидаемыми и закономерными. Шанс построить все сначала. Шанс.

Коридор сегодня казался более тихим и мрачным, чем обычным. Из кухни доносился короткий шум, но никаких диалогов, никакого смеха… столь разительная перемена атмосферы дома смущала и напрягала, но повлиять на нее было нельзя.

На этот раз подноса было два. Для хозяина, для больной бывшей коллеги. Повар выглядел на удивление подавленным, и тяжело вздыхал, иногда. «Оранжевая», что помогала ему, тоже плавала в своих мыслях, возможно где-то далеко отсюда.

Разъяснений не требовалось: еда с алкоголем для шефа, с чаем — «синей», то было очевидно, но все равно странно, ведь мужчина никогда не пил утром. Не пил, но все когда-то бывает впервые.

Имбрия отошла на несколько шагов, прижимаясь к стене. Довольно легко догадаться, что подниматься наверх она не хотела и не собиралась. То, что было, так или иначе, сказалось на всех, и на ней в том числе. Недовольно покачав головой, Сандра взяла хозяйский поднос и медленно понесла его наверх. Все-таки наивно думать, что «синяя» увидит их и сразу все вспомнит, часто люди с ретроградной амнезией заново знакомились с близкими и родными, а тут… у Ноны больше нет близких и родных. Знакомиться ей не с кем, а они ей почти чужие люди.

Просто коллеги, просто одинаковые винтики одних настенных часов.

Пол третьего этажа показался быстрее, чем ожидалось вначале. Подойдя к кабинету, «красная» рефлекторно постучала, а после тихонько заглянула, застав хозяина, вроде бы, за работой. Он внимательно изучал монитор компьютера, но, как только служанка вошла, резко его выключил:

— Утро.

— Да, здравствуйте. — Сандра осторожно поставила еду, тут же отстраняясь. — Ну… как она? — Девушка раскрыла глаза. Сама от себя не ожидала такого неуместного любопытства, казалось, просто мысли на секунду вырвались наружу.

— Динамика положительная. — Спокойно ответил мужчина, отпивая из бокала вино. — Но, как и ожидалось, ничего не помнит. В этом прогресса нет, и не стоит его форсировать. Просто молчите и улыбайтесь. Все.

— А что если спросит? Как быть? — Горничная сдвинула брови.

— Смотря что спросит. Были ли друзьями? Да. Были. Но мало общались — работа.

После ссылайся на работу и уходи. Не нужно ей пока знать подробностей… Давно ли она тут? Полгода. Очевидно.

— А если вопрос будет о вас?

— Было все. И это даже не будет ложью. — Он ухмыльнулся себе под нос и покачал головой. — Мы были счастливы и собирались пожениться. Ее любимый цвет… пусть будет синий. Хобби — чтение. Медитация… что еще она может спросить?

— Не знаю. — Искренне призналась «красная». — Наверно это все. Я пойду?

— Конечно. И передай остальным, только без лишнего шума.

— Сделаю.

Медленно кивнув, служанка вышла. Холгард вновь оставался один, и сейчас это одиночество снедало, разъедало его изнутри. Вновь включив монитор, он тут же уставился в трансляцию камеры, где Ран закутывала в полотенце Сальровелл, которая едва могла ходить сама. Женщина сочувственно гладила ее по плечу, а та внимательно смотрела управляющей в глаза. Будто хотела разглядеть в них что-то помимо жалости. Иногда на лице бывшей «синей» проскальзывала отчаянная уверенность, но быстро сходила, как только та касалась ногами пола. Острая боль пронзала тело, и она стискивала зубы, чтоб не издать короткий, тихий стон.

«Пожалуй, хватит с меня» — процедил мужчина, глядя на странную, интимную сцену.

Встав из-за стола, он вновь выключил компьютер, на этот раз насовсем.

Уверенно и напряженно, с одной стороны, так не стоило делать, но с другой… она слишком покалечена, чтобы давать ей больше свободы. Когда встанет на ноги, как минимум в прямом смысле, можно будет позволить ей ходить, сидеть в одиночестве… а сейчас рано.

Дверь в ванную была приоткрыта. Ненавязчиво заглянув вовнутрь, Рик тотчас столкнулся взглядом со своей «невестой», пока та упорно пыталась закрыть себя полотенцем. Губы стали медленно расплываться в улыбке, а тело напрягаться, само по себе. Он медленно подошел ближе, пока Ран смывала с рук мыльную пену.

— Тебе помочь? — Хозяин, не дав бывшей служанке произнести ни слова, осторожно поднял ее на руки, и улыбнулся еще шире.

— Спасибо… — Нона смутилась, резко вдохнув. Находиться навесу было не по себе, но, как ни странно, ощущалось только спокойствие. Сильные, уверенные руки, и мягкий, покровительственный взгляд.

Она до сих пор не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Холгард ее дурит. Врет, и не краснеет, и почему-то от этого становилось так приятно, что колени подкашивались совсем не от боли. Что, если не сказать? Что если ничего не «вспомнить»? Они правда могут быть вместе? На… самом деле? Пожениться и быть вдвоем?

В ту же секунду тело пронзил холодный озноб. Что, если она проколется? Что, если он узнает, что она тоже его дурит? Должно быть, будет в бешенстве. Будет чувствовать себя обманутым, поймет, что Сальровелл пыталась от него избавится.

Что, если он поймет это? Разочаруется? Обозлится? Скинет маску доброго жениха и, как оборотень, станет самим собой?

Девушка нервно улыбнулась. Если будет внимательна — не проколется. Но все равно по венам, вперемешку с кровью, гулял страх.

Она с надеждой смотрела на мужчину, и тут же закрывала глаза. Замечталась.

Быть может, это все фарс. Фарс, чтобы было проще получить то, что ему хочется. А, когда наиграется, все равно выбросит. Даже если впустил в комнату. Ну и что, что впустил? Возможно, сделал так только потому, что Сальровелл его спальню, якобы, не видела. Значит, не сочтет ее знакомой. А, значит, ничего не вспомнит. Довольно умно.

«Синяя» грустно улыбнулась. Так приятна его забота. Приятно то, что он делает. До мурашек. Но все равно это может быть… просто временный спектакль. Зная его…просто спектакль.

Рик медленно вынес «невесту» из ванной в темный холл, и вновь понес к себе.

Казалось, на третьем этаже сейчас было особенно темно. Еще более тускло, чем обычно. Возможно, специально. Чтобы даже очертания коридора не показались, вдруг, знакомыми.

Корсет из твердого пластика неуютно стягивал ногу, но Нона считала, что очень скоро сможет ходить хотя бы с палочкой. Очень скоро. А пока что…

Вновь спальня. Тихое, ароматное место, где пахло свежим воздухом, деревом, и книжной бумагой. И… вином, отчего девушка нервно сглотнула. Пил? Возможно чуть-чуть. Но, раз так… будет приставать? Будет пытаться навязать «супружеский долг»? В горле встал ком, а сердце странно сжалось. То ли от негодования, то ли от чего-то еще.

Холгард аккуратно положил «невесту» на кровать, затем прилег рядом, и с любопытством склонил голову:

— Как ты себя чувствуешь после ванны? У тебя есть небольшие проблемы с сердцем, и, надеюсь, тебе не стало хуже.

— Все хорошо, я в порядке. — Сальровелл сдвинула брови. Спрашивать о том, какие проблемы? Нет?

— Вот и славно. Хочешь, почитаю тебе что-нибудь? В прошлом… ты очень любила читать. Один раз даже залезла под стол в библиотеке, ночью, и просидела там до утра. — Рик по-доброму рассмеялся, но тут же спохватился и замер. Вдруг, начнет что-то вспоминать? — В общем… вот так. Достаточно сложная литература, мне понравилось. Ты, должно быть, не помнишь эту книгу, но можем перечитать. Или какую-нибудь еще…

— Да. — Нона зачарованно кивнула. — Мне… было бы приятно.

Отчего он такой хороший? Настолько, что пробирало, раз за разом. Хотелось погладить его по прохладной щеке, и сказать «спасибо». А от мысли, что все это фарс, вновь в горле ком. Замкнутый круг. Но кто знал, кто предполагал, что Холгард вообще может быть таким хорошим? Даже если притворяется. Все равно приятно.

Вдруг сердце замерло. Посинело перед глазами, а на лбу выступил холодный пот.

Этот спектакль начался, потому что она хотела уехать в Сидней вместе с другом, который… предложил ей замуж. Так было бы правильно. Потому что Шейн, в отличии от Рика, не претворяется. Он не делает вид, что он ее жених, он на самом деле хочет им стать. Шейн не скрутит её в баранку, если ему что-то не понравится.

Не будет насмехаться, и не вышвырнет вон, если они поссорятся.

Он, скорее всего, звонил. Если Нона, вдруг, пропадет, то он может решить, что его предложение больше не актуально, и уехать один. Почему-то от этих мыслей Сальровелл стискивала зубы. Невыносимо приятно оттого, что любимый работодатель хотел ей почитать, но и отказываться из-за этого от единственного шанса уехать «синяя» не хотела. Да, ей нужно делать вид, что у нее отшибло память. Еще, как минимум, неделю, но Шейну необходимо сказать об отсрочке.

Сказать, что она хочет подумать, иначе он уедет без нее.

На самом деле подумать. Ехать, или… попробовать на самом деле все забыть.

Рискнуть всем, и кинуться в омут. Еще в больнице мысли об этом вызывали ужас.

Но сейчас, когда Холгард не давит… когда просто лежит рядом, смотрит в книгу, и улыбается… сердце замирало. Скорее всего, она пожалеет об этом. Скорее всего, будет потом рыдать, и ждать на остановке автобус в никуда. В любой момент Рик мог скинуть маску. Скинуть, и сказать: «я наигрался».

Но все равно хотелось подумать. А для этого Шейну необходимо сказать о времени.

Иначе… выбора могло просто не остаться.

— Ты в порядке? — Низкий голос выбил Сальровелл из размышлений. — Выглядишь встревоженной. Что-то болит?

— Я в порядке. — Она неловко улыбнулась.

Мужчина выдохнул. Придвинулся, а затем обнял девушку, и положил её голову себе на грудь.

— Так делаю, не больно? — Улыбка.

— Нет. — По щекам вновь полз болезненный румянец. — Не больно.

Он спал, она это точно знала. Тяжело дышал во сне, пытался обнять. Практически не ворочался, и сон этот казался очень крепким. Все тот же легкий халат, который развязывался на нем сам по себе от неосознанных движений. Спал. И это был шанс.

Она медленно, медленно и бесшумно придвинулась ко краю белой, хрустящей кровати. Тело ощущалось, словно кукольное, но сейчас это было не важно. В день перед злосчастной прогулкой Нона оставила телефон под подушкой, у себя в коморке. И даже не заперла дверь. Скорее всего, сейчас он там и лежит. Значит ей нужно как-то, пока Холгард видит десятый сон, доковылять до привычной, маленькой комнатки. Совершить звонок, и подняться назад. Если кто-то ее заметит, или застанет, всегда можно сказать, что очень хотела пить, и заблудилась. А еще не хотела будить хозяина. Что-нибудь такое.

А на следующий Сальровелл просто прилипнет к Рику. Попросит его провести с ней день, рассказать о «своем прошлом». Если все пройдет гладко, он даже не подумает лезть, смотреть, что там было на камерах ночью. А зачем? Больше за ней нет смысла наблюдать, «синяя» под его прямым приглядом. Копаться в архивах просто не будет нужды.

Девушка сглотнула ком, и коснулась ногами холодного пола. Боли не было. Однако, Нона знала — стоит опереться, и боль будет. Очень сильная. Как идти? Как спускаться по лестнице? Не на четвереньках же? А хотя…

Так же бесшумно она встала, опираясь только на здоровую ногу. Её силуэт прорезал собой ночь, слегка качались от сквозняка шторы. Бесконтрольно хватаясь за случайную мебель, Сальровелл поковыляла прочь, стискивала зубы, чтобы не выдать никаких звуков. Просто один звонок, и все. Который нужно сделать как можно скорее, пока не стало поздно.

Путь до двери казался целой вечностью. Даже закрытый, простой перелом тонкой, лучевой кости ноги причинял адскую боль. Додумалась подняться. Но… так было надо. Девушка беззвучно открыла дверь, и высунулась в темный, практически черный коридор. Ни души. Который сейчас час? Должно быть, около двух. Никаких шевелений. Тишина.

Лестница теперь вызывала только одно чувство — содрогание. Ступенька за ступенькой, Нона сжимала кулаки, а на лбу выступал пот от напряжения. Всего одно такое приключение, и можно будет расслабиться, и болеть. Позволить себе восстановиться. Но сперва — дело. Когда, наконец, под ногами почувствовался пол второго этажа, она облегченно выдохнула. Практически все. Паркет теперь казался простым и удобным, а ходьба по нему практически возможной. Ибо все познается в сравнении.

Вот и родная дверь. Сальровелл взялась за ручку, и едва сдержала радостный вопль. Не заперто. Та самая, скомканная кровать, которую «синяя» поленилась заправлять в тот день. Холодное одеяло. Она медленно подошла, и запустила тонкую руку под подушку, затем достала оттуда телефон. Полный порядок.

Бывшая горничная тут же раскрыла настежь окно, и высунулась оттуда, посмотрела по сторонам. Даже если ее план пойдет прахом, даже если Холгард увидит эту запись. Пока ее голова будет «на улице», он не сможет услышать на камерах, с кем, и о чем был разговор. А она сделает лицо кирпичом, и скажет, что вспомнила про свою «другую» комнату, и не смогла сдержать любопытства. Не более того. А звонила… всем подряд. Никто не взял трубку.

Через несколько гудков в трубке послышался знакомый, воодушевленный голос:

— Доброй ночи. Хорошо, что я поздно ложусь, что случилось? У тебя что-то произошло?

— А, нет… нет. Извини. — Нона потупила глаза. Казалось, ее тихий голос разносил ветер по всему саду. — Я, в общем, по поводу того, что ты предлагал мне. По поводу Австралии и брака.

— Ну… этот диалог стоит того, чтобы позвонить ночью, да. — Шейн по-доброму рассмеялся. — Так что?

— Со мной случилась неприятность. — Сальровелл вздохнула. — Я сломала ногу. Еле хожу сейчас, все болит. Но это ничего, заживет, не парься. Это к тому, что я не могу ехать сейчас. А еще мне нужно подумать. Сложно принять такое решение за несколько дней. Если ты позволишь… мне нужно время.

— Ногу?? Как?? — Мужчина резко выдохнул, затем разочарованно лязгнул зубами. — Да уж, «неприятность».

— Неудачно сходила на прогулку.

— Ладно, хорошо. Время, так время. У меня нет конкретных сроков, мне просто предложили работу, но лучше не затягивать. Я собирался ехать в следующем месяце. Столько тебе хватит, чтобы определиться?

— Да! Конечно. — Нона довольно кивнула. — Я подумаю, и скажу тебе, позже.

Спасибо.

— Не за что. Звони, хоть ночью, я на связи. — Вновь добрый смех.

— Ладно. — Сальровелл улыбнулась. — Пойду спать, спасибо.

— Спокойной ночи.

Девушка судорожно вдохнула, и подняла довольный взгляд к темному небу. Теперь ее ничто не будет тяготить. Теперь можно на самом деле подумать, помечтать.

Решить. Она была так рада, что не думала ни о чем сейчас.

И совсем не видела, как щель между дверью и косяком на нее смотрели два стальных, серых глаза. Как там недвижимо и бесшумно стоял высокий мужской силуэт.