42. Кукловод

— Внимательно прочти это, и выучи. Слово в слово. Так надо. — Рик спокойно протянул управляющей пару листов бумаги. Та аккуратно поставила чашку на стол, и молча взяла странную инструкцию. Брови медленно поднимались вверх.

— Но это же…

— Да. Ты все правильно поняла. — Холгард странно улыбнулся. — Она меня провела.

— И ты… не зол? — Тихо спросила мисс Таллис, пока зрачки все еще носились по строчкам.

— Я восхищен. — Улыбка становилась еще шире. — Она на самом деле пошла против меня. И я… повелся. Я на самом деле повелся. Как она это сделала?

Симулировала перед врачом? Или попросила его помочь ей? Чего добивалась?

Чтобы я бросил ее там, в больнице?

— Рик… — Управляющая сочувственно покачала головой. — Ну что уж теперь… прости её.

— Я и не обижен. — Мужчина перевел неадекватный взгляд на Ран. — Её ложь сделала меня счастливым, даже на такой короткий отрезок времени. Она сильная.

Упрямая. Совсем не глупая. Я никогда не думал, что кто-то в этом мире сможет водить меня за нос, и вот. Это сделала женщина, на которой я намерен был жениться. Что мне теперь сделать, как думаешь?

— Не знаю. — Мисс Таллис нервно поежилась. Она вообще не понимала, к чему ведет ее работодатель.

— Я женюсь. — Улыбка вновь становилась безумной. — Других таких больше нет.

Женюсь, и буду беречь. Ко мне в руки… попал невероятный человек. Люблю. Моё будет.

Управляющая сконфузилась, затем тяжело вздохнула. Ей казалось, Холгард съест любую выходку своей «невесты», от любого казуса будет в восторге, просто потому, что она нравилась. И, конечно, ему приятно было видеть, что меж ними есть столько общего. Он мог филигранно дурить людей, и она, как выяснилось, тоже. Ей нельзя было, как собаке, сказать «нельзя», она не заскулит, послушно, и не отползет в угол. Она даст пощечину, сядет на лошадь, и ускачет на ней в неизвестном направлении. С ней не выйдет по старинке. С её интересами придется считаться, её мнение придется учитывать. И, казалось, мужчине это нравилось.

— Ну, раз все так быстро вскрылось, может… пришла пора сказать, что ты обо всем знаешь? — Ран недоуменно пожала плечами.

— Так поступил бы только полный идиот. — Рик озадаченно потер висок. — Это самое невыгодное положение, которое я, в сложившийся ситуации, могу занять. У меня есть идея получше.

— Хочешь пригрозить Шейну? — Мисс Таллис снова не понимала, о чем думал Холгард. И от этого кожа покрывалась нервными мурашками.

— Так тоже поступил бы полный идиот. — Улыбка превращалась в оскал. — Я принес тебе кое-что. Прочти, пожалуйста, полностью. Не нужно пытаться угадать мои планы, все уже здесь. Нужно, чтобы ты выучила.

Женщина вновь уткнулась в текст. Сперва стискивала зубы, затем раскрывала глаза, и недоуменно смотрела на мужчину. Озадаченно потирала шею тонкой ладонью. Слушала, как капали за окном тяжелые капли воды в бесчисленные лужи.

Осень.

— Рик, это… это умно. Как я сама об этом не подумала? А этот Шейн не так уж и прост. — Ран озадаченно вздохнула. — Как ты нарыл на него? Или это все домыслы?

— Позвонил одному знакомому в загсе. Господин Шейн Хайнг к своему возрасту был женат уже дважды.

— Жутко. — Мисс Таллис покачала головой.

Но все равно ничего не доказывает.

— Жутко. — Мисс Таллис покачала головой. — Но все равно ничего не доказывает.

— Это верно. Но мне и не нужно неопровержимых доказательств. Достаточно того, чтобы это звучало складно. Скажи то, что здесь есть. Остальное я сам сделаю, хорошо?

— Хорошо. — Управляющая сложила листы бумаги пополам. — Когда у тебя в планах сделать… это?

— Завтра. — Холгард прикрыл глаза. — Чем больше времени пройдет, тем сильнее она будет сомневаться. И передай повару, чтобы на меня обед не готовил сегодня.

Мне… нужно отъехать.

Капли кривыми дорожками стекали по стеклу. Моросили по подвядшим листьям, ударялись о глади декоративных озер. Круги на воде сталкивались, мутная поверхность отражала от тебя тяжелое, светлое небо. Нона нормально относилась к осени. Просто еще одно время года, это не плохо, и не хорошо. Жара ушла, хотя, казалось, в этих местах ее никогда и не было. Тепло оставалось в прошлом. И обещалось в будущем, весна опять настанет через полгода. Как часть времени, в котором жили люди.

Она погладила себя по плечам, расправила складки на белом шелковом халате.

Комфортно здесь, когда ты не слуга. Когда не носишься по поручениям, не оборачиваешься, и не боишься. Комфортно? Скорее уж… по-настоящему хорошо.

На третьем этаже тихо. Спокойно, и легко. Как ни странно, чужие глаза бывших коллег не косились на Сальровелл, хотя бы потому, что она почти их не видела.

Хозяева жили не так, как их прислуга, просто Нона в какой-то момент об этом забыла.

Тонкой рукой девушка сунула свой старый телефон под матрас широкой постели, предварительно выключив на нем звук. Больше, пока что, никто не звонил. Да и кто теперь может звонить ей?

К горлу подступал ком. Брата не стало. Последнего, любимого, близкого… не стало.

А она, из-за своей ноги, из-за больницы, из-за, якобы, потерянной памяти даже не смогла попасть на его кремацию. Больно. «Потеряла память». Но, может, приобрела что-то еще? Потеряла квартиру. Продала. Сгорел дом. И мама с папой вместе с ним. Все произошло так быстро, что, казалось, Нона не успела моргнуть.

Сколько прошло времени? Когда она успела потерять всех, и остаться одна?

Девушка поежилась, натянула на себя мягкое одеяло, и повернулась на бок. Капли все еще стекали по стеклу, барабанили по нем, создавали гул. Как там Ал?

Несносный коллега, наверное, может простыть, если осадки не прекратятся. Будет вытирать рукавом сопли, и бубнить, что ему не нужен никакой сироп от кашля.

Как садовник? И его Идана… которая, должно быть, в ужасе от ливневой погоды.

Возможно, ходит в резиновых сапогах по колено. В зеленом дождевике. Смахивает метлой с дорожек воду, а меньше ее все равно не становится. Еще и злиться на это, ведь даже музыку не включить. Можно было бы бросить это бесполезное дело, и пойти домой, но чистить раковины хотелось еще меньше. Сальровелл, в какой-то мере, даже ее понимала.

Как там… Рик?

Она стиснула зубы, затем накрыла подушкой красное от стыда лицо. Утром он с улыбкой принес ей завтрак… сам. Оделся, и попрощался. Сказал, нужно срочно съездить в город. Всучил новый телефон с заготовленным списком номеров, и сказал звонить кому угодно, в любое время. И ему тоже. То ли неловко, то ли приятно, Нона не могла понять. Как он там? Тоже может простыть. Хотя, вспоминая, как мужчина бродил полуголый ночью по саду… Сальровелл улыбалась. Всем бы такое здоровье, как у него. Скурил пачку сигарет, когда был в больнице, и даже не кашлянул потом. Пару раз напивался, и не отлеживался в похмелье на следующий день. Повезло же. Словно его тело с какой-то звериной силой выводило любые токсины, которые в него попадали.

Последнее время девушка не видела у него сигарет больше. Может, снова бросил.

Может, не курил при ней. Однако, запаха она тоже не ощущала. Даже близко, даже слегка. Вероятно, Холгард курил, когда находился на грани нервного срыва. Отчего-то Нона ежилась от такой мысли. В больнице, в тот день… ему было так плохо?

Сальровелл сжала руками одеяло. Казалось, она скучала. Уехал. Просто по делам уехал. Принес еще кучу книг, плед, кивнул, и куда-то делся. Хотя, мысль о том, что она на самом деле по нему скучает, заставляла нервно смеяться над собой.

А он по ней скучает сейчас?

Внезапно девушка вздрогнула. На этаже послышалось шевеление, затем шаги.

Тихие, легкие… Кто-то ходил из стороны в сторону, затем, вроде бы, вошел в ванную. Хлопнула дверь. Может, мисс Таллис набирает воду. Мало ли…

Нона практически успокоилась, когда через пятнадцать минут вновь услышала дверь. Человек довольно быстро ходил по этажу, затем вошел в кабинет. Вернулся?

Так быстро? Сердце странно сжалось в грудной клетке. Вновь тишина, однако, через десять минут снова раздался тихий скрип ручки. Кто-то теперь приближался к хозяйской спальне, затем быстро, чуть ли не рывком вошел внутрь. «Синяя» вздрогнула, а затем растянулась в странной, неловкой улыбке.

— Быстро ты. Я думала, тебя не будет целый день.

— Нет. На самом деле я терпеть не могу ездить в город, как и задерживаться там. — Холгард потер белым полотенцем мокрые волосы. Такой же белый, махровый халат прилипал к телу. — Не хотел холодным возвращаться в постель. Простуда, в довесок к ноге тебе не нужна.

— Рада… тебя видеть. — Сальровелл неловким, глупым взглядом уставилась на одеяло. — Одиноко, когда не можешь ходить. Мне даже стыдно кого-нибудь позвать к себе.

— Напрасно. — Мужчина поднял брови. — Я думаю, кто угодно здесь захочет провести с тобой время, пока меня нет. А, и кстати. Я кое-что купил тебе, пока был в городе, хочешь посмотреть?

— Спасибо. — Она все еще улыбалась. Казалось, просто была рада тому, что он приехал так рано.

— Ну, можно и попозже. — Взгляд молодого человека становился странным. Из нейтрально-позитивного делался каким-то тяжелым. Его выражение снова нельзя было никак трактовать.

Девушка почувствовала, как поднялось одеяло, и Рик лег рядом. Мурашки поползли по бледной коже, мужчина придвинулся, и со странной, слегка неадекватной улыбкой обнял свою «невесту».

— Я тоже по тебе скучал. — Сказал он, словно прочел её мысли. — У нас, в прошлом, было немного времени, чтобы провести его вдвоем. Думаю… сейчас нужно наверстывать. Я бы хотел… отправится куда-нибудь в отпуск. В теплые места, или холодные. Что ты больше любишь? Плавание, или лыжи? — Холгард продолжал приближаться, и прижимать к себе спину девушки в тонком халате.

— Ты голый. — Нона похлопала глазами и нервно улыбнулась, чувствуя на лбу испарину. Казалось, мужчина совсем не озадачивался плотно завязывать свой халат.

— Тебе неловко? — Послышалось над ухом. — Я же тебя люблю, и я скучал. Конечно, ты это чувствуешь.

Она не отодвигалась. Чувствовала, как сердце билось где-то в горле, стучало в висках. А внутри все завязывалось в узел. Что бы сказала девушка, которая потеряла память, если бы в нее упирался членом ее жених? А что, если бы этот жених… еще и ей понравился? Если бы она думала, что он всем сердцем ее любит, и хочет с ней быть.

ЕЙ казалось, он не давил. Поглаживал, слегка массировал плечи, и прижимал её ягодицы ближе к себе. Или просто не хотелось признаваться, что это давление нравилось. Не заставлял. Но навязчиво, напряженно лез. Молчаливо себя предлагал. Хотел, чтобы это случилось. Очень хотел.

А что насчет нее?

«Я люблю тебя» — опять звучало рядом. Может, ничего плохого не будет, если «да»?

В конце концов, это было уже столько раз, что и не вспомнить. Это было, было хорошо, и ничего с этим не сделать. Может, если еще раз…

Молодой человек аккуратно перевернул девушку на спину. Заглядывал в глаза все тем же странным, безумным взглядом. Что-то тихо говорил про чувства, что-то обещал. Затем влез сверху, начал развязывать тонкий шелковый халат. Продолжал гладить, сжимать бледной рукой грудь с розовыми сосками. Жутко нависал сверху, прикрывал глаза, и касался носом её чуть вспотевшего лба.

Сальровелл нервно сглотнула и сомкнула веки. Пусть. Пусть он делает. Пусть, даже если она примет решение уехать, и больше никогда его не увидит. Даже если… это все же игра. Пусть это произойдет, его сильнее всего на свете хотелось обнять. И, может, даже сказать, что она никогда ни в кого не влюблялась, до встречи с ним.

Никогда ни о ком не мечтала, и не называла «плохой привычкой».

На шее тянущим, тяжелым чувством ощущался чужой горячий язык. Длинный и упругий. Иногда зубы цеплялись за скромные серьги, и вновь язык. Тяжелое, прерывистое дыхание.

Иногда девушка чуть открывала глаза, и видела перед собой пелену. Только тень с длинными волосами. Он продолжал сжимать ладонью грудь, затем резко опустился ниже, и обхватил губами плотный сосок. Нона рефлекторно дотронулась до его головы. Приятно, хотя, временами, Рик целовал до боли сильно. Будут засосы, будут синяки. Слишком сильно.

Ну и плевать.

Сильные руки скользили по телу, сжимали бедра и ягодицы. Мужчина пристраивался у нее между ног, оперся ладонью на постель, а другой сжал ствол полового органа у основания. Затем коснулся головкой мокрой ткани хлопковых трусов, сквозь которую просвечивался покрасневший клитор. Тяжело дыша, начал тереться о ткань. Горячий.

Сальровелл снова нервно сглотнула. Хотелось податься навстречу, снять белье, развести ноги в стороны. Из-за трения становилось нестерпимо приятно, но недостаточно, чтобы получить разрядку. Недостаточно, и он знал об этом. Иногда, будто случайно, отодвигал ткань в сторону, и касался голого клитора перевозбужденной головкой. Нона чувствовала, как это прикосновение прожигало, все тело, и рефлекторно закатывались глаза. Все равно мало.

Девушка стиснула зубы и, с красным от стыда лицом попыталась потереться о половой орган мужчины. Слегка приоткрыла веки, и тут же увидела, как он, со странным оскалом тяжело дышал. Резко посмотрел ей в глаза, и тихо сказал: «ты меня так и не услышала. Ты мне не веришь, и тебе плевать, но ничего. Хочешь почувствовать, как сильно я люблю тебя?»

Холгард странным, тяжелым движением погладил губы своей любовницы. Слегка сжимал пальцами нижнюю губу, чуть ее оттягивал. Затем напряженной ладонью погладил тело, спустился ею вниз, и отодвинул полоску мокрой от смазки ткани в сторону.

«Это будет продолжаться, пока ты не попросишь меня остановиться».

Ствол начал медленно втискиваться внутрь, и половые губы плотно его обхватывали. Нона шумно выдохнула, уставившись в потолок. Самое желанное чувство за сегодняшнее утро.

Медленные, глубокие, омерзительно приятные толчки. Мужчина сжимал в руках простынь, и все еще скалился, казалось, чтобы себя сдержать. На свету поблескивала влажная кожа его тела, с двух сторон свисал развязанный халат.

Она развела в стороны ноги, и тут же ощутила тяжелое, отвратительно сладкое чувство, что разрасталось внизу. Мерзким становилось его неотвратимость. Перед глазами все потемнело, а тело рефлекторно выгнулось в тяжелом, сильном оргазме. Однако, толчки не прекращались. Становились только быстрее, резче, и смазка капала на постель. Хлюпающие звуки от фрикций смешивались со звуком капель, что ударяли по стеклу.

Порывистым движением мужчина вновь опустил руку вниз, и надавил на клитор.

Сжал его между пальцев, начал массировать, оттягивать кожу вниз. Сердце заходилось от удовольствия, вновь темнело перед глазами. Вздрагивали от экстаза пальцы, а толчки все еще продолжались. Такие глубокие, что не было сил терпеть.

Холгард продолжал оттягивать нежные складки внизу, поглаживал, затем вновь надавливал. Иногда фрикции становились резче и быстрее, но он тут же брал себя в руки, и замирал, на секунду. Затем вновь продолжал.

Взглядом больше не получалось сфокусироваться. Дрожали губы. Отвратительное чувство накатывало, раз за разом, вместе с тяжелыми, громкими стонами, которые невозможно было сдержать. Ей казалось, что даже если попытается что-то сказать сейчас — не выйдет. Язык заплетался.

В какой-то момент толчки становились разрозненными. Молодой человек продолжал другой рукой сжимать в кулаке простынь, но это больше не помогало.

Нона снова тяжело, хрипло застонала, когда почувствовала, что жидкости внутри становится несоразмерно больше. Горячая и вязкая. Взгляд мужчины на несколько секунд стал потерянным, веки чуть прикрылись, и он шумно выдохнул. Однако, тут же оскалился снова, и продолжил. Снова схватился ладонью за простыню, и сжал ее. Продолжил заталкивать перевозбужденным членом сперму глубже внутрь.

Когда тело в очередной раз пронзали тяжелые, оргазменные спазмы, мышцы начинали болеть. Девушка пыталась приобнять мужчину, но руки не слушались. Все еще хлюпающие звуки, только с каждой секундой Сальровелл все больше ощущала себя секс-куклой. Он так любит?

Так… хочет выразить чувства?

Может, это не так уж и плохо?

Зрачки вновь закатывались, ресницы дрожали. Все еще глубоко. Новая порция горячей жидкости, а фрикции по-прежнему продолжались.

«Стой» — одними губами сказала она, пытаясь рассмотреть лицо своего «жениха», однако тот безумным, отсутствующим взглядом таращился куда-то вниз, где половой орган входил, и выходил наружу. Иногда со ствола каплями стекала сперма, и падала на кровать.

Он не слышал.

Когда она разлепила глаза, сквозь шторы просвечивался белый свет. Как обычно…уютно и тепло. Сзади Нону прижимал к себе человек и, казалось, мерно сопел ей в ухо. Который час?

Дождя больше не было слышно. Девушка осторожно повернулась, и тут же встретилась взглядом со стальными, серыми глазами и нервно вздрогнула.

— Доброе утро. — С улыбкой сказал Рик, и прижал к себе «невесту» еще ближе. — Ищешь часы? Сейчас половина десятого. Ты… спишь очень много. Как я уже говорил раньше, это хорошо. Может, отсыпаешь за все то время, которое оставила летом в саду. — Молодой человек осекся. — Тебе нравилось гулять ночью, какой-то период ты была напарницей моего охранника.

— Ты… просто лежал? — Сальровелл невольно улыбнулась. — Просто лежал, и смотрел мне в лицо? Знаешь… иногда ты бываешь жутким. — Она тихо, по-доброму рассмеялось.

— Мне приятно быть рядом. Я бы лежал здесь с тобой целый день. — Холгард потупил глаза. — Правда, к сожалению, сегодня не выйдет так сделать. Ко мне приезжает коллега, я должен его встретить, обсудить рабочие моменты. Не думаю, что это затянется, но выходного, увы, не выйдет.

— Коллега? Ух ты. — Нона подняла брови.

— Если тебе любопытно, ты можешь с ним познакомиться. — Рик мягко улыбнулся. — Я помогу тебе спуститься. А можешь побыть тут, и подождать меня. Как захочешь, в общем. Смотря на что… есть настроение.

Сальровелл неловко потерла затылок. Последний коллега, который приезжал в дом Холгарда, делал комплименты ее глазам. Девушка слегка сконфузилась, и пожала плечами. С одной стороны, и вправду любопытно, а с другой не очень-то и хотелось.

— Вы с ним сталкивались в прошлом. — Продолжал Рик. — Его зовут Шейн Хайнг, довольно неплохой дизайнер общего профиля. Делает упаковки к бумаге, которую я произвожу. Еще, насколько я знаю, занимается инженерной частью дизайнов многоэтажных строений. Говорит тебе это имя о чем-нибудь? — Молодой человек как-то странно улыбнулся.

— Кто? — В ту же секунду Нона почувствовала, как потемнело в глазах. Как по спине пополз нервный холодок, и как зашевелились волосы. Шейн… будет здесь?

— Наверно, ни о чем не говорит. — Холгард недоуменно пожал плечами. — Ничего страшного, ты потеряла память, может, вспомнишь, со временем. Не переживай. — Взгляд становился каким-то неловким. — На самом деле я давно хотел с ним пересечься, пригласить на свадьбу. Но, наверное, я самый неудачный жених, раз на кануне такого события моя невеста меня забыла. — Он грустно улыбнулся. — Может, мне можно, хотя бы, посочувствовать. Шейн не плохой парень, просто посмеется над этой историей.

Сальровелл поперхнулась воздухом. Сердце сжималось, зашкаливал пульс. На щеках выступала багровая сосудистая сетка, но «жених», словно, не замечал всего этого. Рик… расскажет Хайнгу, что она — его невеста. Что согласилась за него выйти. Просто сломала ногу, и потеряла память, вдруг. А Шейн… примет прямой, очевидный отказ от своего предложения, ведь девушка, которой он его сделал, выходит замуж за другого. Выйдет, когда вспомнит его.

На лбу выступил пот. Еще страшнее то, что… глядя на двух мужчин, распивающих в гостиной чай, она вынуждена будет согласиться с этим. Потому что она «ничего не помнит». Потому что она считает Холгарда своим настоящим женихом, и всего лишь знакомится с его другом.

Какая ирония.

Губы дрожали. Рик наклонился, и легко поцеловал девушку в лоб, словно пытался успокоить. Затем поднялся с кровати, и начал надевать махровый халат.

— Все будет хорошо, родная. Я тебя люблю, пожалуйста, помни об этом.

— И когда… приезжает твой друг? — Тихо спросила Нона, с красным от стыда лицом глядя на молодого человека.

— Примерно в десять утра, ты вовремя проснулась. — Холгард кивнул сам себе. — Если что, обязательно мне звони. Пойду, нужно ополоснуться. Времени не так уж и много.

— Хорошо. — Девушка нервно сжала кулаки. — Удачной… встречи.

Мужчина, напоследок, погладил по голове свою «невесту», улыбнулся, и медленно вышел из спальни.

Как только Сальровелл осталась одна, она тут же вскочила, и тут же взвыла — в ноге отзывалась острая больно. Опустилась на колени, и сунула руку под матрас. Нужно срочно позвонить Шейну, все ему объяснить. Что амнезия — это ложь, что все, что скажет ему Рик — ложь. Ложь по её вине, потому что все пошло не так, как планировалось изначально. Все пошло не так. Ложь.

Однако, телефона под матрасом не находилось. Вновь по спине пополз холодный озноб. Нона заглянула под кровать. Упал, может? Однако, там тоже была пустота.

Девушка судорожно опустилась на пол, и схватилась за лоб. Как? Когда?

Страх.

Оказавшись в коридоре, Рик выдохнул. Мягкая улыбка превращалась в странный, тяжелый оскал. Он начал медленно спускаться вниз, и на лицо легла плотная, жуткая тень. В глубоком кармане молодой человек поглаживал холодными пальцами чужой телефон.