44. Обещание

— Ну и куда ты собралась? — Управляющая тяжелой грустью посмотрела на «гостью». Сжала в руке лист бумаги, и сунула его в карман. Помимо инструкций, ей итак было, что сказать. — Не знаю, осознаешь ты или нет, но это разобьет ему сердце. Что ты задумала делать? Сказать всю правду перед Хайнгом, унизить Рика? В очередной раз унизить.

— Я… — В горле встал ком. В глазах посинело от ужаса, а сердце болезненно замерло, и встало где-то в горле. Она что, знает? Знает, что амнезия — притворство.

Но откуда?! Холгард понял, и сказал ей это? По почему он сам тогда…

— Нельзя сидеть вечность на двух стульях, придется выбирать. И если ты сейчас спустишься вниз, и скажешь все, что думаешь, это разобьет Ему сердце. Обратного, пути не будет. — Очки сверкнули в полумраке третьего этажа. — Можешь идти, я не держу тебя. Иди, уничтожь его, отомсти за брата.

— Я не… — Девушка оцепенела. Нервный холод раз за разом бежал по телу, а все внутри завязывалось в узел. — Я просто хотела уехать… начать все заново. Но если Рик скажет Шейну, что я… все пропало. — Взгляд беспорядочно носился по этажу.

От нервов подкашивались ноги.

— Нона. — Полушепотом сказала Ран. — Скажи. Ты всегда была настолько наивной, или тебе лошади мозги отбили?

— Что?! — «Гостья» отпрянула чуть назад, затем с подозрительной злостью прищурилась. Тело напрягалось от обиды. — Вы это о чем?

— Умирает твой брат. И тут же тебе звонит некий благодетель… «друг» из прошлого, который предлагает выйти за него замуж и уехать с ним в Австралию. — Управляющая стиснула зубы. — Ничего не напрягает? Наверняка откуда-то он знает, что у тебя нет жилья. Что не осталось больше родственников, и угла у тебя нет.

— На что это вы намекаете? — Сальровелл сжала кулаки. — Шейн нормальный. Когда брат был жив, мы все вместе практически три месяца мотались по миру, и он ничего не вывалил. Ни в чем не разочаровал. А ваш мистер Холгард, за четыре месяца, что я здесь, показал себя… неадекватом, психом, хамом, изменщиком, убийцей, в конце концов!! Мне продолжать?!

— Он вьется вокруг тебя, как умалишенный, и не знает, как подступиться. Он псих и хам. — Взгляд потемнел. — Но хоть раз, пока он строил из себя твоего жениха, он заикнулся о брачном контракте, или вроде того? — Ран печально усмехнулась. — Нет, потому что такой же наивный дурак, как и ты. Нона. — Управляющая подняла глаза.

— За четыре месяца до тебя не дошло, что твой работодатель влюблен в тебя по уши, и носится за тобой, как псина на поводке. И выкидывает всякое, оттого что ему больно. Больно, что он тебя любит, а ты его нет. Характер у него тот еще, но он любит. И помани ты его пальцем, он придет. Нет, он прибежит. Четырех месяцев тебе было мало, чтобы понять. А за три, вдруг, ты полностью узнала человека.

Уверилась в том, что он «чист», и с ним можно бежать на край света. — Мисс Таллис оперлась на стену и скрестила руки. — Хочешь расскажу, что будет? Вы поженитесь здесь. Ты подпишешь со своим «другом» брачный контракт, конечно. Потому что брак ваш «по дружбе». О каком совместном имуществе может идти речь? Ты приедешь с ним в Австралию, вроде, как жена, но неофициальный работник. И все.

— Женщина усмехнулась и покачала головой. — Дальше он волен делать с тобой что хочет, ты — в полной его власти. Дома у тебя нет, возвращаться некуда. Работы нет.

Денег нет. Даже чтобы развестись, тебе придется возвращаться с фиктивным мужем в страну. А станет он для такого возвращаться? Боже упаси, хах. У него же появится на руках молодая, симпатичная кукла с которой он волен делать все, что захочет. Скажет тебе — «спи со мной, или не получишь еды». И ты будешь. Потому что все хотят есть. Скажет — ползай передо мной на коленках, и ты тоже будешь.

Ударит — ты ничего ему не сделаешь, потому что ты — никто для него. Ни убежать, ни развестись, ни обратиться за помощью. Тотальная зависимость. Что ты тогда будешь делать, если все так и произойдет? Не Рику ли… будешь звонить? Потому что этот неадекват и хам хотя бы тебя любит. И, думаешь, он примет тебя после такого предательства?

Женщина закусила губу. Примет. Даже униженный и оскорбленный — примет.

Потому что он наивный, влюбленный дурак. Непревзойденный логик, и влюбленный дурак. Одновременно. Но одно другому, собственно, не мешало. Вот только она бы не позвонила. Гордость не позволила бы.

— Что вы такое несете? — Сальровелл раскрыла глаза. — Я что, не вижу, что вы мной пытаетесь манипулировать? Очернить моего друга, чтобы я осталась. — Голос дрогнул.

— НУ, не нравятся мои перспективы — посмотри тогда фактам в глаза. Он предложил тебе работу сразу после смерти брата. Сразу же. Интересно, почему?

— Потому что знал, что меня ничего больше не держит. — Девушка сжала кулаки.

— Или потому что цель и смысл в твоей жизни пропал. — Ран вздохнула. — Он узнал об этом, и пришел ковать, так сказать, железо. Пока тепленькое. Почему именно переезд сразу? Почему он не предложил помощь с жильем, или рекомендацией на работу? Почему сразу свадьба, хотя вы даже не близкие друзья?

— Потому что мне нужно было сменить обстановку.

— Или потому что в другой стране ты будешь совсем беззащитна, и полностью от него зависима. — Ран резко выдохнула. — Какие у твоего Шейна отрицательные стороны? Ну какие? В чем он плох, где его недостатки? — Она сузила глаза. — Не отвечай. Ты не знаешь. А на что способен Рик, ты видела каждый день. Он никем перед тобой не притворялся, никого из себя не строил. — Управляющая прикрыла глаза рукой. — Может, тебя смущает, что он изменял? На твоих глазах изменял.

Понимаю, это сильно выбивает из колеи. Но вот что, Нона. Пока он окучивал тебя, он спал с кем-нибудь еще?

— Я не знаю. — Сальровелл нервно сглотнула.

— Нет, ты знаешь. Ты знаешь даже тот гребаный факт, что он собирает твои фото, и рассматривает их, как маньяк, каждый вечер. Я не удивлюсь, если завтра он развесит их у себя по комнате, и будет ох как доволен. — Ран вновь сузила глаза. — И ты тоже не удивишься. Честно скажу, мне его не жаль, нисколько. От него натерпелась прислуга, и лично я от него натерпелась. Мне жаль тебя. Жаль, что ты потеряла брата. Жаль, что сама посматривала влюбленными глазами на этого хама. Но, раз так — не рви ему душу. Прими его, просто прими, и он расстелится перед тобой, как коврик. — Мисс Таллис с улыбкой вздохнула. — Это я тебе говорю.

Я его практически двадцать лет знаю. И никого, никогда он так не любил. Просто, поверь мне. Никого.

Девушка судорожно выдохнула. Затем странно, тяжело улыбнулась в ответ, смахнула со лба холодный пот бледной рукой. Облокотилась на стену рядом с управляющей, и уставилась в полумрак третьего этажа.

— Что-то мне подсказывает, что меня филигранно водят за нос. — Нона скосила взгляд на управляющую. — Давно он узнал? Почему… почему продолжил притворяться?

— Практически сразу. — Управляющая пожала плечами. — Потому что хотел быть с тобой. Разве он имел был право спать с тобой в одной постели, если бы все сказал? Нет, потому что снова стал бы твоим работодателем. А ты — служанкой, просто со сломанной ногой. Он не хотел возвращаться к этому. Не хотел… менять что-либо в игре «жених-невеста».

— А если я бы продолжила? — Сальровелл прикрыла веки. — Сколько бы он… если бы продолжила?

— Вечность, я думаю. — Мисс Таллис снова улыбнулась.

— И что, на самом деле женился бы?

— Женился бы. Ты… сама можешь это проверить. — Улыбка становилась печальной.

— Этот разговор может остаться между нами. Я сделаю вид, что ничего тебе не говорила. А ты скажешь, ничего «не вспомнила», но согласна за него замуж.

Думаю, он будет танцевать от счастья. Ментально.

— Ничего я не смогу проверить. Потому что прямо сейчас Рик обрубает мой последний шанс на отступление. Если я позволю этому случиться, не известно, каким он станет после этого. Не известно, лжете вы мне, говорите ли по бумажке.

Если того захочет мистер Холгард… весь дом, даже стены и окна будут говорить только то, что ему выгодно на данный момент.

— Ну… даже если это так. Почему ему это вообще выгодно? — Ран закатила глаза. — На самом деле ты права. Но почему ему это выгодно? Наверно потому, что он хочет быть с тобой.

— Не знаю. — Девушка опустила глаза. — Знаю только, что хочу ему сказать. И вы меня не остановите. Даже не старайтесь.

— Я не буду останавливать. Ты можешь идти. Я просто сказала, что будет, если ты сделаешь то, что сделаешь. А, ну и… вишенка на торте, к твоему другу. К настоящему моменту Шейн Хайнг был женат дважды. Оба раза жил с женой за границей, и оба раза развод был совершен в одностороннем порядке со стороны жены.

— Слегка настораживает, если это правда. — Сальровелл с улыбкой прикрыла глаза, и медленно поковыляла вниз.

Тьма лестницы, боль в ноге. Почему-то сейчас ступени казались особенно темными, словно черными. Ползти по ним приходилось практически наощупь.

Нет смысла выкручиваться, мяться, и что-то придумывать, если он обо всем знает.

Ран только что об этом сказала, знает. Поэтому… его нужно всего лишь схватить за рукав, и сказать «не смей». «Даже не думай». Нона таращилась вниз, слишком больно переставлять ноги, слишком темно. От нервов холодели пальцы, сердце гоняло по телу горячую кровь, смешанную с адреналином. Иногда на глазах появлялись капли влаги, но они тут же исчезали. Их стирала какая-то странная злость. Обида, которая тут же сходила. Он обвел ее вокруг пальца. Потому что она… обвела вокруг пальца его. Вроде бы, все даже честно. Однако пульс все равно зашкаливал. Сводило зубы от мысли, что он едко улыбнется, и скажет: «ты врала мне?».

Лоб уткнулся в теплое, напряженное тело, и по спине пополз нервный холод. В который раз за утро. Пальцы вздрагивали сами собой, дыхание учащалось, а по щекам полз румянец. Давно он тут стоит? Слышал все?

— Ну зачем ты продолжаешь сама, с больной ногой ходить по лестнице? — Послышался тихий голос. — Могла бы просто позвонить. Я бы пришел.

— Не смей. — Голос дрогнул, а взгляд беспорядочно носился по темноте. Именно это хотела ему сказать, хотя от страха темнело в глазах. Взять себя в руки, и выглядеть уверенной не получалось, хотя Сальровелл очень старалась. — Даже не думай. Я сама буду решать, с кем и куда мне ехать.

— Ну и что ты решила? — Она не могла разобрать в темноте, как Холгард на нее смотрит. Иногда косилась, хотя боялась поднять голову. Может и хорошо, что мрак.

При свете Нона не набралась бы смелости на него посмотреть. Да, провел.

Виноват. Но… но.

— Я не… — Осеклась. Не знала, что сказать, потому что еще ничего не решила. Даже боялась решать. Просто жила, и наивно думала, что у нее есть время.

— Не торопись. — Вновь тихий голос, практически над ухом. — Мы никуда не спешим.

Ты можешь еще подумать, все в порядке. — Длинные руки потянулись в темноте, и девушка почувствовала, как они коснулись её спины. Как обняли, и прижали к напряженному жилистому телу. — Но я бы очень хотел, чтобы ты осталась. Здесь, со мной. Хотел бы, чтобы вышла за меня замуж. Очень. Если ты боишься быть от меня зависимой, или боишься моего шантажа, я могу купить тебе дом, или квартиру. Тебе будет, куда пойти, если ты во мне разочаруешься. Могу открыть банковский счет на твое имя, и там будет столько, сколько ты захочешь…

— Это опять попытка меня купить? — Девушка всхлипнула, уставившись куда-то в пол.

— Нет. Я просто хочу дать тебе гарантии, что ты не будешь полностью от меня зависима. У тебя… всегда будет выбор, быть со мной, или уйти к себе. Главное, чтобы было, куда идти. А не… бежать от меня с кем-то, с кем ты недостаточно близко знакома.

— А в чем твоя выгода, если у меня будет такая возможность? — Холодными пальцами Сальровелл вытерла глаза.

— А ни в чем. Я просто хочу показать, что люблю тебя, и готов уважать твое желание иметь личное пространство и пути отступления, если я тебя подведу.

— Почему ты так легко говоришь об этом? — Голос дрожал. — Я же правда тогда смогу уйти.

— Потому что я не подведу.

Она стиснула зубы, пока слезы падали на ступеньки. Обещала себе, что не будет рыдать. Рыдать, обвинять, кричать… обещала не выказывать никаких сильных эмоций, и все равно не могла сдержаться. Хотела положить ему руки на грудь, но вместо этого сжала в ладонях его халат.

— Ты обещаешь? — Тихо, и как-то по-детски наивно спросила Сальровелл, тяжело шмыгая носом.

— Я клянусь. — Мужчина как-то странно улыбнулся сквозь тьму.

— Мне достаточно просто твоего обещания. — Девушка неловко заерзала, и слегка отпрянула. — Тебе… нужно идти. Тебя ждет гость. Только не нужно ничего… я сама скажу ему, что остаюсь. А насчет свадьбы… я пока не знаю. Мне нужно подумать.

— Конечно. — Холгард кивнул, с той же странной улыбкой. — Вот только нет никакого гостя. Извини.

— Что?! — Нона тут же подняла голову, и вытаращила на темный силуэт глаза. Они тут же сужались в нитки, а зубы сжимались сами собой.

На лестнице послышался звук тяжелой, хлесткой пощечины.

— Ты меня тоже извини. — С ухмылкой, тяжело дыша прохрипела Сальровелл. — Достал дурить. Еще хоть где-нибудь пойму, что ты мной манипулируешь — уйду. Мне не нужен муж, который не будет со мной честен.

— С этого момента я буду честен. — Несмотря на то, что его ударили, Рик все равно странно улыбался, и косился на свою «невесту». Казалось, он очень хорошо видел во тьме, и просто позволил этой пощечине случится. — И вот тебе моя первая честность. — Он повернулся, схватил девушку за щеки, и поднес ее лицо к себе. — Я тебя люблю. Я позволил себе обмануть тебя, потому что ты сделала со мной тоже самое. — Осторожно поднес свое лицо вплотную, и коснулся лбом её лба. — Но не в отместку. Мне хотелось вскрыть этот нарыв вранья, и я спровоцировал тебя быть, честной. Я, к слову, не обижусь, если ты меня в чем-то обманешь. — Взгляд становился тяжелым. — Но… делай так, чтобы я не узнал об этом.

— Ты маньяк. — Тихо сказала Нона, глядя ему в глаза. — Я… не буду тебя ни в чем обманывать. Потому что не хочу. А еще ты жуткий.

— Мне приятно слышать, что не будешь. — Вновь улыбка. Тяжелая, странная.

Мужчина попытался поцеловать девушку, но тут же вскинул брови. — Это почему жуткий? С клеймом маньяка я как-то еще могу согласиться. Но почему жуткий? Я тебя пугаю?

— Да. — Она неловко отвела глаза, но улыбнулась в ответ. — Но, по правде говоря, ты пугаешь всех в этом доме. Меня… это не отталкивает. — Щеки снова начали покрываться багровой сосудистой сеткой. — Мне понравилось.

— Знаешь. — Холгард вновь обнял, поднялся на одну ступень с «невестой», прислонил её к прохладной стене. Она снова слышала, как он дышал ей на ухо.

Чувствовала, как нависал. Что-то хотел сказать, и каждый раз себя одергивал, словно пытался структурировать мысли, однако, это плохо получалось. — Я бы очень хотел, чтобы ты полюбила меня. Очень хотел. Может однажды я буду для тебя больше, чем симпатичен?

— А я полюбила. — Сальровелл печально опустила голову. — Наверно хватит себе врать. Я полюбила. И мне было так больно, когда ты… был таким, каким был. Когда унижал. Когда говорил то, что хотелось забыть. Было бы не так больно, если бы было все равно. Но… мне не все равно. Потому что я полюбила. — Она вновь рукавом вытерла нос.

— Правда? — Мужчина поменялся в лице. Сперва по нему скользили недоумение и непонимание, улыбка медленно сползала. Затем стыд. Взгляд становился потерянным и печальным. Словно Рик услышал не самые желанные за последние месяцы слова, а новость о своем банкротстве. — Прости… меня. Прости. Мерзко думать о том, что мы давно могли бы быть вместе, если бы я тебя не тиранил. Мне бы хотелось начать все заново. Ты не моя прислужница, а… мой любимый человек.

И я сделаю все возможное, чтобы тебе было со мной хорошо. — Взгляд становился виноватым. — Ты не должна так долго стоять. Нужно вернуться в постель. — Он вновь потянул руки, но в этот раз взвалил на них свою гостью, и понес вверх по лестнице. Назад, к себе.

Со стороны оранжереи доносилась возня. Судя по всему, там что-то делала Ран, Холгард косился туда, но ничего не сказал. Немного не так, как он планировал.

Или… много не так, но что уж теперь? Она все равно рядом. Позволяет себя обнять, и не потому, что ей за это заплатят. Не потому, что играет роль человека с амнезией. Позволяет потому, что хочет этого, потому что ей приятно. Казалось, Рик так и не мог до конца осознать это. Так долго грезил симпатией, что когда получил её, впал в нервный ступор. Сердце колотилось с чудовищной силой, и странные эмоции раз за разом охватывали тело.

Её хотелось прижать к себе, и раздеть. Поцеловать. Накрыть одеялом, снова прижать к себе. Провести весь день в постели, или же… предложить завтрак.

Накормить, и вынести в сад, ведь она очень хотела там побыть, пока окончательно не похолодало. И, хотя это противоречило идее «весь день провести в кровати», Холгард не думал об этом. Мысли распирали голову, по коже проходил нервный озноб. Можно поехать куда-нибудь, не обязательно в Австралию. Можно к морю, или в горы. Погреться на солнце у бассейна, или побродить в туманных горах Фудзиямы.

Почему у него в доме до сих пор нет бассейна?

Казалось, он был очень благодарен за чувства. Благодарен, словно ему только что сделали самый большой подарок в его жизни. Приняли, простили, и полюбили. Чего еще можно хотеть? Что еще может быть нужно? Рик считал, что ему более, чем достаточно. Его на самом деле полюбили. С ним согласились быть. Лицо искажала то неловкость, то улыбка, то какое-то странное, тяжелое выражение. Вожделение, вперемешку с обожанием и похотью.

Скрипнула дверь комнаты.

«Хочешь что-нибудь особенное сегодня на ужин? Если позвонить курьеру сейчас, он успеет привести продукты. А что хочешь на обед? Расскажи, какую еду ты любишь. Я хочу, чтобы ты ела только то, что тебе нравится…» — бубнил Холгард, однако, девушка его не слушала. Глаза слипались после очередной встряски, тело утомилось испытывать стресс и страх. Ей казалось, что если она сейчас уснет, то точно на несколько дней.

Однако, было спокойно. Как ни странно. Когда Сальровелл поверила, стало спокойно. Больше не нужно ничего изображать, не нужно бояться, или идти куда-то ночью. Можно просто пригреться, и посмотреть, как ветер сносит листья с деревьев, и поднимает их к небу. Подремать под рассуждения о еде, хотя Рик с ухмылкой уже начал понимать, что его не слышат, но все равно не замолкал.

Чувствовал, что ей было приятно. Ей нравилось, что он говорил.

Смеркалось. Ветер завывал в трубах, на улице продолжало холодать. Настолько, что, казалось, стоило позаботиться об отоплении в этом месяце. Зима не заставляла себя ждать. И, похоже, в этом году обещала быть очень холодной.

Пахло пылью и страницами старых книг. Где-то далеко снова выла собака, но теперь этот вой смешивался с бешенством природы. Лепестки увядших цветов тонули в грязи. Иногда казалось, что снаружи кто-то стонет, однако, то были скрипы несмазанных ворот. Дождевая вода вымыла из петель масло, и теперь они мерзко, «пели» по ночам. Такую неуютную симфонию дополняли периодические крики выпи. Однако, не всем было неуютно слышать этот аккомпанемент…

Он сидел за деревянным столом, что был завален книгами, и в сумерках были видны только их силуэты. Пар поднимался от чашек с чаем, и пах то ли малиной, то ли вишней.

— Ну я же просил без импровизаций. — Тихо сказал Рик, вглядываясь в темноту. — Написал бумагу, неужели так сложно было сказать то, что в ней было написано?

— Извини. Мне было что сказать и без инструкций. — Мисс Таллис глубоко вздохнула.

— Не хотела ломать твои планы. Все равно было практически то, что ты хотел до нее донести.

— Практически? Ран, не смей грубить моей невесте. И извинись перед ней при первой возможности. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя здесь прижатой, или ущемленной. Будешь позволять хоть каплю высокомерия в её сторону, и я тебя уволю. — Вздох. — Ты мне не чужой человек, но я уволю. Не хочу, чтоб ей было некомфортно.

— Я поняла. — Мисс Таллис странно улыбнулась. — Все будет нормально. Я сделаю так, как ты сказал.

— Сразу бы так. — Мужчина сделал глоток, и перевел взгляд в окно, где качались черные кроны деревьев.

— Ну и… наверное все? — Ран улыбнулась. — Рада, что все получилось, и что она не оставила тебя после всего.

— Не совсем «все». Осталась последняя деталь. — Холгард потер переносицу, тоже улыбнулся, и вздохнул. — Гостей, все же, придется встретить. Я не очень-то хотел его видеть, но он настаивает. — Хозяин поместья тяжелым взглядом рассматривал чаинки в кружке. — Видно, сам хочет попытаться форсировать отъезд своей старой «подруги». Мне придется его принять, я же не зверь. Выпить с ним, и выпроводить отсюда. У меня теперь есть любимая. И мне принципиально важно оставаться культурным человеком в её глазах.

— Мне нравится, как ты стал рассуждать. — Мисс Таллис потупила глаза. — Это не мое дело, но мне… приятно. Ты выглядишь счастливее с того момента, как она появилась в твоей жизни. Перестал срываться на людей. Перестал стравливать их меж собой.

— У меня теперь есть дела поважнее. — Рик покачал в кружке чай. — Как ни странно, мне нравится чувствовать себя семейным человеком. Это… приятно.

— Всем приятно, когда их кто-то любит.

— Безусловно. Но мы отошли от темы. Гостя нужно принять. И, я надеюсь, эта встреча не обернется скандалом. Найти адекватного дизайнера сейчас весьма проблематично. Ему стоит либо спокойно отказаться от моей женщины, либо разорвать со мной контракт, и все равно от нее отказаться. — Холгард оскалился, но тут же взял себя в руки и прикрыл глаза.

— У тебя такое лицо, словно ты хочешь его избить. — Ран прищурилась.

— Какая разница, чего я хочу? Я должен оставаться правильным, и я буду. Она это оценит, а на остальное мне плевать. — Молодой человек вновь перевел взгляд в окно. — Я не разочарую. Если появится нужда потопить этого дизайнера, то для этого мне даже не придется выходить из комнаты. — Рик вновь оскалился, вслушиваясь в ветер. — Надеюсь, он тоже будет культурным человеком. И мы друг друга поймем.