7. Сделка

Утро настало быстрее, чем предполагали гости поместья. Небо медленно посветлело, но солнца, как обычно, не было. Дороги, к утру обветрили, и проблем с выездом у задержавшихся гостей не возникло. Кто-то уехал сразу же, как только представилась возможность, а кто-то находился в доме до последнего, стремясь еще принять душ, позавтракать, и, возможно, пообедать. Служанки носились по дому, убирали остатки праздника.

Нона с необычайной скоростью, кружка за кружкой поглощала кофе. Ей не хотелось отпускать старого друга, но его визитка грела ей карман, так что она даже сумела улыбнуться ему напоследок. Служанки вовсю обсуждали всех прибывших, кто изменился, кто нет, кто не пришел, а кто, напротив, впервые здесь. «Синяя» пропускала эти разговоры мимо ушей, старалась сосредоточится на работе, а именно, мытье кухонных столов. «Хорошо, хоть не унитазы драю» — вертелось у нее в голове, скоро приближалась ее первая заработная плата, и она дала себе слово стараться изо всех сил и даже более того. Бель бегала из стороны в сторону, поливала хозяйские цветы и попутно разливала воду вокруг себя. Кто-то, судя по голосу, «красная», кричал на нее за такую неаккуратность, ведь полы было поручено мыть ей.

Жизнь вновь ложилась в свое прежнее русло, и поэтому в скором времени все коридоры вновь опустели. Сальровелл стала у окна, и молча наблюдала, как качаются мокрые деревья под порывами ветра. Она ни о чем не думала и не хотела, вспоминать о брате слишком тяжело и больно, а больше ни одна мысль особо в голове не держалась. Вскоре создалось впечатление, что сзади кто-то подошел, хотя шагов девушка не слышала. Но и обернуться не решалась.

— Не море и не горы, но, в целом, вид ничего такой, не находишь? — Холгард облокотился рядом с ней на подоконник, и пристально смотрел вперед.

— Да… завораживает. — Служанка говорила шепотом, но каждое слово отчетливо слышалось в коридоре.

— Я бы не сказал. Не более чем… ничего так. Вставай, пошли со мной, у меня к тебе дело. — Мужчина медленно встал и пошел к себе на этаж. «Синяя» испугалась такой неожиданной просьбе, но противиться, или задавать вопросов не смела, поэтому медленно пошла вслед за хозяином.

Странная дрожь пронизывала все тело, всего несколькими ступенями выше шел человек, который, буквально, мог вершить ее судьбу. И что бы он не попросил, она будет вынуждена согласиться, иначе жизнь и здоровье брата вновь окажется под угрозой.

На этаже Рик извлек из кармана связку ключей, подошел к двери кабинета и стал осторожно ее открывать. Ком в горле нарастал так быстро, что девушка немного, закашлялась, но быстро взяла себя в руки.

В кабинете хозяина было как обычно просторно, прохладно и, на удивление, тихо.

Ничего не изменилась с момента, когда она с легкой руки «оранжевой» разбила там чайник. Стол чист, на темном, ворсистом ковре не было ни соринки, только единственное, что бросилось в глаза — личные дела служанок, лежащие на краю стола. На некоторых из них были странные пометки, включая и ее папку, но что они означали — Нона могла лишь догадываться. Мужчина медленно прошел в глубь помещения, сел в кожаное кресло и стал рассматривать свою гостью:

— Вот что хочу спросить. Почему ты согласилась на эту работу? Судя по всему, она тебе очень дорога. — Холгард улыбался, хотя эта улыбка была абсолютно фальшивой и пробирала до костей.

— У меня проблемы в семье. — Нона старалась сохранять видимое спокойствие, но у нее это плохо получалось.

— М, и что за проблемы?

— Мой брат в больнице, и я пытаюсь собрать денег на его лечение.

— Вот оно что. — Хозяин задумался, но продолжал ухмыляться, будто бы выдерживал паузу. — Могу тебе кое-что предложить.

— Что? — Тихо спросила она.

Рик медленно встал из-за стола, все с той же перекошенной ухмылкой подошел к девушке в плотную. Она не стала отступать назад, лишь стиснула зубы и прикрыла глаза.

Холодный воздух витал в помещении. Служанка изо всех сил подавляла новую волну дрожи, ей казалось, что за окном сейчас не лето, а полярная зима. Секунды попеременно сменяли друг друга, пауза затягивалась, хозяин продолжал молчать и ухмыляться. Капли дождя снова стали ударяться о листья, но ни грома, ни молний, более, не появлялось. Ногти оставляли на ладонях алые лунки, напряжение продолжало расти, пока мужчина вновь не заговорил:

— Только ты будешь об этом молчать, ясно? — После чего он положил ей руки на плечи, и силой поставил перед собой на колени.

Она молчала. Внезапно все стало понятно, не было нужды задавать вопросы или отвечать на них. Ее хотели использовать по-особому, заставлять делать то, что не совсем входило в ее обязанности. Или, лучше сказать, совсем не входило.

— Если будешь стараться, премия превысит твою зарплату. — Хозяин взял ее за голову, и сомкнул пальцы в волосах. — Мы договорились?

В этот момент он выглядел намного более жутко, чем обычно. На лицо падала тень, но мерзкая ухмылка при этом читалась лучше всего. Сердце билось с поразительной скоростью. Состояние девушки было сравнимо с натянутой струной, которая вибрировала, но звуков, более, не издавала. Десятки вопросов сновали внутри ее черепа, и, к сожалению, на них на всех был только один ответ. Точнее, одна уверенная фраза: «главное — жизнь и здоровье брата, все остальное — в мусор». И сейчас она со страхом в сердце осознавала, что в мусор, или, лучше сказать, в расход, пускали ее саму. Разве можно это позволить? Можно. Нужно.

Нона громко сглотнула. Холгард ухмыльнулся еще шире, и свободной рукой расстегнул ширинку черных, плотных джинсов.

Она никогда не видела мужской половой орган в жизни. Только на картинках в учебнике анатомии, или, может, случайно в фильмах, но в жизни — никогда. С ужасом девушка поняла, что в рот ей он просто не пролезет, однако мужчина тут же схватил ее за нос, и, как только она его приоткрыла, ввел туда эрегированный член.

Слезы рефлекторно брызнули из глаз, и потекли по щекам. Приходилось применять усилия, чтобы подавлять рвотный рефлекс, и у нее едва ли это получалось.

Горячий, пульсирующий орган заканчивался на границе горла, переходящего в пищевод, он Царапал глотку, воспалял гланды, постоянно заставляя вырабатываться слюну.

В комнате раздавались разрозненные, хлюпающие звуки. Мерно тикали настенные часы.

Взгляд беспорядочно носился по комнате, казалось, горничная еще не совсем осознавала, что с ней происходит, и в каком смысле ее сейчас используют. В скором времени она почувствовала вязкую жидкость, стекающую вниз, по пищеводу. Горячо. Много. Хозяин медленно извлек член у нее изо рта, наспех вытер, бумажной салфеткой и застегнул ширинку. Нона старалась отдышаться, тошнота все еще накатывала, но было значительно легче.

— Тебе еще учиться и учиться. Иди, занимайся делами, мешать будешь. — Бросил РИК и, казалось, уже думал о чем-то еще. Будто бы все, что сейчас происходило, было для него обыденностью. Или, как минимум, не выбивалось из графика.

— Хорошо, — Проскрипела девушка, словно несмазанная дверная петель. — Приятного дня.

На последнее мужчина никак не отреагировал и, как ни в чем не бывало, включил компьютер и продолжил заниматься своими делами.

На дрожащих от нервов и напряжения ногах служанка едва ли сумела покинуть кабинет. А как только прикрыла его за собой, сползла по двери, закрыв лицо руками. Она не плакала, только какая-то тяжелая, отрешенная пустота сжимала маленькое, испуганное сердце.

Рик же вновь вывел камеры на экран, и стал с интересом наблюдать за реакцией горничной. Возможно, ее еще рано выбрасывать, можно будет еще поиграть.

Нона медленно стала спускаться по лестнице, совершенно отрешенная, потерянная. Ей срочно нужна была Бель. Этот вопрос не терпел отлагательств, и, к счастью, «зеленая» горничная лежала у себя в комнате, читая очередную книжку:

— О, Нана! Что-то случилось? Выглядишь так, будто приведение увидела…

— Меня зовут Нона. И нет, все в порядке, я просто утомилась. — Синяя отвела глаза и присела на кровать подруги. — Скажи… а у кого-то были романтические… или сексуальные отношения с хозяином?

— Что?! — Бель сперва подавилась воздухом, но быстро откашлялась, и, все так же весело взглянула на синюю. — Нет, ты что! Ну… вообще я тут уже полгода, и очень горжусь этим сроком, но в мою сторону никогда никаких намеков не было. Да и другие девушки ничего такого не говорили. Я знаю, «оранжевая» тайно по нему сохнет… но было у них что, или нет… ставлю на то что нет. А с чего такие вопросы?

Он тебя напугал?

— Да нет, все в порядке, спасибо. Мне нужно в душ, я… зайду вечером. — Нона натянуто улыбнулась и вышла.

Холодная вода помогла смыть тошноту, пассивную агрессию и множество других негативных эмоций. Девушка стояла в душевой, подставляла лицо прямо под струи воды. Они, стекая вниз, слегка щекотали тело и вызывали, раз за разом, волну холода и новое нервное напряжение. Ее работодатель предложил ей деньги за… за это. Но с Анабеллой ничего такого не случалось, хотя… с Полианной случалось.

Откуда такая выборочность? Хотя это был странный вопрос. Ей не хотелось более видеть его лицо, самодовольное, мерзкое лицо, и слышать очередные выпады в свой адрес. Но с другой стороны… она обещала себе работать кем угодно, если этих денег хватит на спасение самого родного и близкого человека. То есть, если он предложит ей такое еще раз… это будет выгодная сделка? Да, как не омерзительно это осознавать. Пусть он делает что хочет. Использует, имеет, ударит. Сегодня она решила — ради любимого пойдет на все. Даже продаст почку, если ему станет хуже.

Девушки активно спорили в коридоре, кто первым пойдет в душ, но никто, включая Ран не спешили унимать этот спор. Нона стояла у окна, наблюдая, но не вступая в спор. Сил после сегодня не оставалось, так что она просто наблюдала и думала, по каким критериям хозяин оценивает своих будущих… жертв.

С «зеленой» у них явно ничего не было. Что это значит? Она не в его вкусе? Или он знает, что, чтобы не случилось, она скажет «нет»? Трудный вопрос. Веселая, рыжая девушка со смешными косичками и яркими, зелеными глазами. Иногда гиперактивная, иногда гиперэмоциональная. За полгода, пока Бель здесь работает, у нее и в мыслях не мелькало, что ее работодатель может распустить руки.

Напрашивался вывод, что она здесь ему просто не интересна, или, что более вероятно, для других целей. В прошлом оговаривала, что у стен есть уши и глаза.

Скорее она знает больше, намного больше остальных, но у нее нет причин рассказывать. Или… она просто пообещала молчать.

Текучки здесь на любых должностях, за исключением повара, конюха, садовника, и… Ран. Женщина средних лет, темная лошадка, которая во всем подыгрывает и оправдывает хозяина. Именно она принимает других девушек на работу, даже не посоветовавшись с шефом, а это значило только одно. Что ему все равно, кто будет новой служанкой. Почему все равно? Потому что долго они итак здесь не задержатся. Почему не задержится? Потому что, рано или поздно, начнутся просьбы, которые нормальный человек, имея внутри хотя бы горсть морали, выполнить не сможет. И это совсем не обязательно секс.

Он нанимает не служанок. Он нанимает… актеров и шутов, просто развлечься. Для него это как спектакль, игра, способ любопытно провести досуг. А служанки здесь как подопытные кролики, обезьянки. Нона вздрогнула и медленно сглотнула. Мысли в ее голове не путались, напротив, они были ясными и конкретными, но вывод, который продолжала делать девушка, начинал ее пугать. Здесь будет плохо, очень плохо. Их будут стравливать, над ними будут издеваться. Они, невольно, организуют шоу, и за это им платят.

Сальровелл напряглась всем телом. Здесь стоило быть готовой ко всему. Девушка отошла от окна и тихо скользнула к себе в комнату, пока другие продолжали спорить. Пасмурный закат без своего солнца практически завершился, и скоро многие жители дома начнут готовиться ко сну. Завтра будет еще один тяжелый день, не известно, что еще придумает хозяин, чтобы с интересом провести время.

Квартира никак не могла найти своего покупателя. Ноне совершенно не везло, хотя с каждым днем деньги становились все нужнее, делались, без преувеличения, жизненной необходимостью. Вполне возможно, принимать необычные просьбы шефа будет самым выгодным занятием в ближайшее время.

Ночной ливень не становился сильнее, но и прекращаться не собирался. Вполне возможно, горничным на следующий день придется много работать в саду, или на веранде, если ее затопит.

Холгард лежал у себя в кровати, раздраженно разглядывая потолок, при этом совсем не обращал внимания на дождь. Он совершенно не хотел спать, но отдохнуть стоило, и, мужчина всеми силами стремился себя убаюкать. Однако, с каждой секундой все сильнее убеждался в том, что сделать это не так уж и просто.

От абстрактных мыслей хозяина отвлек телефонный звонок: Рик скривился, взял телефон, но тут же глубоко вдохнул и выдохнул через рот. Успокоил себя, после чего не торопясь снял трубку:

— Добрый вечер.

— Привет, котенок, — на другой стороне послышался сладкий женский голосок, — ты далеко, а все не звонишь, не пишешь, а говорил, скучаешь…

— Скучаю, милая, и не стоит меня так называть. — Холгард вновь скривился, но тут же взял себя в руки.

— Бу-бу-бу… не верю! Ты за два дня…

— Много работы, извини.

— Ну ладно, не извиняйся, я понимаю. — Голос в трубке с каждым словом становился все более слащавым, и не было понятно, специально ли девушка так разговаривает, или просто так получается. — Я так хочу тебя обнять, поцеловать, провести с тобой время… Я пока не могу приехать, но мне будет очень приятно, если ты скажешь, что сможешь…

— Извини, к сожалению, нет, пока что. Очень много работы, дорогая, но, как только освобожусь, я тут же дам знать. И ты тоже, приезжай, если твое расписание станет свободнее.

— Эх… тебе легче найти время, но, убедил, я попробую. Ладно, целую, любовь моя!

Пришли агенты, так что я перезвоню тебе чуть позже, до скорого!

— Удачи… — мужчина прикрыл глаза и повесил трубку. Внезапно одной проблемой стало больше.

Холгард медленно перевернулся на другой бок и накрыл тело одеялом. Не то что бы у него было желание снова принимать гостей, но выбора, в общем-то, не оставалось. Теперь сон исчез вовсе, озлобленный, хозяин дома встал и подошел к окну, в которое били холодные, крупные капли.

Лунный свет практически не пробивался сквозь тучи, отчего мрак казался еще более тяжелым и гнетущим, будто бы за окном не лето, а глубокая осень, и листья на деревьях уже сгнили. Рядом с окном одной из городских больниц стоял хрупкий, ослабленный парень, и старательно вглядывался в этот мрак. «Боже, хоть бы она воспрянула ото сна, моя сестра проваливается во тьму, спасите ее» — парень нервно сглотнул и осторожно убрал со лба выступивший пот. Уже два дня она не звонила. Он понимал, что она сейчас, не разгибая спины работает на его выздоровление. Но есть ли в этом смысл? Для нее — да, для него — нет. Ему было бы легче если бы она просто оставила это, и проводила своего больного брата с улыбкой. Парень хотел для своей сестры счастья, а она хотела для него здоровья. И одно не могло существовать без другого.

Девушка сосредоточенно изучала объявления «куплю квартиру», но ни одно не соответствовало реалиям ее старого места жительства. Скоро стрелка часов перевалит за пол ночь, но дом до сих пор не спал, волею случая, ни у кого в нем еще не сомкнулись глаза.

Но земля уже давно спит, вращается, скрывая свою холодную часть от яркого, желтого солнца.

Рик медленно сел за рабочий стол в спальне, так и не сумев усыпить себя, медленно включил компьютер, ухмыльнулся. Пара кликов, и вот, на экране снова квадраты разных помещений, но на этот раз это не коридоры и не гостиные. На прямоугольниках изображений были небольшие, одинаковые комнатки одной и той же планировки, в которых теперь уже спали девушки, все, кроме одной.

Мужчина кликнул на трансляцию, чтобы приблизить ее, и остальные скрылись с рабочего стола. Мертвенное, отсутствующее выражение лица горничной не выражало, ровным счетом, ничего. Она была одета, не известно, уже оделась, или еще не раздевалась. Минута, и служанка отошла от подоконника и начала ходить по комнате взад-вперед. Холгард внимательно следил взглядом за отстраненной фигурой, которая уверенно переставляла ноги и, почти не напрягаясь, то и дело разводила руки в стороны. Ее губы слегка шевелились, казалось, она говорит сама с собой, но недостаточно громко, чтобы услышать. Девушка то ли разминалась, то ли делала странные телодвижения неосознанно, чтобы выплеснуть лишнюю энергию. На секунду она застыла, и неосторожно глянула туда, где, в углу, притаилась крошечная камера. Мужчина напрягся, но тут же ухмыльнулся, мысленно обвиняя себя в излишней паранойе. Эту камеру невозможно заметить так просто, а чужой взгляд всего лишь блуждал по комнате, изучал углы и изгибы.

Прикрыв глаза, Рик медленно взялся за лоб. Он несколько лет не пользовался этими камерами, и даже не знал, все ли они исправны, считая чем-то мерзким наблюдать за чужой личной жизнью, но сейчас, почему-то, захотел.

Настолько личной жизнью. Жизнь в коридорах личной не считалась.

Мужчина сам не заметил, как дождь прекратился, а за окном начало светлеть. Раз за разом, в комнатах персонала раздавался звон будильников, кто-то из дам недовольно ругался себе под нос, кто-то молчал, кто-то бил себя по щекам, чтобы взбодриться, но хозяин не видел этого. Усталая женская фигура, которая не то что не легла, даже не присела, будто чувствуя, что за ней наблюдают, просто выключила звенящее устройство, покачала головой, и вышла из помещения.

«Жизнь — ерунда» — прошептала светловолосая девушка, стоя перед зеркалом в ванной. Сердце билось, словно вот-вот должно случиться что-то страшное, но ничего плохого не происходило. Ей было страшно, но страх этот не был обоснован.

Напротив, ощущался странно и неуместно. Еще один день непростой работы. Еще один день, основной задачей которого были — не вылететь с работы, выжить, не сойти с ума.

Как и ожидалось, Ран почти всех отослала на улицу, убирать сад после сильного дождя. Земля раскисла и девичьи туфельки тонули в грязи и воде. Нона молча наблюдала за коллегами через стекло, открывала большие, тяжелые окна, чтобы проветрить помещения свежим, прохладным воздухом.

Холгард молча строчил что-то на ноутбуке в кабинете, но, услышав недовольные вопли на улице, отвлекся и вышел из кабинета. Коридор третьего этажа, как обычно, пустовал, и почти весь обслуживающий персонал поместья сосредоточился на уборке сада после сильных дождей. Этим, несомненно, стоило, воспользоваться, и он уже знал, как. Мужчина медленно спускался на этаж ниже, вроде-бы, о чем-то мысленно рассуждая, а, вроде бы, не думая ни о чем. Его лицо, стало еще более непроницаемым, когда он наткнулся взглядом на «синюю» служанку, протирающую оконные рамы.

— О, рад что ты здесь.

— Доброе утро, мистер Холгард. Я нужна вам? — Девушка, казалось, совсем не удивилась, что хозяин так тихо к ней подкрался. Она склонила голову и обнажила ровные зубы наигранной, пластмассовой улыбкой.

— Можешь считать, что так. За мной.

— Но Ран приказала мне мыть окна. — Улыбка не сходила с ее лица, создавалось впечатление, что у нее защемило лицевой нерв.

— Я скажу ей что снял тебя. В конце концов, я твой непосредственный шеф. — Холгард начинал слегка раздражаться, хоть и старался этого не показывать.

— Обещаете? — Нона склонилась чуть ближе и почти переходила на шепот. Мужчина раскрыл глаза и громко усмехнулся:

— Да.

— Что же, хорошо. — Служанка едва заметно кивнула, сложила губки с моющим средством, и пошла вслед за хозяином. Тот не выражал никаких эмоций, опять стал подниматься к себе на этаж.

Скрипнул ключ в замочной скважине, и он вновь оказался у себя в кабинете. В последний раз Сальровелл была здесь менее двадцати четырех часов назад, и совершенно не хотела вспоминать о том, что здесь с ней произошло.

— Убери здесь. Ковер на полу довольно пыльный, столешницу тоже стоит протереть… освежить пол. Работы, в общем-то, немного, но потрудиться стоит. И вот еще что. — Он прикрыл дверь у девушки за спиной, после чего вновь скрипнула замочная скважина. — Ты будешь убирать здесь… голой. Да, почему нет?

— О, вот оно как? — Складывалось впечатление, что служанка ожидала чего-то, такого, даже хотела, чтобы это произошло. — Полагаю, мне можно будет рассчитывать на очень щедрую премию в этом месяце.

— Безусловно. — Мужчина расплылся в ухмылке и, как ни в чем не бывало, сел за ноутбук.

Она медленно прикрыла глаза. Ледяное спокойствие вот-вот могло дать трещину, девушка нервно сглатывала. Руки, что трогали пуговицы рубашки слегка дрожали, кровь внутри тела закипала, напоминая хозяйке о волнах бесконтрольного страха.

Убирать комнату голой перед незнакомым мужчиной. Страшно, унизительно, непристойно, особенно учитывая, что ни один мужчина не видел ее без одежды.

Напряженной рукой она повесила фартук на свободный стул, пуговицы быстро и без усилий расстегивались, даже под легким неосторожным нажимом. Хозяин, будто, и вовсе на нее не смотрел, продолжая производить какие-то расчеты.

Молния на юбке поддалась так же легко, и в течении минуты, скованная волнением горничная осталась только лишь в нижнем белье. Не секунды не сомневаясь, она расстегнула лиф, сняла, и повесила рядом с одеждой. Эти деньги спасут ее брата, но сперва их нужно отработать.

Не то что бы девушка не следила за собой, но, ввиду отсутствия мужчины, и тем более близости с ним не возникает особой нужды брить промежность. Сейчас она об этом не жалела, напротив, смеялась про себя: если хозяин и посмотрит, то ничего-ничего не увидит под прямыми, серыми волосами.

Однако Нона знала — не посмотрит. Это просто очередное унижение, он развлекается. Ему не нужно ее тело, охота посмотреть на реакцию, увидеть в глазах страх, смирение… отчаяние. Если уйдет — ей легко найдут замену, но нет, она не уйдет. Здесь, в этом аду обитает последняя надежда на надежду, возможность подлечить последнего родного человека. Почему она? Все просто, новая игрушка. Не известно, что он делал с остальными до ее прихода, как развлекался с ними… возможно Бель, позже, все расскажет. После того, как закончит работу в саду, а «синяя» закончит работу здесь.

В целом, комната была очень чистая и светлая. Убирать ее вообще, как-то, не было смысла, но раз хозяин сказал — стоило подчиниться. Руки все еще подрагивали, Сальровелл не успела взять ни щетки, ни моющее средство… но вдруг хозяин, не поворачиваясь, вновь заговорил, будто прочел ее мысли:

— Все что нужно найдешь в шкафу, на нижней полке. Как закончишь, вернешь на место.

— Хорошо, спасибо. — Она коротко выдохнула и отвела глаза.

На полке действительно было все, что нужно для перманентной уборки: гипоаллергенные моющие средства, мягкие валики и силиконовые салфетки.

Девушка набрала в легкие побольше воздуха, присела на корточки и начала чистить и без того чистый ковер. Ноги тут же стали затекать, работы было довольно много, и вся она казалась бесполезной.

Солнечный шар за облаками медленно плыл по небу, слегка меняя угол освещения и интенсивность света. Вопли на улице постепенно стихали, либо девушки уже смирились с незавидной участью, либо уже возвращались домой. Тишина заполняла собой пространство, тяжелая, нервная, неловкая. Мужчина устало ударял пальцами о клавиши, постепенно теряя скорость и концентрацию, но за то приобретая легкую усталость. Он довольно косился на неловкую, обнаженную служанку, оттирающую странное пятно от паркета в углу, и начал украдкой за ней наблюдать. Было не совсем понятно, видит она это, или же нет. Тихо привстав со стула, Холгард незаметно подошел к своей починенной. Спиной она чувствовала его ухмылку, но оборачиваться не решалась.

Внезапно кожей головы она почувствовала его ладонь. Холодную, напряженную, сухую ладонь, которая придерживала ее за волосы, слегка натягивала их, и совершала странные движения, похожие на поглаживания.

Нона стиснула зубы. Нервный озноб прошел по спине, она все еще не решалась обернуться, но уже стремилась растянуть на лице картонную, безэмоциональную улыбку. Однако, повернуться ей так и не пришлось. Второй рукой мужчина взял ее за подбородок и развернул к себе:

— Убери это лицо, раздражает.

— Ладно. — Улыбка постепенно сползала. Сохранять спокойствие с каждой секундой становилось все сложнее.

— Уже лучше. — Он усмехнулся, присел рядом и заглянул служанке в глаза. В этот момент в них не отражалось ничего, кроме его собственного отражения. Ни одна эмоция не проскользнула в этих стеклянных зеркалах, девушка походила на труп, который, отчего-то, моргает, а еще тихо и неровно дышит. Рик поднес свое лицо еще ближе и тихо произнес: — Встань.

Служанка покорно подчинилась и встала перед хозяином, даже не пытаясь прикрыть голое тело. Тот проследил за ее движениями и тоже поднялся, снова оказавшись у нее за спиной. Она слышала, как звякает пряжка кожаного ремня, как скрипит молния плотных джинсов…

— Не надо, умоляю! — Внезапно глаза горничной расширились, настолько сильно, что, казалось, вот-вот вылезут из глазниц. Сердце забилось еще сильней, чем прежде, руки снова стала сводить судорога, и даже неконтролируемая влага выступила на нижних веках.

— Ты говоришь мне «нет»?

— Нет, я вам не отказываю. Дело в том, что у меня… не было мужчины. Так что прошу вас, умоляю, не надо. Я что угодно сделаю, только не это.

— Тем лучше.

— Не надо, прошу, что угодно, только не это.

— А если я буду настаивать?

Нона закусила губу и замолчала. Дальнейшее сопротивление не имело бы совершенно никакого смысла, ее либо уволят, либо изнасилуют, а потом уволят. Так или иначе, пути назад больше нет. Она либо подчиняется, либо теряет все.

Служанка низко наклонила голову, зажмурилась и напряглась. Ее хозяин широко ухмыльнулся, и через мгновение она почувствовала, как натягиваются ее сухие половые губы. Страх и отчаяние лились по венам вместо крови, на коже выступали мурашки, заставляя прозрачные волоски на теле вставать дыбом.

Острая, разрывающая боль пронзала живот внизу, но при этом не сходила, а, напротив, усиливалась с каждым новым толчком. Мужчина резко взял ее за бедра и нагнул перед собой, она, более, не чувствовала его своей спиной, устоять в такой позе с больным животом стало еще сложнее, учитывая, что стоять приходилось на цыпочках — слишком большой была разница в росте. Руки не слушались, они потели и скользили по стене, по шероховатым обоям, ноги в коленях начинали дрожать и едва не подкашивались.

Боль с каждым движением становилась абстрактнее, разливалась по телу словно яд, горничная едва сдерживала крики, но тихо хрипела, слезы катились по щекам, но лицо оставалось относительно спокойным. Кровь каплями падала на ковер, возможно девушке казалось, однако она чувствовала ее запах, и он надолго закрепиться в ее сознании как ассоциация соития.

Хозяин глухо рычал, ухмылка становилась все шире, а пальцы, словно железные, оставляли на теле партнерши багряные синяки. Он самозабвенно хватался за мягкое, упругое тело, мял его руками, даже не замечая, и не контролируя силу нажима. Ее дыхание, прерывистое и тяжелое сводило мужчину с ума, про себя смеясь, Холгард давно не испытывал такого удовольствия. Мышцы напрягались, пошлый взгляд скользил по горничной, пока она едва ли держалась на ногах.

Ощущение, что ее, буквально, разрывают изнутри никак не сходило, только влаги становилось все больше, кровь перемешивалась с горячей спермой и стекала у девушки по дрожащим ногам. Как только Рик отстранился, она рухнула на холодный пол, служанку трясло, глаза снова раскрылись, так широко, что радужка казалась, маленькой и активной. Верхние веки слегка подергивались — через нервный тик организм стремился хоть как-то скинуть лишнее напряжение. Зубы во рту сомкнулись плотным полумесяцем, прищемив щеки, но она не чувствовала этой боли, слишком незначительной та была по сравнению с животом. Нона слышала, как мужчина отряхивает руки, застегивает пояс и ширинку. Скорее всего, ей придется убирать за собой кровь и другие следы, поэтому девушка привстала, взяла тонкую, силиконовую губку, смочила в растворе и стала пытаться стереть еще влажные пятна.

— Быстро соображаешь, молодец. Не затягивай с этим, я хочу побыть один.

— Слушаюсь. — Произнесла Сальровелл деревянным, безэмоциональным голосом.

Вскоре следов на ковре не осталось. Нужно было всего лишь помыть себя, и вернуться к заданию Ран. Так или иначе, окна все равно придется мыть.

Она не помнила, как оделась. Не помнила, как вышла из кабинета, как принимала душ… внутри все горело, скрипело и напрягалось, будто девушка выгорала дотла, изнутри. Все становилось таким пустым, неважным… все, за исключением жизни любимого братика, запертого в палате больницы, словно в тюрьме. Ночь подкралась незаметно и быстро, стирая границы между материальным и вымышленным миром. Чудовища в темноте оживали и блуждали по поместью, будто огромные зомби или поломанные куклы. Воображение рождало ненасытных монстров, забывая, что самые страшные из них уже находились среди нас.

Холгард вновь ворочался, хотя сперва даже слегка задремал. Воспоминания рисовали в голове обнаженное, женское тело, грудная клетка которого расширялась и сжималась под резкими вдохами и выдохами. Ему приходилось слегка приседать и наклоняться… почему-то думать о таких мелочах было приятно.

Приятно и сильно возбуждало, ночь только началась, а сон уже как рукой сняло.

Не то что бы он любил случайных, легкодоступных девушек, скорее нет, чем да.

Страх и подчинение, в большинстве своем это все, что интересовало его в других людях. Все, что он жаждал увидеть. Большинство служанок, что работали в его доме, были на удивление простыми и понятными. Любили деньги, внимание, хотели лучшей жизни, однако никто, ни одна из них не стала бы спать с хозяином за деньги. Слишком аморально, слишком принижало их мнимое достоинство и коробило романтичную психику, подсознательно верящую, что в конце каждого порно-ролика его участники женятся. Никто из них его не интересовал и не мог — скучно, обычно. Их реакцию, буквально на все мелочи он знал наперед, ни за кем из них он не наблюдал, считал это как минимум мерзким, а, максимум, тратой времени.

Совсем другое дело видеть, как человек находит силы переступить через себя самого. Редкое явление, когда кто-то готов на все ради другого человека. Редкое, забавное… а главное глупое. На сколько может хватить такой непоколебимой силы воли? Когда она начнет трескаться? А когда ломаться?.. Он будет проверять ее на прочность, потому что это приятно, странное чувство сводит живот, похожее на страх и желание одновременно. Как она будет реагировать, если закинуть в еще более сложные обстоятельства? Как будет справляться? И будет ли? Настолько человек может быть сильным, насколько хватит его глупости? Привязанности?

Надежды?

«Посмотрим, что ты сделаешь, и на долго ли тебя хватит» — Рик закинул руки за спину и посмотрел в потолок. Спать не хотелось, хотелось физической близости, и он усилием воли подавлял это желание.