Глава 2

Рано утром, сразу после душа, я украдкой позвонила в службу контроля зоны. Да, о крушении уже известно. Да, сегодня кар заберут. Да, проверять машину будут примерно месяц. Расстроенная, я пошла на кухню завтракать. Там за меня взялась прислуга, посыпались вопросы: где кар, почему так поздно вчера прилетела?

Я сказала, что оставила аэрокар в сервисном центре в Ферисголде, обновлять прошивку. Не могла же я признаться, что феерическая неудачница? Всем ведь уши прожужжала, что скоро улечу из Дарна на своем собственном аэрокаре.

Повар Гу косо на меня поглядел, словно что-то заподозрил, но в этот момент на кухню вихрем влетела Маришка.

Раскрасневшаяся, возбужденная, она шлепнула ладонями по столу и выпалила:

— Той Ильмонг прилетел в Дарн! Представляете? Тот самый Ильмонг, который в фильме «Звезда любви» снимался!

Молодняк Маришке не поверил, а старички не признавали новых кумиров Союза. Все продолжили завтракать, как ни в чем не бывало.

— Вы что? Я правду говорю! — обиделась горничная.

— Ильмонг, значит. Кудрявый такой? — уточнил Гу и усмехнулся. — Как же, знаем, знаем этого черта.

— Да сам вы черт! — вспылила Маришка. — Той - звезда высокого статуса. Его даже в Центаврианской Федерации привечают.

— Наверняка, прилетел его двойник. С технологиями Союза так легко менять внешность…

— Чушь! Настоящий Ильмонг прилетел!

Маришке все равно не спешили верить, зато начали любовно перемывать косточки артисту. Чтобы отвлечься от своей «трагедии», я слушала про то, как Ильмонг «отбил» роль у прославленного артиста-лирианца, как увел у центаврианского генерала любовницу, а потом жену, а потом и вторую любовницу, как его импровизация на сцене произвела фурор…

В самый разгар обсуждения на кухню зашла Гримми. Безо всяких «Доброе утро», она объявила:

— Сегодня вечером владетельница принимает в особняке важных гостей. Коллинз, пусть твои парни расчистят снег, проверят гараж и отгонят, наконец, этот чертов экспериментальный кар! А ты Гу, сотвори на ужин что-то простое, без изысков…

Гримми долго еще сыпала заданиями. Как обычно, она требовала во всем идеальности, а времени давала мало. Мне досталось задание вымыть полы и стены на первом этаже, или, как сейчас принято говорить - уровне. Зарядив роботов-уборщиков и заправив их чистящим средством, я принялась за работу. После вчерашнего побаливали спина и руки, поэтому мне было тяжело наклоняться, чтобы программировать роботов вручную. А еще подчищать за ними в местах, где они пропустили мусор.

Всех роботов в особняке должна была контролировать управляющая система, но она не работала: сказывалась близость зоны деструкции. На Энгоре всегда со сложной техникой были проблемы. С роботами я так вымоталась, что под вечер уже не могла разогнуть спину. Мечтая поспать, приплелась на кухню, бухнулась на табурет. Гу, который уже закончил с ужином, сделал мне бутерброд. А у меня даже жевать сил не осталось. Работы много было, еще и весь день из службы контроля зоны названивали, уточняли всякие детали. Как я и думала, вряд ли кар будет подлежать восстановлению. Сказали через месяц-другой приходить с документами, забирать то, что можно.

— Умаялась, Регинка?

— Угу…

— Роботы не фурычат?

— Не-е.

— А раньше, — повар ударился в воспоминания, — у нас все хорошо работало. Даже андроид был, специализированный. Мог троих человек заменить на кухне. А сейчас и свет сбоит. Может, новый владетель с этим разберется?

Я пожала плечами и подавилась. Гу от души треснул меня по спине, от этого удара я чуть не ударилась подбородком о стол.

— Выдохлась совсем. Слабые девки пошли, чахлые, — буркнул повар. — А вот раньше у нас такие бабы были - огонь! В зону ходили без страха, медведей усмиряли.

Что-то заскрежетало, потом хлопнуло. Раздался звук удара.

Мы обернулись, и с удивлением заметив, что кто-то попытался активизировать давно уже не работающую автоматическую дверь. Послышалась затейливая брань, и чуть погодя открылась обычная дверь. В кухню вошел невысокий мужчина в очках и шляпе, и Гримми.

Незнакомец огляделся. Что-то в нем мне показалось знакомым. Когда он заговорил, я узнала в нем вчерашнего апранца. Он, и вправду он! Пора тихонько сползать с табурета и двигаться в направлении выхода.

— Да у вас тут полная анархия! — объявил апранец. — Ничего не работает! Как выживаете, красотуля?

— Извольте обращаться ко мне, как положено, сударь, — отчитала его Гримми.

— А как положено?

— Любой здравомыслящий человек перед посещением другой планеты и конкретной ее области обязательно изучит, каковы там нормы поведения. А вы не изучили, судя по всему. Это я нахожу оскорбительным.

— Ух, как вы завернули. Как по учебнику прочитали.

Гримми сверкнула глазами:

— Это вам не помешало бы почитать о Дарне.

— Женщина, вы чего такая злая? — непритворно удивился незнакомец и обратился к Гу: — Чего она злая?

— Голодная, наверное, — улыбаясь в бороду, ответил повар.

— Сударь, вы хотели посмотреть на блюда, так смотрите. Гу, покажи, что приготовили.

Я тихонько двигалась к выходу.

— Интересно, интересно. А это из птицы? Уберите, не люблю. Лучше рыбку. У вас тут хорошая рыбка?

— Да, сударь. Рыба у нас отменная. И птицу у нас готовить умеют, - помолчав, управляющая добавила: — У нас все умеют, в Дарне лодырей не бывает. Мы и без техники прекрасно справляемся.

— Слушайте, женщина, что вы такая злющая, в самом-то деле? Аж страшно становится. Вы всегда так гостей встречаете?

Гу не удержался и прыснул. Апранец улыбнулся, показывая белейшие зубки, и танцующей походкой подошел ко мне. Не зря у него такие большие глаза - успел меня приметить.

Я отвернулась, якобы стесняясь.

— Так-так, это у нас кто?

— Горничная, — ответила Гримми.

— Пусть за ужином прислуживает. Она в моем вкусе.

— У нас так не принято!

— Чего у вас не принято, улыбаться? — с вызовом спросил апранец.

— Горничных нельзя… трогать! У нас мораль! — тоном оскорбленной невинности выдала Гримми.

— А у нас амораль, — хохотнул апранец. — Привыкайте. Ты, горничная, прислуживаешь сегодня за столом. Заметано?

— Нет! — отрезала наша ведьма.

— Ну, ладно, другую найду, — не очень-то расстроился мужчина. — Показывайте мне спальню. Ах, да - корм для понги у вас есть?

— Для кого?

— Ну, вы и мрак, — даже восхищенно выдохнул чудак. — Понги - это зверек шестилапый. А кошки есть?

— Да!

— Кошачий корм сойдет. Ну, веди меня в спальню, сексуальная злючка! Только не приставай…

Гримми покраснела, но ничего не сказала, и вышла из кухни. Апранец пошел за ней. Только они ушли, как я сорвалась с места и кинулась к окну. У гаражей стояли наземные кары, не наши. По двору суетилась наша охрана и высокие люди в черных комбезах. Центавриане. Вот они и добрались до особняка.

Гу подошел ко мне:

— Что не визжишь?

— А должна?

— Конечно! Сам Ильмонг тебя приметил.

Мои брови поползли вверх.

— Этот апранец - артист Той Ильмонг?

— Да, Регинка. Герой любовных драм. И в жизни тоже герой-любовник.

— Да чтоб тебя рептилоиды сожрали! Врешь?

— Не-а, — хитро улыбнулся повар. — Так что не хлопай ушами, Регинка. Окрути артиста - небось, и женится.

— Обязательно, — пораженно вымолвила я.

Вечером случилось событие, потрясшее умы и гормоны женской спальни. Пятеро горничных лениво готовились ко сну, когда дверь открылась, и нас посетила звезда. Сначала воцарилось молчание, а потом кто-то экстатически непристойно ахнул. Я глянула на Маришку. Так и есть, она ахнула. Еще и плечиком дернула, чтобы бретелька сорочки сползла.

— Господин, — ошеломленно выдохнула немолодая Вигдис. Не знаю, случайность это, или нет, но с ее плеча тоже сползла бретелька сорочки.

Я накрылась одеялом, и оставила маленькую щелочку, чтобы наблюдать.

Той Ильмонг ступил вперед, улыбаясь и позволяя собой любоваться. Смуглая кожа, огромные, круглого разреза глаза медового цвета, миниатюрные нос и рот - для своей расы он невероятно красив. А для остальных человеческих рас - просто красив.

Интересно, что это он покачивается? Пьян?

— Сударь! — в спальню вслед за ним влетела раскрасневшаяся Гримми. — Сударь, немедленно покиньте спальню!

— Подождите, я еще не успел никого совратить, — артист даже пьяным умудрялся говорить без запинки.

— Имейте уважение к дому, где вас приняли!

— А что я делаю, по-вашему? Проявляю уважение. Я, между прочим, пришел пожелать покойной ночи гражданкам… или, как там у вас принято говорить…

Гримми краснела и наливалась злостью, но ничего сделать не могла. Я наслаждалась ее беспомощностью: это редкий момент. Но я единственная наблюдала за управляющей, все остальные созерцали звезду.

— У меня проблема, — проговорил Той. — Я ужасно боюсь спать один. Представляете? Один в постели я покрываюсь холодным потом. И кошмары снятся.

Артист прошелся к постели Маришки.

— Выручишь, золотко? Согреешь несчастного?

— Немедленно выйдите вон! — взорвалась Гримми и сжала руки в кулаки. — Иначе я вас… я вас…

— Продолжайте, — мурлыкнул Той, — вы меня заинтриговали.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, не загляни к нам еще один гость. Я узнала в нем темноволосого здоровяка, который довез меня до аэро-площадки. Здоровяк прорычал:

— Ильмонг, что ты творишь?

— Ты хочешь к нам присоединиться, Ветров?

Ветров желал скорее отсоединиться. Точнее, отсоединить звезду от постели Маришки. Мужчина просто, без труда, скрутил Тоя и вытолкал в коридор. Кто же он, раз позволяет себе так грубо обращаться со звездой? Гримми была так признательна здоровяку, что чуть не зааплодировала. Даже не поругав нас - а ругать она нас любила, даже когда было не за что - она вышла в коридор.

— Откуда этот громила взялся? — сердито фыркнула Маришка.

Не выдержав, горничные рассмеялись. А я задумалась.

Гримми говорила, сегодня приедут гости нового владетеля. Один из гостей - Той Ильмонг, другой - некий Ветров, простой с виду, но явно непростой по сути. Кем же тогда приходится третий, бледный принц из зоны? Уж не владетель ли он?

С прибытием звезды по имени Той многие в особняке начали сходить с ума. Все знали, что апранец чрезвычайно любвеобилен и, что не менее важно, щедр, поэтому каждая уважающая себя фанатка поставила себе целью заарканить артиста.

Гримми зверствовала, пытаясь приструнить фанаток, но ничего у нее не выходило. Девы желали урвать немного внимания от кудрявой знаменитости, а знаменитость проводила вечера вне владения, по слухам, в компании распутных девок.

Другой важный гость. Ветров, куда-то уезжал с утра и возвращался поздно, уставший, замерзший, но довольный.

О владетеле ничего не было слышно. Бывшая владетельница, которой разрешили остаться в особняке, не покидала своих покоев, предаваясь меланхолии.

Центаврианская охрана и настройщики бились над серьезной проблемой: их навороченные приборы, системы, и прочие штучки не работали, а если и работали, то со сбоями. Ладно хоть кары, наземные и аэро, снегоходы, простые роботы работали. И все равно центавриане поджимали губы и называли нашу планету «дикой», «примитивной» и «холодной».

Они-то предпочитали жить только на планетах с комфортным климатом, в домах, где все автоматизировано.

Наши парни из охраны только посмеивались.

А я… Я так и не сказала никому в особняке, что лишилась аэрокара. Не смогла признаться. Ник, шофер, несколько раз спрашивал, почему я больше не летаю и не загоняю аэрокар в гараж. Я отвечала, что он все еще на диагностике в Ферисголде, и клеила на лицо улыбку. Деньги за не пригодившиеся гараж и аренду в Иринве мне должны были перевести только в следующем месяце - переводы сумм контролировались. Так что, квартиру я снять не могла. Мне нужно было закрепиться на работе, задобрить Гримми, чтобы было, где жить, и что есть, пока не решатся вопросы с деньгами.

Вся надежда была на прием в честь нового владетеля, где я хотела показать Гримми, что являюсь очень полезной. Праздник планировалось провести позже, а пока что дело ограничилось гостями и поздравлениями избранных.

Повар Гу и его свора помощников наготовили дивных яств, главную залу вычистили-выдраили-украсили, прислугу приодели наряднее. Территорию патрулировала охрана - наша и центаврианская, подъездная дорожка была забита наземными карами, а аэро-площадка - аэрокарами.

Энгорская знать собралась в зале.

Я уже пару раз работала на таких приемах и знала, что моя главная задача - быть расторопной и незаметной. Я лавировала по зале, огибая столы, фонтанчики с шоколадом и шампанским, столики с закусками, держала на лице улыбку и присматривала за Несси, новенькой. Она сильно нервничала. Улучив момент, я подошла к ней вместе с подносом, на котором оставалось три бокала шампанского.

— Спокойно, не трясись. И отлепись уже от стенки.

— Гримми меня убьет… Я разбила бокалы…

— Пустяк.

— Регин, — Несси поглядела на меня глазами страдалицы. — У меня пульс скачет и живот прихватывает. Так много людей… я сейчас задохнусь.

— А ну-ка идем, — я повела ее за собой, продолжая улыбаться. Понятны причины ее волнения: первый раз прислуживает на приеме, да еще и титулованным ослам. Страшно! Не угодишь, и схлопочешь неприятности. Выскользнув незаметно из залы, мы свернули в закуток.

— Пей.

— Ты что? Это для гостей!

— Несси, не смеши, — для примера я и сама осушила один бокал.

Девушка собралась с духом и попробовала шампанское. Сделала она это с таким видом, будто пробует яд.

— До дна, — потребовала я.

— А если опьянею?

— От одного бокала тебе ничего не будет. Зато нервы придут в порядок, повеселеешь, зарумянишься, перестанешь бить посуду.

Несси осушила бокал и призналась скромно:

— Вкусненько.

— Ну и ребенок ты.

Подбодрив горничную, я вернулась в залу. На возвышение в центр вышла Элайза, бывшая владетельница.

Мне стало тоскливо. Не сказать, что она была любима народом… Капризная нервная женщина и сама пришла к власти со скандалом. Но она была нашей, ангорской. И, к тому же, в эо-поединках ее не могли уделать лучшие психокинетики.

Ей сейчас что-то около ста двадцати лет - возраст зрелости по меркам младшей расы. За последние годы она похудела, черты ее лица заострились. Зона деструкции добралась и до Дарнского владения, заняла часть лесов. Владетельница ничего не смогла с этим сделать, начала сдавать позиции. И пить. Элайза попросила внимания и начала говорить о Дарне, об его особенностях. Речь была стандартная - я вас люблю, я для вас старалась, но я приняла тяжелое решение, бла-бла-бла…

Затем наступил исторический момент - Элайза представила нового владетеля, Гоина Малейва. На возвышение ступил высокий мужчина в темно-сером костюме. Строгий фасон, из украшений только прозрачный кристалл-накопитель на воротнике. Но что костюм? В каком бы виде он не явился, все равно привлек бы внимание белоснежными волосами. Издали я не разглядела его лица, но даже издалека оно поражало бледностью.

По зале пошел шепот: «альбинос».

Мои догадки были верны: «светлый» из зоны и есть наш новый владетель. И какой необычный! Центавриане безупречны, а этот, наверное, купил титул, чтобы избавиться от комплексов. Вряд ли в Центаврианской Федерации альбинос мог чувствовать себя уютно. У них там даже крошечное отклонение от нормы - дефект.

Альбинос тоже заговорил, и тоже стандартно. Обещался беречь землю дарнскую, помогать своим подданным и защищать их, и много чего еще. Сказал, что будет по возможности уважать наши традиции. Окончание его речи я не услышала - меня отвлекли. Зато знать его поддержала аплодисментами. Прозвучало: «Блага владетелю!»

Я, естественно, блага ему не пожелала.

Альбинос повел Элайзу к столу. Гости стали пить и болтать активнее, некоторые начали подходить к столу экс-и нынешнего владетелей, выказывать свое почтение и подлизываться. Снуя у столов, я мотала на ус обрывки фраз.

— …Говорят, он банкир.

— …Сколько ему лет?

—… Вряд ли у него есть эо.

—… Он кажется больным.

— … Не сдержит зону…

— … Малейв - влиятельный Род в ЦФ…

— …Он холост!

Не удержавшись, я хмыкнула. Не представляю, как надо любить деньги, чтобы захотеть в мужья цента, да еще такого вида.

Но я недооценивала любовь некоторых дам к деньгам, а также их тягу к странному.

У шоколадного фонтанчика собралась стайка барышень из Легесса. Внешне девушки полностью соответствовали требованиям традиций Энгора: платья длинные, волосы собраны, макияж скромный, на шейках, ручках и пальчиках драгоценные побрякушки. Чтобы сразу видно было - это светлейшая, а не простая девка, пробравшаяся на прием.

Наши барышни тоже распустили перышки, но уступали веронийским гостьям. У тех и прически были затейливее, и лица интереснее. Из других владений гостей явилось мало, и это не удивительно: Элайза со многими рассорилась.

Играла музыка, звучал смех. Гости следили за владетелем, а я следила за гостями. Этому подлить, тому добавки, а вон той стало плохо, надо воды… Утомление проявилось не сразу, подкралось незаметно, легкой дрожью в руках. Хорошо, что прибирать в зале потом будут другие горничные.

Я брела с пустым подносом по коридору, когда заметила Несси в укромном местечке за вазой с цветами. Она давилась слезами.

Я раздосадовано вздохнула. Звезды, что за нюня! Плачет по любому поводу, шугается парней из охраны, и даже ходит, сжавшись, как будто опасается удара. Как она вообще до своих лет дожила с таким характером?

— Несс, что случилось?

— Я… разбила…

— Еще один бокал? — участливо спросила я.

— Буты-ы-ылку…

— Ну и что? Со всеми бывает. Я вот на робота села как-то, раздавила.

— А я… перед владетелем… У-уронила… Брызги… На него попало.

Я усмехнулась:

— Так ему и надо. Пусть еще радуется, что его сегодня не вызвали на поединок.

Несси вдруг перестала завывать и уставилась в мою сторону испуганно.

— Так-так.

Я обернулась.

Гримми. Руки на груди, глаза-ледышки.

— Что с тобой не так, Ванесса? Ноги ватные, руки дрожат! Весь вечер посуду бьешь, позоришь нас! Тебе всего-то надо было Томасу бутылку подать, а ты и в этом оплошала!

Несси вжалась в угол.

— Да бросьте вы ругаться, первый раз на приеме, — улыбнулась я. — Понервничала девочка, распереживалась перед новым владетелем.

— А ты, я смотрю, не переживаешь, — хмыкнула Гримми. — Летаешь по зале, как с моторчиком, улыбаешься. Раньше так прилежно никогда не работала.

— Я исправилась, — моя улыбка стала шире.

— Тогда помоги Томасу. Вместо Ванессы.

— И помогу, — согласилась я.

— И помоги!

Я подошла к возвышению, обогнула его сзади, чтобы не показываться владетелю и его свите, и шмыгнула к Томасу - одному из немногих служащих в особняке, которого Гримми уважает и которому доверяет важную работу.

— Я вместо Несси. Что-то нужно?

— Пока нет.

За столом к нынешнему и экс-владетельнице присоединились некоторые гости. Немолодую подругу Элайзы я часто видела в особняке, а вот двое других гостей были мне интересны.

Темноволосый Ветров оделся просто, пожалуй, даже очень просто. Джинсы и рубашка - не самый лучший выбор для приема. Крупный, с грубоватыми чертами, он больше работягу напоминал, чем человека высокого положения. Какой же он все-таки расы? Похож на землянина, но может быть и орионцем, у тех иногда тоже черноволосые родятся.

Той Ильмонг, наоборот, выбрал слишком экстравагантный наряд: оделся в золотое и облегающее, губы и брови выделил черным, а волосы так залил лаком, что они казались искусственными. Как ни странно, такой наряд его в клоуна не превратил, а только подчеркнул экзотичную красоту.

— Регина, — склонился ко мне Томас, — не пялься на гостей.

— Ты об этом чуде-юде? — я кивнула в сторону Ильмонга.

— Регина!

— Все-все!

Томас подливал господам вино, вручал мне пустые тарелки. Когда я была у стола, прислушивалась к разговорам светлейших. Увы, они мало говорили на русском. В Центаврианской Федерации сложные наречия, и оттого очень модно уметь говорить хотя бы на одном их наречии. Элайза и ее подруга явно испытывали сложности, но продолжали мучить себя и собеседников.

Я посмеивалась про себя и поглядывала на альбиноса.

В зоне на глазах его были линзы, а волосы были светло-золотистыми. Сейчас же он предстал «обесцвеченным».

Идеально-белый, высветленный самой природой цент. Наш новый владетель. Ха… владетель. Выжмет деньги из Дарна и свалит. Знаем мы этих центавриан.

Я вертелась около стола так, чтобы всегда оставаться в тени, и опускала голову. Но я зря волновалась, что «принцы из зоны» меня узнают - на прислугу обычно внимания не обращают. С Томасом мы хорошо сработались, все шло хорошо.

Но так хорошо не могло быть весь вечер.

Телохранитель-цент подвел к столу Элеонору. Точнее, тетю Нору. Я не столько испугалась, сколько восхитилась. Вот это женщина! Как ей удается раз за разом сбегать? И не просто сбегать, а еще и попадать в хорошо охраняемые места?

— Значит, ты, поганка бледная, Дарн купил? — уперев руки в бока, спросила тетя Нора у владетеля.